Поправки к любви

Глава 1

Я сидела в пустой аудитории и медитировала над листом бумаги, способным круто изменить мою жизнь. Солнечные зайчики, оставляемые покачивающейся приоткрытой фрамугой окна, прыгали по тексту, который я читала уже десятки раз. Все что нужно было сделать – это поставить подпись и отнести документ адресату, но я никак не могла принять решение. Времени оставалось все меньше, а вопросы только прибавлялись. Они возникали сами собой, мешая мне сосредоточиться, и потихоньку начинали сводить с ума.

Чуть больше недели назад, меня пригласили именно в эту аудиторию. Огромное многоуровневое помещение, где, на несколько часов, обосновались пятеро человек, решающих судьбы таких же, как я, претендентов. Отвратительная погода за окном, и так придавала этому месту жуткий вид, но члены комиссии, видимо, решили сгустить краски и включили свет только над той областью, где стояли собеседуемые. В лучах тусклого света, окутанные полумраком со всех сторон, мы должны были доказать свою необходимость и перспективность людям, лиц которых почти не видели.

Когда настало время, я вошла и заняла место четко напротив центра стола, за которым сидела комиссия. Ноги меня не слушались, сердце выпрыгивало из груди, пальцы на руках превратились в ледышки. Никогда прежде, мне не было так страшно. Казалось, еще секунда и я упаду в обморок.

Узнав, что мою заявку на обучение во Франции рассмотрели и одобрили, я обрадовалась. Ведь, получив эту стипендию, я могла воплотить свою самую заветную мечту в реальность. Но потом выяснилось, что окончательное решение, зависит от пятнадцатиминутного общения с людьми, сидящими, сейчас, прямо передо мной.

И вот, председатель комиссии, единственный мужчина, рутинным голосом начал задавать мне общие вопросы: о том, почему я выбрала данную специальность, о моих планах на будущее и о том, почему я подала заявку именно в данный университет. Казалось, что он выполняет конвейерную работу, по отсеиванию, а не пытается найти стоящих претендентов. Ведь, пока я отвечала этот человек, средних лет, ни разу не поднял голову и продолжал что-то писать, машинально задавая следующий вопрос. После, со мной говорили две женщины, сидящие по обе стороны от него. Они также не смотрели на меня, пока я отвечала, занимаясь какими-то своими делами. Беседа была на французском, с целью определить мой уровень владения языком. Два-три предложения и новая тема. Я справилась и с этой задачей. Отвечала довольно быстро и правильно. Меня ни разу не поправили и не остановили.

- Осталось рассмотреть личные данные. – председатель нашел папку с моим именем. - Простая формальность. – добавил, поправив очки и опустил взгляд на бумаги.

Он пробежал глазами по странице и усмехнулся. Потом коротко посмотрел на меня и подвинул папку к женщине, сидевшей слева от него. На ее лице появилась неприятная улыбка и она покачала головой, каким-то своим мыслям.

- Вы внимательно изучали условия получения стипендии? – мужчина вцепился в меня глазами и сплетя пальцы положил руки на стол. Сейчас, я отчетливо видела его лицо, так как на него падал свет. Он изучал меня и криво улыбался.

- Да. – мой ответ потерялся в глубинах аудитории.

Я была сбита с толку, этими резкими переменами и не понимала, в чем дело. Тем временем, папка с моими данными побывала перед глазами остальных членов комиссии, на которых я не смотрела, так как все мое внимание было приковано к, все еще сверлящему меня взглядом, председателю.

- Есть три пункта, которые не позволяют Вам получить стипендию. Вы знали об этом? – он продолжал разглядывать мое лицо и едва я открыла рот, чтобы дать ответ, продолжил. – Во-первых, стипендия просто позволяет Вам бесплатно учиться и проживать в общежитии, но не будет кормить Вас. – растягивая слова, мужчина расслабленно откинулся на спинку стула. – Она не оплатит Вам билет в Париж и обратно, и так далее. – новая пауза. - А Вы сирота. У Вас нет денег. – он облизал губы и прикусив нижнюю зубами, снова подался вперед, положив руки со сплетенными пальцами на стол.

- Я знаю. – я много раз читала условия договора и проверила все варианты. – Но там был пункт про кредит и возможность погашения. Я могу устроится на работу. – мой однокурсник так ездил учиться.

- Верно. – ухмылка председателя стала еще довольнее и шире. – Но. Даже, если бы мы Вам предоставили кредит, за Вас некому поручиться. – эти перерывы между его короткими фразами держали меня в постоянном напряжении. Он точно знал, когда я хочу вставить слово и продолжал говорить, едва я открывала рот. - Если Вы не сможете устроиться на работу и выплатить нам деньги, кто их вернет за Вас?

Я уже знала, что мне откажут, но не понимала, зачем этот мужчина так тянет с ответом. А еще, где-то глубоко, во мне теплилась надежда, что кто-то из двух молчаливых женщин, сидевших по краям стола, вступится за меня. Ожидать подобного от прилипших к председателю полных блондинок, собеседовавших меня на французском, было глупо, так как их поведение отличалось от его собственного только молчанием. В остальном, они были его копией. Сидели и с довольными минами наблюдали, как их коллега неспешно издевается надо мной.

Эти люди прекрасно видели на сколько я кажусь себе самой жалкой. Знали, как мне плохо, но не отпускали меня. Может быть они ждали, что я разрыдаюсь и убегу. Признаться честно, мне бы хотелось этого больше всего, но я приросла к месту и просто не могла сделать шага.

- А третий пункт? – осознав, что молчание затянулось, я собрала все свое мужество в кулак и задала вопрос, который мог прервать эти мучения.

