После развода. В его плену

Глава 1

Дисклеймер

Все герои и события вымышлены, все совпадения случайны. Книга предназначена для читателей старше 18 лет. Сцены эротики, жестокости или насилия, в том числе сексуального, употребления алкоголя или табака, нецензурная брань, и другие спорные моменты служат исключительно для раскрытия художественного замысла, присутствуют с художественными целями, и осуждаются автором.

– Нам нужно серьезно поговорить, – заявляет подруга.

Мы встречаемся за ланчем в фешенебельном ресторане.

Мелания в облегающем бежевом платье изящно раскинулась в кресле. Копна темных волос, пухлые губы, брендовые очки. На тонком запястье бриллиантовый браслет.

Новый.

Сказала, подарил поклонник, но не призналась, какой.

– Что произошло, дорогая?

Лицо какое-то странное.

Неподвижное.

Вместо ответа Мелания кладет на стол тест для определения беременности.

Две малиновые полоски.

Очки подруга так и не сняла.

– Боже, ты в положении?! – даже не знаю, радоваться или нет, она выглядит слишком серьезной. – Ты замуж собираешься?

Хочется поздравить, но останавливает каменное лицо.

Она не приглашение на свадьбу пришла передать.

– Нет, Инга. Он женат.

– Мне жаль, – выдыхаю я. – Сочувствую. Один из поклонников?

– Можно и так сказать.

– Прости, не пойму, он разводится? Ты ему сказала, или что планируешь делать?

Она пожимает плечами.

– Сначала решила поговорить с его женой. Так вот… Говорю. Я беременна от Сабурова, Инга. От твоего мужа. Срок восемь недель. Так что это к тебе вопрос – что ты планируешь делать?

– Что? Что ты несешь?!

Я еще не осознала, а она уже продолжает:

– Детей у вас нет, ему за сорок. Так что думаю, ты должна его отпустить и подать на развод.

– Это невозможно… – я в таком шоке, что слышу свой голос со стороны, а меня будто нет в этом моменте. – Нет-нет-нет… Ты что, врешь? Чего ты пытаешься добиться, Мелания?

– Ладно, я тебя поняла, – подруга, предельно собранная, как на собеседовании, что-то ищет в телефоне. – Смотри сама.

Включает запись.

На экране она весело идет по залу в ресторане: на ней шикарное золотистое платье. Вдруг Мелания наклоняется, кого-то целуя, и падает рядом на диванчик. На мгновение в кадр попадает лицо мужчины…

Эдуард.

Она смеется и целует моего мужа!

– У меня много таких, – деловито поясняет она, убирая телефон. – Видео, я имею в виду. Это чтобы ты не сомневалась. Мы вместе уже семь месяцев. Он меня любит. Так что извини, теперь это мое место.

– Ты… ненормальная! – вскакиваю, словно очнувшись от сна.

В глазах слезы, а Мелания так и не сняла очки за весь разговор.

Сердце разламывается от боли.

Как он мог?!

Пока никто не заметил, что я расклеилась на публике, спешу к выходу из ресторана, подхватив сумочку.

Мелания с довольной улыбкой остается за столиком.

Стерва!

Как она могла?

Пока я считала ее близким человеком, она клеилась к моему мужу! А если и про беременность правда… Я просто не представляю, что будет. При одной мысли, что Эдуард изменял мне, начинает шатать.

Он не мог.

Не мог!

Выхожу из ресторана. Безликий телохранитель в черном открывает дверцу авто. Охрана у мужа вся одинаковая – амбалы с квадратной челюстью. Неразговорчивые и смирные. Смотрят сквозь меня, когда я появляюсь, и не отвечают на вопросы.

– В офис Сабурова, – решаю я, пытаясь справиться с голосом.

Я хочу увидеть мужа.

Хочу знать, правда ли он изменял мне с Меланией!

Телохранитель захлопывает дверь и садится вперед.

У меня есть время подумать по дороге.

На видео был всего лишь поцелуй. Мелания сама к нему лезла, далеко не факт, что беременность – правда.

Когда мы подъезжаем к деловой «башне» Сабурова, я почти убеждаю себя, что это просто интриги подруги-стервы и никаких измен не было.

Но как она могла?!

Когда-то мы начинали вместе. Бегали на прослушивания, снимали квартирку на двоих. Обычные провинциалки, приехавшие покорять Москву в восемнадцать.

Кроме внешности у Мелании был шикарный глубокий голос и умение двигаться на сцене. Она танцевала, как богиня. Я всегда думала, что она добьется успеха первой. Но за семь лет подруга не поднялась выше певицы клуба, и начала встречаться с поклонниками, чтобы их «подоить».

Для карьеры нужны связи и деньги.

А вот мне повезло по-крупному.

Три года назад я встретила влиятельного бизнесмена, который разглядел во мне что-то. Мы поженились, он оплатил карьеру. На ланч я приехала из звукозаписывающей студии. Его личной. Подарок мне на годовщину.

Эдуард Сабуров – очень сложный человек с темным прошлым, но меня по-настоящему любит. И я люблю его, потому что такой ценностью, как чувства, не привыкла разбрасываться.

Он для меня – все: душа, сердце, единственный мужчина на свете…

А Мелания неожиданно позвонила час назад и сказала, что это очень срочно.

Последний год мы почти не общались, но я приехала. Как иначе? Пробивались вместе.

Водитель паркуется на ВИП-стоянке массивного здания, облицованного темным стеклом.

Холодное, подавляющее своей монолитностью.

Оно не пыталось вписаться в стиль города. Такое же, как его хозяин.

Наверх поднимаюсь молча.

