После развода. Вспоминать не буду

Глава 1

- Людмила Петровна, - в мониторе системы видеонаблюдения вижу молодого парня.

Он стоит у кованых ворот нашего дома, небрежно сунув руки в карманы куртки. Хорохорится. Пытается выглядеть хозяином жизни, но я вижу, как нервно бегает его кадык и как он то и дело поправляет воротник.

- Кто вы и что вам нужно? – интересуюсь сухо.

Хотя прекрасно знаю, и кто он такой, и зачем явился в мой дом. Больше того, я его именно сегодня и ждала.

- Это Кирилл Власов. Староста вашей дочери. Мне нужно поговорить. Это касается Алины. И ее будущего в университете, - голос у парня низкий, бархатный, и я четко узнаю эти интонации.

Муж так же начинает переговоры, когда собирается кого-то сожрать: вежливо, с намеком на угрозу. Только у Егора за спиной армия юристов и стальные нервы, а у этого мальчика — лишь дешевые понты и отчаяние.

Медлю с ответом. Рассматриваю его.

Красивый мальчик. Порода моего мужа видна сразу: тот же жесткий подбородок, тот же хищный разрез глаз, та же темная шапка волос. Генетика сработала на отлично. Мой муж всегда был дьявольски привлекателен, и этот — его внебрачный сын, взял от отца лучшее.

Внешне.

А вот с содержанием, похоже, проблемы. Впрочем, у моего мужа так же. Во всем этом спектакле виноват именно мой благоверный. Но его я оставила на десерт.

- Людмила Петровна, это очень важно, - не дождавшись моего ответа, говорит с нажимом.

- Калитка открыта. Проходите в дом, Кирилл, - отвечаю вежливо и безэмоционально.

Я наблюдаю, как он идет по дорожке. Оглядывается. Оценивает ландшафтный дизайн, фасад, припаркованную у гаража мою машину. В глазах — жадность пополам с завистью. А по факту, он даже не догадывается к кому в реальности он пожаловал в дом. Сколько всего этот мальчишка еще не знает.

Я встречаю его на пороге.

- Прошу, - жестом приглашаю внутрь.

Он заходит, широко расправив плечи, старается смотреть на меня с высока, хищно.

Я же смотрю на него не как на гостя, и не как на врага. Скорее, как на забавную зверушку, которая забежала не в тот лес.

Он едва заметно сжимается под моим взглядом.

Звоночек. Уже не тянет игру, которую сам же и затеял.

- У меня мало времени, Кирилл. Мой кабинет направо.

Он садится в кресло для посетителей, разваливается, закидывая ногу на ногу. Пытается занять собой пространство. Мой муж делает это виртуозно, одним присутствием подавляя собеседника. У Кирилла это выглядит как поза школьника, который прогуливает урок.

Я сажусь напротив. Молчу. Пауза — лучшее оружие. Испытываю его.

Он не выдерживает первым.

- Четыре миллиона, Людмила Петровна, — выдает он, глядя мне прямо в глаза. - И доказательства о том, что ваша дочь украла деньги из фонда, исчезнут. В противном случае, они уже сегодня окажутся у ректора.

- Вот так сразу. Без прелюдий, - холодно усмехаюсь. - Смело. Ты ведь понимаешь, Кирилл, что это шантаж? Уголовная ответственность.

- Это бизнес, - отрезает. - Алина виновата. У меня есть видео, где ваша дочь выносит коробку с деньгами. Вы платите за тишину. Все честно.

Я не сдерживаю усмешку. «Все честно». Мой муж тоже любил повторять эту фразу, когда банкротил конкурентов. Мой муж — хищник высшей лиги, он уничтожал врагов красиво, не оставляя шансов. А этот мальчик... он пытается рычать, но зубы еще молочные.

- Кирилл, скажи честно, ты репетировал перед зеркалом? – откидываюсь на спинку своего кресла.

- Что? - он бледнеет. Теряется.

- Эта поза «Хозяин жизни», тебе не идет, слишком спину напрягаешь, — тянусь к графину на столе и наливаю себе воды. - И сумма какая-то некруглая. Почему четыре? Почему не пять? Десять? Инфляция же.

- Вы... вы не поняли! - он вскакивает, лицо покрывается красными пятнами. - Алина украла деньги благотворительного фонда! Я староста, я отвечаю за бюджет! Если я дам ход делу...

- То Алину отчислят, а фамилию моего мужа будут полоскать в прессе, - заканчиваю за него, зевая. - Скучно, Кирилл. Сценарий на троечку.

- И тем не мене так и будет, - он берет себя в руки, придает лицу суровости.

- Знаешь, в чем твоя ошибка, Кирилл? – выгибаю бровь. - Ты выбрал не ту стратегию. Ты решил сыграть в силу. Пришел ко мне с ножом к горлу, как бандит из девяностых.

- Это работает, - упрямо бурчит.

- Это работает с дураками. А со мной нужно было работать тоньше. Надавить на жалость. Рассказать правду. Я бы дала, возможно. Я порой бываю очень сердобольной.

Он снова в растерянности. Глаза бегают. Лихорадочно соображает, что теперь делать.

- Моему отцу правда нужны деньги. И в этом виноват ваш муж! Он разорил его! – выкрикивает нервно.

Да, мой муж многое успел натворить. Разорил мужчину, которого Кирилл считает отцом, чтобы вернуть свою любовную-любовь Оксаночку. И расплата за его поступки уже рядом. А этот парниша, сам того не зная, посягнул за самое дорогое – мою дочь. По роковому переплетению судеб – его сестру.

А за своего ребенка – я порву.

Глава 2

- Поздно, - качаю головой. - Ты уже показал зубы, Кирилл. Нельзя сначала ударить, а потом просить погладить.

- У меня видео. Мы реально можем мирно договориться, - он еще пытается казаться побитым, но хищником.

- Ах, да, видео, - лениво разворачиваю к нему ноутбук. - Люблю современные технологии. Особенно скрытые камеры с датчиком движения, которые мы подарили университету в прошлом году.

На экране коридор универа. Дверь кабинета открывается. Выходит фигура в курте с красным логотипом на рукаве. Фигура озирается, прижимая к груди коробку, и... о боги, спотыкается о порог, роняя пару купюр.

- Это ты, Кирилл, - вздыхаю с притворным сочувствием. - Ай-яй-яй. Какая нелепая грация. Мешок с картошкой и то эстетичнее падает.

- Не я! Это... это дипфейк! – пищит, голос срывается на фальцет.

- Это две статьи милый, кража и вымогательство. Ты собрал фулл-хаус. Поздравляю, - захлопываю крышку ноутбука. Громко.

- Но я… - а дальше у него нет слов.

- Значит так, деньги вернешь в кассу до утра. Заявление на Алину съешь. Желательно, не запивая.

- Отец. Ему нужны деньги!

- И потому ты украл из фонда копейки, а остальное шантажом решил добрать с меня.

- За дело! Ваш муж уничтожил нашу семью!

- Не совсем так, и вот тебе совет на будущее, Кирилл, для начала выясни все обстоятельства, перед тем как принимать отчаянно-глупые решения. А теперь у тебя десять секунд. На выход.

Он вскакивает. В глазах — ненависть пополам с восхищением. Он ненавидит меня, но уважает силу. Точно как мой муж.

- Вы... вы стоите друг друга, - бросает он на прощание. - Вы и ваш муж.

- Сочту за комплимент. Дверь захлопни поплотнее.

Он уходит. Я выдыхаю. Сцена была утомительной, но полезной.

Кирилл прав: мы с Егором стоим друг друга. Два хищника, которые двадцать лет делили одну территорию. Егор — блестящий стратег. Он почти меня обошел. Пока я занималась домом и его имиджем, он готовил плацдарм для отхода к Оксане. Аккуратно выводил активы, маневрировал счетами нашей фирмы, чтобы в час икс оставить меня ни с чем и уйти к своей Оксане абсолютным победителем. Умно. Жестко. Талантливо.

Я даже горжусь им.

Немного.

Проблема Егора только в одном – он недооценил партнера. Он решил, что я — лишь красивая фигура на его доске. А я давно играю свою партию.

Усмехаюсь. Бедный Егор. Его гениальный план разбился о женскую логику. Он думал, что принесет Оксане голову ее мужа на блюдечке, и она падет в его объятия. А она решила сыграть рисково, и немного иначе. Впрочем, и ее я уже просчитала.

И что теперь делать моему гениальному махинатору? Любовь всей его жизни дала от ворот поворот. Значит, разводиться больше не из-за кого. Ему нужно срочно отмотать все назад. Сделать вид, что ничего не планировалось, что мы — все та же крепкая, нерушимая семья. Он абсолютно уверен, что его тайные приготовления остались для меня тайной.

Слышу, как открываются ворота. Приехал мой благоверный.

Я подхожу к зеркалу. Идеальная укладка. Взгляд спокойный, ясный. Никаких слез. Никакой суеты.

Выхожу в прихожую. Егор снимает дорогое кашемировое пальто. Он вешает его на широкие деревянные плечики — строго по центру, бережно расправляя лацканы, чтобы ткань ни в коем случае не деформировалась. Затем аккуратно снимает обувь. Выравнивает туфли, чтобы они стояли идеально ровно.

Даже на руинах собственной жизни этот человек продолжает соблюдать геометрию. Я почти уверена: если завтра наступит конец света, Егор умрет не от метеорита, а от инфаркта, потому что всадники Апокалипсиса скачут не синхронно.

Я вижу, как напряжены его плечи, как скованны движения, но стоит ему встретиться со мной взглядом, как его лицо мгновенно преображается. На нем расцветает безупречная, мягкая улыбка. Улыбка любящего, преданного мужчины.

- Людочка, душа моя, - голос бархатный, глубокий, источающий заботу. Он подходит ко мне и нежно целует в висок. От него пахнет морозом, дорогим парфюмом и... отчаянием, которое он так мастерски пытается спрятать.

- Привет, - киваю с улыбкой.

- Знаешь, я так устал от этой суеты на работе... — вздыхает он с легкой, красивой грустью. — Ехал сейчас по пробкам и думал: как же мне повезло с тобой. Моя тихая гавань. Моя умница. Давай закажем ужин из нашего ресторана? Хочу просто провести вечер с самой красивой женщиной на свете. И никаких дел. Только мы.

Он смотрит на меня с нежностью, абсолютно уверенный, что его тыл надежно прикрыт. Уверенный, что успел все отыграть назад и спас свой комфортный брак.

- Конечно, милый, - улыбаюсь ему в ответ самой теплой из своих улыбок. - Давай закажем. Нам как раз предстоит очень интересный разговор.

Глава 3

Ужин доставили ровно через сорок минут. Из нашего же ресторана «Гранд-Крю», флагмана нашей сети. Курьер, разумеется, летел сюда со скоростью света, потому что знал: Егор Сергеевич не прощает опозданий. Наверное, ради этого парень даже нарушил пару законов физики.

Я сижу с бокалом ледяной воды с лаймом и наблюдаю за мужем. Для любого другого человека это была бы обычная распаковка еды. Для Егора это ритуал. Симфония контроля.

Он даже мне это действо не доверяет.

