Порождение Хаоса

Пролог

Наконец сознание вернулось ко мне, и я обнаружила себя на холодном иннудовом полу. Мир слишком темный и слегка размыт, но я больше не проваливаюсь в беспамятство. Приподнявшись на отбитых локтях, тряхнула головой и проснулась окончательно.

На моей шее ошейник, также сделанный из иннуда. От него идет цепь, соединенная с оковами на запястьях и лодыжках. Они были недостаточно просторные, чтобы не причинять неудобство, но не настолько тугие, чтобы конечности онемели.

Я уселась настолько удобно, насколько позволяло мое положение. Тело ломит. Прислонилась больной головой к холодной стене — прохлада спасала не сильно. Мое средство передвижения, которое до этого ехало, вздрагивая от встречающихся на дороге камней и ям, наконец, остановилось.

Послышались шаги, а уже через минуту дверь моего убийственного ящика распахнулась, проливая свет. Невозмутимый мужчина окинул меня взглядом, преисполненным отвращения. Собрав оставшиеся силы, я выдавила из себя мерзкую усмешку и брезгливо провела уже давно не мытыми руками по грязным волосам. Мужчина никак не отреагировал, лишь с силой дернул за цепи, и я вывалилась на выложенную брусчаткой дорогу, разбив губы. Меня даже никто не старался удержать.

Я зашипела от боли, словно дикая кошка. Лицо неприятно горело, а от губ к подбородку потекла соленая кровь. Шмыгнув носом, утерла лицо рукавом и предприняла попытку встать хотя бы на колени.

Грубым движением меня оторвали от земли, дернув за предплечье, и я осталась стоять на дрожащих ногах — должно быть солдат устал от столь жалкого зрелища, раз решил вмешаться. Щурясь, огляделась и теперь уже дрожала всем телом. Серая масса озлобленных людей, которые проглатывают всю ложь, что им скармливает нынешний правитель, с безграничной ненавистью глядели на меня.

Блуждая взглядом по толпе, почувствовала, как внутри меня что-то надломилось. Я ведь так старалась. Старалась ради всех этих людей, а сейчас они, будто безумные, кричат о том, как жаждут моей крови.

Я ждала этого момента. И мне казалось, что я готова к тому, что меня выставят на всеобщее обозрение — ведь я к этому привыкла. Но это была еще одна вещь, в которой я ошибалась.

Скверно.

Тысячи взглядов устремлены на меня, они выискивают, высматривают признаки поражения на знаменитом лице. Я старалась не слышать их крики. Старалась. Но у меня и это не выходило — очень устала. Я мало что понимаю, ведь криков так много. Все сливается в единую какофонию, которая словно сильные руки, сжимает мой череп.

Меня демонстративно ведут по широкой дороге, подталкивая дулом ружья в спину. Я опустила голову, не желая смотреть кричащим в глаза. И вот, когда до конца дороги, до деревянной лестницы эшафота остаются считанные метры, по моим щекам текут горячие слезы. Это видят все, и крики становятся яростней.

Шаг, я тянусь к тому, чего меня лишили. Еще шаг, я в очередной раз убеждаюсь, что осталась беззащитна. Еще шаг. Еще и еще. Пара шагов, и я уже перед самой лестницей.

Я оглядываюсь, едва дыша, будто из моих легких в очередной раз выбили весь воздух. На этот раз никто не станет меня спасать. Никто мне не поможет, ведь я сама во всем виновата. Настала пора отвечать за содеянное.

Наконец сознание вернулось ко мне, и я обнаружила себя на холодном иннудовом полу. Мир слишком темный и слегка размыт, но я больше не проваливаюсь в беспамятство. Приподнявшись на отбитых локтях, тряхнула головой и проснулась окончательно.

На моей шее ошейник, также сделанный из иннуда. От него идет цепь, соединенная с оковами на запястьях и лодыжках. Они были недостаточно просторные, чтобы не причинять неудобство, но не настолько тугие, чтобы конечности онемели.

Я уселась настолько удобно, насколько позволяло мое положение. Тело ломит. Прислонилась больной головой к холодной стене — прохлада спасала не сильно. Мое средство передвижения, которое до этого ехало, вздрагивая от встречающихся на дороге камней и ям, наконец, остановилось.