Одна.

Дыхание дрожит, но я почти успокоилась.

Мы два года женаты.

Он любил меня, мою красоту – называл своей Клеопатрой. Сходил с ума от страсти.

Он не мог…

Его секретарей нет на посту – замечаю их в конце коридора и проскальзываю в приемную.

Хочу поговорить без свидетелей.

Стремительно подхожу к двери и застываю, услышав голос Сабурова в кабинете:

– Давай, крошка, – сладострастно выдыхает он.

Пальцы зависают над ручкой двери.

Но затем все-таки открываю.

Глава 2

– Завтра позвонит Глеб и скажет, что делать.

Ошеломленно выхожу из кабинета и с диким видом озираюсь, как ведьма перед дорогой на эшафот.

За спиной мерзкие смешки.

У меня потерянное лицо человека, пережившего глубокий шок.

Растрепанные волосы, потекшая тушь на щеках.

Они понимают, что сейчас произошло.

Посмеиваются над женой, которую опустили.

Пытаясь сохранить остатки достоинства, быстро пересекаю приемную и заскакиваю в лифт. Влажной салфеткой убираю остатки макияжа. Руки трясутся, а в зеркало даже смотреть не хочется.

Давлюсь рыданиями, зажав рот ладонью и отвернувшись от камеры.

Что бы он не видел.

Он ведь посмотрит.

Выскакиваю на улицу и машу, заметив свободную машину.

– Такси! – падаю на заднее сиденье.

Куда?

Мне некуда ехать.

– Гостиница… Хостел на бульваре рядом, – вспоминаю место, где останавливалась семь лет назад, приехав в столицу.

Гостиница еще работает.

Выгребаю из сумки мелкие деньги, чтобы расплатиться с таксистом.

И что мне делать, пульсирует в голове вопрос. Он забрал мои карты. Все мои деньги. Ключи. Мои вещи.

Спустя семь лет я оказалась там же, где начинала.

Снимаю и прячу дорогие очки.

Взгляд скользит по украшениям: бриллианты он забрал, но остались сережки и недорогое кольцо. Можно продать, на первое время хватит.

Снимаю украшения и прячу в сумку, прежде чем войти в хостел.

– Одноместный номер. Подешевле.

Девушка-портье внимательно рассматривает меня. Узнала? Вряд ли опознает в гостье певицу с экранов. Тем более, волосы я собрала в простой хвост, а макияж стерла. Но высокий статус выдают одежда и аксессуары.

Хотя бы одежду с меня Эд не снял.

Она отдает ключ.

В номере сажусь на кровать, обхватив живот и согнувшись, как от боли.

– Эдуард, – шепчу я.

Когда-то его имя казалось красивым. Долго я произносила его с придыханием, с любовью.

Теперь оно вызывает боль.

Он выбросил меня из своей жизни, как выбрасывают ненужные вещи.

– Не верю. Просто не верю, что это правда…

Ночь почти не сплю. Глаза опухают от слез. Утро ничего не меняет: я лежу на кровати весь день, не хочу ни есть, ни пить. За сутки выпиваю только стакан дрянного растворимого кофе.

Что я сделала не так?

Перед глазами встает, как живая, картина: на раскаленную сковородку с маслом выкладываю фаланги краба, заливаю взбитыми яйцами. Варится крепкий кофе. Эдуард обнимает сзади и жадно целует в шею, а я смеюсь…

Еще вчера утром было.

Он едет на работу.

Я – на студию звукозаписи, настроение отличное. На вечер заказан столик в модном ресторане.

Мелания позвонила, когда я заканчивала.

«Сначала решила поговорить с женой».

Когда мы встречались за ланчем, Эдуард еще не знал про беременность. Наверное, подруга написала Сабурову, когда я ехала к нему.

Но заявление на развод он уже подал.

Что бы там ни было, но это не беременность Мелании.

Что-то другое.

Неизвестность размалывает на части.

Несправедливо.

Я ей верила.

– Сама виновата… – шепчу я.

Не нужно было подпускать Меланию близко.

Я взлетела, у меня было все: муж, достаток, творчество. Представляю, как она завидовала и ненавидела.

И как только получила шанс – вскочила на моего мужа. И навсегда закрепится, как только родит ему ребенка.

Теперь Эд проплатит дорогу к славе Мелании.

Мы вопрос с наследниками не форсировали. Я не предохранялась, если бы залетела – родила. Пустили на самотек.

Теперь она станет если не женой, то матерью его ребенка. А это пожизненный статус.

В голову, как назло, лезут воспоминания, как мы были счастливы.

Девчонка в соседнем номере слушает слезливые песни о любви, которые только сильнее рвут душу.

А затем включает меня.

Переворачиваюсь на спину, глядя в потолок большими глазами. Не моргая, всю ее слушаю.

Я любила петь о любви.

«Я хочу, чтобы ты не останавливался», с надрывом пою я в соседней комнате.

Я записала альбом и два сингла.

Всего десять песен.

«Шепот на коже» я посвятила Эдуарду. Его представляла, когда пела ее, опустив ресницы. В ней столько чувств, эмоций…

Три минуты надрыва и страсти.

Песня заканчивается, и я лежу, не моргая. Чувствую себя убитой. Эдуард меня убивал, но музыка – моя музыка – добила.

Этого счастья больше не будет.

Ничего не будет…

Звонит телефон.

Молчал весь день: Эдуард выкинул меня, и я стала никому не нужна.

– Алло, – выдыхаю я.

– Это Глеб. Жду на улице.

Разве я говорила адрес?

– Я не хочу выходить.