Он закатывает рукава белоснежной рубашки ровно на два оборота. Ни больше, ни меньше. Если бы он закатал на три, я бы поняла, что пора вызывать экзорциста — значит, в него вселился демон хаоса.

- Соус к сибасу они упаковали в пластик? - его голос звучит бархатно, но с той самой ледяной ноткой, от которой наши управляющие обычно пьют валерьянку литрами. - Люда, мы же обсуждали экологичные материалы на совете директоров.

- Завтра выпишу им штраф, - соглашаюсь. - Не порти себе аппетит, милый. Побереги нервы для десерта.

Он достает приборы. Кладет вилку слева от моей тарелки. Нож — справа. Секунду смотрит на композицию, затем чуть сдвигает вилку. На два миллиметра. Чтобы она лежала строго параллельно краю стола. Дарвин бы прослезился от такого венца эволюции.

Я смотрю на его длинные, ухоженные пальцы и поражаюсь. Два часа назад этот человек стоял у чужого порога. Он принес женщине на блюдечке разоренного врага — ее собственного мужа. Уничтожил чужой бизнес, рискнул нашим, годами плел интриги. Он унижался, предлагая ей все. А она… знал бы Егор, насколько его любовная-любовь полна сюрпризов.

Но сейчас у него ни один мускул на лице не дрогнул. Спина прямая, лицо непроницаемое. Только вот крошку от багета, упавшую на темную скатерть, он смахивает слишком резко. Почти яростно. Его идеальный план рухнул. Ему больше не к кому уходить. И теперь он судорожно пытается забетонировать трещины в нашем браке.

- У тебя был тяжелый день? - мягко спрашиваю я, подпирая щеку рукой. - Ты сегодня... слишком сосредоточен.

- Обычная текучка, - Егор изящно отрезает кусочек рыбы. - Рынок сейчас нестабилен. Приходится контролировать каждую мелочь. Люди стали потрясающе некомпетентны.

- Это ты о банкротстве «СтройИнвеста»? - невинно уточняю я, называя компанию мужа Оксаны. - Я видела сводки. Они пошли ко дну. Говорят, кто-то очень грамотно перекрыл им кредитные линии.

Егор замирает. Вилка останавливается в миллиметре от его идеально симметричных губ.

- Бизнес есть бизнес, Люда. Они не выдержали конкуренции. Естественный отбор.

Я делаю глоток ледяной воды.

- Естественный отбор? - мягко переспрашиваю я. - Егор, мы — отельеры. Наш профиль — премиум-сегмент и шелковое постельное белье. С каких пор нашу империю заинтересовал заштатный застройщик, возводящий склады в промзоне? Мы что, решили открыть бутик-отель для погрузчиков?

Вилка со звоном опускается на тарелку.

- Диверсификация активов, - ровным голосом отвечает он, но я вижу, как напряглась его челюсть.

- Оставь эти сказки для совета директоров, — я грациозно откидываюсь на спинку стула. — Я подняла отчеты аудиторов. Фиктивные договоры, перекупка безнадежных долгов через фирмы-однодневки... Ты вывел колоссальные суммы из нашего оборота. Взятки чиновникам, заказные проверки инспекций. Мы ушли в глубокий минус! Это не диверсификация, Егор. Это чудовищно дорогая личная вендетта.

Егор медленно, очень медленно кладет приборы. Безупречно параллельно друг другу. Но костяшки его пальцев белеют. Он педантично прятал концы в воду месяцами.

- Ты наняла аудиторов за моей спиной? - его голос падает на октаву. Верный признак надвигающейся бури.

- Наверное, в назначении платежа ты так скрупулезно и писал: «За услуги по разрушению чужого брака. НДС не облагается»?

При моих словах его бросает в микроскопическую дрожь. Он тянется к салфетке, начинает методично складывать ее пополам, потом еще раз. Делает оригами из собственного самообладания.

- Людмила, ты не понимаешь... - начинает он снисходительно. - Есть мужские дела, вопросы чести...

- Чести? - я тихо смеюсь. - Уничтожать чужой бизнес исподтишка — это честь? Знаешь, Егор, я всегда уважала в тебе игрока высшей лиги. Но сейчас передо мной сидит мелкий шулер, которого поймали за руку.

Я подаюсь вперед, опираясь локтями о стол.

- Давай, милый. Удиви меня. Докажи, что в тебе осталась хоть капля той породы, которой ты так кичишься. Скажи мне правду, глядя в глаза. Или весь твой хваленый стержень — это фикция? Ты способен только втихаря переводить деньги на взятки, а признаться собственной жене — кишка тонка? Слишком труслив и жалок?

Глава 4

Егор и слово «жалкий» в одном предложении — это абсолютно несовместимо с его эго.

Его спина выпрямляется, словно он проглотил аршин. Он отбрасывает идеально сложенную салфетку, сцепляет длинные пальцы в замок и смотрит на меня с ледяным, надменным достоинством. Он решает подать свое поражение как благородный выбор короля.

Мне достаточно одного взгляда чтобы его считать. Слишком хорошо изучила мужа за годы брака.

- Что ж, - произносит он бархатным, глубоким голосом. — Ты права. Ты разумная женщина и заслуживаешь правды. Я буду с тобой абсолютно откровенен.

Он выдерживает театральную паузу, словно готовится вручить мне ключи от рая.

Но я не собираюсь играть роль покорной зрительницы. Пока он набирает в грудь воздух для своего исторического признания, я спокойно встаю из-за стола. Оставляю остывающий сибас, беру свой бокал с лаймом и неспешно подхожу к консоли у окна, где светится экран моего раскрытого ноутбука.

Егор недовольно кряхтит, едва слышно. Но я улавливаю. Как я могла отвернуться в такой момент и разрушить его безупречную мизансцену.

- Я люблю другую, - произносит он уверенно, бросая эти слова мне в спину, словно зачитывает приговор. - Но она меня не ждет. Так что выдыхай, Люда. Я остаюсь в семье.

Фраза повисает в воздухе. В его идеальной картине мира я сейчас должна рухнуть на колени и вознести хвалу небесам.

- Какая щедрость, - я даже не отрываюсь от ноутбука, лениво прокручивая на экране сводную таблицу его свежих миллионных долгов. - Жертвуешь собой ради нас?

Я закрываю вкладку с документами. Медленно снимаю очки для чтения, кладу их рядом с клавиатурой и поворачиваюсь к нему.

- Долг? - я почти ласково улыбаюсь. - А не потому ли ты решил завернуть свое жалкое поражение в подарочную упаковку из благородства, что твоя ненаглядная Оксаночка, любовь всей твоей жизни, просто выставила тебя за дверь?

Лицо Егора мгновенно приобретает отчетливый землистый оттенок. Он замирает. Это прямой удар под дых. В самую незащищенную точку.

Он молчит. Шестеренки в его голове лихорадочно подбирают тактику выигрышной комбинации.

- О, не смотри на меня так, - подношу бокал к губам и делаю глоток прохладной воды с лаймом. - Ты и раньше стелился перед ней. Выслуживался. Надеялся, что она, когда-то, оценит масштаб твоей... жертвы. Но сегодня она была безжалостной, правда? Оказалось, что ты ей не нужен, даже не смотря на все твои старания. Каково это, Егор? Любить всю жизнь другую женщину, а каждую ночь возвращаться в постель ко мне?

Я вижу, как на его шее начинает пульсировать жилка. Мой муж никогда не кричит. Когда он по-настоящему в бешенстве, он делает ровно наоборот — его голос падает до угрожающего, звенящего шепота. Каждое слово он выговаривает с пугающей, ледяной четкостью.

- Все немного не так, Люда, - произносит он почти шепотом, глядя на меня потемневшими глазами. - Оксана... она та, кем ты никогда не будешь.

- К счастью, не буду, Егор. Могу выдохнуть спокойно.

Он на секунду прикрывает глаза. Разговор ему не нравится. Он не был готов к нему.

- Чувства… давай не будем о них. С тобой... с тобой мы сумели создать идеальный брак, — продолжает он тоном, словно препарирует меня скальпелем. - Безупречно функционирующий механизм. Так зачем что-то менять? Меня все устраивает. И тебе тоже это выгодно.

- Разумеется, - я слегка склоняю голову набок. — Кому же не выгодно быть удобной, бесшумной шестеренкой в твоих часах?

Он плавно поднимается из-за стола, машинально поправляя манжеты рубашки. Привычный жест хозяина положения, который возвращает себе контроль над ситуацией.

- Я предлагаю тебе сохранить наш статус-кво, Люда, - чеканит он. - Сотни семей, имея в десятки раз меньше нашего, прекрасно живут в браке. Учись ценить то, что у тебя есть.

Он делает микропаузу, ожидая, что я опущу глаза или покорно кивну. Он ждет одобрения своих слов. Но я молчу, с легкой, почти снисходительной улыбкой наблюдая за этим спектаклем.

- И не забывай, благодаря кому ты получила такую жизнь, - его голос становится еще тише, еще жестче. Он надвигается на меня, заполняя собой пространство. — Эту стабильность, этот дом, этот статус.

- Я все помню, Егор. До мельчайших деталей, — спокойно отвечаю. – Как и что начиналось в нашем бизнесе. А ты похоже слишком поспешно приписываешь себе лавры благодетеля.

Он останавливается в шаге от меня. В его глазах — абсолютная, непробиваемая уверенность в собственной правоте. Мои слова для него ничего не значат, главное – продавить меня на выгодные для него условия.

- Давай смотреть на вещи реально. Куда ты пойдешь? Как выживешь без статуса моей жены? Кому ты нужна в сорок три?

Глава 5

- Егор, я была о тебе лучшего мнения.

Он слегка приподнимает идеальную бровь.

- Это так банально, что даже не обидно, - продолжаю, откидываясь в своем кресле. — «Кому ты нужна». Методичка для неудачников. Жаль. Видимо, годы не пощадили не мою внешность, а твой интеллект. Ты деградируешь быстрее, чем я старею.

Лицо Егора каменеет. Мои слова бьют по его самолюбию наотмашь, но он изо всех сил пытается удержать лицо.

- Ты просто отказываешься смотреть правде в глаза, Люда, - жестко парирует. - Я честен с тобой. Я называю вещи своими именами, потому что нам нужен конструктивный диалог, а не истерика уязвленной женщины.

- Конструктивный? - я усмехаюсь, скрестив руки на груди. - Изволь. Конструктивно говоря, Егор, это именно тебя в твои сорок пять турнули за порог, как плешивого, отбракованного пса. Ты больше двадцати лет преданно таскал в зубах тапочки чужой жене, а когда сунулся в дом — получил пинком под зад. И теперь ты прибежал сюда, поджав хвост, зализывать раны и рассказывать мне сказки о своем благородном выборе.

Егор бледнеет так резко, словно из него разом выкачали всю кровь. Оскорбление бьет в самую открытую рану. И от этого его эго, защищаясь, мгновенно возводит глухую стену ледяного, снобского высокомерия. Его голос падает до угрожающего, вибрирующего шепота.