Послышались шаги, а уже через минуту дверь моего убийственного ящика распахнулась, проливая свет. Невозмутимый мужчина окинул меня взглядом, преисполненным отвращения. Собрав оставшиеся силы, я выдавила из себя мерзкую усмешку и брезгливо провела уже давно не мытыми руками по грязным волосам. Мужчина никак не отреагировал, лишь с силой дернул за цепи, и я вывалилась на выложенную брусчаткой дорогу, разбив губы. Меня даже никто не старался удержать.

Я зашипела от боли, словно дикая кошка. Лицо неприятно горело, а от губ к подбородку потекла соленая кровь. Шмыгнув носом, утерла лицо рукавом и предприняла попытку встать хотя бы на колени.

Грубым движением меня оторвали от земли, дернув за предплечье, и я осталась стоять на дрожащих ногах — должно быть солдат устал от столь жалкого зрелища, раз решил вмешаться. Щурясь, огляделась и теперь уже дрожала всем телом. Серая масса озлобленных людей, которые проглатывают всю ложь, что им скармливает нынешний правитель, с безграничной ненавистью глядели на меня.

Блуждая взглядом по толпе, почувствовала, как внутри меня что-то надломилось. Я ведь так старалась. Старалась ради всех этих людей, а сейчас они, будто безумные, кричат о том, как жаждут моей крови.

Я ждала этого момента. И мне казалось, что я готова к тому, что меня выставят на всеобщее обозрение — ведь я к этому привыкла. Но это была еще одна вещь, в которой я ошибалась.

Глава 1

Уже поздно, солнце все ниже и ниже склонялось к горизонту. Люди спешили скорей оказаться дома, и я их не виню. Самой побыстрей бы со всем разобраться и уйти домой, в горячую ванну с маслами, свечами и вином. Растянув губы в улыбке, представила, как скину с себя одежду и с каким наслаждением смою вместе с потом тяжесть сегодняшнего дня.

Я обреченно выдохнула — перед долгожданным отдыхом нужно закончить со всеми делами. Работа в приоритете.

Вновь сконцентрировалась на мыслях о задании и, поджав губы, вдохнула поглубже в легкие смесь запахов, что витала на торговой улице. Прикрыв глаза, мне даже удалось различить некоторые из них: рыба, мясо, фрукты, овощи, лекарственные травы.

Внезапно мое внимание привлекли две внушительные женщины с корзинками в руках. Отойдя в сторону от торговых лавок, рабочий день которых уже заканчивался, женщины начали шушукаться.

— Слышала, сегодня ночью преодолел стены города особо опасный преступник. Ему незаметно удалось пересечь границы империи, а теперь, и недели не прошло, он уже в столице.

«Во имя Хаоса, ну вот опять. Началось».

— Да, да! Мой сын не хотел ничего говорить, лишь обронил что-то о том, что этот подонок успел напасть и надругаться над ученицей лорда Реттлса. Теперь его разыскивают не только стражи порядка, но и люди лорда.

— Не позавидуешь преступнику. Если попадется стражам, то будет отправлен на казнь без возврата на родину, а если люди Реттлса найдут его раньше... — И многозначительное молчание.

Из моей груди невольно вырвался нервный смешок. Да, лорд Реттлс славится своей рассудительностью и жизнелюбием, но, когда дело касается его учеников, он будто бы становится кем-то другим. Однажды он запытал несчастного парня до полусмерти за то, что тот обрюхатил одну из его учениц, а затем предпринял попытку втихую слинять. Кто бы что ни говорил, Реттлс любит своих учеников, ведь он их обучает, воспитывает и растит с малолетства. Как только ребенок достигает семилетнего возраста, лорд может принять его под свою опеку, ведь примерно в это время ребенок начинает осмыслять свои поступки и его энергию уже можно направить в нужное русло.

— Бедная девочка. Что же она делала на улице в столь поздний час? Неужто Реттлс недоглядел?

— Так, болтушки! А ну проваливайте отсюда! Своими историями настроение портите! — Торговец рыбой вытер руки о полотенце и с суровым видом упер их в бока.

— Верно, верно! Сейчас это пока не больше, чем слухи! — Поддержал мясник.

