После развода. Твоя шикарная бывшая

Глава 1

Алёна

— Так… выходим… выходим, дорогуша! Не задерживаемся.

Проводница заглядывает в купе, из которого я пытаюсь выбраться наружу с сумками и чемоданом.

Вещей так много, что я разве что в зубы ничего не беру.

Женщина смотрит на меня, приподняв повыше тонко выщипанные брови, и качает головой.

— Эй, помогите девушке, а? Чего уставились? — машет она двум мужикам из соседнего купе, которые лениво шаркают к выходу. — Давайте, джентльмены, мы вас очень просим. Да, дорогуша?

— Да… — бормочу я, чувствуя какую-то неловкость из-за того, что она их напрягает. — Меня там муж… должен встретить… должен… он… — заканчиваю неуверенно.

— Сильвупле, мадмуазель, — один из них закладывает сигарету за ухо и подхватывает мой багаж.

После спёртого воздуха купе ароматы вокзала кажутся мне свежими и бодрящими. Даже несмотря на то, что в Питере сегодня высокая влажность и дышать тяжеловато.

Я шагаю на перрон и киваю мужчинам, которые горкой складывают мои вещи у моих ног.

После Снежного, где даже поезда дальнего следования не останавливаются, эта привычная духота заставляет меня улыбнуться. Дом теперь здесь… Дом там, где Рома… мой любимый муж.

Кстати, а где он?

Я верчу головой, но его не вижу.

И вот я стою посреди перрона, окруженная багажом. Два чемодана, набитые до отказа. Сумка с банками: бабушкино варенье из сосновых шишек, грибочки, шкварочки, которые Рома так любит.

Сверху на чемодане пакет с пирожками в дорогу. Бабушка всегда сует пирожки, сколько ни говори ей, что в поезде давно есть нормальный вагон-ресторан, где покормят.

Я всматриваюсь в толпу встречающих. Люди обнимаются, смеются, тащат сумки к машинам.

А я стою.

Минуту-другую стою.

Пять стою.

Десять…

На перроне всё меньше и меньше народа. А мужа нет…

Рома обещал встретить.

Сказал: «Алёнка, не волнуйся, я приеду. Сбрось время прибытия».

Я сбросила вчера и сегодня утром тоже сбросила повторно, на всякий случай.

Достаю телефон.

На экране пусто.

Ни пропущенного, ни даже попыток со мной связаться.

— Ну, мы не гордые, — бормочу, — сами позвоним.

И я звоню.

И слушаю гудки.

Потом следует сброс.

Сердце неприятно сжимается.

Я смотрю на экран, будто он может объяснить, что происходит.

Приходит сообщение.

«Вызови такси. Я занят, совещание».

Я смотрю на эти слова и не верю.

Он же обещал встретить! Он же…

Пальцы сами набирают ответ:

«А я тебя стою тут жду уже двадцать минут. А ты забыл про меня».

Ответ приходит быстро.

«Лен, ну ты чего? Это ты забываешь, что я очень занятой человек. Я ж не просто так не приехал, это из-за работы. Вызови такси, крч».

Я забываю?

Да как тут забудешь-то…

Он вечно занят!

Остывшие ужины, порушенные планы, порушенные надежды провести вечер вместе…

Мы полгода уже никуда не выбирались! Даже кофе попить!

Открываю приложение такси. Пальцы дрожат, когда вбиваю домашний адрес.

И вот вскоре я сижу на заднем сиденье, прижимая к себе сумку с банками и пакет с пирожками, и смотрю в окно.

Да… не так я себе представляла своё возвращение.

Думала прыгну прямо в объятья любимого мужа, как в былые времена, повисну у него на шее, как раньше, зацелую. Домой поедем, все сплетни расскажу, а он будет смеяться и слушать меня внимательно-внимательно, и вопросы задавать, и вообще… скажет, что соскучился и что любит…

А он забыл.

Ибо занятой…

Нет, фирма в рост пошла, дел прибавилось, это реально так.

Поэтому, конечно, Рома вечно на работе…

Ну вот… я снова этим занимаюсь.

Оправдываю его.

Вошло в привычку. Ничего не поделаешь.

Он же давно не мальчик, у него фирма, строительство, люди, обязательства. Ему нужна поддержка, а не капризы. Я сильная, я справлюсь. Вечером он придет, увидит гостинцы от бабушки, обрадуется...

Телефон пиликает, с надеждой смотрю на экран, может там пара ласковых слов от Ромы, но нет…

Там сообщение от Ани, моей подружки, которую я пристроила работать в фирму к Роме. Мы с ней вместе учились на экономическом, она вот работает, а я медленно превращаюсь в домохозяйку.

«Алёнка, привет! Как доехала? Как бабуля? Как там твой Снежный?»

Я отвечаю почти сразу, радуясь живому интересу с её стороны:

«Привет. Только что с вокзала. Рома не встретил, прикинь, пришлось такси брать. Говорит, совещание у него».

Аня печатает ответ. Долго печатает.

Будто набирает и стирает… набирает и стирает.

Я уж почти до дома доехать успеваю, когда приходит фото, которое я раскрываю на весь экран.

На снимке красивая девушка чуть старше меня, наверное. Одета стильно и дорого, тёмные волосы локонами лежат на плечах, на лице широкая улыбка. Она стоит около двери в кабинет, кокетливо склонив голову к плечу. А рядом…

Рядом стоит Рома. Облокотился на косяк и улыбается ей.

И совсем не по-деловому улыбается.

Под фото подпись от Ани:

«Вот, Алёнка, его срочное совещание».

Я смотрю на экран. Мир за окном такси перестает существовать. Запах ароматизатора, стоящего на приборной панели становится удушающим.

Я так долго Рому оправдывала. Так старательно придумывала причины, объясняла, понимала, прощала, убеждала себя, что он действительно занят.

Да, он и был занят.

Но только не мной.

-------

Друзья, я к вам с новиночкой. Поддержите книгу звёздочкой и добавлением в библиотеку, ну и читаем дальше, будет интересно!

Глава 2

Алёна

Я сижу в темноте и смотрю на часы.

Двадцать три двадцать семь. Почти половина двенадцатого.

Ночи!

Ужин остыл давно.

И стал невкусным…

И настроение моё на нуле…

А может, ещё ниже. Где-то там в минусовых значениях!

Я сижу в гостиной на диване, поджав под себя ноги, и смотрю в окно. Там Финский залив, ветер завывает и видно, как корабли идут по фарватеру.

Светятся огни ЗСД, по которой люди мчат домой к своим любимым.

Только мой муж не торопится…

Мы купили эту квартиру из-за вида. Рома говорил: «Ты будешь просыпаться и видеть наше питерское море. Это того стоит».

Я верила, что так и будет.

Что ж… вид и правда красивый.

Но на кой чёрт мне вид, которым я не могу наслаждаться.

Потому что мне никак не успокоиться из-за отсутствия мужа!

Видом надо наслаждаться вдвоём и в обнимку, так ведь?

Телефон лежит рядом на подушке дивана. Я звонила ему несколько раз за вечер. Днём старалась не беспокоить, но уж после окончания рабочего дня, посмела набрать.

После пятого звонка я перестала надеяться, что Рома ответит.

Все звонки мои оказались сброшены.