- Ты не смеешь судить о ситуации, - цедит он, и каждое слово лязгает, как металл по стеклу. — Не опускайся до уровня базарной бабы, собирающей грязные сплетни по углам. Ты не понимаешь, что там произошло. Все совершенно иначе. И ты слишком многого не знаешь, чтобы делать выводы.

- О, я знаю гораздо больше, чем тебе хотелось бы, дорогой, - мой голос звучит обманчиво мягко, но бьет наверняка. — Например, я знаю, что твой внебрачный сын, который даже не подозревает, кто его настоящий папаша, сегодня приходил ко мне. И шантажировал нашу дочь, подставив Алину под уголовную статью.

Тишина, повисшая в комнате, становится оглушительной.

Безупречная маска ледяного высокомерия трескается пополам и осыпается прямо на моих глазах. Егор отшатывается, словно я плеснула ему в лицо кислотой. Его челюсть буквально отвисает, идеальная осанка ломается. Два его тщательно разделенных мира только что с грохотом столкнулись.

- Что... что ты несешь? - хрипит он. В его сузившихся глазах вспыхивает чистый, животный ужас.

Он резко вскакивает, подается вперед, обеими руками опираясь о край стола с такой силой, что костяшки пальцев белеют, а идеально выровненные приборы со звоном сдвигаются с места.

- Какой... сын? - шипит, и в этом тихом звуке столько паники, словно прокололи туго надутую шину. - Что этот щенок сделал с Алиной?

- О, ничего особенного. Просто классический шантаж и попытка подвести нашу дочь под статью ради легких денег, — спокойно отвечаю, наблюдая, как его глаза расширяются.

Секунду он смотрит на меня остекленевшим взглядом. А затем я вижу, как в его гениальном мозгу с громким щелчком встают на место шестеренки. Паника уходит. Плечи расправляются. Он только что нашел идеальную лазейку, чтобы выкрутиться.

Я знаю его слишком долго, изучила слишком хорошо, так что могу читать как открытую книгу.

- Вот видишь... - медленно выдыхает он, и к его голосу стремительно возвращается бархатная, глубокая уверенность. - Теперь ты понимаешь, Люда.

Он смотрит на меня с мрачным, почти праведным возмущением. Идеальный актер погорелого театра.

- Тихон его испортил, - шипит, произнося имя мужа Оксаны. - Он взял мою кровь, мою генетику, и воспитал из парня гнилое, беспринципное ничтожество. Такое же жалкое, как он сам! - Егор брезгливо морщится, словно уловил неприятный запах. - Ты думала, я вгонял нашу компанию в убытки из-за Оксаны? Из-за банальной интрижки? Нет, Люда! Оксану вообще можешь оставить за скобками, она тут ни при чем.

Он делает шаг ко мне, заглядывая в глаза с такой искренностью, что мне на секунду становится смешно. Он реально ждет от меня поддержки.

- Неужели? – качаю головой.

- Это было возмездие. Тихон заслужил быть стертым в пыль за то, как он изгадил моего сына. Я обанкротил его хирургически точно. Гениально. И ты, как женщина с блестящим аналитическим умом, - тут он делает паузу, чтобы я посмаковала его комплимент, выражающий, его уважение ко мне, - Должна оценить эту партию по достоинству! Я наказывал того, кто этого заслуживал. Так что давай прекратим этот бессмысленный конфликт. Мы с тобой — команда. И сейчас, когда этот щенок добрался до нашей дочери, мы должны сплотиться, а не рушить наш идеальный брак из-за недопонимания.

Кника учавствует в литмобе Бывшие когда время не властно

В литмобе присутствуют истории 18+

https://litnet.com/shrt/Z803

Глава 6

Я медленно качаю головой. Смотрю на него так долго и пристально, что его безупречная осанка начинает сдавать, и он неуютно переступает с ноги на ногу под моим взглядом.

- Забавно наблюдать, как с твоим умом и вроде-бы сообразительностью, ты сам себя закапываешь, - произношу я с ледяным спокойствием. - Ты так увлекся ролью праведного мстителя, что забыл одну крошечную, но очень важную деталь, Егор. Кирилл был зачат, когда мы с тобой уже были вместе.

Он осекается. Праведный гнев на его лице мгновенно тускнеет.

А на меня вдруг накатывает прошлое. Я смотрю на этого лощеного мужчину в дорогой рубашке и вспоминаю нас других. Мне двадцать, ему двадцать два. Мы оба — официанты в хорошем ресторане. Мы оба выгрызали свое место под солнцем, сбежав из дома от запаха пота, мазей от ушибов и родительских амбиций. Я бежала от отца, помешанного на боксе, и его воспитанника Коли, которому он поклонялся и одержимо пытался сделать из него чемпиона.

А Егор бежал от отца-каратиста, бывшего чемпиона, который спускал все деньги семьи на младшего брата, лепя из него свою копию. Егор ушел из дома в шестнадцать, также как и я. В своей семье он считался предателем, не выбравшим спорт, а для меня... для меня он был родственной душой.

Его маниакальная педантичность, его желание сделать все идеально — натереть бокалы до хрустального звона, выровнять приборы — все это делало его лучшим официантом и казалось мне попыткой отмыться от грязного татами.

Мы часами сидели на кухне после смены, пили остывший кофе и мечтали о своей ресторанной империи. Я верила, что нашла свою гавань. И даже не догадывалась, что в это самое время мой идеальный парень, моя родственная душа, тайком бегал к Оксане и жил своей дешевой драмой, о которой я узнаю лишь годы спустя.

- Мы тогда еще не были в браке, - хрипловато бормочет Егор, отводя глаза. Его изворотливый ум цепляется за формальности. - Это была ошибка молодости. До свадьбы. Это не считается, Люда.

- Не считается? - я удивленно вскидываю брови. - А то, что ты тайком давал деньги на этого мальчика все эти годы — тоже не считается? То, что ты устроил своего бастарда в тот же институт, на тот же факультет, где учится наша Алина — это тоже просто ошибка?

- Я пытался сделать из него человека! - взрывается Егор, снова пытаясь натянуть на себя мантию мученика. - Я не мог просто бросить его под забором! Закрыть глаза на его существование. Но я выбрал тебя, Люда! Слышишь? Я оставил сына ради тебя!

Он выдает это с таким надрывом, словно я прямо сейчас должна упасть на колени и разрыдаться от благодарности за его великую жертву.

- Ты совсем запутался, милый, - я брезгливо морщусь. - Пять минут назад ты стоял на этом самом месте, с ровной спиной, и пафосно вещал, что Оксана — любовь всей твоей жизни. А теперь ты рассказываешь, что все дело в сыне? Ты нелогичен Егор, а для такого человека как ты, это полный фейл.

Егор тяжело вздыхает. Его плечи опускаются. Он чувствует себя в западне, пойманный на противоречиях, и ему это физически отвратительно. Его гнетет само осознание этого факта, ведь с ним подобного не могло произойти.

- Да, я хотел смягчить удар! - с досадой бросает он, проводя рукой по идеально уложенным волосам, слегка растрепывая их. - Какой мне толк от этой любви? Думаешь, я сам ей рад? Но это не помешало мне стать хорошим мужем для тебя и отличным отцом для Алины все эти годы!

- О да. Отец года, - ядовито парирую я. - Особенно сегодня, когда твой тайный сыночек пришел шантажировать твою законную дочь. Просто эталон родительской заботы.

Егор сжимает кулаки – для него этот жест означает потерю контроля над эмоциями.

- Люда, послушай меня, - он снова делает шаг ко мне, понижая голос до интимного шепота. - Сейчас не время для гордости. Мы команда. Мы всегда ей были. Ты должна понять меня. Простить этот срыв. Уверен, мы сможем все преодолеть, как делали это раньше, - он смотрит на меня тем самым взглядом, которым когда-то давно в ресторане обещал мне весь мир. - Твоей любви ведь хватит на нас двоих.

Он отворачивается к окну, тяжело вздыхает, и добавляет почти беззвучно, но в звенящей тишине я четко слышу:

- Всегда хватало.

Глава 7

Эта снисходительная, железобетонная уверенность в том, что я никуда не денусь, становится последней каплей. Я встаю. Медленно, грациозно. Расправляю невидимые складки на юбке.

- Ты правда думаешь, что я соглашусь быть твоим утешительным призом? - мой голос звучит так тихо, что ему приходится напрячь слух. - Моя любовь — это изысканное блюдо, Егор. И я не подаю его тем, кто привык питаться объедками с чужого стола.

Лицо Егора вспыхивает. Его эго, только что заботливо укутанное в мантию собственной исключительности, получает звонкую пощечину.

Я любила его действительно сильно. Слишком. Но Егор сделал все, чтобы уничтожить это чувство. Теперь он узнает другую мою сторону. Незнакомую для него.

- Прекрати этот дешевый спектакль! - его бархатный баритон дает сбой, срываясь на рычание. Он аккуратно поправляет манжеты на рубашке, пытаясь вернуть себе образ мудрого патриарха. - Я жду от тебя понимания, а не оскорблений! У всех бывают кризисы, Люда. Но мы взрослые люди. Мы всегда держались вместе. Мы сильные, мы с этим справимся!

Смотрю на него с абсолютным, кристальным спокойствием.

- Я — сильная, Егор, - холодно чеканю. - А ты — лишний.

Он замирает, а затем... тихо, снисходительно смеется. Это смех хозяина, который наблюдает за бунтом аквариумной рыбки.

- Лишний? Ты выгоняешь меня? Из моего дома? — он обводит рукой гостиную. - На чьи деньги ты собираешься жить, дорогая? Ты — красивое лицо моей империи. Но отели, рестораны, счета — это все мое. Ты даже счет за коммуналку не сможешь оплатить без моей подписи. Сядь и успокойся.

- Твоей империи? А как же мы команда? Снова противоречишь сам себе, - делаю наигранно-удивленное лицо. — Егор, ты так увлекся уничтожением мужа Оксаны и подготовкой к нашему разводу, что забыл главное правило – никогда не держи жену за дуру.

Он хмурится. Инстинкт хищника подсказывает ему, что запахло кровью, но мозг еще отказывается верить.

- Какому разводу? О чем ты бредишь?

- О, не скромничай. Ты набрал кредитов, чтобы топить конкурента, и повесил их на нашу основную компанию. А чтобы спасти реальные активы, временно перевел их на меня. Твой план был великолепен: заставить меня подписать брачный договор, по которому мне достается компания-банкрот, а тебе — чистые отели. А потом красиво уйти к Оксане. Я почти аплодировала, когда нашла черновики у твоих юристов.

Егор расслабляет плечи и снова криво усмехается.

- И что? Ты его подписала. Этот брачный договор лежит в моем сейфе, заверенный нотариусом. Так что перестань играть в акулу, Люда. У тебя зубов нет.

Он вальяжно опирается о спинку стула, всем своим видом показывая, что бунт подавлен.

- Ты сейчас полностью от меня зависишь, дорогая моя. Я предлагал тебе договориться по-хорошему, сохранить лицо, но раз ты решила меня попрекать, показывать когти то… я тебе их сломаю. Все равно будет по-моему. Ты никуда не уйдешь. Мы продолжим наш прекрасный взаимовыгодный союз под названием «брак». Потому что, если ты посмеешь рыпнуться, я пущу этот контракт в ход. И тогда ты окажешься на улице, обвешанная моими миллионными долгами. Выбор за тобой.

