После развода. Вспоминать не буду

Глава 1

- Людмила Петровна, - в мониторе системы видеонаблюдения вижу молодого парня.

Он стоит у кованых ворот нашего дома, небрежно сунув руки в карманы куртки. Хорохорится. Пытается выглядеть хозяином жизни, но я вижу, как нервно бегает его кадык и как он то и дело поправляет воротник.

- Кто вы и что вам нужно? – интересуюсь сухо.

Хотя прекрасно знаю, и кто он такой, и зачем явился в мой дом. Больше того, я его именно сегодня и ждала.

- Это Кирилл Власов. Староста вашей дочери. Мне нужно поговорить. Это касается Алины. И ее будущего в университете, - голос у парня низкий, бархатный, и я четко узнаю эти интонации.

Муж так же начинает переговоры, когда собирается кого-то сожрать: вежливо, с намеком на угрозу. Только у Егора за спиной армия юристов и стальные нервы, а у этого мальчика — лишь дешевые понты и отчаяние.

Медлю с ответом. Рассматриваю его.

Красивый мальчик. Порода моего мужа видна сразу: тот же жесткий подбородок, тот же хищный разрез глаз, та же темная шапка волос. Генетика сработала на отлично. Мой муж всегда был дьявольски привлекателен, и этот — его внебрачный сын, взял от отца лучшее.

Внешне.

А вот с содержанием, похоже, проблемы. Впрочем, у моего мужа так же. Во всем этом спектакле виноват именно мой благоверный. Но его я оставила на десерт.

- Людмила Петровна, это очень важно, - не дождавшись моего ответа, говорит с нажимом.

- Калитка открыта. Проходите в дом, Кирилл, - отвечаю вежливо и безэмоционально.

Я наблюдаю, как он идет по дорожке. Оглядывается. Оценивает ландшафтный дизайн, фасад, припаркованную у гаража мою машину. В глазах — жадность пополам с завистью. А по факту, он даже не догадывается к кому в реальности он пожаловал в дом. Сколько всего этот мальчишка еще не знает.

Я встречаю его на пороге.

- Прошу, - жестом приглашаю внутрь.

Он заходит, широко расправив плечи, старается смотреть на меня с высока, хищно.

Я же смотрю на него не как на гостя, и не как на врага. Скорее, как на забавную зверушку, которая забежала не в тот лес.

Он едва заметно сжимается под моим взглядом.

Звоночек. Уже не тянет игру, которую сам же и затеял.

- У меня мало времени, Кирилл. Мой кабинет направо.

Он садится в кресло для посетителей, разваливается, закидывая ногу на ногу. Пытается занять собой пространство. Мой муж делает это виртуозно, одним присутствием подавляя собеседника. У Кирилла это выглядит как поза школьника, который прогуливает урок.

Я сажусь напротив. Молчу. Пауза — лучшее оружие. Испытываю его.

Он не выдерживает первым.

- Четыре миллиона, Людмила Петровна, — выдает он, глядя мне прямо в глаза. - И доказательства о том, что ваша дочь украла деньги из фонда, исчезнут. В противном случае, они уже сегодня окажутся у ректора.

- Вот так сразу. Без прелюдий, - холодно усмехаюсь. - Смело. Ты ведь понимаешь, Кирилл, что это шантаж? Уголовная ответственность.

- Это бизнес, - отрезает. - Алина виновата. У меня есть видео, где ваша дочь выносит коробку с деньгами. Вы платите за тишину. Все честно.

Я не сдерживаю усмешку. «Все честно». Мой муж тоже любил повторять эту фразу, когда банкротил конкурентов. Мой муж — хищник высшей лиги, он уничтожал врагов красиво, не оставляя шансов. А этот мальчик... он пытается рычать, но зубы еще молочные.

- Кирилл, скажи честно, ты репетировал перед зеркалом? – откидываюсь на спинку своего кресла.

- Что? - он бледнеет. Теряется.

- Эта поза «Хозяин жизни», тебе не идет, слишком спину напрягаешь, — тянусь к графину на столе и наливаю себе воды. - И сумма какая-то некруглая. Почему четыре? Почему не пять? Десять? Инфляция же.

- Вы... вы не поняли! - он вскакивает, лицо покрывается красными пятнами. - Алина украла деньги благотворительного фонда! Я староста, я отвечаю за бюджет! Если я дам ход делу...

