После развода. Ты мое спасение

Глава 1

Надежда

Смотрю в отчаянии на бледно-розовую полоску теста и молюсь.

Знаю уже, чуда не произойдет, но… продолжаю цепляться за глупую надежду.

Так проходит минута, другая…

Пора подниматься, готовить завтрак и собирать мужа на работу.

У него сегодня важный день – первый день в новой должности. Для него это очень важно.

Так что натягиваем улыбку, расправляем плечи и вперед – в новый день. Держим хвост пистолетом даже, когда он больше всего хочет отвалиться.

Умываюсь быстренько холодной водой, отгоняю набившие оскомину мысли о часиках, которые все тикают и тикают и натягиваю улыбку.

Смотрю в зеркало – удовлетворительно.

По нашей кухне-гостиной разливается аромат свежесваренного кофе: горьковатый, с нотками орехов и шоколада, перемешивается с запахом поджаренных тостов.

Давид деловито намазывает тост творожным сыром. Перед ним – наполовину опустевшая уже чашка кофе.

– Сейчас приготовлю яичницу, – открываю дверцу под мойкой, чтобы выбросить тест.

– Не надо. Мне нужно с тобой поговорить, Надя.

Оборачиваюсь.

Давид отрывается от своего тоста, скользит по мне равнодушным взглядом, останавливается на тесте, который я все еще сжимаю в руке.

Бледный, щеки впалые – ему непросто дались последние месяцы. Стресс на работе, огромное давление и… конечно, наши неудачи с ребенком.

– Да, дорогой. Я слушаю.

Надо помягче с ним. За брутальной внешностью скрывается тонко чувствующая душа, я знаю. Только я одна в целом свете это знаю.

– Я хочу развод.

– Что? – продолжаю улыбаться по инерции.

Давид спокойно отставляет чашку в сторону и продолжает медленно с чувством резать меня по живому.

– Что непонятного, Надь? Я хочу развод. Все просто.

Отшатываюсь и упираюсь ладонями в столешницу. Продолжаю сжимать пальцами ненужный давно тест на беременность.

Смотрю на него.

Тишина повисает между нами, словно бездонная, непреодолимая пропасть.

И как только что в ванной комнате, я продолжаю цепляться за надежду. Надежду на чудо, которого не произойдет.

– Это шутка такая?

Желваки играют на скулах у Давида. Прищуривается.

– Никаких шуток.

Неторопливо, словно ничего особенного не происходит, отодвигает стул, поднимается из-за стола и берет со спинки кресла пиджак

– Да ты шутишь! Ты разыгрываешь меня!

Это просто не может быть правдой! Мы в браке двенадцать лет, и у нас все хорошо…

– Никаких шуток, – повторяет.

Надевает пиджак – тот самый, который я подарила ему еще несколько месяцев назад.

– Я ухожу, Надя. Решение принято.

Мои губы застывают в улыбке, а на глазах вскипают слезы.

– Но… Давид, я не понимаю…

– Я знаю, – кивает невозмутимо.

Будто мы обсуждаем покупку овощей на обед.

Вскидывает руку, смотрит на запястье – оценивает, может ли потратить немного времени на объяснение.

Давид всегда все просчитывает, только я не думала, что и наши отношения когда-нибудь станут предметом такого холодного расчета.

– У меня другая.

Было бы легче, если бы он ударил.

Воздух разом выходит из легких, и я застываю с раскрытым ртом.

– Я больше не люблю тебя и давно уже несчастлив.

Хлопаю глазами, стараясь сдержать слезы.

– Но… но…

Хватаю воздух, как рыбка, выброшенная на берег.

– Давай обойдемся без истерик, – ледяным тоном продолжает он.

Из него будто мгновенно испарилась вся эмпатия. Я совершенно не узнаю своего мужа.

– Я понимаю, тебе тяжело, но такова жизнь. Я и так стараюсь быть с тобой максимально честным.

– У тебя… у тебя есть другая?

Замирает на мгновение. Темные глаза быстро скользят по моему лицу.

Раздумывает долю секунды, потом кивает, вонзая нож в спину.

– Как давно? – выдыхаю.

– Уже несколько месяцев, – признается словно нехотя.

Грудь сдавливает. Рыдания рвутся наружу, но я сдерживаю себя.

Ни за что! Я ни за что не разревусь сейчас перед ним!

– Ты… ты… ты просто мразь…

Отшатывается словно от удара. Тонкий шрам от левой брови стремительно бледнеет.

– Ты мне уже изменял… пока мы… пока я… зачем же ты проходил эти обследования для беременности? Зачем… зачем спал со мной?

Меня просто тошнит. Буквально, сейчас вырвет от омерзения.

– Я не был уверен.

Плотину моей стойкости неумолимо прорывает.

Ноги дрожат, а картинку перед глазами размывает от слез.

Я не могу адекватно думать, действовать, воспринимать.

Только вскрикиваю:

– Убирайся! Убирайся! Господи, как я тебя ненавижу.

Давид вздрагивает. Вздыхает.

– Хорошо, что у тебя не получилось родить мне ребенка.

Его изуверская жестокость просто поражает.

Изменил, предал, а теперь просто добивает.

– Это к лучшему, – добавляет.

– Уйди, просто уйди, я прошу… – слезы текут по щекам.

Я отворачиваюсь, сжимаюсь в комок у раковины.

Давид идет к двери. Останавливается.

Оборачивается:

– Надя…

Всхлипываю и стискиваю зубы, чтобы не раскричаться, как последняя истеричка.

Как дура, которая слепо любила мерзавца и которой только что разбили сердце.

Молчит.

Потом открывает дверь и выходит.

Сползаю на пол.

Сердце рвет в груди, и последней горькой насмешкой – все еще зажатый в руках тест.

«Хорошо, что ты у тебя не получилось родить мне ребенка»

Эти слова стучат в висках. Слова, описывающие нашу общую мечту, которую мы безуспешно пытались воплотить в жизнь…

Хочется выть. Хочется разодрать себе грудь…

Поднимаюсь кое-как и выбрасываю тест в ведро.

Он падает индикатором вверх, и я замираю, не веря своим глазам…