Я смотрю на него, и внутри все стягивается в ледяной узел от того, насколько этот человек прогнил.

- Какая прелесть, - произношу, чеканя каждое слово. — То есть, если бы Оксана сегодня не выставила тебя за дверь, ты бы не просто со мной развелся. Твоя «благодарность» за двадцать лет, что я была рядом, строила с тобой империю и растила дочь — это повесить на меня твои гигантские кредиты за уничтожение Тихона? Ты планировал оставить жену с долгами-банкротами, а самому уйти строить райскую жизнь со своей любовной любовью, прихватив все наши чистые активы?

Он лишь слегка пожимает плечами, даже не пытаясь оправдываться.

- Бизнес есть бизнес, Люда. Нужно было страховать риски. Ничего личного. А теперь ты в моей власти, так что заканчивай с этим цирком. И помни, со мной лучше по-хорошему. Всегда можно договориться.

- Поразительное благородство, Егор. Просто эталон мужской чести, - я издевательски хлопаю в ладоши, а затем слегка склоняю голову набок. - Только у меня к тебе один вопрос. Ты уверен, что у нотариуса подписал именно свой вариант договора?

***

Информация для читателей 18+

Мои хорошие! Новинка нашего литмоба от Юлии Герман

Кавказкий бывший. Моя и точка!

https://litnet.com/shrt/Eyue

— Идем! Сейчас ты и за машину со мной рассчитаешься, и за долг пятилетней давности ответишь.
— Тряси деньги со страховой!
— А кто сказал, что мне нужны деньги? За то что ты сделала, будешь молча выполнять, что я захочу.

Пять лет назад я сбежала от него и унесла с собой тайну, и он ни за что не узнает об этом.

Глава 8

Вот тут в его глазах вспыхивает первая искра настоящей паники.

- Я... конечно. Я все проверяю.

- Обычно да, - киваю. - Но давай вспомним тот день. Юристы принесли тебе на подпись готовый брачный контракт. Но стажерка распечатала его не твоим любимым шрифтом. Она забыла, что все должно быть идеально напечатано только одним шрифтом, который ты признаешь. А левое поле было полтора сантиметра! Полтора, Егор! Асимметрия!

Егор сглатывает.

- Ты ведь не кричал, нет, - с удовольствием продолжаю, наслаждаясь воспоминанием. - Ты побледнел, молча достал из верхнего ящика стола металлическую линейку и приложил к краю листа. Бедная девочка-стажерка чуть в обморок не упала, пока ты в абсолютной, звенящей тишине замерял этот отступ. А потом ты посмотрел на нее так, словно она принесла тебе на подпись дохлую крысу, и прошептал своим самым жутким, ледяным голосом: «Это визуальный терроризм. Вы надругались над моим чувством прекрасного».

Лицо Егора перекашивается. Он ненавидит, когда ему напоминают о его потере контроля.

И сейчас он очень старается его сохранить.

- И что ты сделал потом? - я издевательски улыбаюсь. - Ты педантично, двумя пальцами разорвал контракт на идеально ровные квадратики. Сложил их в аккуратную стопочку на краю стола, заявил, что тебе срочно нужно «очистить визуальный кортекс от этого уродства», и уехал успокаивать нервы... к кому, тут ты лучше знаешь.

- И мне принесли новую папку! - рычит Егор. - С нормальным шрифтом!

- Да, - я пожимаю плечами. - И ты так торопился закончить эту неприятную процедуру, тебя так и не попустило, ты все еще внутренне содрогался. Не глядя, подписал там, где лежали стикеры. Только там лежал мой вариант договора, дорогой. Распечатанный идеальным, твоим любимым шрифтом. С идеальными полями в два сантиметра. Я сама его делала. И по этому договору все долги остаются на тебе. А чистые активы — отели, рестораны и этот самый дом, переходят мне. В мою единоличную собственность.

Егор судорожно хватается за телефон. Его пальцы дрожат — впервые за двадцать лет. Он открывает банковское приложение. Загрузка. Я с наслаждением наблюдаю, как его лицо приобретает оттенок несвежего творога.

- Твои личные счета заморожены нашей службой безопасности до окончания аудиторского расследования о хищении средств, - любезно подсказываю. — Корпоративные карты заблокированы, ведь ты больше не имеешь отношения к моему холдингу.

- Бред! - рычит он, в панике тыкая в экран телефона, который выдает одну ошибку за другой. - Я переводил деньги еще утром! Мне бы пришло уведомление от службы безопасности! Я бы знал!

- Конечно, знал бы, - снисходительно улыбаюсь. — Если бы я не дала отмашку юристам и банку сделать все именно в тот момент, когда ты, надувшись от гордости, звонил в дверь Оксаны, с уверенностью, что она бросится к тебе на шею, и поблагодарит, что ты разорил ее мужа. Я решила, что тебе не стоит отвлекаться на такие мелочи, как пустые банковские счета, пока твои мечты о любовной любви рассыпаются вдребезги.

- Но мы еще в браке! — хрипит он, цепляясь за последнюю соломинку.

- Верно. Но в моем варианте договора прописан режим раздельной собственности, вступающий в силу с момента подписания. Так что у тебя осталась только фирма-пустышка, на которой висят огромные долги. Поздравляю, Егор. Ты блестяще разорил самого себя ради женщины, которая даже не пустила тебя на порог.

Егор замирает, словно с размаху влетел в невидимую бетонную стену. Идеально выстроенная матрица его мира с оглушительным треском осыпается прямо на наш безупречный пол.

Сначала с его лица стремительно сползает краска, оставляя оттенок несвежего, серого теста. Он открывает рот, чтобы выдать очередную снисходительную тираду, но вместо бархатного баритона из его горла вырывается только жалкий, сдавленный сип:

- Э-это..

Его длинные пальцы, обычно такие уверенные и властные, начинают предательски, неконтролируемо дрожать. Ему внезапно перестает хватать воздуха. Он судорожно тянется к вороту своей эксклюзивной сорочки, пытаясь расстегнуть пуговицы. Но руки трясутся так сильно, что он лишь нелепо дергает ткань.

Он делает неверный, шаткий шаг назад и бедром натыкается на край стола. Десертная ложечка со звоном падает на пол. Егор вздрагивает от этого звука, как от пулеметного выстрела.

Он переводит дикий, загнанный взгляд с лежащей на полу ложки на меня. В отчаянной попытке сохранить лицо он пытается выпрямить спину, вскинуть подбородок и посмотреть на меня с привычным ледяным высокомерием.

Но с перекошенной сорочкой, выпученными от ужаса глазами и трясущейся нижней губой он выглядит не как властелин империи, а как напыщенный индюк, которого только что ощипали живьем.

***

Мои хорошие! Приглашаю в новинку нашего литмоба от Анастасии Градцевой

Бывшие. Опять ты!

https://litnet.com/shrt/qOS1

Мы разошлись через четырнадцать лет брака, год не дотянули до хрустальной свадьбы. Тяжелый болезненный развод, который проехался по мне бульдозером.
Прошло пять лет. У нас взрослая дочь, и нет никаких причин общаться, но по дурацкой случайности бывший муж становится начальником моего проекта. Но хуже всего не это, а то, что между нами все еще летают искры.

Глава 9

- Это... абсурд, - выдавливает он срывающимся фальцетом, отчаянно цепляясь за осколки своего достоинства. - Я все контролирую... Мои юристы разорвут тебя! Я уничтожу тебя в судах!

- Ты сначала продумай, чем ты теперь будешь платить своим юристам, дорогой, - очаровательно улыбаюсь.

- Дрянь... - выдыхает он. От его бархатного баритона не остается и следа. Это хрип загнанного в угол животного. Он делает шаг ко мне, но я даже не вздрагиваю.

- Береги самообладание, Егор. Тебе еще кредиторам в глаза смотреть.

Я прохожу в коридор, распахиваю двери шкафа.

- Твои вещи, я собрала самое необходимое.

Слышу за своей спиной торопливые шаги. Потом слышу, его непозволительно громкое для мужа, хриплое дыхание.

- Ты… ты…

Ни разу мой муж еще не терял способности связно выражаться. А сегодня это повторяется с завидной регулярностью.

Егор с первобытным ужасом смотрит на два гигантских, бесформенных клетчатых баула. Тех самых, из дешевого, ядовито-красно-синего хрустящего пластика, с которыми рыночные торговцы возят свой товар.

- Не благодари, Егор.

Для человека, который путешествует только с дорогими брендовыми чемоданами, которые перед этим он тщательно выбирает, и чей глаз настроен на идеальную симметрию, эта клетчатая безвкусица — физическая пытка.

- Ты сложила мои костюмы ручной работы... в ЭТО?! — его голос срывается на тихий фальцет. Он смотрит на баулы так, словно в них радиоактивные отходы.

- О, не переживай. Я их очень аккуратно свернула. Рулончиками, — мой голос спокоен, там даже нотки заботы и нежности. - Чтобы влезло побольше. А галстуки и носки рассовала по карманам пиджаков для экономии места.

Егор стоит, хватая ртом воздух. Его идеальная матрица разорвана в клочья.

Он переводит остекленевший взгляд с дешевого, блестящего пластика на меня. В его глазах плещется настоящая, неподдельная скорбь. Не по разрушенной семье. Не по потерянной империи. А по шмоткам.

- Ты... - его голос дрожит от искреннего ужаса, словно он только что застал меня за вопиющим преступлением. - Ты засунула мои пиджаки... в эти уродливые мешки? Люда, ты в своем уме?! Это же индивидуальные лекала! Ручная строчка! Ткань не терпит заломов!

Он делает неуверенный шаг к баулу, протягивает трясущуюся руку, словно хочет немедленно расстегнуть молнию и спасти своих шелково-кашемировых «детей». Но брезгливость берет верх: он просто не может заставить себя прикоснуться к грубым нейлоновым ручкам и с отвращением отдергивает пальцы.

- Какой вандализм... Какая дикость... - бормочет он, в шоке обхватив голову обеими руками и совершенно забыв о том, что прямо сейчас разрушает свою безупречную укладку. - Я жил с варваром. Боже, как ты могла?! Ты оставила меня без гроша, забрала мой дом, но это... - он с болью указывает на клетчатые бока баулов. - Мстить мне пиджаками?! Это низко, Люда. Это просто за гранью человечности!

- За гранью человечности? - я издаю короткий, абсолютно ледяной смешок. — За гранью человечности, Егор, было планировать повесить на жену кредитную яму, чтобы с комфортом переехать в постель к любовнице. А пиджаки... Считай это моей последней инвестицией в твое будущее.

Я делаю к нему шаг, и этот некогда грозный властелин империи инстинктивно вжимает голову в плечи.

- Привыкай к новым реалиям, милый. Эти сумки невероятно прочные и практичные. Когда кредиторы начнут рвать твою пустую фирму на куски, ты оценишь их вместительность. С ними будет очень удобно стоять на вещевом рынке, распродавая свой эксклюзивный итальянский кашемир, чтобы наскрести себе на хот-дог.