- То Алину отчислят, а фамилию моего мужа будут полоскать в прессе, - заканчиваю за него, зевая. - Скучно, Кирилл. Сценарий на троечку.

- И тем не мене так и будет, - он берет себя в руки, придает лицу суровости.

- Знаешь, в чем твоя ошибка, Кирилл? – выгибаю бровь. - Ты выбрал не ту стратегию. Ты решил сыграть в силу. Пришел ко мне с ножом к горлу, как бандит из девяностых.

- Это работает, - упрямо бурчит.

- Это работает с дураками. А со мной нужно было работать тоньше. Надавить на жалость. Рассказать правду. Я бы дала, возможно. Я порой бываю очень сердобольной.

Он снова в растерянности. Глаза бегают. Лихорадочно соображает, что теперь делать.

- Моему отцу правда нужны деньги. И в этом виноват ваш муж! Он разорил его! – выкрикивает нервно.

Да, мой муж многое успел натворить. Разорил мужчину, которого Кирилл считает отцом, чтобы вернуть свою любовную-любовь Оксаночку. И расплата за его поступки уже рядом. А этот парниша, сам того не зная, посягнул за самое дорогое – мою дочь. По роковому переплетению судеб – его сестру.

А за своего ребенка – я порву.

Глава 2

- Поздно, - качаю головой. - Ты уже показал зубы, Кирилл. Нельзя сначала ударить, а потом просить погладить.

- У меня видео. Мы реально можем мирно договориться, - он еще пытается казаться побитым, но хищником.

- Ах, да, видео, - лениво разворачиваю к нему ноутбук. - Люблю современные технологии. Особенно скрытые камеры с датчиком движения, которые мы подарили университету в прошлом году.

На экране коридор универа. Дверь кабинета открывается. Выходит фигура в курте с красным логотипом на рукаве. Фигура озирается, прижимая к груди коробку, и... о боги, спотыкается о порог, роняя пару купюр.

- Это ты, Кирилл, - вздыхаю с притворным сочувствием. - Ай-яй-яй. Какая нелепая грация. Мешок с картошкой и то эстетичнее падает.

- Не я! Это... это дипфейк! – пищит, голос срывается на фальцет.

- Это две статьи милый, кража и вымогательство. Ты собрал фулл-хаус. Поздравляю, - захлопываю крышку ноутбука. Громко.

- Но я… - а дальше у него нет слов.

- Значит так, деньги вернешь в кассу до утра. Заявление на Алину съешь. Желательно, не запивая.

- Отец. Ему нужны деньги!

- И потому ты украл из фонда копейки, а остальное шантажом решил добрать с меня.

- За дело! Ваш муж уничтожил нашу семью!

- Не совсем так, и вот тебе совет на будущее, Кирилл, для начала выясни все обстоятельства, перед тем как принимать отчаянно-глупые решения. А теперь у тебя десять секунд. На выход.

Он вскакивает. В глазах — ненависть пополам с восхищением. Он ненавидит меня, но уважает силу. Точно как мой муж.

- Вы... вы стоите друг друга, - бросает он на прощание. - Вы и ваш муж.

- Сочту за комплимент. Дверь захлопни поплотнее.

Он уходит. Я выдыхаю. Сцена была утомительной, но полезной.

Кирилл прав: мы с Егором стоим друг друга. Два хищника, которые двадцать лет делили одну территорию. Егор — блестящий стратег. Он почти меня обошел. Пока я занималась домом и его имиджем, он готовил плацдарм для отхода к Оксане. Аккуратно выводил активы, маневрировал счетами нашей фирмы, чтобы в час икс оставить меня ни с чем и уйти к своей Оксане абсолютным победителем. Умно. Жестко. Талантливо.

Я даже горжусь им.

Немного.

Проблема Егора только в одном – он недооценил партнера. Он решил, что я — лишь красивая фигура на его доске. А я давно играю свою партию.

Усмехаюсь. Бедный Егор. Его гениальный план разбился о женскую логику. Он думал, что принесет Оксане голову ее мужа на блюдечке, и она падет в его объятия. А она решила сыграть рисково, и немного иначе. Впрочем, и ее я уже просчитала.

И что теперь делать моему гениальному махинатору? Любовь всей его жизни дала от ворот поворот. Значит, разводиться больше не из-за кого. Ему нужно срочно отмотать все назад. Сделать вид, что ничего не планировалось, что мы — все та же крепкая, нерушимая семья. Он абсолютно уверен, что его тайные приготовления остались для меня тайной.