На рыночной площади послышалось еще несколько недовольных реплик от парочки торговцев, и две болтающие женщины были вынуждены уйти, ворча себе под нос.

— Ох, ну что за люди? К чему ж разводить панику раньше времени? — Причитала травница, недалеко от лавки которой я остановилась.

Офицер Марчер, Хаос тебя подери! Ну, сколько раз нужно сказать, чтоб о подобных делах с матерью не говорил? Какая часть фразы «абсолютно секретно» была ему непонятна? Вот увижу паршивца — уши надеру!

Тихонечко перебралась с одной части крыши на другую, тем самым оказываясь над другой, тихой и пустой улицей. Провела рукой по металлическим ножнам кинжала, что находился под накидкой на поясе. Холод родного металла успокаивал.

— Дар.

Я произнесла это тихо-тихо, так как все-таки сидела в засаде, о чем забывать не имела права. Надеюсь, не придется им воспользоваться. Чаще всего Дар для меня является моральной поддержкой, нежели физической. Как бы я ни старалась, мне тяжело использовать его по назначению.

Пошатнувшись, я вцепилась ногтями в черепичную крышу, на которой сейчас устроилась, спрятавшись за толстенной дымоходной трубой. Она отлично мне подходила для засады, если судить по расчетам Генри.

Неужели этот мальчишка и вправду думает, что все может обернуться именно так, как он задумал?

Подул прохладный ветер, заставивший содрогнуться. Почти сразу же после этого мой чуткий слух уловил звук торопливых шагов. Две пары ног, обутые в тяжелые сапоги, быстро продвигались по улице, а за ними еще дюжина, робко шагающих личностей. Слышу звон цепей.

— Пошевеливайся! Солнце скоро зайдет, и как тогда, по-твоему, мы сумеем незаметно добраться до места встречи, не попавшись патрульным?

— Но, сэр, они очень медленны. Бедолаги чертовски измотаны.

— Так подгони их, иначе поравняешься с ними. — Зло оскалившись, прошипел, шедший впереди всех, мужчина.

По пустынной, мрачной улице шло четырнадцать персон. Высокий, озлобленный, крепкого телосложения мужчина — работорговец. Цилиндрическая шляпа с широкими полями прикрывала его лицо, но мне удалось разглядеть шрам, шедший через обе губы и теряющийся в каштановой, слегка седоватой, бороде. Второй был моложе, может лет двадцати трех. Он тащил за собой едва живых эльфов, что были облачены в черные мантии и больше походили на вялые тени.

Парень был прав, эльфы были замучены до изнеможения, еле-еле переставляли ноги, а цепи кандалов своей тяжестью лишь усложняли их положение.

Я присела на крыше, подобно кошке, готовясь к прыжку, и стала внимательнее вглядываться в темные участки улицы. Наконец, мой напарник направил на мое лицо солнечные блики, отразив их от своего клинка — пора.

Сделала медленный вдох и задержала дыхание, чтобы не пропустить важный момент. И когда злостный старикан оказался прямо подо мной, я прыгнула.

Глава 2

Кромешная тьма. Вокруг не ощущалось ничего, кроме всепоглощающей черной пустоты. А потом начали возвращаться чувства.

Я жива — это осознание не могло меня не радовать.

Сделала глубокий вдох. И одним из первых вернулось обоняние. Почувствовала металлический запах. Приоткрыла веки, не увидела ничего, кроме все той же темноты. К счастью, мои глаза очень быстро привыкли к мраку. Уже ночь. Я дома. Передо мной все плыло, а в теле ощущалась слабость. Было сложно сосредоточиться — затылок отзывался болью.

Сделав два глубоких вдоха, поднялась на ноги. Стоять было, как и ожидалось, тяжело. Скверно. Мысли ползли медленно, были тягучи, словно мед. Запах крови, что с каждым вдохом ощущался все больше, отрезвлял.

Я обернулась, и сердце упало в пятки. Через приоткрытую дверь, что вела в гостиную, с ужасом обнаружила на полу четыре тела. Шмыгнув носом, поднесла к губам дрожащую руку.

Пара неуверенных шагов и, толкнув дверь, я прошла в гостиную. Далеко заходить не стала — в полнейшем оцепенении осталась на пороге.