Я окидываю презрительным взглядом его помятую, перекошенную фигуру и брезгливо добавляю:

- И не ной про заломы на ткани. Я специально выбрала баулы в ровную, классическую клетку. Идеальная геометрия и абсолютная симметрия. Никакого визуального терроризма, все исключительно в рамках твоего эстетического восприятия.

Я снова указываю на дверь.

- А охрана поселка, кстати, с сегодняшнего дня подчиняется только мне, - добавляю я, глядя на часы. - Если ты не выйдешь сам прямо сейчас, мне придется попросить Бориса вывести тебя. Представляешь, как это будет выглядеть в сводках светских новостей? А теперь хватай свою клетчатую симметрию и пошел вон. Время вышло.

Егор стискивает челюсти так, что слышен скрип зубов. Публичный позор для него страшнее банкротства.

На его скуле начинает нервно биться жилка. Последний щит выбит из его рук, но уязвленное эго отказывается капитулировать.

Он делает глубокий вдох, натягивая на себя остатки своего растоптанного величия, и его голос снова падает до того самого пугающего, ледяного шепота.

- Я обязательно поговорю с дочерью, Люда, - цедит он, глядя на меня с кристальной, незамутненной ненавистью. - Один на один. И я расскажу ей правду о том, в кого на самом деле превратилась ее мать ради денег.

Он надменно вздергивает подбородок, словно сейчас стоит на трибуне, а не перед рыночными баулами.

Выдав это с поистине королевским достоинством, он надевает пальто. Бросает на меня последний уничтожающий взгляд... и брезгливо, двумя пальцами, берется за дешевые нейлоновые ручки баулов.

Я смотрю как, идеально выбритый, пахнущий дорогим парфюмом эстет в кашемировом пальто пытается величественно выплыть из дома, словно темный лорд. Но баулы — пузатые, набитые вещами — напрочь убивают весь пафос. При каждом его шаге дешевый пластик издает оглушительное, позорное «хрусь-шур-хрусь».

Один баул тут же застревает в дверном проеме, с размаху ударив Егора по идеально выглаженной брючине.

Его лицо перекашивается от отвращения. Он дергает баул на себя, ручка предательски трещит.

Он оборачивается и цедит тихо:

- И запомни: если ты думаешь, что этот дешевый фокус с бумажками делает тебя победительницей... ты феноменально заблуждаешься. Тебе так просто ничего не сойдет с рук. Я не Тихон, Люда, меня нельзя просто стереть ластиком. Ты еще захлебнешься собственной желчью, когда поймешь, с кем решила воевать. Это только начало.

Глава 10

Егор

Багажник моего идеального, вылизанного до стерильного блеска авто отказывается закрываться.

Один из этих омерзительных, хрустящих красно-синих баулов перекошен, и его дешевая нейлоновая ручка предательски торчит наружу, нарушая безупречную геометрию автомобиля. Я стискиваю зубы так сильно, что в висках начинает пульсировать кровь. Аккуратно, двумя пальцами, стараясь минимально контактировать с этим визуальным мусором, заталкиваю ручку внутрь и нажимаю кнопку. Багажник плавно закрывается.

Сажусь на водительское сиденье. Вдох. Выдох. Пульс учащенный, но дыхание ровное. Никакой паники. Паника — удел слабаков и истеричных женщин.

Мои руки ложатся на прохладную кожу руля, и только тут я позволяю себе закрыть глаза. Внутри меня разрастается холодная, расчетливая ярость.

Люда. Моя удобная, предсказуемая Люда. Кем она была до меня? Нищей студенткой, девчонкой, сбежавшей из пропахшего потом спортзала. Это я вылепил из нее уважаемую даму. Я дал ей статус, имя, лоск. И то, что я изначально планировал оставить ее с долгами после развода — это не подлость, это просто справедливая плата за то, что я столько лет был рядом. Я был идеальным мужем. И эти трудности лишь закалили бы ее характер! Я уверен, она бы выпуталась и стала только сильнее. Ведь это я научил ее вести дела!

Более того, если бы она повела себя адекватно, она всегда могла бы рассчитывать на мое содействие. Но самое смешное, что сегодня я вообще решил никуда не уходить! Я пожертвовал своей любовью. Принял мужское, волевое решение сохранить наш брак ради стабильности. Я принес ей эту жертву, а она? Разве она оценила, что такой мужчина решил с ней остаться? Нет. Вместо благодарности она всадила мне нож в спину своими грязными махинациями с контрактом.

Ядовитая усмешка искривляет мои губы. Какая наивность. Она думает, что выиграла партию, переставив пару пешек на доске. Она не понимает, что я переверну саму доску. Я размажу ее. Юридически, финансово, морально. Выпотрошу этот холдинг так изящно, что она сама приползет ко мне, будет умолять помочь ей.

И если Люда думает, что сможет настроить дочь против меня, она глубоко заблуждается.

Алина — девочка разумная, она слишком многое взяла от меня. У нее моя генетика, мой холодный ум. Как только эмоции улягутся, я поговорю с ней один на один. Я объясню ей логику вещей, покажу, кто в этой ситуации настоящая жертва женской истерики, и дочь все поймет. Она встанет на мою сторону, и Люда останется в абсолютном одиночестве.

Но что делать сейчас?

Мозг, привыкший работать как швейцарские часы, начинает сканировать варианты.

К друзьям? К партнерам по бизнесу? Исключено. Никто. Никогда. Не должен узнать о моих временных трудностях. Для элиты я — гранитный монолит. У монолитов не бывает проблем с ночлегом.

Отели? Мои флагманские гостиницы сейчас под контролем Люды. Поехать к конкурентам? С заблокированными картами и омерзительными баулами? К утру весь интернет будут пестреть заголовками о моем позоре.

Тянусь к кнопке зажигания, так и не решив, куда направить машину. Но в этот момент экран телефона вспыхивает, разрезая полумрак салона. Входящий вызов. Оксана.

Замираю. Сердце делает один тяжелый, гулкий удар о ребра и начинает биться в идеальном ритме победителя.

Выжидаю ровно четыре гудка. Затем плавно провожу пальцем по экрану.

- Слушаю, - произношу своим фирменным, холодным баритоном.

- Егор, - ее голос звучит непривычно собранно. Деловой тон, без малейшего намека на недавнюю истерику, но с едва заметной, мягкой интонацией, от которой у меня всегда мутится рассудок. — Нам нужно встретиться.

Я молчу, позволяя ей самой заполнить эту паузу.

- Прямо сейчас, - добавляет тверже. - У меня есть к тебе разговор. И поверь, дело совершенно не терпит отлагательств.

***

Мои хорошие! Приглашаю в новинку нашего литмоба от Марго Лаванда

Бывшие. Лапочка-дочка для нового босса

https://litnet.com/shrt/nX-x

– Уволишься из-за того, что когда-то спала со мной? Сильно, – усмехается Руслан, новый коммерческий директор огромного концерна, куда я с таким трудом устроилась.
Смотрит холодно, пронзительно. Горло перехватывает спазм.
Он не знает про Сонечку. И не узнает.
Я выдержу. Я справлюсь. И не впущу его в свою жизнь снова.

Глава 11

Ночной город сливается в размытые неоновые полосы за тонированными стеклами. Я веду машину плавно, наслаждаясь тишиной салона и собственной безупречностью.

Вспоминаю родителей Оксаны. Интеллигенция районного масштаба. Мать — завуч с претензией на голубую кровь, отец — мелкий чиновник, чье самомнение всегда бежало далеко впереди его зарплаты. Как же они кривили губы, глядя на меня в юности.

«Сын тренера по карате, — шептала ее мать, брезгливо поджимая губы. — Плебей. У этих спортсменов только кость да мышцы, ни грамма интеллекта и воспитания».

Они пытались отгородить от меня свою воспитанную девочку, подсунув ей этого удобного, перспективного, как им казалось, Тихона.

Я улыбаюсь, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. Идеальная стрижка. Дорогой кашемир. Холодный, проницательный взгляд. Я вытравил из себя того мальчишку-плебея. Выжег каленым железом. Искоренил все эти плебейские привычки, неряшливость, запах дешевого мыла и пота, привитые мне семьей. Я создал себя сам, превратившись в произведение искусства. Я купил этот мир, чтобы однажды приехать к ним на дорогущей тачке и посмотреть сверху вниз. И Оксана, хоть и не сразу, но наконец-то оценила это.

Паркуюсь у ее дома. Беру паузу в пару минут, чтобы она немного потомилась в ожидании своего спасителя, и поднимаюсь на нужный этаж.

Дверь открывается почти сразу, словно она караулила у глазка. Оксана стоит на пороге. На ней объемный, уютный кардиган, волосы небрежно собраны, глаза покраснели от слез. Она выглядит такой хрупкой, беззащитной, словно надломленный цветок. Никакой Людиной железобетонной жесткости, никакого ядовитого сарказма. Люда бы в такой ситуации уже составила бизнес-план мести, а Оксана просто нуждается в сильном плече. В моем плече.

Втягиваю ноздрями воздух в предвкушении. Сейчас она признает, кто главный мужчина в ее жизни.

- Привет, - бархатно произношу, делая шаг вперед, чтобы по-хозяйски войти в квартиру и прижать ее к себе.

Но она вдруг отступает назад и выставляет руку, мягко, но непреклонно останавливая меня прямо на пороге. Давая понять, что дальше коврика в прихожей мне хода нет.

- Егор, я буквально на минуту, - ее голос срывается, она нервно оглядывается вглубь коридора, словно ожидая удара. - Тихон должен с минуты на минуту вернуться. Он просто в бешенстве. Его не узнать... Он крушит все вокруг. Моя жизнь просто рушится на глазах. Это такой стресс, я больше не выдерживаю. Мама срочно забирает меня к себе за город, чтобы я могла хоть немного подлечить нервы.

Снисходительно киваю. Женская паника. Предсказуемо.

- Я понимаю, родная. Не тороплю события. Съезди к родителям, успокойся. Мы со всем разберемся.

— Возможно... — она обхватывает себя руками, оставаясь отстраненной и нежно-ранимой. Никаких объятий. Никакого восторга. - В тот раз я была слишком резка. Но ты должен меня понять. Это был слишком большой шок. Ты обрушил на меня все это. Я пока не могу простить тебя за то, что ты все решил за моей спиной. Мне нужно время.

«Время». Любимое женское слово.

Она оправдывается, значит уже поняла, оценила мои усилия.

Я умею ждать. Я победитель, а победители великодушны.

- Ты знаешь, что я всегда тебя пойму. И всегда понимал. Оксана, просто знай, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

- Правда? - она поднимает на меня свои огромные, влажные глаза. - Спасибо... Слушай, у меня к тебе есть одна огромная просьба. Собственно, поэтому я и попросила тебя срочно приехать.

Моя грудь рефлекторно выкатывается вперед.

- Все, что угодно.

Она скрывается в коридоре и возвращается, неся в руках... пластиковую переноску.

Я столбенею. Внутри сидит абсолютно лысый, сморщенный, похожий на инопланетного гоблина кот Рамзес. Подарок Тихона. Животное смотрит на меня с откровенным презрением.