– Тебе придется, – голос сухой, жесткий. – Инга, Сабуров ясно дал понять, что сегодня ты выходишь вместо Мелании. Я должен тебя проинструктировать и отвезти.

– Я не в голосе.

– Это меня не касается.

– Нет.

– Позволь дать совет, Инга. Не стоит с ним спорить. Иначе он снова прикажет притащить тебя за волосы и мне придется выполнять. А это не доставляет мне удовольствие. Я просто исполняю приказы.

Глеб мой телохранитель, но принадлежит Эдуарду.

– За тебя есть кому заступиться? Поищи информацию, что случилось с его второй женой. А сейчас выходи, я жду.

Как случилось, что за день я стала не любимой женой, а мусором?

Думаю несколько секунд:

– Я выйду.

Глеб ждет в незнакомой машине с чужими номерами напротив входа. В темных очках, хотя уже вечер.

– Садись вперед, – хрипло просит он.

Отвожу взгляд – не хочу смотреть на него. Два года этот человек обеспечивал мне безопасность, а затем таскал за волосы. И еще раз сделает, если понадобится.

Если какие-то иллюзии были, то больше нет.

– Ты выступаешь под именем подруги.

Он передает… документы Мелании!

– Ее в лицо не знают. Клуб новый. Платье для выхода дадут. Переоденешься в клубе. У тебя несколько песен, точнее скажет менеджер.

Глава 3

– Гримерка, – небрежно кидает директор, открывая дверь в каморку с зеркалами.

Накурено.

Свет плохой.

На одном из зеркал висит платье на плечиках. Красное, из пайеток и выглядит, как перчатка. Верха нет. Платье заканчивается сердечком сверху.

Боже, представляю, как оно будет смотреться!

– Твое концертное платье, – ухмыляется он. – Косметика с собой? Ты что-то бледная. У нас любят поярче.

– С собой, – скупо отвечаю.

В сумочке только повседневный набор. Но его хватит.

– Ты смотри у меня, – вдруг агрессивно произносит парень, приблизив ко мне лицо, у него кроличьи зубы и воняет табаком просто ужасно. – Сегодня у нас очень важные люди! Не подведи. Хоть слово скажут, что им не понравилось, больше к нам не придешь, это в лучшем случае…

Я уже отвыкла от угроз.

Когда ездишь в машине за стеной охраны, отвыкаешь, как на самом деле жесток мир.

– Три песни с тебя и можешь спуститься в зал потанцевать. Мужчины любят знакомиться с артистками, – он пошло подмигивает. – Готовься.

Выходит из гримерки, и я выдыхаю.

Какой мерзкий персонаж!

Напоминает гангстеров из старых фильмов.

Переодеваюсь в платье.

Садится, как влитое. К нему идут перчатки до локтя. Хорошо, что оно со сменной подкладкой. Я в такой дряни ни разу не выступала: платье до пола, вырез сердечком – плечи и почти вся грудь открыты, и пайетки, одни пайетки!

Верх пошлости.

Но ярко, признаю. Меня будет видно в зале с любого ракурса. По опыту знаю, как эти пайетки сияют под светом.

Волосы закалываю невидимками, крашу красным прядку, чтобы оттеняла лицо. Лак беру с соседнего столика. Смотрю марку: дешевка. Последний штрих: вечерний макияж. Пудра, тени, тушь, и даже крем для лица – все осталось в сумочке. И любимая помада, конечно.

Время еще есть.

Сажусь перед зеркалом, странно себя чувствуя.

Рассматриваю незнакомый образ и думаю – кто я теперь?

– Ты Мелания? Лана, верно?

На пороге гримерки появляется мало одетая женщина: трусики-бикини, топ размером чуть больше лифчика, тоже блестящий, и яркий макияж.

– Я Нина, – она подходит к зеркалу без разрешения и подкрашивает губы алой помадой. – Перед тобой выступаю.

– С чем?

Спрашиваю тихо, без интереса, просто разговор поддержать.

– С сольным номером. А ты что, как неживая? Обидел кто?

– Можно и так сказать.

Нина с интересом пялится на меня.

– Из наших?

– Нет.

– А, ну тогда ладно, – она щелкает зажигалкой, прикуривая длинную сигарету. – Ты если с таким лицом выйдешь, не заработаешь. И наш тебя штрафанет. Так публику не заведешь. Тут крутиться надо, сестра.

Девушек, подобных Нине я видела много. Пока молоды, они купаются в мужском внимании и гребут деньги, но быстро выходят в тираж.

Для меня скатиться на уровень «сольных номеров» всегда было чем-то страшным.

Когда вышла замуж, думала, это больше не грозит. А Мелания как раз покатилась в эту сторону. Вот видишь, Инга, как быстро жизнь ставит на место, тех, кто зарвался. И раз! Мы поменялись местами.

– Говорят, сегодня Дик будет!

– Дик? – надеваю колпачок на красную помаду.

Моя темнее, чем Нинина. Винный оттенок. Устаревший, но мне идет. На полных губах в вечерней атмосфере смотрится вкусно, как хорошее вино.

– Влад Диканов! Что, не слышала?

– Нет…

– С дуба упала? Племянник самого Диканова, – она снижает голос, словно нас могут подслушивать. – Два года жил за границей. Только прилетел. Упакованный мужик! У него один костюм больше стоит, чем моя квартира!

Диканов.

Моя цель.

Бросаю странноватый взгляд в зеркало.

Нина что-то плетет над ухом, хихикает, задыхаясь от восторга – сам Дик в клубе!

– Выложусь на все сто! – напоследок ржет она. – У нас все девчонки зажигалочки, а сегодня все что-то с чем-то!

