Пороки. Мир в серых тонах

Левак

– Привет, солнышко! – Игорь поцеловал жену в щёку, прижавшись на мгновение дольше, чем обычно. Где-то глубоко в душе шевельнулось что-то нежное и тёплое, разрастаясь и приятно обволакивая сознание. Он заглянул в комнату сына, ласково взъерошив ему волосы, а потом зашёл к дочери, заботливо подоткнув ей краешек одеяла – в это время, как обычно, она уже спала.

На кухне Лада заваривала чай. Его любимый, с сушёной малиной и шиповником.

– Хорошо попарились? – спросила она. Игорь кивнул, и сделал первый глоток. На кухне было тихо, чисто и приятно пахло. Мерное тиканье часов навевало сон, разговаривать не хотелось. От беспокойства и вины не осталось и следа, только покой и удовлетворение. Так хорошо ему не было уже лет десять.

Прав был Толик. Хороший левак укрепляет брак.

***

Началось всё, как ни странно, в гараже.

Игорь, Пашка, Витёк и Андрей, как обычно по пятницам, пили пиво, отмечая завершение очередной рабочей недели.

– Моя сегодня опять у вас? – спросил Андрей.

–Да, Ладка какое-то там замороченное печенье сделала и всех к нам позвала, – ответил Игорь.

– Домашнее печенье, – мечтательно закатил глаза вечно холостой и голодный Витёк, – повезло же кому-то с женой!

– И тебе повезёт, как только научишься не делить счёт пополам в ресторане, – флегматично отозвался дважды разведённый Пашка.

– Чтобы она со мной только из-за денег была? – обиженно ответил Витёк, – нет уж, спасибо. И вообще, иди ты со своими советами. Тебе они вот два раза уже не помогли. Я так не хочу, хочу как у Игорька, чтоб дом – полная чаша, и печеньки домашние. Игоряха, сознавайся, сволочь, где взял? Вдруг там ещё остались…

Игорь пожал плечами. Он абсолютно искренне не считал, что ему как-то там особенно повезло. Лада была неплохой, но самой обыкновенной.

– Из-за каких денег? – громко засмеялся Андрей, – это ты свою зарплату деньгами назвал? А ещё жаловался, что комплименты делать не умеешь.

– Нормальная зарплата, – насупился Витёк, – не меньше, чем у многих. И вообще, баба меркантильной быть не должна. Разве деньги главное?

– Да ну сколько ж можно-то, – не выдержал Пашка, прервав едва не начавшуюся тираду о том, чего должна или не должна правильная Витькина баба, – ну может хорош уже? Кто о чём, а лысый о расчёске. Каждую пятницу одно и то же. Ты можешь о чём-то ещё разговаривать, не только о бабах?

После небольшой перепалки Андрей задумчиво сказал:

– Мужики, а как насчёт смены места дислокации? Гараж – это, конечно, хорошо, да только как Витька своего жигулёнка слил, делать тут в общем-то нечего стало. Вот и разговоры все одни и те же, ничего нового. Скука. Пойдёмте в следующий раз куда-то сходим, что ли.

– В бар водку за миллион денег пить? – возмутился Витёк. Остальные ухмыльнулись.

– Не ссы, Рокфеллер. Не обязательно в бар. Можем куда-то, куда со своим пускают. В баню, например. Сто лет уже в бане не был, – мечтательно протянул Пашка, – последний раз ещё при Любке, у тёщи. Эх, золотая была женщина… Если можно было бы при разводе квартиру на тёщу махнуть, согласился бы не раздумывая…

Мужики язвить не стали. Мать второй Пашкиной жены часто звала его на дачу, но только не убиваться на огороде, а отдыхать. Ходить за грибами, париться в бане. Вместо лопаты или газонокосилки Пашку встречали стопкой и блинами. Жаль, что дочка характером не в маму пошла… В последние два года всем казалось, что Пашка не разводится исключительно из-за Маргариты Петровны.

– Надо Толику набрать, он вроде любитель этого дела, – выдвинул идею Витёк, единственный не погрузившийся в воспоминания о тёщах – за неимением таковых.

Толик перспективой вдохновился, и обещал организовать бронь в «лучшем месте города», при условии, что его возьмут с собой, и посетовав, что собрать народ с каждым годом всё сложнее.

Так что следующую пятницу они провожали уже в новом месте и в расширенном составе. Поначалу разговор действительно шёл оживлённо, особенно с учётом того, что с Толиком они общались довольно редко. Отдельным поводом для шуток Андрея и Игоря стали незатейливые комнатки с кроватями – оба они были женаты давно, ещё до того, как бани стали открываться на каждом углу, и обросли такими изысками. Но именно с этих шуток и начался любимый Витькин плач про отсутствие в его жизни большой и чистой любви.