Слышу, как открываются ворота. Приехал мой благоверный.

Я подхожу к зеркалу. Идеальная укладка. Взгляд спокойный, ясный. Никаких слез. Никакой суеты.

Выхожу в прихожую. Егор снимает дорогое кашемировое пальто. Он вешает его на широкие деревянные плечики — строго по центру, бережно расправляя лацканы, чтобы ткань ни в коем случае не деформировалась. Затем аккуратно снимает обувь. Выравнивает туфли, чтобы они стояли идеально ровно.

Даже на руинах собственной жизни этот человек продолжает соблюдать геометрию. Я почти уверена: если завтра наступит конец света, Егор умрет не от метеорита, а от инфаркта, потому что всадники Апокалипсиса скачут не синхронно.

Я вижу, как напряжены его плечи, как скованны движения, но стоит ему встретиться со мной взглядом, как его лицо мгновенно преображается. На нем расцветает безупречная, мягкая улыбка. Улыбка любящего, преданного мужчины.

- Людочка, душа моя, - голос бархатный, глубокий, источающий заботу. Он подходит ко мне и нежно целует в висок. От него пахнет морозом, дорогим парфюмом и... отчаянием, которое он так мастерски пытается спрятать.

- Привет, - киваю с улыбкой.

- Знаешь, я так устал от этой суеты на работе... — вздыхает он с легкой, красивой грустью. — Ехал сейчас по пробкам и думал: как же мне повезло с тобой. Моя тихая гавань. Моя умница. Давай закажем ужин из нашего ресторана? Хочу просто провести вечер с самой красивой женщиной на свете. И никаких дел. Только мы.

Он смотрит на меня с нежностью, абсолютно уверенный, что его тыл надежно прикрыт. Уверенный, что успел все отыграть назад и спас свой комфортный брак.

- Конечно, милый, - улыбаюсь ему в ответ самой теплой из своих улыбок. - Давай закажем. Нам как раз предстоит очень интересный разговор.

Глава 3

Ужин доставили ровно через сорок минут. Из нашего же ресторана «Гранд-Крю», флагмана нашей сети. Курьер, разумеется, летел сюда со скоростью света, потому что знал: Егор Сергеевич не прощает опозданий. Наверное, ради этого парень даже нарушил пару законов физики.

Я сижу с бокалом ледяной воды с лаймом и наблюдаю за мужем. Для любого другого человека это была бы обычная распаковка еды. Для Егора это ритуал. Симфония контроля.

Он даже мне это действо не доверяет.

Он закатывает рукава белоснежной рубашки ровно на два оборота. Ни больше, ни меньше. Если бы он закатал на три, я бы поняла, что пора вызывать экзорциста — значит, в него вселился демон хаоса.

- Соус к сибасу они упаковали в пластик? - его голос звучит бархатно, но с той самой ледяной ноткой, от которой наши управляющие обычно пьют валерьянку литрами. - Люда, мы же обсуждали экологичные материалы на совете директоров.

- Завтра выпишу им штраф, - соглашаюсь. - Не порти себе аппетит, милый. Побереги нервы для десерта.

Он достает приборы. Кладет вилку слева от моей тарелки. Нож — справа. Секунду смотрит на композицию, затем чуть сдвигает вилку. На два миллиметра. Чтобы она лежала строго параллельно краю стола. Дарвин бы прослезился от такого венца эволюции.

Я смотрю на его длинные, ухоженные пальцы и поражаюсь. Два часа назад этот человек стоял у чужого порога. Он принес женщине на блюдечке разоренного врага — ее собственного мужа. Уничтожил чужой бизнес, рискнул нашим, годами плел интриги. Он унижался, предлагая ей все. А она… знал бы Егор, насколько его любовная-любовь полна сюрпризов.

Но сейчас у него ни один мускул на лице не дрогнул. Спина прямая, лицо непроницаемое. Только вот крошку от багета, упавшую на темную скатерть, он смахивает слишком резко. Почти яростно. Его идеальный план рухнул. Ему больше не к кому уходить. И теперь он судорожно пытается забетонировать трещины в нашем браке.

- У тебя был тяжелый день? - мягко спрашиваю я, подпирая щеку рукой. - Ты сегодня... слишком сосредоточен.