Она оставляет меня в трясине моих чувств.

Рассматриваю себя в зеркало.

Вспоминаю насмешливые слова Сабурова. Мои черты Клеопатры, длинные темные волосы, его больше не пленяют.

Каждая мысль отравлена болью.

Им, моим мужем.

Сколько времени пройдет, прежде я перестану так о нем думать?

– Девушки, выход!

В коридоре хлопает в ладоши менеджер.

– Алмаз мой! – он входит в гримерку. – Тебе особое приглашение?

– Я последняя выступаю.

– Не пойму тебя, краля, – он опирается на трюмо потной рукой, и мне хочется выгнать его. – Вроде такая вся из себя. То ли не твоего уровня номер, то ли слишком много из себя строишь, а?

– Нет, – с достоинством отвечаю я.

Менеджер таким взглядом меня пожирает, что тошно.

Я действительно резко отличаюсь.

Они не знают, что я певица.

Не так уж много мелькала на больших экранах.

А может они не смотрят в их сторону, привыкнув к своим крысиным норам.

Но что-то они чувствуют. Нина, этот менеджер – что я не из их среды.

– Вроде я тебя видел где-то, – вдруг говорит он.

Я невольно скопировала старый образ: шикарные волосы, томный, но отрешенный взгляд, и винная помада.

– Не думаю.

Он теряет интерес.

– Ну смотри, – грозно кидает он. – Сорвешь номер, оштрафую.

Деловито выходит в коридор, подгоняя опаздывающих стриптизерш. Смачные шлепки по попам и те стайкой бегут на сцену.

Что я вообще здесь делаю…

Я не буду петь и раздеваться. Мой номер в местную программу не впишется.

И что петь, кроме своих песен?

Спою их – могут узнать. А репертуар Мелании я уже не знаю.

Скоро в гримерку врывается Нина. От нее пахнет вином и потом, она вся блестящая и счастливая.

– Дик там, он видел меня! – глаза сверкают. – Клянусь, он на меня запал! Я такое на шесте творила! Надеюсь, с ним сегодня поеду! Да что ты такая кислая?

– Ничего, – сухо улыбаюсь я.

Она снова закуривает. Спустя пару затяжек бросает сигарету, и растаптывает каблуком.

Глава 4

– Вы меня неправильно поняли, – улыбаюсь я. – Я певица. Не девушка по вызову.

– В смысле? – фыркает он. – То, что ты не девушка по вызову, я знаю. Но за тебя забашляли. Так что извини. Сиди тут, он сейчас скажет, будешь ты петь или сразу за столик пойдешь.

– Я не такая! Вы вообще меня слышите! – от страха начинаю повышать голос, но на него это не производит впечатления.

– Так, Серега, – он зовет вышибалу. – Дик заказал девушку, смотри, чтобы не сбежала. Тебе двадцать процентов.

– Ок, – ухмыляется тот и загораживает проход, гнусно усмехаясь.

Все еще надеясь, что они просто не понимают, кто я, пытаюсь донести:

– Я певица! Послушайте, я работала в клубах и знаю, как иногда бывает. Да, девушки уезжают с клиентами, но я не стриптизерша, не танцовщица! Я приглашенная певица! Я не оказываю услуг мужчинам! И никуда ни с кем я не поеду!

– Ну извини, – тот пожимает плечами. – За тебя уже заплатили. Мне что от двадцатки отказываться?

– Вы вообще меня слышите? – холодно говорю я.

– Ага.

– Я вызываю полицию.

Иду к сумочке под оглушительный смех. Почему вышибала ржет, понимаю, когда включаю телефон.

Связи нет.

Никакой.

– Глушите связь? – оборачиваюсь. – Выпустите меня, пожалуйста, я дам вам больше, чем директор. Украшения, хотите?

С улыбкой пытаюсь расстегнуть сережку:

– Они не дешевые. Это не бижутерия. Посмотрите, пробы стоят…

– Хватит, цыпа, – советует он. – Я не собираюсь ссориться с Дикановым за пару побрякушек. Сказали охранять, я охраняю.

– Вы участвуете в преступлении, – тихо говорю я.

– Какое преступление? Окстись. Понравилась ты известному человеку, это не противозаконно. Цветы тебе притащит, побрякушки. Хорош цену набивать, достала.

В дверях появляется директор, когда я готова расплакаться.

– Сказали, ты должна допеть программу, – вдруг выпаливает он. – Еще песни есть?

– Есть.

– Будешь все петь! Сейчас выходишь после девок! Серега тебя проводит.

Морщусь.

– Давай, не ломайся, – вдруг открыто выпаливает он. – Ты людям понравилась. В первый раз такое вижу. Сила искусства! Потом, если напьются, выпущу тебя через черный ход, так и быть. Только не подведи. Пой, как следует.

Выпустит?

Уловка? У него слегка перепуганный вид, а что, если этот дурак неправильно все понял? И Диканов хотел послушать меня, а не купить?

– Хорошо, – соглашаясь я, надеясь, что потом ускользну, даже если директор с Серегой будут против. – Я выйду.

Кто бы знал, как я не хочу идти!

Но, собрав волю в кулак, после стриптизерш выхожу на сцену.

В зале становится тихо, хотя только что гудели.

Мужчины смотрят на меня.

Соберись, Инга.

Закрываю глаза и тихо начинаю самую грустную мою песню. Пусть выпьют, поговорят о мужских делах, песни о разбитом сердце интересны романтичным девушкам…

Но они слушают.

Взгляды скользят по моему сияющему красному платью, облепившему тело. За руками в красных перчатках, которые поднимаю на особенно эмоциональном моменте.