Я ненавижу животных. Это запахи, это неконтролируемая грязь в моем стерильном мире! А этого мерзавца я ненавижу вдвойне. Оксана относится к нему с такой нежностью и любовью.

Она вечно целует его в сморщенную морду, воркует с ним, гладит... Подсознательно меня всегда передергивало от мысли, что я хочу, чтобы она смотрела на меня с таким же безоговорочным обожанием. Чтобы она от моих прикосновений так же таяла, как этот лысый гад, когда она чешет ему за ухом.

- Это… - я теряюсь.

***

Мои хорошие! Приглашаю в новинку нашего литмоба от Татьяны Катаевой

Бывшие. Тренер для моей дочери

https://litnet.com/shrt/3mx7

Они притягивались и отталкивались, словно не умели любить иначе.
Одна попытка быть вместе обернулась ложью, где каждый считал себя преданным.
Восемь лет тишины.
Теперь он — олимпийский чемпион и тренер её дочери.
А она — мать и жена, которая хранит тайну, способную разрушить всё.
Потому что будущая чемпионка уже знает своего отца.
Просто пока не по имени.

Глава 12

- Умоляю, возьми его! - всхлипывает Оксана, впихивая переноску мне в руки так стремительно, что я не успеваю отстраниться. - Мама на дух не переносит лысых котов, а папа вообще запретил привозить его в их дом. У Рамзеса очень слабый желудок. Особенно когда он нервничает. За ним нужен постоянный контроль! А у тебя просторный дом. Ты сможешь организовать ему достойный уход. Я знаю, ты справишься, Егор.

Я смотрю на лысого демона. Демон смотрит на меня. Мой мозг парализован.

У меня заблокированы карты. Меня только что вышвырнула жена. У меня нет особняка. У меня есть тачка, два клетчатых баула челнока, набитые брендовыми шмотками, и ровно ноль перспектив на ночлег в ближайшие сутки.

Сказать Оксане правду? Расписаться в собственном унижении перед женщиной, которой я столько лет добиваюсь?

Исключено.

Мои губы растягиваются в механической, фальшивой улыбке. Пальцы до хруста сжимают пластиковую ручку переноски.

- Разумеется, - мой голос звучит глухо, словно из склепа. - В моем доме ему будет... комфортно.

- Ты мой спаситель! - она на секунду касается моей руки и тут же торопливо отступает назад. - Мне пора, Тихон уже на подъезде. Созвонимся, Егор! Береги моего мальчика!

Дверь захлопывается прямо перед моим носом.

Я стою на лестничной клетке. С переноской в руках.

Вздыхаю, медленно бреду к тачке.

Переноска в моей руке подозрительно вибрирует, источая тонкий, но уверенный аромат катастрофы. Каждый шаг отдается в висках. Я — Егор, владелец холдинга, человек, перед которым заискивают люди с самых верхов, иду к своей машине с обгадившимся лысым котом.

Моя тачка. Мой безупречный, сияющий черным глянцем храм. Открываю заднюю дверцу и с содроганием ставлю пластиковую коробку на нежнейшую кремовую кожу сиденья. Перед этим подстилаю пакет из брендового бутика. Рядом бросаю объемный эко-шоппер, который Оксана сунула мне в довесок.

Сажусь за руль. Захлопываю дверь.

Зажмуриваюсь. Вдох. Выдох.

- Это временные трудности, — бормочу, вцепляясь пальцами в руль. — Стратегическое отступление. Я просто залег на дно, а завтравосстать. Никто не увидит меня в таком виде. Это ради Оксаны. Ради моего триумфа. Жертва, которая окупится сполна.

Немного успокоившись, тянусь к эко-шопперу, чтобы оценить масштабы бедствия. Внутри обнаруживается запас премиального паштета, какие-то капли и скрепленная степлером стопка листов А4.

Включаю салонный свет. Читаю заголовок. «Режим дня и особенности ухода за Рамзесиком».

Мой глаз начинает предательски дергаться. Мало того, что текст набран кошмарным, нечитаемым шрифтом, так еще и выравнивание по центру! Настоящая пытка для моего эстетического восприятия.

«Пункт 1. Рамзесик очень впечатлительный. Если он понервничал, у него случается расстройство. Обязательно протирать попочку специальными гипоаллергенными салфетками с экстрактом ромашки (лежат на дне сумки). Движения должны быть мягкими, чтобы не травмировать нежную кожу!

Пункт 2. Кушает Рамзесик только премиальный паштет, который нужно подогреть до…»

Листы выпадают из моих ослабевших рук.

Подогреть паштет?! Где?! На двигателе тачки?! Протирать попочку... ромашкой?! Мне?! Человеку, чьи руки привыкли подписывать многомиллионные контракты идеальной перьевой ручкой?!

С заднего сиденья раздается пронзительное, требовательное «Мя-а-а-у», плавно переходящее в характерный булькающий звук. Запах, до этого момента робко витавший в воздухе, теперь бьет по обонянию с силой кувалды.

Я медленно поворачиваю голову. Рамзес смотрит на меня сквозь решетку переноски. В его огромных желтых глазах читается абсолютное превосходство. Он знает, что я в ловушке.

И он именно сейчас, на моих глазах, превращает мою дорогую тачку в кошачий туалет!

Педантичность во мне бьется в агонии. Мне физически больно находиться в этой грязи, в этом хаосе. Мой стерильный, выверенный мир сузился до размеров провонявшего салона, где я вынужден служить сиделкой при обгадившемся коте моей любовницы.

И в этот самый момент, когда я уже готов сдаться и заорать от бессилия, тишину салона разрывает резкая трель моего мобильного.

Я вздрагиваю. Схватив телефон с пассажирского сиденья, я смотрю на светящийся экран. Имя звонящего заставляет меня замереть.

Мое перекошенное от отвращения и паники лицо медленно меняется. Брови ползут вверх. Губы, секунду назад брезгливо сжатые, растягиваются в медленной, хищной и очень расчетливой улыбке. Паника отступает, уступая место холодному, гениальному расчету.

- А вот это... - едва слышно бормочу я, не сводя глаз с экрана, - ...может быть решением.

***

Информация для читателей стерше 18+

Мои хорошие! Приглашаю в новинку от Ксюши Ивановой

Бывшие. Жизнь вдребезги снова

https://litnet.com/shrt/6Ozp

- Добрый вечер, дорогая бывшая жена! - бывший муж стоит на моё крыльце
- Добвый вечев, Вевоника Севгеевна! - раздаётся снизу тоненьким детским голоском
Шокированная неожиданным появлением предателя, резко опускаю взгляд вниз.
Перед Даньшиным, прижавшись к нему спиной, стоит мальчик лет четырех.
- Это - Денис. Мой сын. Мы с Денисом некоторое время поживем у тебя...

Глава 13

Людмила

Прислоняюсь лбом к прохладной бронированной двери и шумно, со свистом выдыхаю. Адреналин, который весь вечер держал меня в состоянии натянутой струны, резко падает, оставляя после себя звенящую пустоту и легкую дрожь в пальцах.

Отлепляюсь от двери и иду прямиком в ванную. Мне физически необходимо смыть с себя этот вечер. Смыть липкие оправдания Егора, его снисходительные улыбки, его попытки загнать меня обратно в стойло. Стою под обжигающе горячим душем до тех пор, пока кожа не начинает краснеть, чувствуя, как вместе с водой в слив уходит токсичная тяжесть, которую я годами таскала на своих плечах.

Закутавшись в пушистый халат, выхожу в коридор и замираю.

На выверенном до миллиметра керамограните, прямо посреди холла, валяются кроссовки. Причем левый смотрит носком в стену, а правый небрежно завален набок. На консоли из красного дерева, где Егор требовал держать абсолютную, стерильную пустоту, брошена объемная джинсовка.

Поднимаю взгляд. На ступенях лестницы, подтянув острые коленки к подбородку, сидит Алина.

Внешне она — копия Егора. Те же точеные скулы, упрямый изгиб бровей, тот же пронзительный, цепкий взгляд человека, который привык добиваться своего. Но, к счастью, его подлую натуру дочь не унаследовала.

- Ты же уехала к Наде с ночевкой, - мягко произношу, подходя ближе.

- Я доехала до ее подъезда, посидела в машине и поняла, что просто сойду с ума от неизвестности до утра. Ушуршал?

- Ушуршал. Скрипел зубами, грозил карами небесными, но баулы потащил сам.

Алина идет ко мне. Она с наслаждением, демонстративно пинает свой валяющийся кроссовок так, что он отлетает к противоположной стене.

- Кайф. Капец, какой же это кайф — просто бросить обувь и не выслушивать лекцию о «визуальном терроризме».

Я тихо смеюсь, обнимая ее за плечи.

- Мам... - Алина отстраняется, и ее лицо становится серьезным. В глазах мелькает боль, которую она отчаянно пытается скрыть за привычной иронией. - Я до сих пор не могу уложить это в голове. Как он мог? Столько лет играть в идеального семьянина... и так цинично врать.

Для дочери поступок Егор стал настоящим ударом. Но я привыкла с ней делиться. И не могла не рассказать, что творит ее отец и мой муж.

- Этот вопрос задай ему. Он собирался с тобой поговорить.

- О, я обязательно с ним поговорю! А уже давно жду, когда можно будет высказать ему все. Он же… я же… - взмахивает рукой.

Идет на кухню, плюхается на барный стул, закидывая босые ноги на соседний. Для Егора эта поза стала бы поводом для инфаркта.

- Знаешь, я ведь пыталась быть объективной, — задумчиво говорит дочь, болтая ногой. — Когда мы узнали про Кирилла, я решила присмотреться к нему. Ну, брат все-таки. Я же его до этого знала только как нашего старосту потока. Весь такой правильный, в выглаженных рубашечках, с папочками бегает... А тут узнала, что он председатель студенческого благотворительного фонда. Ну и записалась туда волонтером. Думала, поработаю с ним, посмотрю, что он за человек.

Я была в курсе планов дочери, и не препятствовала. Она не хотела вешать на парня грехи родителей. Ей было интересно понаблюдать за ним.

Но кто знал, во что это выльется.

Я опираюсь поясницей о столешницу и скрещиваю руки на груди.

- И как? Посмотрела?

- Посмотрела, - морщится Алина. — Скользкий тип. Понтов много, а по факту — пустышка. Вечно пытается работу чужими руками сделать, а заслуги себе приписать. И подлизываться любит, ко всем, кто ему выгоден.

- Твой братец сегодня вечером заглядывал к нам в гости. Еще до прихода отца, - веду плечом, вспоминая визит шантажиста.

Пересказываю дочери все события, и смотрю как ее глаза округляются.

- Он? Реально? Мама, надо было скормить его доберманам, жаль у нас их нет. А могли бы быть, если бы папа так не ненавидел животных, - подходит и обнимает меня. - Мам! Ты вообще улет! Как ты Кирюху! Представляю его лицо!

- Оно было очень бледным. Практически слилось с обоями, - усмехаюсь.

И в этот момент тишину кухни разрывает серия коротких вибраций.

Телефон Алины, лежащий на столешнице, загорается экраном. Одно уведомление. Второе. Пятое. Десятое. Они сыплются сплошным потоком.