Я писала сообщения. Короткие и сдержанные:

«Ты где?», «Ужин готов», «Ром, мне уже тревожно».

Потом, когда терпение кончилось:

«Ответь, пожалуйста. Я волнуюсь».

Ответ так и не получила…

Ни на одно!

Я смотрю на его фотографию в телефоне. Мы в Сочи, два с половиной года назад, только поженились. Он обнимает меня, я смеюсь, ветер треплет мои волосы.

Тогда он еще не был таким занятым. Тогда он еще находил время снять трубку и поговорить со мной в любое время, когда бы я не позвонила.

Стрелки часов переваливают за половину двенадцатого, когда в замке начинает поворачиваться ключ.

Я замираю. Сердце пропускает удар, потом начинает биться часто-часто.

Слышу, как открывается дверь, как Рома входит в прихожую, как что-то ставит на тумбочку.

Шаги его слышу.

И силуэт вижу.

А он меня… нет.

Рома лезет в холодильник, ищет, чего поесть…

Свет из холодильника подсвечивает всё: пиджак снят, рубашка мятая, волосы взлохмачены.

Я резко включаю свет, нажимая кнопку на дистанционном пульте.

Рома от неожиданности подскакивает и резко оборачивается, прикрывая глаза ладонью.

— Твою мать, Алёна! — голос у него раздраженный. — Ты чего? Напугала так, что сердце сейчас выпрыгнет. Я уж думал, воры забрались.

Я смотрю на него и молчу.

Просто, блин, смотрю!

Ни извини, ни прости, ни как дела…

Хотя бы хоть что-то из этого…

— Чего не спишь? — он отворачивается, снова лезет в холодильник, достает бутылку воды и пару тарталеток с салатом, который я сегодня делала к ужину. — Поздно уже. Не ждала бы…

— Ты где был, Ром?

Я не говорю, а шепчу, но в тишине ночи мой голос мне самой кажется оглушительным.

Рома пьет воду прямо из бутылки, жадно пьёт, запрокинув голову. Я вижу, как двигается его кадык. Он ставит бутылку на стол, вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Работал. Совещание затянулось. Потом с партнерами ужинали.

— Я ждала тебя, тоже поужинать хотела, — говорю я, и голос начинает дрожать, как я ни стараюсь сдержать эту проклятую дрожь. — Я приехала сегодня от бабушки, ты же помнишь, что я уезжала?

— Конечно, я помню, что ты уезжала, я не идиот. Тебя неделю не было.

— Ты даже не встретил меня.

Рома вздыхает, видно, что ему в лом мне что-то объяснять.

И совсем не хочется ругаться, а я именно поругаться сейчас намерена.

Он трет лицо ладонями. Видно, что устал.

Только с кем он уставал и чем конкретно занимался?

И я тоже устала.

Я устала ждать!

— Алён, ну прости, закрутился. Ты же знаешь, сейчас стройка, консультации, столько всего...

— Ты забыл, — перебиваю я. — Ты забыл, что я возвращаюсь сегодня. Я тебе писала, звонила. Ты сбрасывал.

Он молчит.

Очень красноречиво.

— Забыл, — говорю я уже не спрашивая. — Ты просто забыл, что у тебя есть жена, так что ли?

— Алёна, прекрати, — голос Ромы становится жестче. — Ты драматизируешь. Я много работаю. Для нас работаю. Для тебя. Чтобы у нас всё было, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Ты должна это понимать.

— Должна понимать, — повторяю я, и внутри что-то закипает. — Да, я должна. Всегда должна. Должна ждать, должна прощать, должна оправдывать. Может, и глаза на твои измены должна закрывать?

— Остынь, а?

— Нет, не остыну я!

Он захлопывает холодильник, поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу усталость и раздражение.

— Я тащу на себе фирму, стройку, людей. Я прихожу домой в двенадцать ночи, а меня встречают претензиями.

— Я не с претензиями, — голос срывается. — Я… я… я просто соскучилась!

— Я тоже соскучился, — говорит он, но это звучит как дежурная фраза. — Иди спать, Алён, а? Хочешь поругаться? Окей, давай завтра.

Он хочет пройти мимо меня в спальню. Но я не двигаюсь с места. Наоборот, шагаю в сторону, встаю перед ним, перегораживая дорогу.

— Ты обнять-то меня не хочешь? — спрашиваю с какой-то мольбой в голосе, противной и непрошенной.

Рома смиряет меня долгим взглядом и тянет так унизительно.

— Не-а…

Глава 3

Глава 3

Алёна

Он уходит, вернее, делает пару шагов в сторону в сторону спальни, когда я отмираю.

— Подожди.

Рома останавливается, смотрит на меня сверху вниз. Всё, что я вижу в его взгляде — это желание, чтобы этот разговор закончился как можно скорее.

Утомила, — читается между строк.

И мне обидно…

Весь сегодняшний день — это сплошная обида. От того, что он забыл меня встретить, а вернее, не посчитал нужным этого делать, до нежелания обнять.

Унизительно-то как… чем я это всё заслужила?

Рома смотрит на часы на запястье.

— Ну чего ты хотела? Я жду…

— Я… хм… — достаю телефон, начинаю листать галерею.

— Слушай, уже поздно, — нетерпеливо вздыхает. — Давай завтра все обсудим, хорошо? Я правда устал.

Он снова пытается пройти мимо. И тогда я тыкаю телефоном ему в лицо. Рома аж отшатывается. Его лицо выражает такое раздражение и нежелание продолжать разговор, что мне хочется разрыдаться.

Но я упрямо говорю:

— Подожди. Я хочу тебе кое-что показать.

Я открываю фото, которое прислала Аня, и протягиваю телефон ему.

— Посмотри.

Рома нехотя берет телефон и смотрит. Несколько секунд он просто глядит в экран, и я вижу, как меняется его лицо. Сначала непонимание, потом узнавание, потом что-то, похожее на ещё более раздражение.

— Не понимаю, к чему это? Кто-то шпионит за мной в моём офисе? Несложно догадаться, кто это… Уволю Аньку твою.

— Аня-то тут при чём?

— А это фото при чём? — он переводит тяжёлый взгляд на меня.

— Может, ты мне расскажешь, кто она? — мой голос звучит удивительно спокойно. — Это ведь из-за неё ты не приехал, из-за неё я сидела на вокзале и ждала, что ты меня встретишь, и теряла время.

— То, что ты время теряла — это твои проблемы. Могла бы раньше со мной связаться и не ждала бы. А это… Это работа, Алёна. Она пришла согласовывать документы.

— И вы их согласовывали почти до полуночи?

— Именно, — он кивает. — Вот видишь, какая ты умница, всё сама понимаешь.

— Ты улыбаешься ей не так, как коллегам, — говорю я тихо. — Я знаю эту улыбку, Рома. Ты так улыбался мне, когда мы только встретились.

— Глупости, — он возвращает мне телефон, буквально впихивает мне в руку с недовольным вздохом. — Тебе показалось, ты просто устала с дороги, навыдумывала себе всякого, за уши ерунду притягиваешь. Иди проспись и дай другим проспаться.

— Я ничего не выдумываю, — я сжимаю телефон в руке. — Я чувствую, что между нами что-то не так.