- Обычная текучка, - Егор изящно отрезает кусочек рыбы. - Рынок сейчас нестабилен. Приходится контролировать каждую мелочь. Люди стали потрясающе некомпетентны.

- Это ты о банкротстве «СтройИнвеста»? - невинно уточняю я, называя компанию мужа Оксаны. - Я видела сводки. Они пошли ко дну. Говорят, кто-то очень грамотно перекрыл им кредитные линии.

Егор замирает. Вилка останавливается в миллиметре от его идеально симметричных губ.

- Бизнес есть бизнес, Люда. Они не выдержали конкуренции. Естественный отбор.

Я делаю глоток ледяной воды.

- Естественный отбор? - мягко переспрашиваю я. - Егор, мы — отельеры. Наш профиль — премиум-сегмент и шелковое постельное белье. С каких пор нашу империю заинтересовал заштатный застройщик, возводящий склады в промзоне? Мы что, решили открыть бутик-отель для погрузчиков?

Вилка со звоном опускается на тарелку.

- Диверсификация активов, - ровным голосом отвечает он, но я вижу, как напряглась его челюсть.

- Оставь эти сказки для совета директоров, — я грациозно откидываюсь на спинку стула. — Я подняла отчеты аудиторов. Фиктивные договоры, перекупка безнадежных долгов через фирмы-однодневки... Ты вывел колоссальные суммы из нашего оборота. Взятки чиновникам, заказные проверки инспекций. Мы ушли в глубокий минус! Это не диверсификация, Егор. Это чудовищно дорогая личная вендетта.

Егор медленно, очень медленно кладет приборы. Безупречно параллельно друг другу. Но костяшки его пальцев белеют. Он педантично прятал концы в воду месяцами.

- Ты наняла аудиторов за моей спиной? - его голос падает на октаву. Верный признак надвигающейся бури.

- Наверное, в назначении платежа ты так скрупулезно и писал: «За услуги по разрушению чужого брака. НДС не облагается»?

При моих словах его бросает в микроскопическую дрожь. Он тянется к салфетке, начинает методично складывать ее пополам, потом еще раз. Делает оригами из собственного самообладания.

- Людмила, ты не понимаешь... - начинает он снисходительно. - Есть мужские дела, вопросы чести...

- Чести? - я тихо смеюсь. - Уничтожать чужой бизнес исподтишка — это честь? Знаешь, Егор, я всегда уважала в тебе игрока высшей лиги. Но сейчас передо мной сидит мелкий шулер, которого поймали за руку.

Я подаюсь вперед, опираясь локтями о стол.

- Давай, милый. Удиви меня. Докажи, что в тебе осталась хоть капля той породы, которой ты так кичишься. Скажи мне правду, глядя в глаза. Или весь твой хваленый стержень — это фикция? Ты способен только втихаря переводить деньги на взятки, а признаться собственной жене — кишка тонка? Слишком труслив и жалок?

Глава 4

Егор и слово «жалкий» в одном предложении — это абсолютно несовместимо с его эго.

Его спина выпрямляется, словно он проглотил аршин. Он отбрасывает идеально сложенную салфетку, сцепляет длинные пальцы в замок и смотрит на меня с ледяным, надменным достоинством. Он решает подать свое поражение как благородный выбор короля.

Мне достаточно одного взгляда чтобы его считать. Слишком хорошо изучила мужа за годы брака.

- Что ж, - произносит он бархатным, глубоким голосом. — Ты права. Ты разумная женщина и заслуживаешь правды. Я буду с тобой абсолютно откровенен.

Он выдерживает театральную паузу, словно готовится вручить мне ключи от рая.

Но я не собираюсь играть роль покорной зрительницы. Пока он набирает в грудь воздух для своего исторического признания, я спокойно встаю из-за стола. Оставляю остывающий сибас, беру свой бокал с лаймом и неспешно подхожу к консоли у окна, где светится экран моего раскрытого ноутбука.

Егор недовольно кряхтит, едва слышно. Но я улавливаю. Как я могла отвернуться в такой момент и разрушить его безупречную мизансцену.

- Я люблю другую, - произносит он уверенно, бросая эти слова мне в спину, словно зачитывает приговор. - Но она меня не ждет. Так что выдыхай, Люда. Я остаюсь в семье.

Фраза повисает в воздухе. В его идеальной картине мира я сейчас должна рухнуть на колени и вознести хвалу небесам.