Дочь небрежно берет смартфон, смахивает экран блокировки и замирает.

- Алина? - делаю шаг к ней, чувствуя, как внутри снова все сжимается в ледяной узел. - Что там?

Она поднимает на меня огромные, потемневшие от ужаса глаза. Рука с телефоном мелко дрожит.

- Кирилл... он не успокоился, мам, - хрипло шепчет она, сглатывая образовавшийся в горле ком. - Он только что скинул это в общий чат потока... Мама... ты не представляешь, что они сейчас про меня пишут...

***

Мои хорошие! Приглашаю в новинку литмоба от Ольги Шо

Ненужная жена. Ненавижу любя

https://litnet.com/shrt/g7vA

- Игорь… - я твоя жена. Я ношу твоего ребёнка. Мы…
- Моего? - губы мужа искривились в гримасе, - такая жена, как ты, мне не нужна! Убирайся прочь! С этим своим ублюдком в животе! А я не собираюсь растить чужого ребёнка! Иди к его отцу! Или к кому ты там ещё шлялась, пока я в командировках пропадал!
- Ты… что? - прошептала я, - это же твой ребёнок… наш… я никогда не изменяла тебе.

Глава 14

Алина дрожащей рукой протягивает мне телефон. Экран светится, и от того, что я там вижу, внутри все мгновенно кристаллизуется, превращаясь в абсолютный, звенящий лед.

Несколько коротких видеороликов. Много фото. Моя дочь… в весьма похабных роликах. С разными мужчинами. Видео мерзкие, мужики страшные, толстые, и вытворяют они на них…

Но если абстрагироваться от грязи, то четко видно, что исполнение хромает. Все сделано очень топорно. И подставой несет за километр.

Дешевый дипфейк. Пиксели на стыках неестественно плывут, но жадной до скандалов студенческой толпе плевать на технические огрехи. Чат уже разрывается от десятков издевательских комментариев и мерзких предложений.

Алина не плачет. Нет. Она держится. Но я вижу страх в ее глазах. Боль.

И за это мое желание рвать и кромсать каждого, кто посмел обидеть мою дочь, становится непреодолимым.

Под роликами аноним еще приложил текст. Даже до конца не читаю ту мерзость, которой облили Алину. В голове уже анализирую варианты, как быстро решить этот вопрос.

- Значит, вернул, - произношу тихо.

Кто автор сего «шедевра» я даже не сомневаюсь.

- Что? - сглатывает дочь.

- Деньги в фонд. Кирилл ведь их даже потратить не успел. Вернул на место и решил: раз недостачи нет, значит, моя угроза с видео кражи потеряла вес. Почувствовал себя неуязвимым. В открытом бою он мне проиграл и решил ударить исподтишка, как типичный трус.

- Да, в его стиле, - вздыхает дочь. – Он решил тебе отомстить, что ты не повелась. Ну и конечно, свои мишень, то есть меня, он менять не стал.

- Я давала ему шанс одуматься. Не услышал предупреждения. Пусть теперь пеняет на себя, - мой голос звенит от ледяной ярости.

Алина обхватывает себя руками за плечи.

- Мам, я завтра даже в аудиторию зайти не смогу. Они же меня живьем сожрут... И оправдываться смысла нет. Никто не поверит. Скажут, что я жалко отмазываюсь!

- Никогда. Не. Оправдывайся, - чеканю, подходя к ней вплотную и заставляя поднять на меня глаза. - Оправдывается жертва. А ты не жертва. Завтра ты зайдешь в этот университет не с позором. Ты зайдешь туда как звезда.

Я разворачиваюсь, беру свой смартфон и набираю номер пиар-директора моего холдинга. Гудки в ночной тишине звучат слишком громко, но трубку снимают почти сразу.

- Марат? Доброй ночи. Ты мне нужен прямо сейчас. Я скину кое-что. Изучи. Чуть позже наберу. Обговорим детали.

Я сбрасываю вызов и смотрю на непонимающую дочь. В ее глазах плещутся доверие и надежда.

- Мам, что ты задумала?

- Оправдываться ты не будешь, Алин, - хищно улыбаюсь. – Слишком вкусную грязь им закинули. Поэтому мы меняем правила игры. Завтра утром мы объявляем, что запускаем масштабный социальный проект «Лицо под угрозой», посвященный кибербуллингу и опасности дипфейков.

В ее глазах тут же вспыхивает понимание.

- И... я лицо этого проекта? - медленно произносит.

- Именно! Мы заявляем, что твое агентство, в котором ты подрабатываешь, уже давно готовило этот проект. И тут — какое невероятное совпадение! Реальный злоумышленник решил атаковать именно тебя, обеспечив нам идеальный старт кампании.

Алина в восторге прикрывает рот рукой. Ее глаза начинают лихорадочно блестеть.

- То есть мы говорим всем: «Сюрприз, ребята, вы все повелись на реальный кибербуллинг, с которым мы и будем бороться»?

- Мы бьем его по голове его же оружием, - довольно киваю я. - Все будут обсуждать не твой позор, а твою смелость. Но это еще не все. Вишенка на торте: мы публично поблагодарим того «анонима». Скажем: «Спасибо этому трусу за то, что предоставил нам идеальный реальный кейс для старта нашего проекта. Вы хотели разрушить жизнь, а в итоге стали наглядным пособием для студентов». И тут же торжественно объявим, что в рамках этого показательного расследования наши безопасники вычислили его IP-адрес. Чтобы все наглядно видели, как быстро таких анонимных героев сажают в лужу.

Алина тихо, искренне смеется, окончательно расслабляя плечи.

- Мам... Это гениально. Он думал, что смешал меня с грязью, а в итоге бесплатно пропиарил мой проект и сам получит сполна.

- Запомни, милая, - я опираюсь о столешницу, чувствуя, как внутри закипает сладкое предвкушение завтрашней расправы. - Если кто-то кидается в тебя грязью, не пытайся отмыться. Просто встань на нее, как на пьедестал, и раздави того, кто ее кинул.

***

Мои хорошие! Приглашаю в следующую новинку нашего литмоба от Оксаны Лебедь

Бывшие. У него невеста. У меня — наша дочь.

https://litnet.com/shrt/kzS0

Четыре года спустя он снова стоит передо мной — красивый, богатый, с невестой.
Он ещё не знает, что у нас есть дочь.
И что она живёт в отеле, которым он руководит.
Сколько ещё продержится моя тайна?

Глава 15

Егор

- Да, Михаил. Удивительно поздний звонок, - принимаю вызов и включаю свой фирменный, снисходительно-бархатный тон.

А в душе ликую. Судьба не оставила меня. Сама подкинула вариант.

Миша. Гордость нашего тупоголового отца-тренера. Великий каратист, который после пары травм скатился с пьедестала прямо на дно малого бизнеса. Теперь он владелец микроскопической фирмы по продаже спортинвентаря, а чтобы не платить за склад, этот гений коммерции превратил свою собственную квартиру в перевалочную базу.

Я всегда относился к нему с брезгливой снисходительностью. Мы из разных миров. Я — вершина пищевой цепи, он — планктон, торгующий фитнес-резинками.

Мы периодически созваниваемся. И сейчас я знаю, что мой братец находится на какой-то вшивой региональной выставке в другом городе. Он о ней говорил, когда звонил мне похвастаться своими жалким достижениям, что купил какую-то подержанную тачку по выгодной цене.

- Егор, здорово! Слушай, брат, выручай! - голос Миши, как всегда, слишком громкий, суетливый и простоватый. От него за версту несет плебейской непосредственностью. – Меня в городе нет, а мне соседи звонят, говорят, что я их затопил. А у меня в хате товара на кучу бабок! Я сейчас звякну хозяйке квартиры, она тебе запасной ключ передаст. Сама она не поедет, там старая бабка. Да и не хочу ее пугать такими новостями. Я надеюсь, там ничего страшного. Но можешь заскочить, глянуть?

Я делаю глубокий вдох, всем своим видом, хоть он этого и не видит, изображая крайнюю степень занятости великого человека.

- Михаил, ты же понимаешь, который час? Я не мальчик на побегушках. У меня завтра сложнейшие переговоры.

- Братик, ну век не забуду! - умоляет этот горе-бизнесмен.

- Ладно, - я тяжело вздыхаю, изображая безграничное великодушие. - Я как раз... возвращаюсь с делового ужина. Проеду мимо твоего спального района. Проверю.

- Спасибо, Егор! Ты лучший! С меня причитается!

Я сбрасываю вызов и откидываюсь на подголовник. Идеально. Просто идеально. Тактический гений снова на высоте. Я переночую в его квартире, спрячу от чужих глаз свой позор с баулами, а завтра утром с холодной головой заблокирую счета Люды и вышвырну ее на улицу.

Надеюсь, там реально нет потопа, а то разгребать еще Мишины проблемы мне вообще не с руки.

Брат сбрасывает адрес хозяйки.

Пока мчусь по ночным проспектам, настраиваю себя на позитивный лад. Я ведь никогда не был у Миши дома. Не царское это дело — мотаться по пыльным спальным районам. Но мой мозг, привыкший к идеальному порядку, услужливо рисует вполне приемлемую картину.

Да, у него там склад. Но ведь Миша все-таки пытается быть бизнесменом. Наверняка он выделил под свой инвентарь одну конкретную комнату. В моем воображении это аккуратное помещение, где коробки тщательно отсортированы по артикулам и сложены ровными, симметричными штабелями до самого потолка. Идеальная геометрия. Строгий учет. А остальная часть квартиры — обычная, минималистичная холостяцкая берлога.

Разумеется, отсутствие дизайнерского ремонта и плебейский интерьер доставят моему эстетическому восприятию определенный дискомфорт. Но я с этим справлюсь. Я же монолит. Моя психика тренировалась на многомиллионных сделках, уж как-нибудь я переживу дешевые обои. Главное — переждать ночь в тишине, принять душ и выспаться на чистых простынях.

Заезжаю к бабке, которая стоит у подъезда, подозрительно на меня косится.

- Что, милок, так приперло, что переночевать негде?

- Давайте ключи, - протягиваю руку. Это ниже моего достоинства, что-то объяснять плебеям.

Но внутри неприятно колет, что она попала в болезную точку.

Быстро запрыгиваю в автомобиль, демон встречает меня утробным: «Мяу». Гоню к брату. Паркую свой автомобиль в темном, разбитом дворе типичной многоэтажки. Контраст настолько разительный с привычной для меня обстановкой, что мне физически больно.

Выхожу из машины. Достаю из багажника свои клетчатые баулы-убийцы имиджа. Забираю с заднего сиденья переноску с Рамзесом и пакет с его кормом. В этот момент я, Егор, человек в кашемировом пальто индивидуального пошива, обвешанный рыночным пластиком и кошачьим экскрементами, выгляжу как опустившийся интеллигент, которого выгнали из коммуналки.

Стиснув зубы, поднимаюсь на третий этаж. Глубоко дышу, успокаивая расшатанные эстетические чувства.

- Это временно. Это просто стратегический привал перед битвой, — повторяю я себе как мантру.

Вставляю ключ в замочную скважину. Поворачиваю. Открываю дверь и нащупываю выключатель.