Рома смотрит на меня долго. Очень долго. В гостиной тихо, только часы тикают где-то в темноте.

— Я ничего тебе не должен объяснять, — говорит он наконец. — Я устал. Я работаю от зари до зари, а ты дома сидишь. Вот и сиди. А если от сидения дома у тебя деградация и всякие мысли в голову лезут, то сходи к неврологу, пусть тебе пропишет таблеточки. Пропьёшь курс и успокоишься.

После этих слов он разворачивается и уходит в спальню. Я слышу, как закрывается дверь.

Меня он, конечно, с собой не приглашает…

В другой день, Рома обнял бы меня, сказал, что я дурёшка, расцеловал и успокоил, но сейчас не стал этого делать.

Видимо, стрела попала в цель.

— Боже, — я накрываю лицо ладонью и тихо всхлипываю.

Он пока отрицает, но это лишь вопрос времени, пока он признается в измене.

Но в тот момент я ещё не знаю, что скоро всё увижу сама своими же глазами.

Глава 4

Алёна

Проходит несколько дней, а между нами ничего не меняется. Наоборот, кажется, стена отчуждения становится ещё выше и крепче, и ни я, ни он не пытаемся её разрушить.

Рома приходит поздно, а уходит рано. Мы спим в одной постели, но не касаемся друг друга.

Я перестаю готовить ужины на двоих. Зачем? Если он все равно приходит к полуночи…

Рома иногда сухо целует меня в щеку и уходит в душ, даже не спросив, как прошел мой день?

Целыми днями я прокрастинирую, чувствуя, что я моя жизнь катится в тартарары.

Просто сижу в гостиной с книгой, которую не читаю, или читаю, но с трудом понимаю, о чём прочла.

Или смотрю в телефон, листая ленту, где чужие люди живут чужие счастливые жизни.

Знакомо? Да?

Рома же смотрит будто сквозь меня. Раньше в его глазах было тепло, теперь там только усталость и легкое раздражение, словно я — это проблема, которую нужно решить, но сил пока нет.

Что изменилось?

Пока меня не было что-то точно изменилось.

У нас скоро годовщина, а я даже не понимаю, вспомнит ли он об этом.

Умом я осознаю, что и сама, наверное, виновата в том, что происходит.

Превратилась в скучную домохозяйку.

Это раньше я была звонкая и задорная. И этого хватало для нас… А после… После он пошёл развиваться дальше, а я будто застряла.

Теперь быть просто лёгкой недостаточно. Его окружают шикарные деловые женщины, умные хищницы, с которыми он проводит время.

А я… жена… блин, как удобные тапочки, которые всегда стоят дома под кроватью и ждут, когда их наденут.

Только вот Рома всё чаще предпочитает ходить босиком.

М-да… такие, прямо скажем, поэтические сравнения меня и саму не радуют.

Но я ж не дура… или всё-таки дура? Влюблённая в своего мужа дура, которая не хочет его терять.

Но с другой стороны, я понимаю, что насильно мил не будешь. Если он остыл, то это уже всё.

Только вот психологи поголовно советуют вдохнуть жизнь в отношения.

Вот и я думаю, что надо бы попробовать хоть что-то реанимировать.

В конце концов, есть у меня такое качество: накручивать себя до небес я умею, как никто.

Придумать того, чего нет?

Пожалуйста…

Расплакаться из-за пустяка?

Это мы умеем.

Сочинить и додумать?

Да за милую душу.

Так что я убеждаю себя, что у Ромы реально много работы, а мне надо сделать ему сюрприз.

А что? Приготовлю шикарный ужин, массаж, свечи, все дела… как раньше.

Займёмся только друг другом.

Запру его в квартире и не пущу на работу.

Пусть из дома поработает, если так хочется.

Утром Рома уезжает ни свет, ни заря, я слышу, как хлопает входная дверь, и в квартире наступает тишина. Я лежу в постели, смотрю в потолок и продумываю план действий на день. Потом встаю, принимаю душ, долго стою под горячей водой, будто пытаюсь смыть с себя дурные мысли.

Одеваюсь просто: джинсы, легкая блузка, балетки. Волосы распускаю, впервые за несколько дней. Крашусь — чуть-чуть, только тушь и блеск для губ. Смотрю в зеркало. Уже лучше.

Выхожу из дома и прыгаю в такси до торгового центра.

Там я брожу по магазинам, не зная, что именно ищу. Захожу в один, выхожу, заглядываю в другой. Примеряю платья, но мне всё не нравится.

Продавщица в очередном магазине, видя мои сомнения, говорит:

— Вам бы цвет подобрать посочнее и фасон другой. Это слишком... домашнее. Или вы для какого случая ищете?

Домашнее. Да… именно так и выгляжу — по-домашнему.

И, наверное, уже не возбуждаю.

Безликая и удобная.

Говорю ж, домашние тапочки.

Ещё и разношенные.

Вижу в витрине темно-синее платье. Оно шёлковое с глубоким вырезом на спине и длинными рукавами.

— Что-то в этом духе можно? — говорю продавщице, и та кивает.

Вскоре я в примерочной, ткань скользит по коже, холодная и приятная. Я поворачиваюсь к зеркалу и замираю.

Это не я. Это та Алёна, которой я когда-то была. Она умела быть красивой, а не удобной.

Платье сидит идеально, подчеркивает талию, скрывает то, что нужно скрыть, открывает то, что можно показать. Я поворачиваюсь, смотрю на себя со спины, глубокий вырез смотрится игриво…

— Берете? — спрашивает продавщица, когда выхожу.

— Беру, — отвечаю я.

Когда я выхожу из торгового центра, на город спускаются сумерки.

Такси подъезжает через пять минут. Пока едем, смотрю в окно, на проплывающие мимо дома, на людей, в центре всегда суетливо.

На лице моём появляется улыбка, когда мы останавливаемся на светофоре возле ресторана, в котором мы с Ромой любили бывать в первый год нашей совместной жизни. Много приятных моментов связано с этим местом.

Дверь ресторана открывается и оттуда выходят двое.

И улыбка на моём лице гаснет.

Двое…

Рома. В темно-сером костюме, без пиджака, рукава рубашки закатаны до локтя, сам пиджак перекинут через руку. Мой муж выглядит расслабленным, легким, почти счастливым.

И она. Брюнетка с того фото. Та самая.

Выпархивает легко, будто балерина на сцену и встаёт рядом с Ромой.

На ней узкая юбка, белая блузка, туфли на высоких каблуках. Волосы собраны в гладкий пучок, открывая длинную шею. Она смеется, запрокинув голову, и в этом смехе есть что-то хищное, грациозное. Она похожа на дорогую породистую кошку, которая знает себе цену, которая знает, что достойна ласки.

И мой муж, кажется, совсем не против её приласкать.

-----

Друзья, заглядывайте в ещё одну историю нашего Литмоба

Так тебе и надо, предатель!

https://litnet.com/shrt/JnVE

Аннотация:

Глава 5

Алёна

— Девушка, вам зеленый горит уже, — голос таксиста пробивается сквозь шум в ушах, потому что мне кажется, что я близка к обмороку. — Едем или как?

Я моргаю, перевожу взгляд на светофор, так же слышу, как нам сзади сигналят.