- Какая щедрость, - я даже не отрываюсь от ноутбука, лениво прокручивая на экране сводную таблицу его свежих миллионных долгов. - Жертвуешь собой ради нас?

Я закрываю вкладку с документами. Медленно снимаю очки для чтения, кладу их рядом с клавиатурой и поворачиваюсь к нему.

- Долг? - я почти ласково улыбаюсь. - А не потому ли ты решил завернуть свое жалкое поражение в подарочную упаковку из благородства, что твоя ненаглядная Оксаночка, любовь всей твоей жизни, просто выставила тебя за дверь?

Лицо Егора мгновенно приобретает отчетливый землистый оттенок. Он замирает. Это прямой удар под дых. В самую незащищенную точку.

Он молчит. Шестеренки в его голове лихорадочно подбирают тактику выигрышной комбинации.

- О, не смотри на меня так, - подношу бокал к губам и делаю глоток прохладной воды с лаймом. - Ты и раньше стелился перед ней. Выслуживался. Надеялся, что она, когда-то, оценит масштаб твоей... жертвы. Но сегодня она была безжалостной, правда? Оказалось, что ты ей не нужен, даже не смотря на все твои старания. Каково это, Егор? Любить всю жизнь другую женщину, а каждую ночь возвращаться в постель ко мне?

Я вижу, как на его шее начинает пульсировать жилка. Мой муж никогда не кричит. Когда он по-настоящему в бешенстве, он делает ровно наоборот — его голос падает до угрожающего, звенящего шепота. Каждое слово он выговаривает с пугающей, ледяной четкостью.

- Все немного не так, Люда, - произносит он почти шепотом, глядя на меня потемневшими глазами. - Оксана... она та, кем ты никогда не будешь.

- К счастью, не буду, Егор. Могу выдохнуть спокойно.

Он на секунду прикрывает глаза. Разговор ему не нравится. Он не был готов к нему.

- Чувства… давай не будем о них. С тобой... с тобой мы сумели создать идеальный брак, — продолжает он тоном, словно препарирует меня скальпелем. - Безупречно функционирующий механизм. Так зачем что-то менять? Меня все устраивает. И тебе тоже это выгодно.

- Разумеется, - я слегка склоняю голову набок. — Кому же не выгодно быть удобной, бесшумной шестеренкой в твоих часах?

Он плавно поднимается из-за стола, машинально поправляя манжеты рубашки. Привычный жест хозяина положения, который возвращает себе контроль над ситуацией.

- Я предлагаю тебе сохранить наш статус-кво, Люда, - чеканит он. - Сотни семей, имея в десятки раз меньше нашего, прекрасно живут в браке. Учись ценить то, что у тебя есть.

Он делает микропаузу, ожидая, что я опущу глаза или покорно кивну. Он ждет одобрения своих слов. Но я молчу, с легкой, почти снисходительной улыбкой наблюдая за этим спектаклем.

- И не забывай, благодаря кому ты получила такую жизнь, - его голос становится еще тише, еще жестче. Он надвигается на меня, заполняя собой пространство. — Эту стабильность, этот дом, этот статус.

- Я все помню, Егор. До мельчайших деталей, — спокойно отвечаю. – Как и что начиналось в нашем бизнесе. А ты похоже слишком поспешно приписываешь себе лавры благодетеля.

Он останавливается в шаге от меня. В его глазах — абсолютная, непробиваемая уверенность в собственной правоте. Мои слова для него ничего не значат, главное – продавить меня на выгодные для него условия.

- Давай смотреть на вещи реально. Куда ты пойдешь? Как выживешь без статуса моей жены? Кому ты нужна в сорок три?

Глава 5

- Егор, я была о тебе лучшего мнения.

Он слегка приподнимает идеальную бровь.

- Это так банально, что даже не обидно, - продолжаю, откидываясь в своем кресле. — «Кому ты нужна». Методичка для неудачников. Жаль. Видимо, годы не пощадили не мою внешность, а твой интеллект. Ты деградируешь быстрее, чем я старею.

Лицо Егора каменеет. Мои слова бьют по его самолюбию наотмашь, но он изо всех сил пытается удержать лицо.

- Ты просто отказываешься смотреть правде в глаза, Люда, - жестко парирует. - Я честен с тобой. Я называю вещи своими именами, потому что нам нужен конструктивный диалог, а не истерика уязвленной женщины.