Я выкладываюсь на полную.

Словно красотой своего таланта пытаюсь разбудить в них человеческое, раз красота тела только подводит.

Я вышла петь, а в эти моменты зал для меня не существует. Пою все, что могу вспомнить, кроме своего репертуара.

Не хочу рисковать.

Музыканты сбиваются.

Открываю глаза.

Тот мужчина в черном смотрит на меня.

Рядом склоняется телохранитель и он что-то говорит, на меня кивнув.

«Шкаф» идет к нам.

Музыканты играют, а я начинаю дрожать, пристально глядя на Влада?

Не могу петь.

Коленки подкашиваются.

Я придерживаю микрофон и смотрю на него.

– Хватит играть! – грубо бросает телохранитель музыкантам, тусуясь рядом со сценой. – Все, Дик сказал, заканчивайте!

Музыка замолкает.

Из-за стола встает тот мужчина в черном и идет к сцене.

Слишком много эмоций и я вся выложилась.

Я устала и опустошена.

– Вас зовут Мелания? – он подает руку, чтобы я спустилась. – Не составите компанию мне за столом? Лана, я могу вас так называть?

Он ни разу не улыбнулся.

С близи он привлекательный, в нем есть что-то животное. От самца. Он похож на тигра или леопарда. Красивый, но опасный.

Я не двигаюсь.

Руки дрожат, и я обхватываю запястье, пытаясь это скрыть.

К нам приближается еще один: бородатый здоровяк с буравящим взглядом.

– Влад, на два слова… – вполголоса кидает он. – Ты должен уехать. Денис не отвечает. Отец сказал…

Это мой шанс!

Диканов опускает руку, а я отступаю, пока обо мне не вспомнили.

Мне плевать, что хочет Эдуард!

В конце концов, ему можно сказать, что я была за столиком, проверить этого он не сможет. Я единственная шпионка.

Нужно убираться.

Эти люди опаснее Эдуарда.

Особенно меня пугает второй.

Он что-то говорит Диканову, а сам смотрит на меня. Взгляд пристальный, не моргает. Рассматривает с интересом, как женщину, как кусок мяса. Взгляд скользит по полным губам. Он хочет попробовать мою помаду. Меня. Не просто как мужчина, как хищник.

Вдоль позвоночника проходит волна мурашек.

– Еще объявится. Пусть охрана ищет. Я занят…

– Ей – занят? – агрессивно спрашивает бородач, и кивает на меня.

Взгляд такой, что у меня живот сводит.

– Не твое собачье дело, – огрызается он.

– Сколько ей заплатить, чтобы она под меня легла? – меня обдает его энергетикой. Агрессивной, сильной, готовый только ломать. Я таких мужчин всегда боялась…

Они звери.

Он ведет себя как мужчина, который может сделать с женщиной все. Взгляд кричит: ты никто, детка, и ты моя просто потому, что я хочу.

Я и так уже в тени.

Отступаю со сцены. Заберу сумку и попытаюсь сбежать. Выворачивает только от одного взгляда здоровяка, он как будто облизывал мои губы.

Глава 5

– Не могу… – начинаю лепетать.

Влад обрывает меня, жадно целуя взасос.

Дым и музыка, но главное – запах – его запах, незнакомого мужчины, смешанного с терпким, сильным парфюмом, начинает кружить голову. Я и так пьяная: не от шампанского, хотя оно тоже виновато, от энергетики зала и Влада Диканова.

Словно проваливаюсь в юность. Я еще не была женой влиятельного человека, а веселой живой девушкой, способной вот так, целоваться в клубе с притягательным мужчиной.

Странное ощущение.

Смешанное со страхом, холодом, ощущением, что я изменяю Сабурову.

– Нет, – отшатываюсь, но Влад не отпускает.

Смотрит с нескольких сантиметров. У него пристальные потемневшие глаза, и он недоволен.

Очень недоволен.

– В чем дело, Лана? – голос хриплый.

Он толком не поцеловал меня.

Губы влажные от поцелуя. Сердце колотится. Я поцеловалась с другим мужчиной на глазах у всех!

Не по своей воле. И всего секунду.

Но ощущение, как его язык пытается проникнуть в рот, горит на губах!

– Я не могу, – повторяю я.

– Почему?

– Я…

Скажи ему!

Я не смогу с ним поехать. Не смогу переспать. Так и нечего обнадеживать.

Рука Диканова на талии давит только сильнее. Он не хочет меня отпускать. Слышит испуганное дыхание, ощущает, как напряглась, но не хочет!

Хотя видит, что я не играю.

– Ты несвободна? – догадывается он.

Сейчас спросит, зачем пришла за столик, если у меня кто-то есть. Объяснить, что меня заставили?

Я не хочу скандала.

Я хочу тихо уйти и уехать с Глебом. Рассказать, что они хотят с Сабуровым, и просто забыть об этом.

– Знаешь, что я сейчас сделаю, Лана? – интересуется Диканов.

Вопрос звучит наполовину с агрессией.

Он ни разу не улыбнулся после поцелуя. Мрачное, хоть и красивое лицо меня пугает.

– Что?..

С опаской слежу за его рукой – он убирает локоны с лица. Взгляд ласкает мои губы, шею, в глаза он больше не смотрит.

Что сделает?

Ударит? Разнесет зал?

Вместо этого Диканов встает и ногой отшвыривает стол. Он высокий и сильный и легко переворачивает его. Посуда с грохотом сыпется на пол.

Стриптизерши визжат, но музыка продолжает играть.

Я вздрагиваю, прижимая к себе сумку.

Зачем я вообще в это ввязалась!