В паре шагах от меня на полу распласталось тело Лютера. У стола была Агата, должно быть, пытавшаяся закрыть собой детей. Ей это не удалось. Она не сумела их спасти. Как и Лютер. Как и я.

Я перевела взгляд на мужчину. Грязные, окровавленные руки Лютера были раскинуты в разные стороны. Сам он лежал лицом в пол. Хоть тут и было темно, от меня не ускользнуло то, что кожа его была бледно-серой, тусклой, покрытой в некоторых местах бурыми пятнами. Напряженные пальцы так и застыли полусжатыми, словно он пытался из последних сил подняться, дать отпор, защитить свою семью. Под обломанными ногтями застряла грязь, а может это была кровь.

Болезненный спазм скрутил живот. Голова загудела сильнее. Меня вместе с запахом крови, что, кажется, впитался даже в стены, целиком окутывало мерзкое чувство отчаяния. Мозг пытался переварить мириады, хаотично движущихся, мыслей, но у него не получалось. Ни виновник, ни мотив, объясняющий происходящее, не приходили в голову. Множество вопросов заполнило мое сознание, сродню шумной толпе. А сердце в груди готово было разорваться.

— Кай?

Я огляделась по сторонам в поисках ребенка.

Если он мертв, то тоже должен быть здесь, верно? Вместе со всеми. Верно же?

— Кай, где ты?

«Я буду в саду» — эти слова эхом прозвучали в моей голове, отражаясь от стен сознания. Я, опираясь на все, что попадалось под руку, направилась в сад настолько быстро, насколько позволяло слабое тело.

Пока шла, воображение рисовало самые худшие исходы событий. Сейчас мне было действительно страшно. Казалось, я была бессильна и не могла ничего придумать. Голова отказывалась соображать.

В саду, естественно, было темно и прохладно. Вдохнув полной грудью, ощутила, как кожа покрывалась мурашками. Оглядываясь, прошла чуть вперед.

— Кай, ты здесь? Это я, Циана.

Сбоку послышался шорох, и с дерева свесились детские ножки. Обхватив толстую ветку руками, Кай наклонился ко мне, и я увидела его заплаканное лицо.

— Кай, иди ко мне! — Облегченно выдохнув, я протянула к нему руки. — Прыгай, я поймаю.

С минуту поколебавшись, мальчик набрался смелости и прыгнул мне прямо в руки. Поймав его, я пошатнулась. Кай прижался ко мне, и я почувствовала, как задрожало его маленькое тельце.

— Зайца не было. Я его искал, искал, так и не нашел. А коггда хотел вернуться, из дома стал доносился какой-то шум и крики. Я побоялся идти, поэтому спрятался. — Дрожащим голосом протараторил он, сильнее вжимаясь в меня. — Я струсил. Случилось что-то плохое из-за того, что я спрятался?

— Нет! Нет, что ты! Ты все правильно сделал. — Я прерывисто вздохнула, не прекращая гладить ребенка по спине. — Нам... нам нужно отправиться ко мне на работу. Сейчас, хорошо?

— Это из-за того, что произошло?

— ...Да.

— На нас кто-то напал? Как Дженни и Лиам? А папа? С ним все хорошо? Он ведь прогнал злых людей? А.… матушка как?

— Как много вопросов. — Вопросов, правда, было много, а в голове все еще был бардак. Да и если бы голова не болела, не уверена, что смогла бы мгновенно придумать искусную ложь, которая бы ответила на все вопросы Кая и не причинила ему боль.

— Почему вы молчите?

— Нам надо уйти и как можно скорей. Чуть позже я все тебе расскажу, договорились?

Прижимая ребенка к груди и остерегаясь каждого шороха, я направилась к выходу из поместья. Идя по коридорам собственного, сейчас как никогда пустого, дома, я, должно быть, выглядела довольно странно, так как затравленно оглядывалась практически на каждом шагу.

