После развода. Прости, я передумал

Глава 1

Лида

— Слушай, меня заколебала эта канитель.

Опускаю взгляд на стопку бумаг на своих коленях.

Результаты анализов и обследований, выписка из карты, протоколы отбора — стопка довольно увесистая. Скручиваю ее, сдерживая себя, чтобы не замахнуться и не припечатать ею мужа, который нервно постукивает пальцами по рулю.

— Мы с тобой сколько вместе? Лет десять? — бросает.

В своей типичной манере Савелий даже не помнит, когда мы поженились.

— Три ЭКО позади, столько сил и времени.

Бесит. Как же он меня бесит.

Мне сейчас вообще другое надо. Я сдулась, опустела изнутри. Я устала бороться с судьбой, которая не дает мне долгожданного ребенка.

Психологи, тарологи, астрологи… я даже месяц жила в монастыре! Только без толку.

Мне сейчас нужна поддержка и сильное плечо рядом, а не разборки.

— Силы и время тратила я, — выдавливаю из себя.

Это я глотала пачками таблетки, ходила на обследования. Он лишь подрочил в баночку несколько раз.

— Бабки, — косится на меня, напоминая, за чей счет банкет. — Нам сверху уже не просто намекают, а орут о том, что мы с тобой несовместимы.

Савва разводит руками и в свойственной ему манере усмехается.

— Ну не выходит у нас ничего путного, видишь? Ты несчастлива со мной.

Вот как? Интересно…

— Я тоже заколебался.

Брови у меня ползут вверх.

Несмотря на замороченность в вопросе ребенка, я старалась сохранять в нашем браке гармонию. Взвешивала каждое свое слово, следила за собой и делала все для того, чтобы муж возвращался домой в спокойную и уютную атмосферу.

Но нет. Конечно нет, ему этого оказалось мало.

— Что ты предлагаешь? — спрашиваю тихо, уже понимая, что он скажет.

Савелий косится на меня и произносит легко, будто скидывая балласт:

— Слушай, давай разбежимся? — улыбается при этом так широко и искренне, что я даже не верю своим глазам. — Мне дите не упало, если честно, Лид. Вон Анька моя скоро поступать будет.

У мужа есть дочь от первого брака, и ему этого, как выяснилось, вполне достаточно.

А мне тридцать восемь. Не за горами сорок. Если не сейчас, то никогда. Я ребенка хочу, а ему ребенок не упал — вот как интересно получается.

— А тебе я советую как можно скорее замутить с кем-нибудь. Поехать в отпуск, оторваться и не думать ни о чем. А там, глядишь, и ребенка нагуляешь.

О как.

А моего мнения он спросить не хочет?

— Оно, знаешь, так бывает, говорят, когда баба в отрыв уходит. А ты замороченная. Разморочься, короче, Лид.

Савелий барабанит пальцами по рулю, рассуждая:

— Слушай, у нас ведь давно не клеится, сама видишь. Даже с ребенком не клеится. Тебе же лучше. Ты пока еще не товар с нижней полки, а такой уверенный середнячок. Найдешь себе мужика. Еще не поздно, Лид.

Подбадривает меня, скотина.

А я держусь, чтобы не плюнуть ему в лицо. В эту самодовольную улыбку, которая бесит до зубной боли.

— Хату тебе оставлю, я ж не мудак, — рассуждает, даже не удосужившись посмотреть на меня. — Тачку тоже, как-никак подарок мой на твои тридцать пять.

Савелий говорит и говорит, а я лишь прикидываю, как вывалить на него все, что думаю о нем.

Но потом меня озаряет. Мысль приходит в голову как вспышка. Яркая и достаточно болезненная.

— А ты уже нашел, с кем оторваться, Савва, не так ли? — усмехаюсь. — Отсюда и твоя всратая бравада про несовместимость. Просто потому, что ты уже нашел себе норку потеплее.

Я даже горжусь собой — мой голос сейчас звучит ровно, а не как хрип подбитой птицы.

Муж поднимает на меня взгляд и смотрит легко и совершенно… как он сказал?.. незамороченно, ага!

Вот у кого все зашибись в жизни.

И как я раньше не замечала, что и ребенок ему от меня не нужен.

Да и я сама, походу, тоже…

Осторожно, герои конкретно чудят, неприлично разговаривают и шлют друг друга в различные места

Неженки и ласковые кошечки сдулись, осталась женщина, которая всего-то хочет ребеночка и никогда не стареть.

По классике, у нас мудак в количестве 1 шт, которого мы в 40 лет начнем перевоспитывать (не факт, что успешно ахаха)

Глава 2

Лида

Толкаю дверь в нашу квартиру и вхожу первая.

— Да подожди ты, Лид! Что за истерика?

Савелий заходит вслед за мной и разувается.

Я круто поворачиваюсь к нему, замахиваюсь и бью его по голове бумагами, которые скручены у меня в руках, представляя, что это маленькая бита, которая размозжит ему череп и разнесет серое вещество.

— Ты че творишь, больная! — орет Савелий, выставляя руки в защитном жесте.

Вот уж кто не ожидал, что я так могу.

А я еще и не так могу, вообще-то.

Просто за десять лет брака я настолько задавила себя, задушила, стараясь, чтобы голосок не прорезался, что теперь, когда вывозить уже невозможно, явила миру настоящую Лиду, ту, которой была десять лет назад.

Этот мудак Жданов тогда чуть не сбил меня на пешеходном переходе, а я едва не свалилась в лужу.