Диканов подхватывает меня на руки, как пушинку. Вскрик тонет в шуме. Обволакивает его парфюм и запах тела. Когда он несет меня через зал к главному выходу.

– Нет, нет! – прошу я, рыдая. – Отпустите меня, Влад, пожалуйста, отпустите!

Я пытаюсь ударить его по плечу, но оно, как каменное. Он слишком сильный!

Влад несет меня, не обращая внимания на просьбы. И на мольбы. Когда он выносит меня из зала, музыка становится тише, а мой голос громче:

– Я несвободна! У меня есть муж! Пожалуйста, перестаньте!..

Телохранитель заходит вперед и открывает дверь перед Дикановым.

Свежий, ночной воздух обжигает легкие.

Теперь перед нами открывают дверь черного внедорожника.

– Нет! – ору я, когда меня запихивают на переднее сиденье. – Вы просто животное!

– Да, детка, – сообщает он, садясь за руль. – Ты права. Я животное. Зверь. Монстр. Называй, как хочешь.

Он давит газ – в пол с места.

Оглядываюсь с мольбой, пытаясь в ночном тумане высмотреть Глеба.

Вижу силуэт машины.

Он стоит метрах в двухстах, у бордюра.

Он видел, как Диканов вытащил меня из клуба. Меня невозможно не заметить в этом платье.

– Пристегнись, – машина стремительно набирает скорость.

В зеркало вижу, что у машины Глеба вспыхивают фары, но это не успокаивает.

Что он сделает…

Мы уже по дороге к центру.

– Это называется похищение!

Но пристегиваюсь.

Это небезопасно.

– Ты сама села за мой стол. Я тебя не заставлял.

Держусь за ремень, не сводя с него взгляд.

Он добавляет газа. Смотрит только на дорогу. В полумраке клуба он выглядел немного другим. Теперь я вижу, что, хотя Влад молод, но в нем есть какая-то мрачная сила.

Даже в Сабурове такой нет.

Хотя Эдик почти годится мне в отцы по возрасту. Но этого непоколебимого стержня в нем нет.

Движения, пристальный взгляд – Влад следит за дорогой не моргая, мрачное выражение лица. Слегка холодное и отстраненное. Он выглядит, как человек… который привык быть опорой для других. И сам опор не ищет. Ни в себе, ни в ком-то. Мужчина с сильным характером.

К сожалению, отказов такие не признают. И предательств не прощают.

Машина сворачивает к новенькой многоэтажке.

Сердце колотится в горле.

Нащупываю за спиной ручку двери. Он остановится и что – попробовать убежать?

Закрытый двор. Шлагбаум Влад поднимает с брелока и внедорожник заскакивает во двор, почти не сбросив скорость.

Оглядываюсь, надеясь, что увижу Глеба.

Но только беспомощно шарю взглядом по подъездной дороге.

Внедорожник тормозит рядом с подъездом. Вокруг никого, как назло.

– Кого-то ищешь?

Влад отстегивает ремень и поворачивается ко мне, забросив руку на спинку кресла, а вторую положив на приборную панель.

В глазах светится огонек от фонаря.

Влад слегка наклоняется, похожий на паука.

Взгляд – как кирпичная стена.

Ничего не прочесть и надеяться не на что. Безжалостный. И смотрит так, словно знает больше, чем показывает.

Он что, догадался, что я была не одна?

Молчу, сжавшись.

Показался бы хоть кто-то во дворе, я бы выскочила из машины. Но двор пуст. Только ветер качает деревца. Почти нет света в окнах. И машин мало.

– У тебя очень знакомое лицо, Лана. Я весь вечер думаю, кого ты мне напоминаешь. Мы были знакомы?

– Нет, – шепчу я.

Главное, держать себя в руках.

На мне тонна макияжа, я в полумраке весь вечер, а Влад не похож на поклонника любовной лирики. Жил за границей. Он меня не узнает. В крайнем случае скажу, что похожа на популярную певицу.

Глава 6

Он целует шею и спускается ниже – к груди, а затем опускается на колени, как чулок снимая платье целиком. И я остаюсь перед ним в одних трусиках.

Он раздел меня за секунду…

Губы влажно касаются живота и скользят ниже.

Мне хочется отступить – сберечь самое драгоценное в неприкосновенности, но обе руки ложатся на ягодицы – не дают отступить.

– Сладкая, как роза, – шепчет он, целуя ниже пупка.

Он сдвигает одну ладонь и неожиданно в меня входит палец. Я охаю, дергаю, почти повисая на нем: наклоняюсь и дышу запахом его волос. Руками обвиваю шею и жду – что он еще сделает.

Мне страшно.

И сладко.

Словно я срываю грешный плод. Я не хочу его останавливать. И даже если бы хотела… Не сделала бы этого.

Палец проникает в меня целиком, и колени подгибаются.

– Держись за меня, – Влад успевает меня подхватить. – Давно не было?

Так – точно не было.

Я тихо дышу, не отвечая. Он берет меня на руки – который раз за вечер? – и у него хватает на это сил.

От адреналина сводит живот.

И от желания тоже.

Я хочу испытать, каково это – быть с ним.

И может быть, мои обиды меня отпустят, когда я пересплю с другим.

Мы даже не доходим до кровати.

Дрожащими руками Дик подхватывает меня под ягодицы и сажает на подоконник. Шторы раздвинуты! Глеб внизу! В комнате нет света, но силуэты он увидит точно.

– Нет! – ко мне возвращается разум.

Ну не так же!..

– Да, детка, – шепчет Влад на ухо.