— Едем, — мой голос звучит как неродной — Только… не по адресу, а… видите тех двоих? — показываю на Рому и его спутницу. — Которые из ресторана вышли? Мужчина в сером костюме и женщина в светлом платье?

— Ну? — таксист кивает.

Рома как раз открывает перед брюнеткой дверь черного внедорожника. Нашего.

Он его купил полгода назад, а я ещё пошутила, что у него завелась «ласточка», на которую он меня променял.

Теперь же у него завелась змея… Плюсом к ласточке.

— Поехали за ними, — говорю я.

— Зачем?

Хочу сказать, что это не его дело, но я не привыкла грубить, поэтому добавляю просящие нотки в ответ.

— Мне надо проследить. Мне надо… узнать… правду.

— Да уж… не каждый день меня просят проследить за кем-то.

Мужик смотрит на меня в зеркало заднего вида. Такие истории он, наверное, только в сериалах видел.

— Слушайте, это не моё дело, но может, не надо? Нервы себе истреплете только.

— Я доплачу, — перебиваю его. — Вдвое. Втрое. Просто не упустите их, пожалуйста.

Внедорожник трогается с места, и мы за ним. Я вжимаюсь в сиденье, не хочу, чтобы Рома или его любовница меня заметили.

Сердце колотится где-то в горле, там же образовался комок, мешающий дышать.

Шум в ушах никуда не делся.

Мне страшно…

Таксист держится на расстоянии, в потоке машин, из виду внедорожник Ромы не теряет.

Я сжимаю в руках пакет с новым платьем. Зачем оно мне теперь?

Господи, какая же я дура.

Внедорожник сворачивает с набережной, ныряет под мост. Это район Петровского острова. Место дорогое и элитное, только не причёсанное.

Есть тут тёмные закоулки и тёмные углы под мостом Бетанкура...

С одной стороны — вода, с другой — новостройки и заросший берег Невы. И не скажешь, что центр.

Машин мало, людей почти нет.

— Осторожнее, — шепчу я таксисту. — Чтобы не заметили.

— Не заметят, — уверенно говорит он. — Я буду аккуратен.

Внедорожник тормозит у одного из новых жилых комплексов. Высокий забор, шлагбаум, охрана. Но Рома не заезжает внутрь. Останавливается в тёмном углу, метрах в тридцати от нас.

Я смотрю на машину, затаив дыхание.

Они не выходят из машины.

Сидят.

Минуту сидят.

Две.

Долго…

Горло сдавливает спазмом.

В груди что-то обрывается.

Холод ледяной рукой сдавливает сердце, расползается по всему телу, и я не могу отвести взгляд от темного силуэта огромной машины.

В которой мой муж готовится развлечься со своей любовницей.

— Девушка, — таксист оборачивается. — Может, поедем? Чего на это смотреть? Только себя мучить.

Но я молчу.

Я смотрю.

Внезапно салонный свет вспыхивает на секунду, и я вижу, что Рома сидит на водительском сиденье, откинув голову назад. А брюнетка… перегнулась через подлокотник. Ее голова скользит вниз.

По его груди.

Ниже.

Еще ниже.

Я не вижу лица Ромы. Но вижу, что его рука ложится на затылок брюнетки.

Гладит. Направляет.

Свет в салоне гаснет.

А меня… выворачивает.

В прямом смысле этого слова.

Я дергаю ручку двери, распахиваю её, наклоняюсь к асфальту.

И меня рвет прямо под колеса такси.

Желудок сжимается в сухих спазмах, ела я сегодня ничтожно мало. Кофе утром, лёгкий перекус в торговом центре.

Когда всё заканчивается, я смущённо прячу лицо в ладонях и не сразу замечаю, что таксист протягивает мне бутылку воды.

Я трясусь, вытираю рот дрожащей рукой, смотрю на машину Романа.

Но она мне сейчас напоминает глухой чёрный танк.

И лишь фантазия способна подкинуть картинок, чем они сейчас там занимаются.

— Поехали, — хриплю я. — Пожалуйста. Увезите меня отсюда.

— Куда?

— Домой. По изна… изначальному ад-дресу, — заикаюсь я.

Всю обратную дорогу я молчу. Сижу, вцепившись в пакет с платьем, и смотрю в одну точку. Таксист тоже молчит. Только пару раз косится на меня в зеркало — проверяет, не выкину ли чего этакого.

Выкидывать я ничего не собираюсь.

Я вообще ничего не чувствую.

Внутри поселилась губительная пустота.

-----

Друзья, заглядывайте в ещё одну историю нашего Литмоба

Развод с предателем. Второй шанс на счастье от Анны Лапиной

https://litnet.com/shrt/0qBu

Глава 6

Алёна

Зайдя домой, я действую по инерции. На автомате, можно сказать.

Захожу в спальню, переодеваюсь, вешаю одежду в шкаф. В ванной мою руки, лицо. Смотрю на свое лицо в зеркале. Бледное-то какое, глаза красные, полные невыплаканных слёз, но тушь размазалась, видимо, я их тёрла.

Я блондинка с голубыми глазами и весьма привлекательная, так мне всегда казалось, но… но сейчас я не кажусь себе симпатичной.

Разбитое сердце ещё никому не добавляло красоты…

Смываю всё: и краску, и грусть, и тяжесть этого дня… и снова смотрю на себя.

И не нравлюсь я себе… Впервые в жизни.

Пытаюсь понять, чего Роме-то не хватает?

Потом я иду в спальню и ложусь на нашу кровать. И лежу, смотрю в потолок.

В моей голове мысленно тикают часы, стрелки бегут вперёд, и я думаю, может, он настолько обнаглеет, что сегодня вообще домой не придёт?

Но нет… Рома приходит…

Хотя лучше бы не приходил, чем так!

Ключ в замке поворачивается, кажется, в третьем часу ночи. А мне по-прежнему не смокнуть глаз.

Лучше б я спала, ей богу.

Вот думаю: прямо сейчас ему сказать, что я всё знаю, либо утра подождать?

Я слышу его шаги. Рома будто крадется, видимо, думает, что я сплю. Заходит в спальню, раздевается в темноте. Я лежу с закрытыми глазами, стараюсь контролировать дыхание, притворяясь спящей.

Скорее слышу, чем чувствую, как он ложится рядом. А ещё я чувствую, что от него пахнет духами.

Её духами…

Дорогими, терпкими, чужими.

Тишина такая, что слышно, как сердце ухает в моей груди. И я нервно сглатываю, не ожидая, что Рома до меня вдруг решит дотронуться.

Его рука ложится мне на бедро. Пальцы гладят, скользят выше. А я чувствую новую волну тошноты.

Серьёзно?

Меня передергивает. Но не от злости, а от омерзения. Я, кажется, забываю, что делаю вид, что сплю. Резко отодвигаюсь на самый край кровати и раздражённо сбрасываю его руку.

Рома замирает. Я чувствую его дыхание и то, как он смотрит на меня, приподнявшись на локте.

— Алён? Ты чего? — громким шепотом спрашивает.

А я молчу. Лежу, сжавшись в комок, спиной к нему. А самой хочется вскочить, вцепиться ногтями в его лицо и кричать, как он посмел так поступить с нами!?