Захмелевший Толик не понял сначала, почему все так закатили глаза. А потом спросил:

– Вить, ты чего-ноешь-то? Тебе бабу что ли надо? Так тут это запросто!

– Не надо мне «запросто» - оскорбился Витёк.

– Ему не за деньги надо, - пояснил за уязвлённого друга Пашка, – ему ту, которая забесплатно, и печеньки испечёт.

– Так и забесплатно не проблема, – пожал плечами Толик, и, хоть и слегка пошатываясь, довольно целеустремлённо удалился в одну из комнатушек.

Его не было почти тридцать минут. Все уже было решили, что он уснул, как вдруг дверь открылась, и довольный Толик анонсировал:

–Жди, Витёк, через час подгребут твои невесты.

И действительно, всего минут через сорок в бане появились дамы в средней степени подпития. Как поняли мужики, одна из них была давней Толиковой знакомой, а сегодня они все отмечали то ли день рождения, то ли девичник, то ли развод, то ли всё сразу и любезно согласились составить им компанию.

Сказка с условиями

Жанна

– Жанна, я ведь уже объяснял вам, как делать гиперссылки…

Молодая женщина опустила глаза:

– Лев Петрович, я помнила, помнила, а потом забыла… Вы не могли бы объяснить ещё раз?

Не дожидаясь ответа, Жанна подошла ближе и наклонилась к монитору. Пышная грудь как бы невзначай замаячила аккурат на уровне глаз Льва Петровича. А когда он начал объяснять и показывать, Жанна незаметно отвернула чуть вбок фотографию жены и детей начальника.

Жена – не стена. Если очень постараться, можно и подвинуть.

***

Она внимательно перечитала отчет.

Ошибки делать легко, только когда они глупые.

А если сдать всё вовремя и без косяков, то она и слова в ответ не дождется. Ошибёшься слишком грубо – будешь стоять и молчать, пока на тебя орут. В этом весь Лев Петрович: скор на расправу, скуп на похвалу. Чего ей стоило втереться к нему в доверие и сделать так, чтобы он обучал её лично! И с каждым разом становилось всё труднее находить поводы для приватных уроков… А количество незначительных помарок, которые можно допустить в типовых документах, вообще-то, ограничено! Да и больше двух раз одно и то же Лев объяснять не станет…

Когда он уже обратит внимание на её намеки?

Жанна вздохнула, взяла косметичку и подошла к зеркалу. Не красавица, чего уж тут греха таить. Нос длинноват, лоб широковат, губы недостаточно полные… Да и с волосами последний мастер намудрил так, что лучше бы совсем ничего не трогал… Нет, оно, конечно, понятно, что по цене дешевой стрижки мало где можно получить хорошую, но что поделать, если на нормальный салон денег не хватает?

Жанна часто думала, за что она примется в первую очередь, когда её план сработает. И никак не могла определиться: губы, или всё-таки нос? Хотя, если всё пойдет как надо, и выбирать не придётся.

И будет она выглядеть, как принцесса из сказки. И жизнь будет сказочная. А не это вот всё…

За стенкой что-то грохнуло, следом донёсся собачий визг и женские крики. Мужской бас перекрыл вакханалию, грубо и безыскусно перемежая речь нецензурной бранью.

Жанна поморщилась и посмотрела на часы. Скоро всё должно кончиться, если только Вероника не опоздает.

Вероника – собачий мозгоправ. Хотя скажи ей такое в лицо – оскорбится. Наверняка её профессия называется как-то по-другому.

Звякнула разбитая чашка. Или тарелка? Жанна не очень поняла. Как не понимала, почему хозяйка с маниакальным упорством предпочитает швырять посуду именно в эту стенку.

Когда Жанна приходила на осмотр этой комнаты, она и подумать не могла, что такая благообразная с виду семейная пара окажется столь невыносимыми хозяевами и соседями. Хотя на самом деле можно было и догадаться – не просто же так комната сдавалась дешевле, чем остальные…

Скачав отчет на флешку и наведя на несовершенном лице подобие красоты, Жанна поспешила на работу. В дверях она столкнулась с Вероникой и вежливо поздоровалась.

Хотя если бы кто-то спросил Жанну – психолог нужен был не несчастной собаке, а её ненормальным хозяевам.

***

– Жанна, а вы никогда не думали, что работать – это не ваше?

Мигом растеряв всю кокетливость, Жанна резко выпрямилась и побледнела.

– Вы постоянно ошибаетесь, причем порой – в одном и том же. Забываете, чему вас учили. С таким трудом осваиваете программы. Я ни одному сотруднику не уделял столько времени, как вам, но иногда мне кажется, что всё это зря.