Раздвигает мне колени. Трусики еще на мне – но ему это не мешает, полоску ткани он просто двигает в сторону. Звенит пряжка ремня, пока он одновременно устраивает меня на подоконнике, чтобы удобнее было войти.

Я чувствую давление и пугаюсь.

Ногти впиваются ему в плечи – через рубашку и пиджак он не чувствует.

– Нет! – вскрикиваю я.

– Тише, тише, милая, – горячо шепчет он. – Я понял, понял, что рано…

Он продвигается нежно и медленно, пока я, запрокинув голову, думаю, дышать или кричать.

Он берет меня буквально по сантиметру.

И чем глубже, тем мне лучше.

Тем сильнее я расслабляюсь.

– Моя сладкая… – он упирается ладонью в стекло. – Моя богиня…

А другую кладет на бедро, пытаясь сделать нашу близость максимальной. До предела. До той грани удовольствия, когда не знаешь, еще ты здесь или уже летишь.

– Влад, – шепчу я от неожиданности.

Он начинает двигаться.

Сначала аккуратно.

При каждой толчке я взвизгиваю или шепчу, понимая, что уже все. Ловушка захлопнулась. Я внутри. И Влад сделает со мной все, что захочет. А я все еще не знаю, хочу я этого или нет.

– Влад! – вскрикиваю при каждом движении внутри.

– Ближе… – он прижимает меня еще плотнее.

Так глубоко, что перед глазами темнеет и сыплются искры. Я вскрикиваю, помогаю ему, и понимаю, что бедра уже не сведу.

Ни за что.

Начинаю гладить его ладонями, жалея, что он одет.

Он штурмует меня, сминая руками, так жадно, словно ему меня мало. Целует ладони, которыми глажу лицо. И штурмует с такой силой, словно изголодался по женскому телу.

От этих движений меня накрывает пульсирующей темнотой и вязкой сладостью. Все заканчивается неожиданно. Я даже от себя не ждала – я всегда любила долгую прелюдию, светлые эмоции, а это… Это тьма. Но тьма сладкая и манящая.

Я выдыхаю и открываю глаза, глядя в потолок.

Влад тоже останавливается и дышит мне в ключицу.

Ощущения… странные.

Внутри все горит.

– Влад, – выдыхаю я.

А он был прав.

Он зверь, монстр – как и говорил.

– Ты такой голодный… – выдыхаю я, не понимая в чем дело, во мне или в нем.

Так меня еще никто не хотел.

– Я был не за границей, – вдруг шепчет он. – Я сидел. Теперь пойдем в постель…

– Ты сидел?

Пытаюсь заглянуть ему в лицо.

Но он находит мои губы и медленно целует. Первую неистовость он уже сбросил.

Можно позволить себе быть ласковым.

– Три года, – хрипло отвечает Диканов и берет меня на руки.

Позволяю ему донести меня до постели.

Хочется стать нежной и слабой. Позволить мужчине над собой властвовать. Может быть, поэтому я и выбрала матерого Сабурова. Он будил во мне именно эти чувства.

Ловлю себя на мысли, что думаю о нем почти безразлично.

Без боли.

Даже без интереса.

Куда интереснее, что сейчас, склонившись над моим почти обнаженным телом, меня целует сильный, опасный мужчина.

Влад снимает сорочку и брюки, пока я его жду, раскинувшись на постели.

Мои трусики он так и не снял. Они намокли, но я просто лежу и жду, пока он сделает остальное. Как захочет. Я приму любой вариант. С ним хочется быть пассивной.

Он просовывает пальцы под резинку.

Я вздрагиваю от предвкушения, когда он стягивает с меня последний предмет гардероба. Есть в этом что-то – в первый полностью оказаться обнаженной перед мужчиной. Мы уже переспали. И во мне уже есть его семя. А вот целиком голой он видит меня впервые.

– Буду терзать тебя до рассвета, – шепчет он, накрывая меня своим телом.

Я вскрикиваю, когда Дик разводит мне колени.

Извиваюсь, обхватываю его ноги и с удовольствием запускаю ногти в голую спину.

Это так приятно – ощущая его тело целиком своей голой кожей.

Он проникает в меня своим мощным достоинством. Я только сейчас могу оценить его размеры.

Второй раз меня берет чужак.

А я перепугана и счастлива.

Второй раз избавляюсь от пелены предательства. Почему бы не начать новую жизнь, я имею на это право.

И мне так хорошо под ним, что я не хочу уходить – туда, на холодную улицу, где ждет Глеб и Сабуров.

Я хочу остаться.

Лучше этот жар, этот секс. И мощное мужское тело, которое берет меня раз за разом.

Я знаю, что пожалею об этом.

Но пока…

Пока отдаюсь эйфории.

Мы заканчиваем одновременно.

Адская усталость пришпиливает к кровати вместе с весом Диканова.

Глава 7

Влад Диканов

– Дениса взяли в клубе. Есть запись, где его уводят… Включать?

Влад смотрит мимо.

Он спустился, во дворе ждет машина с ребятами. Но мысли остались наверху с ней…

Внутри кипит ярость.

Диканов прикасается тыльной стороной ладони к ссадине на лице.

Урод!

– Дик? – Костя Спартак, верный друг и напарник с недоумением смотрит на него.

– Что? – резко бросает он.

Ветер слегка остужает башню.

Если Лука прикоснется к ней хоть пальцем… Их братские чувства и так на ладан дышат. Просто ждут последнюю каплю.

– Будешь смотреть видео из клуба… Или тебе как будто не интересно?

– Давай, – отрывисто бросает он.

Садится назад в машину, забитую братвой.

– Погнали в клуб, где Дениса видели в последний раз. Надеюсь, раком всех там поставили?