И вот мы вышли за ворота. В столице я заработала довольно неплохую репутацию, поэтому даже в столь поздний час нам с Каем подобрали неплохой дилижанс. Пришлось отвалить за него немало серебра — привычка всегда и везде при себе держать деньги тут не подвела. И вот наша карета взяла курс на сторожевой участок, который находился, как бы забавно это ни было, на окраине города, практически в лесу. А все для того, чтобы во время тренировок и прохождения практики гражданские не мешались и не становились случайными свидетелями того, чего увидеть или услышать не должны.

Глава 3

Ничего не понимая, я позволила заковать себя в обычные, металлические наручники и увести в одиночную камеру. Нет, я кое-что понимала — на меня хотят повесить убийство. И сейчас главное — не буйствовать. Необходимо дождаться следователя Сконоса.

— Проходите.

Мужчина, к слову, которого я вижу в первый раз, как и его коллег, что сопровождали меня и обезвредили Генри, открыл дверь одиночной камеры и впихнул меня внутрь, грубо толкнув в спину.

Чуть не споткнувшись и не повалившись на пол, я прошла вглубь камеры. С недовольным видом обернулась к выходу. Мужчины закрыли дверь и, бросив на меня последний взгляд своих стеклянных глаз, поспешили удалиться.

Я много раз видела эту камеру. Много, но никогда не оставалась в ней одна-одинешенька. Всегда со мной был либо Генри, либо следователь, ну и, естественно, преступник, с которым мы вели беседы. Да, беседы, это не комната для допросов.

Оглядевшись, села на широкую дубовую скамью. Тут довольно мрачно, совсем не уютно, царит давящая атмосфера. Ну да, это камера в сторожевом участке, тут не должно быть розовых обоев с цветами, мягких подушек, перины и теплого ковра.

— Эй, цып-цып.

— Генри! — Радостно улыбнувшись, я мгновенно припала к решетке в верхней части двери камеры. — Как ты? Они ничего тебе не сделали?

— О себе бы побеспокоилась. — Разбитые губы товарища растянулись в улыбке.

— Где Кай?

— Без понятия. — Генри пожал плечами. — Скорее всего, с Дагоном. Но я не уверен, меня заперли в кабинете.

— Скверно. — Я опустила взгляд. — То есть, где сейчас Сконос ты тоже не знаешь?

— Он должен был уже вернуться. К слову, за все время пути к этой камере я не встретил никого из наших. Очень много чужаков.

— Я была бы в курсе, если бы планировался новый набор. — Недовольно сведя брови к переносице, предприняла попытку откапать в своей памяти информацию о поступлении новых сотрудников, но как бы я ни старалась — все бессмысленно. Такой информации мне не поступало.

— Эй! Ты что там делаешь? — Послышалось откуда-то слева.

— Тебе надо бежать. Я дождусь Сконоса, он обо всем позаботится.

— Уверена? — Генри накрыл своей рукой мою, немного сжал.

— Да, иди.

Мне уже было видно, как двое крупных мужчин приближались. Один был с дубинкой. Я напоследок сжала руку друга, а затем откинула в сторону.

— Беги отсюда!

Кивнув, Генри понесся в противоположную от наступающих сторону. Через пару мгновений мимо моей камеры стремительно пронеслись две фигуры.

Надеюсь, Генри будет в порядке.

— Уиттон, я тебя под фундаментом дворца похороню, если ты пострадаешь. — Прошептала одними губами и отстранилась от решетки.

Поразглядывав еще немного пустой коридор, вернулась обратно на скамейку.

Ждать пришлось долго. Даже не знаю, чего именно я ждала. От безысходности поднялась с места и принялась нарезать круги по комнате, но надолго меня не хватило. Вновь усевшись на успевшее остыть место, продолжила ждать. Прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться. Я представила план сторожевого участка и территорию вокруг него. Когда в моем воображении появилась картинка, я начала «прощупывать» здание. Увидела Генри, точнее его ауру. Он скрывался и пытался оторваться от преследующих его людей, чья аура была довольно необычна, едва ощутима, «призрачна». Здание было полно этими призрачными аурами, здесь нет ни одного моего коллеги.

На заднем дворе располагались стойла для лошадей и вивернов. Мне удалось уловить Дагона и Кая. Испустив вздох облегчения, я поняла, что радоваться особо нечему. Сколько бы ни ждала, Сконос не появится — его вообще здесь нет.