- Конструктивный? - я усмехаюсь, скрестив руки на груди. - Изволь. Конструктивно говоря, Егор, это именно тебя в твои сорок пять турнули за порог, как плешивого, отбракованного пса. Ты больше двадцати лет преданно таскал в зубах тапочки чужой жене, а когда сунулся в дом — получил пинком под зад. И теперь ты прибежал сюда, поджав хвост, зализывать раны и рассказывать мне сказки о своем благородном выборе.

Егор бледнеет так резко, словно из него разом выкачали всю кровь. Оскорбление бьет в самую открытую рану. И от этого его эго, защищаясь, мгновенно возводит глухую стену ледяного, снобского высокомерия. Его голос падает до угрожающего, вибрирующего шепота.

- Ты не смеешь судить о ситуации, - цедит он, и каждое слово лязгает, как металл по стеклу. — Не опускайся до уровня базарной бабы, собирающей грязные сплетни по углам. Ты не понимаешь, что там произошло. Все совершенно иначе. И ты слишком многого не знаешь, чтобы делать выводы.

- О, я знаю гораздо больше, чем тебе хотелось бы, дорогой, - мой голос звучит обманчиво мягко, но бьет наверняка. — Например, я знаю, что твой внебрачный сын, который даже не подозревает, кто его настоящий папаша, сегодня приходил ко мне. И шантажировал нашу дочь, подставив Алину под уголовную статью.

Тишина, повисшая в комнате, становится оглушительной.

Безупречная маска ледяного высокомерия трескается пополам и осыпается прямо на моих глазах. Егор отшатывается, словно я плеснула ему в лицо кислотой. Его челюсть буквально отвисает, идеальная осанка ломается. Два его тщательно разделенных мира только что с грохотом столкнулись.

- Что... что ты несешь? - хрипит он. В его сузившихся глазах вспыхивает чистый, животный ужас.

Он резко вскакивает, подается вперед, обеими руками опираясь о край стола с такой силой, что костяшки пальцев белеют, а идеально выровненные приборы со звоном сдвигаются с места.

- Какой... сын? - шипит, и в этом тихом звуке столько паники, словно прокололи туго надутую шину. - Что этот щенок сделал с Алиной?

- О, ничего особенного. Просто классический шантаж и попытка подвести нашу дочь под статью ради легких денег, — спокойно отвечаю, наблюдая, как его глаза расширяются.

Секунду он смотрит на меня остекленевшим взглядом. А затем я вижу, как в его гениальном мозгу с громким щелчком встают на место шестеренки. Паника уходит. Плечи расправляются. Он только что нашел идеальную лазейку, чтобы выкрутиться.

Я знаю его слишком долго, изучила слишком хорошо, так что могу читать как открытую книгу.

- Вот видишь... - медленно выдыхает он, и к его голосу стремительно возвращается бархатная, глубокая уверенность. - Теперь ты понимаешь, Люда.

Он смотрит на меня с мрачным, почти праведным возмущением. Идеальный актер погорелого театра.

- Тихон его испортил, - шипит, произнося имя мужа Оксаны. - Он взял мою кровь, мою генетику, и воспитал из парня гнилое, беспринципное ничтожество. Такое же жалкое, как он сам! - Егор брезгливо морщится, словно уловил неприятный запах. - Ты думала, я вгонял нашу компанию в убытки из-за Оксаны? Из-за банальной интрижки? Нет, Люда! Оксану вообще можешь оставить за скобками, она тут ни при чем.

Он делает шаг ко мне, заглядывая в глаза с такой искренностью, что мне на секунду становится смешно. Он реально ждет от меня поддержки.

- Неужели? – качаю головой.

- Это было возмездие. Тихон заслужил быть стертым в пыль за то, как он изгадил моего сына. Я обанкротил его хирургически точно. Гениально. И ты, как женщина с блестящим аналитическим умом, - тут он делает паузу, чтобы я посмаковала его комплимент, выражающий, его уважение ко мне, - Должна оценить эту партию по достоинству! Я наказывал того, кто этого заслуживал. Так что давай прекратим этот бессмысленный конфликт. Мы с тобой — команда. И сейчас, когда этот щенок добрался до нашей дочери, мы должны сплотиться, а не рушить наш идеальный брак из-за недопонимания.

Кника учавствует в литмобе Бывшие когда время не властно

В литмобе присутствуют истории 18+

https://litnet.com/shrt/Z803