Попутный ветер

Глава 1 Железо и кружево

Дорогие читатели!

Прежде чем вы погрузитесь в историю Лёли и Олега, я хочу сказать несколько слов. Все ситуации, имена, названия компаний и городов — полностью выдуманы. Я создавала этот мир по кирпичику, вкладывая в него частичку своей фантазии и любви к романтическим историям. Если вдруг вы встретите знакомое название или узнаете себя в ком-то из героев — знайте, это чистая случайность. Мои персонажи живут своей жизнью на страницах книги, а реальность, как всегда, остаётся за её пределами.

С любовью, Снежана Малинина

Атлантика встречала лайнер «Princess of the Seas» ослепительным июльским солнцем и почти полным штилем. Для пассажиров это был рай: палубы купались в золоте, бассейны искрились бирюзой, а официанты бесшумно скользили между шезлонгами с коктейлями. Для Лёли Волошиной этот день был просто рабочим. Она неслась по служебной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и на ходу завязывая на талии форменную футболку.

— Лёля, ты рехнулась? У нас через два часа французская группа! — крикнула ей вслед подруга Ирина, высокая брюнетка с неизменной улыбкой. — Ты должна сидеть и шлифовать язык, а не...

— Переводить меню для испанцев у бассейна я и во сне могу! — отмахнулась Лёля, сверкнув голубыми глазами. — Ир, я сегодня уже пять часов торчу на ногах. Если я не проведу хотя бы сорок минут с железом, я задушу следующего пассажира, который спросит меня, почему его «яйца всмятку» звучат по-английски как «яйца в замешательстве».

Она вильнула в сторону спортзала, оставив подругу сокрушаться о ее фанатизме. Лёля была невысокой, худенькой, но в ее фигуре чувствовалась та самая сухая спортивность, которая бывает у гимнасток или скалолазов. Она не качала горы мышц, но каждое ее движение было точным и подчиненным дисциплине. Спортзал на лайнере был ее личной территорией, местом, где можно было выключить голову от английского, французского, испанского и просто чувствовать свое тело.

Тренажерный зал «Princess of the Seas» был почти пуст. Только в углу какой-то мужчина колотил грушу, да на беговой дорожке скучал толстяк в наушниках. Лёля направилась к стойке с гантелями, мысленно выстраивая программу. Она любила функциональный тренинг: никакого фанатизма, только чистая работа.

Она как раз настраивала скамью, когда пространство за ее спиной словно сгустилось. Там, где секунду назад был свободный проход, теперь возникла массивная тень. Лёля подняла глаза.

Мужчина был высок. Настолько, что, даже стоя на возвышении, она чувствовала себя рядом с ним лилипутом. Широкие плечи, казалось, не помещались в стандартный дверной проем, а мощные, накачанные руки были покрыты плотным узором татуировок, которые исчезали под обрезками черной майки. Темные волосы чуть влажными прядями падали на лоб, а черные глаза смотрели на нее так, будто она была неодушевленным предметом, вроде неправильно поставленной гантели.

— Освободи, — голос у него оказался низким, с хрипотцой, не терпящей возражений.

Лёля моргнула. Она не расслышала угрозы в этом слове, скорее констатацию факта.

— Извините? — переспросила она спокойно, заканчивая регулировку. — Я только начала заниматься.

Олег — а это был именно он, чье имя уже шепотом обсуждали за столиками в ресторане, связывая с ним большие деньги и опасную харизму, — мотнул головой в сторону стойки с блинами.

— Мне нужна эта скамья. Ты весишь как мой рюкзак с ноутбуком. Иди в тренажер для пилатеса, он этажом выше.

Это было сказано не грубо, но с такой ледяной уверенностью, что любой другой на месте Лёли, возможно, ретировался бы. Но Лёля Волошина, которая в свои двадцать два года вела переговоры на трех языках с крутыми испанскими таможенниками и французскими шеф-поварами, привыкла уметь постоять за себя. Тем более здесь, на лайнере, она была сотрудником, пусть и временным.

— Как мило, — протянула она, поднимаясь со скамьи и скрещивая руки на груди. — Оценка моего веса, безусловно, была необходима. Но вынуждена вас огорчить: этот зал — общая зона. Места здесь достаточно. Вон, три свободные скамьи у окна.

Олег уже взял штангу, готовясь к жиму, но ее слова заставили его замереть. Он медленно повернул голову, и его взгляд наконец сфокусировался на ней. Светлые волосы, собранные в тугой хвост, острое личико, и эти голубые глаза, которые смотрели на него без тени страха. Это его раздражало больше всего. Женщины обычно смотрели на него иначе: с вожделением, с подобострастием, или с опаской. Эта же смотрела так, будто он был назойливым пассажиром, который требует перевести ему «омлет с беконом» за три минуты до закрытия кухни.

— Слушай, золотце, — голос Олега стал тише, и от этого опаснее. Он поставил штангу на стойку. — Я здесь не для того, чтобы играть в «угадай свободное место». У меня переговоры через четыре часа, мне нужно выложиться, чтобы потом не убить своих партнеров. Ты мешаешь. Найди себе другой угол.

— Я для вас не «золотце», — отчеканила Лёля, чувствуя, как внутри закипает злость. — И ваши партнеры, к слову, будут в восторге, если узнают, что вы срываетесь на хрупких девушках из-за скамьи для жима лежа. Или вы всегда решаете вопросы габаритами?

Это была ошибка. В глазах Олега что-то полыхнуло. Он сделал шаг к ней, и теперь между ними оставалось не больше полуметра. От него пахло хорошим парфюмом, металлом и мужским тестостероном, от которого у нормальных девушек подкашивались колени. Лёля же, вздернув подбородок, смотрела на него снизу- вверх, не отступая ни на сантиметр.