После развода. Кому ты теперь нужен?

Глава 1

Говорят, кровь не водица. Жаль, что иногда она больше напоминает прокисший компот.

Удар в спину — это всегда больно. Но самое закономерное в предательстве то, что нож тебе обычно втыкают люди, которых ты считаешь родными. Они его заботливо полируют твоими же деньгами, лучезарно улыбаются, приправляя все лживой заботой. Моя семья давно превратилась в театр лицемерия. И сегодня я пришла на их закрытую премьеру с твердым намерением спалить эти декорации дотла.

Нажимаю на кнопку звонка. За массивной дубовой дверью слышится суета. Приглушенный бас моего старшего брата, истеричный шепот его жены Раисы. Наконец, замок щелкает.

На пороге возникает Толик. Мой старший брат. Моя опора. Мужчина, который заменил мне отца с матерью, а теперь судорожно пытается загородить собой собственную прихожую. Лицо у него серое, к губам криво приклеена лицемерная улыбка.

- Каролина? – вместо грубого мужского баса, он блеет как козел. - А ты... какими судьбами? Время-то видела?

Да, никто на сегодняшнем празднике жизни меня увидеть не ожидал. Они были уверены, что я в командировке, и отрывались на полную. Празднуя… видимо, успешную монетизацию своего предательства.

- И тебе привет, братик, - улыбаюсь так тепло и лучезарно, как только может улыбаться хищник, загнавший добычу в угол. Делаю плавный шаг вперед, вынуждая его отступить.

- Ты же в командировке… - он настолько сбит с толку, что до сих пор не может поверить моему появлению на пороге.

- А я так соскучилась. Решила проведать. А вы не рады?

В углу коридора стоит Раиса. На ней шелковый халатик и такое выражение лица, будто она только что проглотила лимон целиком.

- Каролиночка! - ее голос звенит от слащавой фальши. – Неожиданно. А у Толика давление подскочило, - всплескивает руками. - Решили лечь пораньше.

Очень долго я считала Раису своей подругой, даже больше – сестрой. Но мы все люди, все заблуждаемся. Оказалось, я пригрела на груди прожорливую личинку, которая мастерски маскировалась под бабочку.

- Давление? В вашем-то возрасте надо себя беречь, - сочувственно цокаю языком и, элегантно обогнув застывшего соляным столбом брата, прохожу в прихожую. - Давайте, я врача вызову. Это не шутки, - изображаю на своем лице тревогу.

- Н…нет, не надо. Поваляюсь в постели, завтра пройдет. Это на погоду, - блеет, мой совсем посеревший братец. – Жаль, что ты приехала, а я в таком состоянии, - разводит руки в стороны, намекая, что мне лучше убраться.

Но я пришла со скальпелем, пора уже вскрыть семейные гнойники.

Воздух здесь плотный. Он насквозь пропах паникой, Раиными сладкими духами и... терпким, до боли знакомым ароматом парфюма моего мужа. Мой взгляд скользит по вешалке. Рядом с курткой Толика, дорогим тренчем Раи, который я ей оплатила в бутике, висит и пальто моего мужа, а на тумбочке небрежно брошены ключи с брелоком от его автомобиля.

- Ну что ты, Толь. Мы же родные люди и должны заботиться друг о друге, - протягиваю участливо. -Тем более, как я смотрю, Стас уже тоже тут.

- Он был, но уехал, - в один голос выкрикивают испуганно.

Надо видеть их глаза в этот момент, они реально готовы выкатиться из орбит, а сколько в них страха. В них плещется такой животный ужас, будто я не сестра, а налоговая инспекция, пришедшая с ордером на конфискацию имущества.

- Без пальто и ключей? – невинно хлопаю ресницами.

- Да! – слишком активно кивает Рая. – Машина что-то барахлит. Он не рискнул ехать на ней. Вызвал такси, а пальто… забыл…

- Ага, - брат выдыхает. Они присоединяются друг к другу в активном кивании так слаженно и синхронно, что напоминают двух китайских болванчиков на приборной панели. Им бы на Олимпиаду по командному вранью — золото взяли бы не глядя.

– Он домой поехал. Так что поторопись, как раз после разлуки можете себе романтик устроить, - Толик пытается сделать благодушное лицо, но от страха его улыбка больше напоминает лицевую судорогу, а на лбу неоновой вывеской мигает слово «Паника».

- А как же ты? – изображаю крайнюю степень обеспокоенности. – Толь, ты реально плохо выглядишь я переживаю.

- У меня жена и… - осекается. – Справимся. Не в первой. Езжай, Каролина, проведи этот вечер с мужем.

- Да, да, ты с дороги, тебе самой отдохнуть надо, - включает «заботу» Рая.

Наблюдать за их агонией, это своего рода удовольствие. Хоть и приправленное горечью предательства. Толик для меня всегда был больше, чем братом. Когда не стало наших родителей, пятнадцатилетний парень не позволил, чтобы меня забрали в детский дом. Он вкалывал сутками, чтобы у нас было все необходимое для жизни.