Не без труда я сумела открыть портал — главное сейчас не промахнуться. Я услышала шум в коридоре и поспешила войти в черное, полыхающее пламя. Энергия, что обычно обволакивала тело, была необычайно слабой. Языки пламени расплавили сковывающие меня наручники, не причиняя вреда рукам. Выйдя из пламени, обнаружила себя неподалеку от стойл с вивернами.

— Дагон. — Позвала я, и бордовая зверюга вышла чуть вперед, прикрывая крыльями маленькое тельце. — Кай, какое счастье, ты в порядке!

Услышав мой голос, мальчик поднял голову и выглянул из-за ящера. На его лице мелькнуло узнавание, а после он бросился ко мне.

— Я так рад вас видеть!

— Все будет хорошо. Я не дам тебя в обиду, помнишь?

Я взяла ребенка на руки, а затем усадила в седло Дагона. Кай тут же судорожно вцепился в поводья. Оглянулась на здание. В нем был настоящий переполох. В окнах мелькали силуэты. Меня искали. Меня и Генри. Хотя последнего может уже и обнаружили. Я перевела взгляд на Дагона, заглянула в его желтые с вертикальным зрачком глаза.

— Я не могу оставить твоего хозяина.

Виверн тряхнул головой.

— Если он не попался, то скоро будет здесь. Представляешь, что будет, если он прибежит сюда, а тебя нет?

Дагон очень умный, чего иногда не скажешь о его хозяине. Сейчас в его взгляде будто читалось «Генри не пропадет». Я растерянно шмыгнула носом, кивая.

Глава 4

Посадив виверна у высоких ворот с шипами на концах, мы с Каем спешились.

Солнце уже было высоко, и наше появление не осталось незамеченным. Дети разных возрастов в униформе с интересом наблюдали за нами. Даже сидевшие в кабинетах ученики во все глаза таращились в окна, разглядывая прибывших.

— Где мы? — Почти шепотом спросил Кай, цепляясь за край моей рубашки.

— Мы прибыли в гости к моему старому другу. Он очень хороший, вот увидишь.

Ждать долго не пришлось. Совсем скоро парадные двери распахнулись, и на пороге показалась статная мужская фигура. Высокий светловолосый мужчина смерил нас с Каем внимательным взглядом. Спустившись по ступеням, он направился к воротам.

Хах, а любовь к полу-расстегнутым рубашкам у него осталась до сих пор. Я бы соврала, сказав, что ему это не идет. Для своего возраста этот мужчина выглядел очень даже.

Во времена, когда он часто посещал банкеты и прочие развлекательные мероприятия для высшего света, многие дамы были готовы душу продать, чтобы сблизиться с ним. Было забавно наблюдать за их попытками завоевать его сердце.

— Циана, темной ауры! Сколько лет, сколько зим? — Мужчина развел руки, ближе подходя к воротам.

— И тебе темнейшей, Авель. Не представляешь, как я рада тебя видеть. — Я выдавила вымученную улыбку.

Ворота приоткрылись, барьер, охраняющий территорию Академии, пал. И только после этого врата перед нами открылись полностью. Авель вышел к нам.

— По какому поводу визит? Так давно не виделись, думал, ты и вовсе позабыла о моем существовании, а ведь мы живем в одном городе. — Взгляд Авеля пал на Кая, что прижимался ко мне. — Да еще и с подопечным... Что-то случилось?

— Авель, я знаю... знаю, что и у тебя сейчас проблем хватает, но мне больше не к кому идти.

Я с мольбой взглянула на старого друга. Тот, выдержав мой взгляд, огляделся. Прочистив горло, обернулся к своим ученикам.

— Чего смотрим? С каких пор ваш перерыв стал бесконечным? Может мне стоит урезать время вашего обеда?

И после этого все, стоявшие на улице и сидевшие на ступеньках, подростки вмиг разбежались по своим делам. Авель развернулся ко мне.

— Лорд Реттлс, а вы довольно строгий руководитель. Не хотела бы я быть вашей ученицей.

— Я готов прогуляться в Хаос, но иметь такую ученицу, как ты?.. Нет, увольте!

— Очень мил, как и всегда.

Я уже было наклонилась, чтобы взять Кая на руки, но Авель опередил меня. Он поднял ребенка и любезно предоставил мне локоть. Я с благодарностью приняла помощь.

