Порочный поцелуй

Аннотация

Кассиан, Повелитель Смерти, проклятый бессмертием за чужую ошибку. Но даже Смерть может устать от вечности. Он больше не ищет победы, славы или любви — лишь собственного конца. Но смерть не приходит к тому, кто сам ею управляет.

Сирин, валькирия, дева-воительница, созданная для битвы и свободы. Сирин смеётся перед лицом богов, нарушает правила и крадёт то, чего никто не осмелился бы коснуться. Теперь за ней охотится сам Олимп: она похитила у Зевса нечто настолько могущественное, что способно изменить баланс между богами, древними гигантами и смертными.

Чтобы выжить, Сирин заключает союз с тем, кто не умеет доверять. Кассиан становится её защитником — не из милосердия, а из необходимости. В обмен Сирин обещает невозможное…

Древние враги поднимаются из забвения

Сердца, созданные для войны, начинают биться ради кого-то другого.

А пророчество начинает сбываться.

В мире, где бессмертные воины носят в себе древние проклятия, даже самые тёмные души могут найти свет, если осмелятся полюбить. Однако любовь для бессмертных может быть опаснее любого проклятия: она требует доверия, жертвы и готовности потерять всё.

Пролог

Прислонившись к стене полупустой спальни, Александр смотрел, как мужчина на кровати корчился в муках, истекая кровью. Он бы хотел занятся чем-то более полезным или хотя бы отвернуться, но мужчина был его подопечным, и Камаэль должен был проследить, чтобы тот выполнил свое обязательство, и проклятье в очередной раз вступило в силу. Как и множество раз до этого. Как и бесчисленное количество раз после.

Подавив зарождающуюся зевоту на корню, Александр вернул лицу бесстрастное выражение. Его плоть и дух давно закалились в горнилах бесконечной войны добра и зла, сделав выправку главнокомандующего небесными войсками идеальной. Даже сейчас, находясь в бестелесной форме, не видимый никем, он не позволил бы себе лишнего. Не пошел бы на поводу у своих слабостей и страстей.

Мужчина на кровати издал отчаянный крик боли, отчего тонкая мышца под глазом несколько раз дернулась. Неприятная реальность в красках напоминала Александру, что один раз он уже ошибся и ценой за эту ошибку стала обязанность следить за кучкой одержимых пороками бессмертных. Словно он не Архангел, а нянька, а они не заслуживающие адского пламени одержимые воины тьмы, а беспечные дети, которым некому подоткнуть одеяльце перед сном.

Но насколько бы ни казалось Александру это задание бессмысленным, он не станет противиться возложенной на него ответственности. Пусть последние несколько веков они и были почти безобидны, а святое братство предпочитало сохранять нейтралитет по отношению к другим пантеонам, но рано или поздно Камаэль получит свой шанс. Он непременно дождется, когда эти порождения греха оступятся, и тогда … вот тогда он сможет покончить с ними.

Покидая Лимбус, границу между мирами, позволяющую ему оставаться бесплотным, незаметным духом в мире людей, Александр почувствовал, что ткань мирозданья натянулась, пропуская кого-то, кто так же хотел скрыть свое присутствие. Он уже почти было остановился, но передумал. Его не касается, кто, что и по какой причине подглядывает за повелителями пороков. По его мнению, пусть хоть сама бездна откроет на них охоту, в мире станет больше света, если она поглотит их.

Распахнув золотые, с крупными широкими перьями, крылья, он взмыл в небо, оставляя позади земную твердь.