– Лев Петрович… – начала Жанна, но замолчала. Мысли лихорадочно метались и нужные слова никак не приходили. Черт, черт! Она все-таки переборщила. Ей нужно было, чтобы начальник её опекал, а не чтоб он её уволил! Господи, неужели всё опять по новой? Поиск работы, долги, безысходность, новый сморчок, которому надо заглядывать в рот и ловить каждое слово, в надежде, что он решит все твои проблемы… Неужели у нее никогда не получится?

– Я знаю, что вы хотите сказать, – Лев Петрович досадливо махнул рукой, – но послушайте… я руковожу людьми уже больше двадцати лет. И эта фирма – не единственный мой бизнес.

Жанна в отчаянии закусила губу. Да конечно, старый пень, она всё это знает! Просто так, что ли, носит эти адски неудобные лифчики с пушапом и машет у него перед лицом своей единственной гордостью? Из любви к морщинам и проседи в волосах?

– Я всегда довольно быстро определяю, кто на что способен. И вы девушка вовсе не глупая. Просто… как-то не стараетесь. Мне кажется, что вы здесь не на своем месте. И увольнение – лучший выход для вас, шанс найти себя.

Жанна не сдержалась. На глаза навернулись слезы. Совершенно не обращая на это внимания, Лев Петрович продолжил:

– Но я не буду настаивать. Не могу сказать, что здесь работают поголовно только те, кто достоин этой работы больше вас. С хорошими кадрами всегда была напряженка, уж поверьте моему опыту. Я дам вам наставника – мне уже давно пора переключить внимание на проект в другой фирме, я тут уже подзадержался. Хотя… тому была причина, – Лев Петрович выразительно посмотрел на Жанну, но она этого не заметила – перед глазами все плыло из-за предательских слёз, которые никак не получалось сморгнуть. – Но есть и другой вариант. Мне кажется, вы обладаете… иными талантами. Но сейчас я не могу оценить их в должной мере. Если же нас перестанут связывать отношения делового характера… В общем, подумайте. Завтра утром я буду ждать вашего решения. Если захотите подробнее обсудить ситуацию, можете позвонить мне вот на этот номер. Можете идти.

Начальник всунул клочок бумаги с незнакомым номером в руки оторопевшей Жанне. Мягко подтолкнул к выходу из кабинета, напоследок крепко и недвусмысленно ухватив её за ягодицу.

Застыв столбом у порога закрывшейся двери, Жанна несколько секунд переваривала услышанное. Её не уволили. Ей предложили уволиться, чтобы… Чтобы что? Неужели наконец получилось?

Жанна сделала несколько глубоких вдохов. Поморщилась, поправила неудобно съехавшую косточку лифчика.

Олеся

– Мааам, ну не начинай опять всё с начала! Так, мне уже правда пора. Не забудь в этот раз про запись к врачу, ладно? Я напомню, если получится. Люблю тебя, пока!

Выслушав ответ с того конца провода, Олеся вздохнула и нажала «отбой». Повозилась, зарываясь поглубже в одеяло, и прижалась к тёплому боку мужа. Он обнял её одной рукой и рассеянно поцеловал в макушку.

– Что, опять?

Олеся поморщилась.

– Да. Она и до этого-то частенько мне плешь проедала, а после дня рождения и вовсе как с цепи сорвалась. Ни один – ни один! – разговор не обходится без упреков. Если б так не надоело, я бы даже восхитилась: это же надо ещё ведь постараться, чтобы из любой темы вывернуть к разговору о детях.

– Да, твоя мама это мастерски делает. У моей топорнее получается, прямо как в том анекдоте про рыбу и блох. Хотя казалось бы, её позиция печальнее – у тебя-то хоть сестра есть с племяшками, а моей больше надеяться не на кого.

Они немного помолчали, размышляя каждый о своём.

– Но ты же не передумал? – осторожно спросила Олеся.

– Ты давно последний раз гуглила значение слова «чайлдфри»? – улыбнулся Максим, – нет, не передумал, и не передумаю никогда. Маму жаль немного, но не настолько. Это наша жизнь, и мы вправе её прожить так, так мы считаем нужным. Сейчас вот считаю, что пора вставать, а то есть хочется…

***

Олеся сосредоточенно разглядывала маленькое пятнышко на подоле юбки, не решаясь поднять глаза. Тишина в машине висела грозовым облаком: душным, тяжелым и страшным.

«Сама не знаю, что на меня нашло. Чёрт побери, ну почему я не сдержалась, а? Сколько раз молчала, а тут – на тебе… при всем честном народе…»

Максим остановился прямо напротив подъезда.

– Приехали, тёть Кать.