— Расскажешь мне все за бокалом?

— Разумеется.

Реттлс провел нас в гостиную, что являлась смежной комнатой с его рабочим кабинетом. Усадив Кая на диван, мужчина дал указание своему помощнику, и тот через несколько минут привел к нам несколько детей.

За время, пока детей разыскивали и вели к нам, Авель познакомился и попытался немного пообщаться с Каем, однако мой подопечный был слишком смущен и напуган, поэтому довольно скоро перестал отвечать на задаваемые ему вопросы. Авель не стал давить, лишь приготовил чай и поставил перед ребенком тарелку с печеньем, предложив угоститься.

Только после того, как я взяла предоставленную мне чашку и отпила немного, как притронулся к своей. Он был очень осторожен и во всем старался опираться на меня. Меня это трогало и одновременно расстраивало, так как Кай в полной мере не позволял себе расслабиться даже на секунду.

— Думаешь, все будет хорошо? — Я нервно закусила губу.

— Расслабься. Все в Академии знают, что будет в случае, если что-то произойдет с моими гостями, а вы с Каем — мои гости. Дети с него пылинки сдувать будут.

— Раз ты так говоришь.

Я проводила Кая, в сопровождении двух мальчиков и одной девочки его возраста, взглядом, а затем, с облегчением выдохнув, развалилась в мягком кресле, перед стеклянным столиком.

— Так что привело тебя ко мне? Много лет прошло с того, когда мы в последний раз виделись. Все это время ты даже не писала мне.

— Прости. — Я пристыжено отвела взгляд.

Это было единственным, что я могла сказать. Говорить, что хотела написать, но каждый раз по каким-то причинам не могла — глупо. Да и Авель знает, что это ложь.

Все эти годы я помнила о нем и ни на миг не забывала. Но я понимала, что наши пути давно разошлись и у каждого теперь своя жизнь. Мы оба не бездельничали, оба были достаточно заняты, что иной раз не оставалось даже времени на полноценный сон. И мне искренне не хотелось обременять ни себя, ни уж тем более Авеля бесполезным общением.

— Что ж… — Мужчина хлопнул себя по коленям, располагаясь на диване. — Что более важно — твое появление на виверне. Неужто разучилась выжигать пространство?

— Это одна из проблем.

Я поведала Авелю обо всем, что произошло со мной за последние сутки. Мужчина слушал меня молча, иногда уточнял детали. И если во мне все произошедшее вызывало бурю эмоций, то маг сидел напротив меня с невозмутимым выражением.

— Подводя итоги, с уверенностью могу сказать, что кому-то помешало существование рода Дармиан. Помешало и очень сильно, раз решили избавиться от всех, не оставив наследников.

Глава 5

Прошла пара недель. И спустя несколько дней, я намекнула Авелю, что я не могу сидеть сложа руки. Изъявила желание читать детям лекции, пусть и не много. Маг изначально был против, ведь мы с Каем гости, но я была настойчива. Поэтому за прошедшие дни я прочитала несколько лекций для старшекурсников и студентов среднего звена.

Кай также без дела не сидел — налаживал свои социальные навыки. Мы с Авелем познакомили его с некоторыми ребятами, которые с радостью с ним сдружились.

Поначалу я сильно беспокоилась, так как Кай очень застенчив и не особо много болтает, но, понаблюдав немного со стороны, я поняла, что эти дети как раз способны слегка расшевелить моего немного замкнутого подопечного.

Тем временем Реттлс проводил собственное расследование. Помимо розыска преступника, с которым не посчастливилось столкнуться Глории Грей, он пытался разузнать важную для меня информацию. Сегодня как раз тот день, когда мы сможем все наконец обсудить.

Вечер.

Пришлось долго выбирать, и вот я подготовила к нашей беседе одно из лучших вин. Уверена, раз Авель задержался до такого позднего времени, возникли сложности, вследствие чего настроение у мага будет ужасное. Без выпивки разговаривать с ним — себе дороже.