— Алён? — в голосе появляется нотка раздражения. — Я спрашиваю, ты чего?

— Спать хочу, — говорю глухо.

Тишина, долгая и тяжелая давит на уши.

Рома молчит несколько секунд, потом возвращается на свою половину и сердито взбивает кулаком подушку, словно подросток, которому отказали, затем ложится.

И я лежу, и смотрю на тёмный квадрат окна, сжимая в кулаке край одеяла.

Рома быстро засыпает, а ещё говорят, люди с нечистой совестью спокойно не спят.

Спят! Ещё как спят!

И даже придя от любовницы, пытаются заняться сексом со своей женой. Мало ему что ли?

Меня снова передёргивает.

Лежу с закрытыми глазами и слушаю его спокойное дыхание. Интересно, ему снятся сны? И если да, то кто в них? Я или та, с пучком на затылке и длинной шеей?

Сегодня я похоронила Алёну, которая ему верила, верила, верила… которая была удобной и наивной.

Завтра будет новый день. Но какой?

***

Под утро я, кажется, проваливаюсь в какое-то забытье без снов. Но и из этой чёрной ямы меня выдергивает будильник Ромы.

Я слышу, как он идет в душ. Как шумит вода. Как он что-то напевает себе под нос.

Напевает он, блин! После вчерашнего!

Нет, но у него-то всё хорошо, в отличие от меня.

Я встаю, когда он уже одевается. Не могу с ним находиться в одной комнате.

Так что иду на кухню, где включаю кофемашину, достаю яйца из холодильника и смотрю на них, не понимая, хочу ли я свой традиционный омлет сегодня или он в меня не полезет.

Я ведь тоже многое делаю на автомате. Живу на нём же...

Всё-таки начинаю готовить завтрак. Руки делают, а голова пустая.

Через несколько минут Рома заходит на кухню. Свежий, гладко выбритый, надушенный….

Рубашка идеально выглажена.

Мной!

Волосы еще влажные после душа.

— Доброе утро, — голос у него бодрый, почти веселый.

Я молча скребу лопаткой по сковороде.

Рома подходит сзади.

И вдруг я чувствую его руки на своей талии.

Он прижимается ко мне, утыкается носом в шею и целует.

Прямо под ухом целует.

Прямо в то место, от поцелуя в которое у меня всегда мурашки.

— Вкусно пахнет, — лениво тянет он. — И ты вкусно пахнешь.

Внутри все сжимается в тугой узел.

Как он может?

Он же трогает меня теми же руками, которыми лапал её!

Которыми гладил её затылок, пока она... пока она…

Я даже мысленно это слово произнести не могу!

Больно!

Чёрт возьми, мне безумно больно!

Одно дело подозревать, что тебе изменяют, другое дело — видеть это своими глазами!

— Отойди, — мой голос звучит глухо.

Рома не сразу понимает, о чём я прошу.

Так и продолжает стоять и обнимать меня, затем целует в плечо.

— Выспалась? — спрашивает мягко.

— А ты? — бросаю я.

— Да. Отлично спал.

— Ещё бы… — шиплю я.

А он снова целует меня в шею, только в этот раз я выворачиваюсь и грозно наставляю на него кухонную лопатку.

— Ром, прекращай!

Он смотрит на меня с каким-то недоумением и обидой.

— Алёнка, ты чего? С утра это не в духе? У тебя, что, месячные?

Месячные?

Конечно...

Куда ж без этого.

Все проблемы женщины — от гормонов.

— А у тебя, что? — фыркаю я. — Спермотокзикоз? Или мало тебе вчерашнего было?

--------

Друзья, заглядывайте в ещё одну историю нашего Литмоба

"Развод по расписанию" от Кэти Свит

https://litnet.com/shrt/DyCF

Глава 7

Глава 7

Алёна

Рома смотрит на меня так внимательно, а я жду…

Жду, что он всё начнёт отрицать, но нет… он не отрицает. Наоборот.

Уголок его рта ползёт вверх, но отнюдь не в весёлой улыбке.

— Догадалась, да? — хмыкает он.

— Нет, не догадалась… своими глазами видела, — говорю, а у самой голос дрожит.

Ненавижу себя за эту слабость. Ненавижу, что вообще с ним это обсуждаю.

Другая бы давно взяла сковородку в руки или скалку и надавала бы мужу по шее.

Но, во-первых, я не другая, а такая, какая есть.

А во-вторых, Рома не из тех, кто позволит себе надавать хоть чем-нибудь.

Рома берёт чашку с моим кофе, делает глоток, а потом аккуратно ставит её на столешницу.

Смотрит на меня довольно долго, видимо, оценивает, что я могу сделать.

Но понимает, что истерики не будет.

— Ты за мной следила?

— Нет, конечно. Я тебя случайно увидела, то есть вас.

— И что ты видела?

— Достаточно, чтобы не поверить в любую ложь, которую ты мне скажешь.

— А я ничего объяснять и не собираюсь. В жизни перед бабой не отчитывался, и перед тобой не стану. Ты или веришь мне, или нет.

— Я не верю. Я глазам своим верю. И твоим поступкам.

Он молчит. И в этом молчании — все. Он не отрицает, не переубеждает, даже не пытается возмущаться.

— Ром, — я снимаю кольцо. Обычное золотое колечко, которое он надел мне на палец в ЗАГСе. Кладу его на стол, и оно лежит, поблескивает в утреннем свете, легче не становится. Руки как будто бы пустые. — Я все знаю, поэтому… вот… смысла продолжать нет.

Он смотрит на кольцо. Потом на меня. Уголки губ его дергаются, приподнимаясь в улыбке.

— И что это значит?

— В смысле — и что это значит? — я не верю своим ушам. — У тебя другая женщина. Ты мне изменил. Я это видела своими глазами.

— Ну изменил или не изменил, даже теряюсь, что ты там такого видела, — пожимает плечами изменник. — И что дальше? Развод хочешь?

Я смотрю на него и не узнаю.

Выражение его лица какое-то отстранённое. Он и не отрицает, и не подтверждает.

Он будто бы издевается.

Именно это я ему и говорю.

— Издеваешься?

— Нет, — он опускается на стул и откидывается на спинку, скрещивая руки на груди. — Ты же все видела. Скажу «не было» — не поверишь. Скажу «было, но это не то, что ты думаешь» — тоже не поверишь. Так какой смысл сотрясать воздух? — он подается вперед, и голос становится другим, будто он с неразумным дитя говорит. — Алён, ну подумай сама. Ну гульнул мужик. Все гуляют, и это жизнь. Ты красивая, умная, я тебя ценю. Но что такого-то произошло? Я же к тебе возвращаюсь, я же с тобой. Ты всё ещё мне интересна и нужна.

— Интересна и нужна? — я смотрю на него и чувствую, как внутри всё опускается. — Ром, ты сам себя слышишь? Думаешь, я это проглочу?

— Вообще-то да. Ты же меня любишь. Если хочешь всё сохранить, просто будь послушной женой, забудь, что видела и… ничего не поменяется.

— Но… я так не могу.

— Твоё право. Только запомни, обратного пути не будет.

Я сглатываю и думаю, это точно тот самый мужчина, с которым я познакомилась в Снежном?

Его туда не понятно каким ветром занесло.

Июль, северный городок, белые ночи.