Пассажирка с заднего сиденья фыркнула вместо прощания и вышла, громко хлопнув дверью.

«Будто бы я лично ей юбилей испортила» – поморщилась Олеся. Собралась с духом, глубоко вдохнула и посмотрела на Максима. Заготовленные извинения застыли на губах – Максим улыбался. А потом, глядя на её растерянное лицо, и вовсе захохотал.

– Ты не злишься? – удивленно спросила Олеся.

– На что? – выдавил Максим, сквозь смех, – блин, я еле сдержался. Нет, ну грубовато получилось немного, но честно – они всё это заслужили. На самом деле, уже давно надо было так сделать. Но ты молодец – дождалась, пока вся родня в одном месте соберется. Чтобы дважды повторять не пришлось… Полный зрительный зал!

Глядя на смеющегося мужа, Олеся почувствовала, как пружинка стыда внутри неё постепенно разжимается. Перед свекровью, правда, каяться придётся еще ой как долго… Но главное, что не злится Максим.

– Я думала, ты меня убьешь. Если ты на моей стороне был, почему не сказал ничего?

– Прости, милая. У меня все остатки выдержки ушли, чтобы не заржать и не испортить трагичность момента. Ты бы видела их лица! Думаю, теперь они точно отстанут.

Олеся вздохнула. Ну уж если и это не сработает, то она просто больше никогда в жизни не пойдёт ни на какие семейные сборища. Хотя возможно её и так теперь не позовут…

Олеся и сама не поняла, как так вышло. Всё было, в общем-то, как обычно – поздравляя свекровь, каждый гость считал своим долгом многозначительно посмотреть на Олесю и Максима, и преувеличенно громко сказать: «а ещё, Маша, желаем тебе внуков поскорее. Пора бы уже! Затянули!». Мария Леопольдовна радостно кивала и тоже кидала косые взгляды на сына и невестку.

Олеся в такие моменты собирала волю в кулак, из последних сил старалась вежливо улыбаться и молчать. Но почему-то именно сегодня – в юбилей свекрови – не выдержала. Терпения хватило тостов на десять, а на одиннадцатый она громко сказала:

– А вы в курсе, Павел Александрович, что вы сейчас пожелали Максиму меня бросить и жениться на другой?

Павел Александрович – крёстный Максима – застыл, не донеся бокал с коньяком до рта.

– Леся, я абсолютно уверена, что ничего такого Пашенька не говорил, – начала было свекровь. Но Олесю уже понесло, а бесячее «Леся» только подлило масла в огонь.

– Нет, ну как же. Пал Саныч ясно сказал: «желаю внуков в самом скором времени». А от меня у вас никаких внуков не будет. Бесплодная я. Вот и выходит, что для таких пожеланий Максиму со мной надо развестись, и жениться на ком-то другом.

– Олеся, прости, я не знал, – покраснел Павел Александрович.

– Паша, да не извиняйся, не бесплодная она! –- пошла пятнами Мария Леопольдовна, – Леся, что ты говоришь такое?

– Ага, – Олеся, в первый момент немного опешившая от своей выходки, теперь задохнулась от возмущения, – то есть вы уверены, что в курсе моего репродуктивного здоровья. А кто, интересно, ещё, кроме меня и моего мужа, должен быть посвящен в этот интимный вопрос? Вот здесь у нас в зале человек пятьдесят сидит. Я почему-то думала, что моя матка – это что-то личное, а оказывается – практически народное достояние. Каждому до неё есть дело. Вроде бы день рождения у вас, а ни в одном тосте без меня не обошлось. Только почему-то я не целиком интересую присутствующих, а сугубо одной частью тела. Может, хватит уже к нам с Максимом в трусы лезть, а?

Олеся смутно помнила, что она ещё наговорила. Её будто прорвало за все беспардонные намёки, непрошенные советы, и бесконечные «ну а когда вы уже?». Особенно Олесю злило, когда поучать начинала откровенно бедовая часть родни. Дядя Коля – в перерывах между очередными запоями; Марья Васильевна, воспитавшая дегенерата Сёмушку, который уже сорок лет жил с мамой безо всякой надежды, что за него выйдет хоть кто-то, Виктор Петрович, дважды побывавший в местах не столь отдаленных… Все эти люди, не сумевшие навести порядок в собственной жизни, смотрели на Олесю с Максимом свысока, с превосходством, и не упускали случая осудить или вставить шпильку.

«Насмотрятся на всякие там гейропы, нахватаются дури… У мамки твоей в этом возрасте уже двое было, а вы что? Что у вас за семья такая, без детей?»

«Да уж получше вашей, как минимум потому, что Максим не пьёт, а даже если выпьет – на меня руку не поднимает, в отличие от вашего благоверного»