И вот дверь бесшумно отворилась, и в гостиную вошел, как и ожидалось, недовольный Авель Реттлс. Тяжело прошел к своему дивану и, подхватив полный бокал, с усталым вздохом рухнул в мягкие подушки, развалившись. Я молча сидела в своем кресле, стиснув в объятьях одну из диванных подушек, ждала, пока мужчина соберется с мыслями. Памятуя на старые, добрые, мне прекрасно известно, как стоит вести себя с этим человеком.

— Начнем с того, что твое лицо расклеено на каждом углу. — Проговорил Авель, в раздражении потирая переносицу. — Не знаю, как в других городах, но вот в столице каждая собака знает, что темная ведьма Циана, курирующая род Дармиан, стала убийцей собственных подопечных. Многие сомневаются, но немало и тех, кто уверовал во все и теперь убежден в твоей виновности.

Я промолчала, ведь это было, вполне себе, ожидаемо.

— Сегодня я пытался посетить дворец, требовал аудиенции.

— Пытался? — Переспросила я, напрягаясь.

— Да, пытался. Меня даже на порог не пустили, как какую-то чернь. — С силой стукнул кулаком по подлокотнику, от чего я бы вздрогнула еще в начале нашего общения, но не теперь — слишком уж хорошо его знаю. — Это сильно усложнило все дело, но мне удалось выяснить, что император захворал. Клаус уверен, что ничего серьезного не происходит — этот мальчишка всегда был наивен. Хотя, я думаю, будь это не серьезная простуда, то меня принял бы сам монарх, а на его сына не перевалилась бы практически вся ответственность.

— Клаус вообще в курсе сложившейся ситуации?

— Он об этом и знать не знает. Его мать сутками сидит возле постели супруга, а сам он, по рассказам, не здорово выглядит и выполняет императорские обязанности.

— Выходит, что и во дворце сейчас не спокойно.

— Там что-то происходит и, очевидно, что-то далеко не хорошее. — Подтвердил мои слова друг, потягивая вино. — Все во дворце старательно скрывают болезнь императора и делают вид, будто все в порядке. Уверен, высшие дома и знать не знают о том, что происходит во дворце, что уж говорить о простых людях.

— Что на счет моего напарника?

Поставив бокал на стеклянный столик, Авель поднял вверх руки, потянулся. Затем, вернувшись в исходное положение, всей пятерней зачесал назад волосы, посмотрел на меня.

— Пришлось поспрашивать и пару раз тряхнуть некоторых личностей, но я узнал, что три дня назад некто, кто подходит под описание, покинул столицу.

— Если Генри покинул город, то есть вероятность, что от него отстанут. Это не стопроцентная гарантия, но шанс есть.

— Теперь, что касается Кая. — Реттлс помрачнел еще больше.

— А что с ним?

— Я не знаю, как ты будешь жить дальше, уверен, ты и сама еще без понятия, но мальчик уже достиг нужного возраста, и, если ты захочешь, я мог бы взять его к себе на обучение. Ты же знаешь, это место охраняется ничуть не хуже, чем императорский дворец. Мимо меня и муха не проскочит. С Каем все будет в порядке, если оставишь его на меня.

— Спасибо, Авель. Я правда ценю то, что ты для нас уже сделал и продолжаешь делать, но...

— Ты права. — Он неожиданно поднялся. — Тебе надо подумать. Я сильно на тебя давил, извини.

— Что ты, нет! — Я тоже поднялась.

— Уже поздно, я очень задержался. Раз мы уже все обсудили, ты можешь пойти отдыхать.

Выдержав с минуту пронзительный взгляд, я приблизилась и коснулась его сильного плеча. Снова поблагодарила и вышла в коридор.

Идя в выделенную для меня комнату, прошла мимо поминального столика.

Остановилась.

Оглянулась на портрет, что стоял в центре. Молодая девушка счастливо улыбалась, держа в руках веточку сирени. Красивая. Ее действительно становится жаль, когда знаешь о том, как сложилась ее судьба. Одно движение руки, и потухшие свечи вновь загорелись.

— Авель найдет его. Обязательно найдет и разделает так, что этого выродка родная мать не узнает, хотя... не думаю, что он проживет долго после встречи с лордом Реттлсом. Ты же знаешь, на него можно положиться. Твой лорд-директор сделает все в лучшем виде, поэтому можешь быть спокойна.