Я была на летних каникулах дома, вышла в магазин за хлебом, растрепанная, в старом сарафане и без макияжа. А он из магазина выходил.

И мы столкнулись…

Его покупки посыпались у него из рук на землю. Я долго извинялась, помогая ему их собрать.

И мы так неаккуратно столкнулись лбами, что у меня синяк даже потом был.

И мы смотрели друг на друга. И не могли глаз отвести.

Сердце остановилось, потом понеслось вскачь.

Он вдруг моргнул, сбрасывая наваждение, потом спросил, где здесь можно поесть нормально. Я сказала, что нормально только у моей бабушки. Он засмеялся.

А потом… потом как-то всё закрутилось… завертелось… Очень стремительно.

Мы постоянно были на связи. Я вернулась в Питер в сентябре, а он сразу сделал предложение.

— Алён, семья — это святое, забыла, что ли? Я же не ухожу от тебя. Мы вместе. Ну чего ты добиваешься, раскидываясь кольцами?

Я смотрю на него. И думаю, что передо мной какой-то чужой человек с лицом моего мужа.

— Чего я добиваюсь? Просто сюрр какой-то…

Устало провожу ладонью по лицу.

Ощущение, будто я в нелепое кино попала.

Только очень горькое и болезненное.

— Ну да. Хочешь, чтобы я извинился? Извиняюсь. Хочешь, пообещаю, что больше не буду? Не буду обещать, потому что не знаю. Может, буду, может, нет. Но ты же за любовь должна бороться. За семью. Это нормально — прощать. Все прощают.

С каким-то апломбом заявляет он.

--------

Друзья, заглядывайте в ещё одну историю нашего Литмоба

Развод. Твоя непоправимая ошибка от Анастасии Ридд

https://litnet.com/shrt/3JGN

— Я не люблю тебя. И уже давно, — будничным тоном произносит муж.

— Тогда зачем ты со мной живешь?

— Ну как? — усмехается. — У нас семья, дети.

— А ты думал о семье, когда спал с той девицей из бара? — эмоции берут верх. — Я подаю на развод, Леша.

— Подавай, но ты не справишься без меня, — уверенно заявляет он.

— Ошибаешься, — отвечаю я, чувствуя, как сердце болезненно сжимается.

— Давай начистоту. Кто ты без меня, Ань? Я сделал всю твою жизнь.

Пятнадцать лет отношений. Десять лет брака. Две прекрасные дочки. И измена… которая перечеркнула все.

История участвует в литмобе "Развод. До. После. Во время": https://litnet.com/shrt/5kfr

Глава 8

Друзья, свалилась с температурой на выходных, сейчас получше станет, вернёмся в регулярный график прод.

Всем здоровья!

Почему Алёна не работает? Есть причина, об этом в следующей главе будет.

-----

Алёна

— Ром, — я встаю из-за стола. Ноги дрожат, но я держусь. — Я не все. Я не буду за любовь бороться, если любви уже нет. Я не буду прощать то, что прощать нельзя. И я не буду делить тебя с кем-то. Ни сейчас, ни потом.

Про то, что любви нет, это я, конечно, вру. Я глубоко влюблена в Ромку. Мне очень больно, но я не буду покорно складывать лапки и проглатывать его измену.

Первую в череде последующих…

Или не первую?

С подозрением я смотрю на мужа.

— Алён, не глупи, — он встает, подходит ко мне. Хочет взять за руку. — Ну успокойся. Поживем дальше. Я тебя обеспечиваю, у тебя всё есть. Чего тебе еще?

Я отдергиваю руку. Смотрю на кольцо, которое так и лежит на столе. Маленькое, блестящее. Символ всего, во что я верила.

— Ты правда не понимаешь?

— Чего?

— Что я не смогу. Что после этого — всё. Что я не хочу так. Можешь найти себе новую жену, которая будет закрывать глаза на твоих похождения, а я… я не стану.

Он вздыхает устало, раздраженно. В этом вздохе слышится, как его всё достало.

А у меня привычный мир рухнул всего за несколько дней!

— Ну хочешь — побудь одна, подумай. Я подожду. Ты остынешь и вернешься. Все бабы возвращаются. Куда ты денешься?

Я смотрю в его красивое лицо. Родное и чужое одновременно.

— Я не вернусь, Ром.

— Посмотрим, — он пожимает плечами, берет со стола ключи от машины. — Мне на работу пора, вечером поговорим, если захочешь. Я всё тебе сказал, ничего нового не услышишь. Хочешь сохранить брак, сделай вид, что ничего не было. Да ничего и не было по сути, — усмехается. — Чего-то там увидела, сама себе дополнительно насочиняла.

— Не пытайся убедить меня, что у меня кукуха едет. Я знаю, что я видела

— Ну знай, раз так тебе легче, — кивает он и уходит.

Я слышу, как хлопает входная дверь.

А после всё… тишина. Оглушительная и давящая на барабанные перепонки. В ушах начинает пищать будто бы ультразвуком, приходится надавить на козелки указательными пальцами и сделать вдох.

Так и в обморок грохнуться можно…

После той травмы я несколько раз падала в обморок, хотя до этого подобного не было ни разу в жизни. Но та травма перечеркнула всё…

Я помню Рома тогда был любящий и понимающий… Заботился обо мне. Можно сказать, плясал вокруг. Возможно, чувствовал вину… А сейчас это что? Это вообще не мой муж!

Я стою посреди кухни. Смотрю в одну точку, прямо на чашку с недопитым кофе.

Потом перевожу взгляд на кольцо.

Беру его в руку.

Мне всегда оно казалось теплым и родным.

Сейчас я будто кусок себя от себя же отрываю.

Многие мужчины не носят кольца в браке. А Рома носит… ну и как это помогло нам?

Он всё равно заехал в тёмный угол и позволил другой женщине удовлетворить себя орально. А потом отсутствовал до утра…

Я ж не наивная чукотская девочка, чтобы не понимать, что это значит?

Они там явно не в дурака резались… да?

Сжимаю кольцо в кулаке так сильно, что край впивается в ладонь.

Куда я денусь?

Наверное, он прав. Наверное, многие бы остались и простили, и приняли, и смирились бы.

Но я не многие.

Меня бабушка учила: «Никогда не позволяй вытирать об себя ноги, дочка. Никогда».

Повинуясь импульсу, я подхожу к окну, распахиваю створку настежь и, что есть силы, швыряю кольцо туда…

Отправляю в полёт несколько лет брака и своё разбитое сердце.

Я не смотрю, куда оно упало.

В кусты? На асфальт? Без разницы мне…

Неважно.

Важно другое.

Я больше не буду удобной.

Я буду жить.

Как?

Не знаю пока, надо время, чтобы переболеть разочарованием.

Тронутый Роговым кофе я выплёскиваю в раковину. Туда же кружку ставлю.

И завариваю себе новый.

А потом сажусь на подоконник и смотрю на залив.

Говорят, у тех людей, что живут у большой воды — широкий открытый взгляд.

Что ж… я открыта.

Новой жизни без Ромы.

Тут и думать нечего…

Затем я открываю на смартфоне госуслуги и подаю на развод.