Савва вывалился из машины, такой полубраток-полудепутат, и обматерил меня на чем свет стоит.

А я не стала держать язык за зубами и объяснила этому козлу, куда ему пойти, как далеко и что засунуть в жопу при этом.

Рожу Жданова я помню по сей день. Такой вытянувшейся от шока физиономии я не видела никогда.

Я в тот год только вернулась из столицы в Ростов, за десять лет наевшись чужих понтов и гонора. А тут такой фееричный экземпляр!

Кто такой Савелий Жданов, он же Ждан, я понятия не имела, оттого и перегнула палку, сама того не ведая. Когда стало понятно, что он сейчас меня прибьет, я юркнула в проулок и сверкая пятками сбежала.

Выдохнула, поржала.

Через день около моего подъезда, провалившись к капоту отполированного джипа, стоял Ждан и курил, разглядывая меня с коварным прищуром.

Он был тем еще мудаком, но я ожидаемо нацепила на себя розовые очки, а на него табличку «О боже, какой мужчина!» и влюбилась.

И совершенно неважно, что мне было двадцать восемь и я уже должна была понимать, что это не история про принцессу и рыцаря. Женщины и в пятьдесят верят в сказку.

Влюбленный мозг стал как-то странно работать. Я приобрела статус жены Ждана, а со временем добавилась невозможность забеременеть, и вуаля — вот вам забитая, заколебавшаяся дамочка под сорок, у которой ни котенка, ни ребенка. Только муж, который, как выяснилось, тоже заколебался.

Что самое обидное — за все, что он мне сказал в машине около репродуктивного центра, я даже на хуй его послать не могу. За годы, прожитые в статусе мужниной жены, я лишила себя голоса, будто и не было никогда той Лидки, которая десять лет назад посылала эту страшную гориллу куда подальше.

— Да угомонись ты, истеричка! — орет Савелий и выхватывает у меня пачку документов, в которых пять лет моих попыток забеременеть. — Тебя петух в жопу, что ли, клюнул?

Заламывает мне руки и толкает к стене.

— Совсем фляга свистит, Лид? — в его голосе уже слышна усмешка.

— Какой же ты мудак, Ждан! — выплевываю.

— Фу, как грубо! Ты же леди, — ржет надо мной. — Ты ведь где-то там на курсах женскую энергию прокачивала. Что, качала-качала, да вместо принцессы быдло из Миллерово вылезло?

Савелий отпускает меня и отходит, переводит взгляд себе под ноги, где веером рассыпались мои бумажки.

Наклоняется, поднимает их и отряхивает от невидимого мусора.

— Пригодится еще, Лид. Чего добром разбрасываться.

— Не пригодится, — передразниваю его. — Сам же посоветовал мне найти мужика и оторваться.

Выхватываю у него из рук стопку.

— Найду, оторвусь и буду счастлива. Даже не сомневайся.

Иду на кухню и бросаю бумаги в ведро. Они туда не помещаются, но мне по барабану. Оставляю листы торчать и с грохотом закрываю дверцу шкафа, затем поворачиваюсь к Савелию, который с улыбкой наблюдает за мной.

— Полегчало? — хмыкает.

— Сделаю тебе заговор на запор, и полегчает, — дергаю бровью.

— Ты гляди. И когда успела стать такой жестокой?

— Ты мне зубы не заговаривай, Ждан, — складываю руки на груди. — Во все эти твои сказочки про несовместимость я не верю. Лапшу свою, будь добр, с моих ушей забери, она тебе для следующей пассии пригодится.

— Ты это, давай не перегибай.

— О как? То есть тебе можно гнуть и ломать, а мне, выходит, нет?

— Берега-то не путай, Лидок, — подмигивает.

— Кто она?

Ждан лишь криво улыбается и ведет бровью.

— Выкладывай, Савелий. Я имею право знать, как давно ты трахаешь на стороне левую телку, пока я одна варюсь в своем персональном котле.

— Любишь ты утрировать, Лидок. Да и чего уж об этом? Есть, нет. Какая разница? Все равно ведь разводимся.

Я реагирую до того, как успеваю подумать, — отправляю в стену, возле которой стоит Ждан, вазу. Она прилетает четко в стену около его головы, и яблоки разлетаются.

Савелия все это, кажется, лишь сильнее забавляет.

— Пойду-ка я вещички соберу да ценное барахло увезу. А то с тебя, истерички, станется выкинуть его.

Жданов отходит от двери, но тут же возвращается.

— И ты это, Лид… поберегла бы себя, а то кукуха напрямую связана с репродуктивной системой, я читал. Твоя-то, кажись, поехала, Лидок.

Я сжимаю кулаки.

Пошли его, Лида. Пошли его, как ты можешь. Как раньше, чтобы с чувством, с толком, с расстановкой!

— Это Рита? — выплевываю имя его первой жены. — Я хочу знать!

Савелий лишь пожимает плечами.

— Ты бы не ушел, если бы не было к кому.

— Уверена? — хмыкает.

— Конечно. Это же удобно, Ждан. От одной к другой. Я тебе тут бесплатная уборщица, кухарка, психолог, любовница круглосуточная.

— Ну какая ты любовница, Лид? Не тот возраст, — ржет, скотина! — Любовница молодая да горячая. От которой все полыхает, рядом с ней десяток лет скидываешь. А ты как домашние разношенные тапочки. Красивые, удобные, но совершенно не возбуждающие.

Я складываю руки на груди.

— Так и ты, любимый, не мачо. Не смущает, что при живом муже у меня под кроватью коробка с резиновыми дружками?