– Тебя ждем, – неопределенно отвечает Костя с переднего сиденья. – Как цыпочка? Горячая оказалась?

– Не твое дело.

– Даже так? Я б тебя поздравил, если бы не ситуация с Деном. За него нам все бошки снесут.

Дик включает запись.

Задрипанный клуб. Чего Дениса вообще туда понесло? Он по элитным местам и телкам. А это – рыгаловка. Камера над входом записала, как его вытаскивают трое. Избитого. Вопрос – живого ли? Закидывают в машину без номеров. Лиц не видно.

– Из залов есть?

– Все на телефоне.

Дик листает галерею.

В залах видно только, как Денис на мгновение показывается у стойки, крутит головой, что-то спрашивает у бармена и уходит в сторону туалетов.

Тупик.

– С кем он там встречался?

– Что была встреча, информации не было. Поехал один. Без охраны. Вроде тусить.

– Он искал кого-то, это видно. Спрашивал у бармена. Ладно, сейчас разберемся.

Джип тормозит рядом с клубом.

Места паршивые, Дик выходит из авто, оглядывается.

Все оцепили.

Клуб закрыт, его охрана пропускает беспрекословно – узнали. Или знали, что сейчас подъедет связной и решала Дикановых. Из семьи. Но слишком малозначимый для личных встреч. С двадцати лет он ездил на переговоры вместо отца и старшего брата. Лицо семьи, практически. Денис – он всегда прожигал жизнь, классический мажор и сын богатого отца… Он всегда был вне семейных дел и семейного «бизнеса»!

– Бармен где? – бросает он вышибале внутри.

– Все в комнате отдыха.

Диканов стремительно идет через пустой зал. Персонал дрожит в комнате для служащих.

– Я Влад Диканов, – сообщает он присутствующим.

Он выглядит респектабельно, но они смотрят со страхом. Он и должен представительно выглядеть – лицо семьи, как-никак. И достаточно пугающим, и безжалостным, чтобы считались. Было что-то несправедливое в том, чтобы всегда быть на передовой ради семьи, и при этом оставаться в ней на самом низшем месте. Дик глушил эту обиду годами.

И сейчас она клокотала.

Его бесил и бездельник-Денис, и Лука, который метил на место отца и постоянно макал его в семейные тайны.

И дядя, которого происходящее полностью устраивало.

И теперь он должен искать эту скотину!

Если с Деном что-то случится – обвинят его, хотя он ни в чем не виноват!

– Кто говорил с Денисом?

– Я, – выдыхает молодой бармен.

Студент, наверное. Уже жалеет, что устроился.

– Что он спросил? – Влад включает видео, и тыкает в стоп-кадр, где Денис наклонился через стойку.

– Где туалеты… Больше ничего, клянусь!

– Идем туда.

Костя без приказа вздергивает парня на ноги и тащит через коридор к туалетам.

Камер нет.

Ни внутри, ни над входом.

– Хочешь сказать, камеры не ставили? А когда здесь толкают что-нибудь или девки трутся, ждут клиентов, вы не контролируете?

Бармен сглатывает.

Диканов наклоняется, поймав бегающий взгляд.

– Мои люди сейчас отвезут тебя на косу, и утопят. Речь идет о моем брате. Счет – на часы. Ты хочешь стать моим врагом?

Дик ловит себя на мысли, что больше беспокоится не о брате, а о ней…

Как же она зацепила.

С первой секунды, как обняла ладонью микрофонную стойку. Пленительно-загадочная и печальная. Соблазнительная. Не те доступные девки, что пляшут полуголые и сами вешаются.

– Забрали… – лепечет он. – Забрали камеры.

– Директор клуба где? – он поворачивается к Косте.

– Сейчас найдем, босс.

Раздвигая толпу, как ледокол льдины, он двигается обратно в комнату для персонала.

Скорей бы закончить!

Но Дик по опыту знает – это надолго. И хорошо, если Дениса вернут живого – избитого, но вернут.

Сердце ноет от предчувствия дерьма.

Пусть бы Дэн проигрался в карты и его вытащили рассерженные игроки. Но он знает, что просто так такое не происходит. Ему достаточно было крикнуть, что он из семьи Дикановых, чтобы его отпустили и извинились.

– Директор ждет, Дик.

Он направляется в кабинет, где крутится перепуганный щуплый мужик. Управляющий. На настоящего владельца не похож.

– Денис часто здесь бывал? – Дик падает в кресло, не стесняясь оружия под отлетевшей полой пиджака.

– Не знаю…

– Не ври. Ты не заметил, что к вам ходит Денис Диканов?

– Я клянусь! Он был здесь впервые! Такого гостя мы бы встретили, как полагается…

Дик переваривают информацию секунд двадцать и выходит за дверь.

– Контакты Дениса проверяйте. У него была здесь встреча. Выследить вряд ли могли, похитили те, с кем встречался. Вперед!

Костя кивает.

Дик возвращается к перепуганному директору.

– Я сегодня отдыхал с девушкой моей мечты, – сообщает он. – И меня выдернули из рая ради этого. Поэтому чем дольше ты тянешь, тем хуже тебе будет.

Мужик на глазах покрывается испариной.

– Кто снял камеры со входа в туалет?

– Я, – густо краснеет он.

– Записи, – отрывисто бросает Диканов. – Какая причина? Ты их узнал?

– Нет, что вы! Мне вышибала сказал, что парня силой утащили, я как глянул что там было, распорядился снять и все спрятать! Нам проблемы не нужны. Если бы я знал, что речь идет о самом Диканове… Я бы никогда…