Надеюсь, Рогов получит уведомление прямо сейчас…

--------

Друзья, заглядывайте в ещё одну историю нашего Литмоба

Развод. Босс в ребро от Элен Блио

https://litnet.com/shrt/I_jH

Муж сказал, что едет в командировку в Новосибирск, а сам отжигал с любовницей в Дубайске, ну а потом случилость то, что случилось, и вернуться назад он вовремя не смог.
Что ж... Развод - дело добровольное. Никто его не принуждал изменять.
Имущество делится. Адвокат у меня хороший.
Новый босс, только... скотина!
- Реброва, ты уволена.

- Ты в этом уверен, Бессонов?
Как там говорят седина в бороду, бес в ребро?
Только у нас не бес, а босс... посмотрим, кто из нас посмеётся последним.
- Никогда не стал бы спать с такой как ты!

- А вы что, спать собираетесь? Я рассчитывала на другое.
-----
История пишется в рамках литмоба "развод. до.после. во время"
https://litnet.com/shrt/C9Mc

Глава 9

Алёна

Развели нас тихо и без скандалов, имущество мы не делили. Я просто от всего отказалась, но Рома оставил за мной квартиру, приобретённую в браке.

— Я только приеду, вещи заберу.

— Да пожалуйста, — я равнодушно пожимаю плечами.

На самом деле, я даже не помню, как подписывала бумаги. Помню только, что в ЗАГСе было серо, как в любой казённой конторе, и совсем невесело, в отличие от дня, когда мы туда приходили заявление подавать.

Это было как будто бы в другой жизни.

Женщина с уставшими глазами меня спросила:

— Вы уверены?

Я кивнула, добавив:

— Ещё как.

Рома сидел рядом, молчал, делал вид, что как будто бы и не со мной.

Наверное, торопился к этой… к своей любовнице.

Больше он меня глотать обиды и сохранять брак не уговаривал.

Он вообще отстранился и стал ещё большим незнакомцем, чем был.

В конце концов, я себя убедила, что так будет лучше для меня. Потому что жить надо с человеком, которого знаешь и которому доверяешь.

Но я и Роме доверяла и считала, что знаю его, а оно вон как вышло-то по итогу…

Рома выбрал день, чтобы заехать за вещами, а я в это время ушла погулять, чтобы не сталкиваться с ним.

Во-первых, побоялась, что мы сцепимся и поругаемся.

Во-вторых, испугалась, что вдруг начну рыдать.

У меня начались эмоциональные качели, я начала осознавать, что происходит, и не понимала, как жить дальше.

Вроде только что всё было стабильно: муж, семья, будущее, а теперь всё полетело к чертям собачьим на нестабильной скорости в неизвестном направлении.

Так что я из квартиры ушла, а когда вернулась — нашла его ключи на столике в прихожей. Это он мне так показал, что больше не вернётся.

— Скатертью дорожка, — пробормотала я больше для себя, а у самой сердце неприятно и болезненно дрогнуло.

Сколько проходит? Неделя, а может, две?

Я перестала считать дни.

Квартира становится чужой, слишком большой для одной и слишком светлой. Я будто вампир: шиплю на белый свет и стремлюсь задёрнуть шторы, чтобы страдать в полумраке.

Вид на залив, который когда-то казался мне открыточным, теперь давит. Телефон молчит. Рома не пишет, не звонит. Исчез, будто растворился.

И вообще мне никто не звонит и не пишет, кроме бабули…

И так я понимаю, что друзей в моей жизни почти не осталось.

Каким-то образом Рома за короткий промежуток времени заменил мне… примерно ВСЕХ.

И это ужасно… теперь я понимаю: насколько это ужасно!

Я живу, как в коматозе. Встаю, пью воду, смотрю в стену, ложусь. Есть не хочется, спать не хочется. Бабушка звонит каждый день, я ей отвечаю:

— Всё хорошо, бабуль, работа у Ромы, а я гуляю, да есть готовлю. Тебе привет передавал.

Вру родному человеку и не краснею.

Я ей скажу, конечно, но не сейчас…

А сегодня… сегодня ноги сами собой приносят меня к дверям его фирмы.

Я не понимаю, как оказалась в этом районе. Вышла погулять, села в троллейбус и вышла у красивого современного здания из стекла и бетона, даже сразу не поняв, что этот тот самый бизнес-центр, в котором находится контора Рогова.

Рома занимается финансовым консультированием, помогает вкладывать людям деньги, инвестировать. За шесть лет его фирма выросла раз в пять не меньше. Он и сам инвестирует, и вполне успешно.

В офисе я была всего пару раз, но дорогу помню. Широкие двери, турникеты на входе, стойка охраны. Я подхожу, уже достаю пропуск — он у меня до сих пор есть, старый, в кошелёк сунут среди карточек, там моя фамилия и обозначено, что я консультант.

Я до конца не понимаю, зачем я сюда приехала… Просто захотелось…

Думаю, может, подняться на этаж, да плеснуть в лицо Роману стакан воды или нет… лучше горячего кофе из автомата…

Вместе с этим выплесну свои подавленные эмоции.

Но пройти далеко не успеваю.

Останавливаюсь на полпути.

Потому что вижу её.

ОНА собственной персоной выходит из стеклянных дверей, поправляя дорогое пальто, и улыбается кому-то в телефоне. Может, Роману?

Она светится. Волосы блестят, на высоких скулах румяна, на губах помада. У неё всё хорошо.

У неё всё ОЧЕНЬ хорошо.

Брюнетка садится в черный внедорожник. Это не машина Романы, видимо её собственный автомобиль.

И уезжает.

И в этот момент приходит уведомление на телефон.

«Поступил перевод».

Я открываю банк и вижу сумму.

Очень крупную сумму, пришедшую от Рогова.

И безликий ничего не значащий комментарий: «Компенсация».

Компенсация за что? За сломанную жизнь? За то, что я сидела дома и ждала? За травму, которая до сих пор напоминает о себе в промозглые дни?

Пальцы уже сами набивают ответ: «Я не просила денег».

Отправляю, и почти сразу приходит сообщение:

«Не глупи. Возьми».

Но я глуплю и перевожу сумму обратно. Нажимаю «отправить» и чувствую, как внутри что-то сжимается.

Не хочу его денег. Ни копейки.

Через минуту телефон вибрирует.

Это Рома, только в этот раз не сообщение, а звонок.

Но я сбрасываю. Он снова звонит. Сбрасываю. Тогда пишет:

«Ты идиотка, Алёна».

Он мог бы написать что угодно: «прости», «давай поговорим», «мне жаль». Но он пишет, что я идиотка.

Да, может быть, я и идиотка. Но чувствую, что так будет правильно. Мне не нужны его деньги, пусть подавится своими «компенсациями».

--------

Друзья, заглядывайте в ещё одну историю нашего Литмоба

Развод в 45. Ты меня не сломал от Яны Невинной

https://litnet.com/shrt/20HT

– Ты всерьез думала, что мы состаримся вместе? Я подаю на развод. Я люблю Алису. С ней я оживаю. Она – энергия, драйв. У меня вторая молодость. А ты, прости, уже ветошь.
Мне сорок пять. И я не ветошь. Я женщина в расцвете сил. Главный архитектор строительного холдинга, который мы с мужем создавали вместе. Я создаю дома, в которых хотят жить.
Я мать двоих детей. Я жена, которая двадцать лет верила, что мы с мужем будем вместе до старости.
А он привел в компанию молодую сотрудницу. Она заменила меня везде – и в кабинете, и в его постели, и в моем доме.
А потом сын попал в беду. И оказалось, что отцу нет до него дела.
Дочь встала на сторону отца:
– Мама, ты не хочешь бороться за папу!
Свекровь уговаривала:
– Верни его, стерпи, сохрани, не ломай семью.