Глава 2

Мы с Васькой слушали планы Машки до самой общаги. На время, мне стало намного лучше. Воплощение мечты снова замаячило на горизонте, заставляя забыть обо всем плохом, и я честно поддавалась этому состоянию некой эйфории, пока не осталась одна и не задала себе самой закономерный вопрос. Что такого я могу сделать, чтобы перечеркнуть те три правила, не давшие мне пройти конкурс? У меня нет ни денег, ни связей. И тот факт, что я отлично учусь и далеко не дура, не имеет совершенно никакого значения. Мне уже прекрасно дали это понять. В голове промелькнуло последнее замечание главы комиссии – «молодая и привлекательная», отчего по коже пошли неприятные мурашки. Но я сразу же отмела его, ведь двадцатилетних шатенок с голубыми глазами полным-полно и почти у каждой из них гораздо больше шансов привлечь к себе внимание. Тем более, эта женщина, предлагающая мне нечто неизвестное, вряд ли промышляет вербованием девушек по вызову среди невзрачных студенток, вроде меня.

Всю ночь я проворочалась. Мне снился злосчастный глава комиссии. Он постоянно выдавал какие-то поручения, якобы способные решить мой вопрос. Сначала, я должна была мыть пол, в той самой аудитории, где проходило собеседование. Потом гладить ему рубашки, все там же. Дальше он потребовал выстирать и развесить на партах кучу его носков. А потом встал передо мной и потребовал раздеться. И, когда я зависла, подбирая слова для отказа, громко сказал: «Пошла вон». Я подскочила в кровати, напугав уже проснувшуюся соседку по комнате, которая вернулась прошлым вечером, примерно в тоже время что и я.

- Совсем крыша поехала? – спросила она, как обычно пренебрежительным тоном.

- У тебя недотрах за выходные или пмс? – я впервые огрызнулась с момента нашего знакомства, еще и в ее манере общения.

Оля уставилась на меня и с минуту стояла неподвижно, широко распахнув и без того огромные серые глаза.

- Я в универ опаздываю. – наконец выдала она, нервно сглотнув и направившись к шкафу.

Мое поведение удивило меня не меньше. Но, в отличие от соседки по комнате, я была рада такому положению вещей и даже улыбнулась своей внезапной храбрости.

- А Толик придет сегодня вечером. – добавила девушка, застегивая молнию на кофточке и стараясь не смотреть в мою сторону. – И останется на всю ночь! – почти крикнула, громко захлопнув за собой дверь.

Оказывается, она не такая уж и непрошибаемая. И чего я не поставила ее на место четыре года назад? Внезапно, вопрос с соседкой резко ушел на задний план, так как я вспомнила о вчерашнем телефонном разговоре с женщиной из комиссии и о нашей с ней сегодняшней встрече.

- Волнуешься? – спросила Машка, негромко, переписывая за преподавателем строки с доски.

- Ага. – конечно же я волновалась, хотя, в этот раз, уже была готова к отказу.

- Эта тетка вообще что-то говорила на собеседовании? – подружка улыбнулась преподавателю, который посмотрел в нашу сторону, а я сообразила в его адрес извиняющееся лицо.

Потом перевела взгляд на Машку и кивнула ей, мол, «пиши», но она зыркнула на меня, с нажимом. Тогда я отрицательно покачала головой, показывая, что женщина ничего не говорила. Хотя я понятия не имела, кто именно из четырех представительниц женского пола мне перезвонил. Но была уверенна, что это не одна из тех тучных, противно улыбавшихся блондинок.

- Вообще? – не удержавшись, произнесла подружка.

- Маша! – довольно громко окликнул ее преподаватель. – Может, Вы сами проведете занятие?

- Простите. – Машка снова приняла ангельский вид, но только без улыбки, которую использовала при родителях.

- Еще одно слово и вы с Кристиной будете сдавать вторую курсовую. Каждая. – этот человек мог такое выкинуть, так что моя подружка послушно замолчала.

Благо, сегодня, у нас с ней общей была всего одна пара - самая первая. На остальных я сидела в гордом одиночестве и честно писала конспекты. Время, как назло, тянулось и тянулось. Мне уже стало казаться, что учебный день никогда не закончится. И что звонка от Ольги, как ее там, не было. Что вообще ничего не было. И что из этой аудитории, я вернусь в детдом. На какое-то время, я перенеслась в свое прошлое. Вспомнила, как было невыносимо в том месте. Бесконечные конфликты, никакого личного пространства. Мне удавалось сбежать от суровой реальности только во время дежурства в столовой. Потому что, меня умудрялись достать везде, даже в библиотеке, где сидела злющая женщина в возрасте, которая следила за сохранением тишины и порядка в данном помещении.

- Кристина. – внезапно, передо мной возник Петров. Его пухлая ладонь неловко накрыла мои пальцы. – Пара закончилась. Домой подбросить? – опять же неловкая, подрагивающая улыбка парня окончательно выбила меня из колеи.

- А? – я повертела головой по сторонам и увидела, где нахожусь. – Нет. Я пешком. Мне же в общагу два шага идти. – он что забыл, где я живу?

- Петров! – голос Машки заставил парня подпрыгнуть и убрать свою руку.

- Что? – обернувшись, спросил тот наглым тоном, словно школьник.

- Мама булочки испекла. Кушать пора! – сказала подружка, подстраиваясь под его манеру речи.

- Что хочу, то и ем. И вообще… – Петров слегка стушевался, явно не зная что ответить, но потом перевел взгляд на меня и, снова улыбнувшись, показал жестом «позвони», перед тем как поспешить к выходу.