Что с тобой случилось, Толь? Задаю мысленно вопрос. Но на моем лице ничего не отражается, кроме фальшивой маски благодушия. Но пора и ее снять.

- Сейчас я наберу, Стаса, - достаю мобильный.

- З…зачем звонить, сюрприз ему устроишь, - Толя так пугается, что подлетает ко мне, норовя вырвать телефон из рук.

Но гудки уже идут. И ничего… Я ожидала, что в квартире послышится мелодия звонка мужа. Но нет, тишина. Конечно, кто же оставляет звук включенным во время таких «важных совещаний».

В прихожей слышно, как судорожно и с облегчением выдыхают брат с женой.

- А как там Жанночка? – интересуюсь невинно, - Как раз хотела узнать, как у нее успехи на стажировке в компании Стаса. Мальчики в совете директоров говорят, она очень... глубоко вникает в процесс.

Толя начинает кашлять, громко и натужно, при этом покрываясь красными пятнами.

Раиса громко и нервно сглатывает.

- Она... она спит! - выпаливает невестка, обнимая себя подрагивающими руками. — Устала девочка! На работе завалили проектами, она бедная света белого не видит!

- Спит? В девять вечера? - мой голос звучит как мягкий бархат, в который аккуратно завернули бритвенное лезвие. — Надо же. Видимо действительно слишком сильная нагрузка.

И тут из одной из комнат раздается протяжный, женский стон.

Раиса судорожно открывает рот, прижимает ладони к пылающим щекам, напоминая выброшенную на берег рыбу. Толик же просто каменеет, глядя в стену с таким видом, будто на его голову обрушились все горести этого мира.

Глава 2

Открываю дверь спальни двадцатиоднолетней Жанночки. Ремонт здесь делал дизайнер, которого я лично нанимала и щедро оплачивала, чтобы превратить эту берлогу в настоящую «комнату принцессы». Пудровые тона, изящные бра, мягкий свет. И на милой розовой постельке, прямо поверх пушистого зефирного пледа, мой законный муж самозабвенно трудится над стонущей Жанночкой.

Ее каштановые волосы разметались по подушке, голова откинута назад, она выгибается, обхватив Стаса длинными ногами.

Она же первой меня и замечает.

Испуганно ойкает, ее глаза расширяются от ужаса. Племянница судорожно дергает на себя край розового пледа, пытаясь прикрыться.

Но Стас не думает прерываться сразу, он продолжает еще пару секунд самозабвенно трудиться. И только потом, с тяжелым вздохом человека, которого оторвали от архиважной работы, замирает. Не пытаясь прикрыться, он поворачивает ко мне блестящее от пота, покрасневшее лицо. В его глазах нет ни капли вины или испуга, в них еще клубится удовольствие. И появляется глухое, чисто мужское раздражение.

- Каролина! Какого фига! – выдает раздраженно, словно я оторвала его от важного совещания. – Ты время видела? Езжай домой. Я закончу, приведу себя в порядок. И дома поговорим, без дешевого спектакля, который ты пытаешься устроить.

- Закончишь? - с интересом склоняю голову набок и сочувственно цокаю языком. - Звучит амбициозно, Стас. Особенно учитывая твою одышку и сбитый ритм. Боюсь, дорогой, ты уже закончил. И с этим процессом, и со своим браком, и со своей зоной комфорта. Так что в спектакле дешевые именно главные актеры, игра на нулевом уровне.

- Никому тут твое остроумие не сдалось, - надменно фыркает. – Я сказал, езжай домой. Потом поговорим, как взрослые люди.

За моей спиной раздается мышиный писк Раисы. А следом кряхтит Толик и выдает фразу, которая в рейтинге идиотских оправданий должна занимать почетное первое место:

- Каролин… ты только не кипятись. Ты все не так поняла…

Медленно поворачиваюсь к брату, под мои презрительным взглядом, он судорожно втягивает голову в плечи.

- Не так поняла? - выгибаю бровь. - Толь, а как надо было понять? Мне показалось, что мой муж тестирует на прочность упругость матраса, который он вам оплатил. А оказывается, он тестирует на упругость твою дочь. Извини, недоглядела.

Брат сереет, сливаясь с обоями.

- Каролина, прекрати нести чушь! Устроили тут разборки! - рявкает с кровати Стас. - Вы мне весь процесс срываете! Я что не ясно выразился? Повторяю, для тугодумов – вали домой!

- Ой, дорогой, - перевожу на него сочувствующий взгляд, - В твоем возрасте срыв процесса – с родни катастрофе. Потом сколько придется настраиваться на новый забег. Особенно когда простатит обострился. Береги моторчик, вдруг на девочке прямо заглохнет, такие нагрузки в твоем возрасте опасны.

- Заткнись, - ревет со злостью, ударяя кулаком по матрацу, от чего девушка издает тоненький писк. - Мой мотор работает как надо! Да я любому молодому фору дам! И Жанна тебе это подтвердит. Просто на тебя уже давно ничего не отзывается. Старая жена не пробуждает мужского интереса. Ты сдулась Каро, признай это, сохрани лицо и тогда, может быть, заслужишь мое снисхождение.