Меня уволили. Из компании, которую я строила. Убрали из жизни, которую я создавала двадцать лет.
Я не закатила истерику. Не стала умолять. Я просто ушла.
Он думал, что сломал меня разводом.
Но на руинах прежней жизни я построю новую, спасу своих детей и обрету новую любовь.
А предатель расплатится по полной.

История пишется в рамках литмоба "развод. до.после. во время"
https://litnet.com/shrt/C9Mc

Глава 10

Алёна

Весь день я брожу по Питеру, пока ноги сами собой меня не приводят на порог старой квартиры в районе Василеостровской.

Не была здесь почти два года…

Да, наверное, столько и не виделись…

Иногда переписываемся, но созвониться и поболтать нормально всё никак нет времени. Не у меня, а у Вали. Она вечно на работе, вечно занята.

Не знаю, дома ли подружка, но, когда звоню, открывает мне именно Валя и почти сразу.

— Алёнка? — в её глазах шок тревога. — Неожиданно.

— Аха… незваный гость хуже татарина?

— Хватит татар оскорблять.

— Так это не про наших соотечественников, а те, что с монголами на Русь пошли.

— Да-да… Куликовская битва давно закончена, поэтому пора бы уже что-то новенькое придумать. Проходи давай… Что случилось?

— А у тебя что случилось? Неожиданно тебя дома застать, я так уж наобум зашла.

Она мнётся, опускает глазки, потом пожимает плечами.

— Я уволилась.

— Чего? — мои глаза округляются, брови лезут на лоб.

— Выгорела… Отдохнуть надо чуть-чуть и снова в бой, — говорит она. — А ты что? Что за похоронный вид.

— А я развелась.

— Чего? — теперь её глаза округляются, а брови лезут на лоб.

— А вот…

— Ну заходи, всё расскажешь.

— И ты тоже.

Она делает широкий жест, мол давай-давай, не задерживайся. И вскоре мы сидим на кухне, пьем чай, и я рассказываю про развод, про деньги, про то, как приехала в офис и увидела там любовницу Ромы.

— Я, наверное, реально стала скучной, — говорю, глядя в кружку. — Дома засиделась, превратилась в… в тень себя. Он прав был, когда как-то сказал, что я деградирую. Он развивается, строит бизнес, а я… я только и умею, что банки с вареньем от бабули перевозить.

Валя молчит. Я чувствую её взгляд, но не поднимаю головы.

— Алён, — она кладет ладонь на мою руку. — А он не помнит, что сам явился причиной тому, что ты дома засиделась?

Я смотрю на неё. Она продолжает:

— Ты же из-за него травму получила. Ты забыла?

— Забудешь такое.

Это была наша первая зима вместе. Мы только переехали в нашу новую квартиру, я была счастливая, глупая, влюбленная. Рома тогда ещё был другим: внимательным, заботливым. Мы много гуляли и чудили. Он увёз нас на выходные в загородный клуб с огромным склоном для ватрушек.

Было весело… мы катались, как будто в детстве. Хотя в моём детстве мы катались на картонке, ватрушки как-то не у всех были. Но не суть…

Я села на ватрушку, он меня толкнул, а я не справилась с управлением. На полной скорости влетела в дерево.

Вообще там сетка была натянута, но мне же повезло. Я сорвала сетку и вместе с ней… в дерево… бац!

Помню вспышку боли, темноту, потом больницу, врачей, которые что-то говорили про позвоночник и сотрясение. Помню Рому, который сидел рядом, бледный, и повторял: «Это я виноват, прости, я больше никогда».

Очень смутно это помню.

Но… мне был нужен полный покой.

И я ушла с работы, лежала дома, потом в санаторий несколько раз ездила, лечила свой опорно-двигательный аппарат.

Спина болела просто жуть.

Боли были такие, что я не могла нагнуться, не могла долго стоять. Врач сказал: «Никаких нагрузок, никаких резких движений, постельный режим, потом лечебная щадящая физкультура».

Боли прошли не до конца. Спина ныла при перемене погоды, я боялась поднимать тяжелое, долго сидеть за столом. И работа как-то отодвинулась… сначала на месяц, потом на два, потом я привыкла быть дома, привыкла ждать его, привыкла, что моя жизнь — это Рогов.

А теперь, выходит, я не здоровье восстанавливала, а деградировала.

— Ну а эта… разлучница… кто она?

— Да без понятия.

— Имя её знаешь?

Я напрягаю память, что-то от Ани проскакивало, что-то Рома говорил, кажется…

— Оксана… вроде?

— Отлично, — потирает ручки Валя. — Давай сотовый и войди в социальную сеть. У тебя есть в друзьях коллеги Романа? Или сам Роман.

— Да были, — пожимаю плечами. — Знаешь, Валь, я особо не слежу за ними…

— Да я заметила, давай… сейчас найдёт эту… Оксану.

— Как?

— Покажу фокус… Теория пяти рукопожатий онлайн, — посмеивается Валя.

И забирает мой телефон, когда я его ей протягиваю.

Я реально не понимаю, каким образом ей это удаётся, но она находит страницу борюнетки.

— Оксана Серебрянникова, попалась, — довольно тянет Валя. — Ну что? Она?

— Тьфу ты, реально она.

Эта Оксана из тех, кто выставляет жизнь напоказ. Фото в ресторанах, фото в дорогих отелях, фото в офисе с важными бумагами.

Улыбка, всегда улыбка. В тридцать два винира!

Всё идеально.

Листаю ленту. Вот она с какими-то мужчинами в деловых костюмах, вот она в спортзале, вот она на встрече. Ромы в её ленте нет. Умная, не светит любовника.

Я закрываю профиль, потом открываю снова. Смотрю на её лицо: скулы, брови, губы. Она старше меня, но выглядит моложе. Или просто ухоженнее и увереннее.

— А альбомах, если есть, поройся, — с видом знатока советует Валя.

— Тебе надо ты и ройся, — фыркаю.

— Да я то пороюсь. Мне надо больше всех, — смеётся подруга ставя кружку на блюдце с громким стуком. — Давай, — отряхивает крошки печенья с рук. — Так-так-так… Шерлок Валя на пороге открытий. Хм…

Она с задумчивым видом тыкает пальчиком в экран. Минуту-другую-третью, я даже выдыхаю от напряжения. Мысленно махаю рукой на её попытки найти улики и снова пью чай, но от нового глотка меня останавливает победный клич Вали.

— Ого! — глаза её вылезают на лоб. — Тут кое-что интересное.

— Где?

Она передаёт мне телефон и теперь уже мои глаза лезут на лоб.

--------

Друзья, заглядывайте в ещё одну историю нашего Литмоба

Развод. (Не) придуманное счастье от Ирмы Голд

https://litnet.com/shrt/lJPV