Вспыхивает тусклая лампочка, и моя идеальная, симметричная мантра разбивается вдребезги.

Я замираю на пороге, выронив пакет с кошачьими консервами.

Квартира Михаила — это не жилье. Это филиал ада для перфекциониста.

Вся прихожая, вплоть до потолка, хаотично заставлена картонными коробками. Никакой геометрии. Никакой логистики. Коробки навалены друг на друга так, словно их сбрасывали с вертолета. Узкий проход, оставленный для перемещения, криво выложен... резиновыми ковриками для йоги кислотно-зеленого цвета.

В воздухе стоит густой, тошнотворный запах дешевой китайской резины. Из комнаты выглядывает боксерская груша в форме человеческого торса, приветливо скалясь мне навстречу в полумраке. А на вешалке в прихожей, вместо пальто, висят десятки эспандеров, напоминающих связки разноцветных кишок.

Я делаю неверный шаг внутрь, спотыкаюсь о коробку с надписью «Утяжелители для ног» и с размаху бьюсь плечом о стену.

- Добро пожаловать на дно, Егор, - вслух произношу, глядя в пластиковые глаза резинового боксерского манекена.

***

Информация для читателей 18+

Мои хорошие! Приглашаю в новинку нашего литмоба от Елены Макнамара

Возьму тебя штурмом

https://litnet.com/shrt/Vky2

Глава 16

Пока я пытаюсь хотя бы начать дышать и сориентироваться в этой… адской обстановке. За моей спиной раздаются тяжелые, шлепающие шаги по лестнице.

- Эй, хозяин! Ты там совсем, что ли?! - женский голос с плебейскими интонациями, бьет по моим барабанным перепонкам.

В проеме открытой двери вырастает необъятная фигура в цветастом халате и тюрбане из махрового полотенца.

Видимо, соседка. Ее еще мне не хватало.

- Ты что творишь, ирод?! У меня натяжной потолок в кухне уже как вымя у коровы висит! - ревет она, бесцеремонно отодвигая меня плечом, словно я не владелец многомиллионной империи, а первоклассник, путающийся под ногами. — А, ты не Мишка... Ты кто такой? Где этот каратист недоделанный?

- Михаил в отъезде, - пытаюсь включить свой фирменный, ледяной тон, который заставляет бледнеть совет директоров. Выпрямляю спину. - Я его брат. И я настоятельно прошу сбавить тон. Мы решим эту проблему цивилизованно.

- Цивилизованно?! - соседка фыркает так, что цветы на ее халате приходят в движение. — У меня сейчас потолок рухнет цивилизованно! А ну, пошли на кухню!

Она прет напролом, переступая через коробки с гирями. Я, скрипя зубами, вынужден следовать за ней.

Кухня Миши оказывается еще страшнее прихожей. В раковине громоздится гора из немытых сковородок, кастрюль и тарелок, в которых, судя по запаху, уже зародилась новая цивилизация на основе гречки. А из-под мойки на дешевый линолеум весело и бодро журчит вода, образуя приличную лужу.

- Ну?! Чего встал, как памятник нерукотворный? - орет соседка, тыкая в лужу пальцем с облупившимся красным лаком. - Перекрывай давай! Делай что-нибудь! Мужик ты или кто?!

Я брезгливо смотрю на лужу, на немытые сковородки. Мой мозг отказывается обрабатывать эту задачу.

- Послушайте, женщина, - чеканю, поджимая губы. - Я не сантехник. Каждый должен заниматься своим делом. Это вопрос разделения труда. Я сейчас вызову квалифицированного специалиста...

- Специалиста он вызовет! Тьфу ты, одни белоручки пошли! Пиджачок нацепил, а вентиль закрутить не может! - фурия в цветастом халате закатывает глаза.

Она бесцеремонно отталкивает меня от мойки, падает на колени прямо в лужу, ныряет с головой под раковину и издает там какой-то кряхтящий звук. Раздается металлический лязг. Вода мгновенно перестает течь.

Соседка вылезает обратно, отряхивая мокрые колени, и смотрит на меня с уничтожающим презрением.

- Делов на три секунды. Твой брат штанги тягает, а руки из одного места растут. И у тебя, я смотрю, тоже. Значит так, интеллигенция, — она грозит мне толстым пальцем. — Бери тряпку и вытирай этот потоп. Если у меня хоть одна капля еще с потолка упадет — я вам устрою! Будете свои гири на улице продавать!

Она разворачивается и гордо уплывает в коридор, хлопнув входной дверью так, что с вешалки падает пара эспандеров.

Я остаюсь один посреди разгромленной кухни. Я. Лужа воды. Немытые сковородки с гречкой. И кот, которого надо в порядок привести.

Закрываю глаза. Делаю глубокий вдох. Снимаю пальто индивидуального пошива и аккуратно вешаю его на единственный, условно чистый стул. Закатываю рукава белоснежной сорочки.

Следующий час превращается в самую изощренную пытку, которую я никогда не мог вообразить. Это все Люда! Все из-за нее!

Я не кричу. Не бью кулаком в стену. Моя ярость холодная, методичная и острая, как скальпель. Я аккуратно складываю каждое унижение в копилку будущей мести Люде.

Я, человек, чье время бесценно, ползаю на коленях по грязному линолеуму, убирая воду старым, застиранным полотенцем брата, потому что нормальной тряпки у него нет. Затем наступает очередь Рамзеса.

Оксана оставила инструкцию. Влажные салфетки с экстрактом ромашки. Я вытаскиваю шипящего, брыкающегося лысого демона из переноски. Держа его на вытянутых руках, стараясь не дышать, я протираю его сморщенную пятую точку. Мое лицо в этот момент напоминает маску древнегреческой трагедии. Рамзес смотрит на меня как на личного раба.

Я делаю все это сцепив зубы, исключительно ради одной цели: Оксана должна убедиться, что я безупречен. Что на меня можно положиться абсолютно во всем. Если с этим инопланетным уродцем что-то случится, она никогда меня не простит, а я должен доказать, что мой контроль простирается даже на уход за животными с проблемным пищеварением.

Но лысый гад, сожрав элитный паштет, не замолкает. Он сидит на подоконнике и издает требовательное, скрипучее «мя-а-а-у». Чего ему еще надо?!

Иду в комнату искать спальное место. Диван погребен под залежами фитнес-лент и коробок. Рамзес семенит за мной, продолжая сверлить меня ненавидящим взглядом желтых глаз.

Вздохнув, я беру несколько чистых спортивных полотенец Миши и сооружаю на полу для кота гнездо. Я не могу просто бросить тряпки. Мой внутренний перфекционист требует порядка даже в хаосе. Я складываю полотенца в идеальный квадрат, выверяя углы в девяносто градусов. Идеальная, симметричная лежанка.

Кот презрительно обнюхивает мой шедевр геометрии, брезгливо садится прямо в центр квадрата и продолжает смотреть на меня как на личного врага.

Телефон вибрирует в кармане.

Сообщение. От Оксаны. Сердце делает приятный кульбит. Моя принцесса. Оценила мою жертву.

Предвкушая слова благодарности, открываю мессенджер.

«Егор, прости, что так поздно! Я просто места себе не нахожу. Как там Рамзесик? У него не было расстройства? Ему не страшно в твоем огромном особняке? Пожалуйста, пришли мне фото, моего мальчика, хочу посмотреть, как ты его обустроил, правильно ли место для него выбрал, чтобы я могла спокойно уснуть!»

Перечитываю текст. Один раз. Второй.

Моя кровь медленно стынет в жилах.

Я, великий комбинатор и гениальный стратег, нахожусь в полной... растерянности.

***

Мои хорошие! Приглашаю в новинку нашего литмоба от Аеллы Мэл

Бывший муж - моё наказание

Глава 17

Я не могу проигнорировать ее сообщение. Оксана забьет тревогу, решит, что я безответственный, и весь мой образ надежного покровителя рухнет.

Мозг начинает лихорадочно искать выход. Мне нужна иллюзия роскоши в квартире, где самое дорогое… тут нет ничего ценного. Я и мои вещи самая большая ценность этой халупы.

Делать нечего. Вздыхаю и снимаю со стула свое кашемировое пальто, оно стоит столько, что мой брат в жизни таких денег не видел.

Беру с пола коробку из-под гирь. Ставлю ее посреди комнаты, расчистив ползучий хаос из эспандеров. Сверху, скрепя сердце, я изящно драпирую пальто, имитируя обивку элитного дизайнерского пуфа. Выключаю верхний свет, оставляя лишь тусклый ночник в углу — полумрак скроет ободранные обои.

Подхожу к коту. Беру этого лысого инопланетянина и усаживаю на свое пальто.

Рамзес, почуяв под лапами нежнейший, тончайший итальянский кашемир, внезапно оживляется. Его желтые глаза расширяются. Он выпускает когти и с наслаждением вонзает их в дорогую ткань, начиная методично перебирать лапами.

Хрр-р-р. Тр-р-р. Звук рвущихся кашемировых нитей отдается болью прямо в моем спинном мозге.

- Не смей, - пытаюсь оторвать его лапы от моего пальто. - Отпусти, уродливое отродье!

Кот сопротивляется, вцепляясь в ткань мертвой хваткой. Я тяну его на себя, пытаюсь свободной рукой навести камеру телефона, чтобы поймать идеальный макро-ракурс.

И в этот самый момент, когда я веду неравный бой с Рамзесом, тишину разрывает бодрая трель мобильного.

Вздрагиваю. Звонит не Оксана. Брат.

Зажимаю кота под мышкой, он продолжает висеть, вцепившись когтями в полу пальто, и принимаю вызов.

- Да, Михаил, - произношу фирменным, ледяным баритоном, хотя на лбу у меня выступает испарина.

- Егор! Ну что там?! - орет в трубку брат, перекрывая какой-то вокзальный шум. - Сильно залило? Товар цел?!

- Товар не пострадал. Мелкая техническая неполадка с сифоном. Я оперативно локализовал протечку и...

Бр-р-уль-буль. Внезапно из недр лысого демона, зажатого под моей рукой, раздается оглушительный, протяжный и невероятно влажный утробный звук.

- Эт че там у тебя? - подозрительно замолкает Миша. - Трубы прорвало, что ли? Звук такой, словно канализация пошла!

- Это... - я сглатываю, глядя с ненавистью на кота, - Это гидроудар в системе. Все под контролем.

- Фух! - радуется брат. - Братик, век не забуду! Соседи не прибегали?

- Конфликт улажен, - я абсолютно спокоен.

- Ну ты машина, Егор! Спасибо огромное! Все, можешь закрывать хату и ехать домой, к себе во дворец. Не буду тебя больше задерживать. Отдыхай!

- Да, - мой голос звучит глухо, гордыня намертво перехватывает горло. Сказать ему, что я остаюсь спать на его вонючем диване? Расписаться в собственном унижении? Исключено. - Я как раз... выхожу. До связи.

Я сбрасываю вызов и отшвыриваю телефон на диван. Дышу тяжело, с присвистом.

И в эту самую секунду «гидроудар» в желудке лысого демона, все еще зажатого под моей рукой, достигает своего логического, неотвратимого финала.

Специфический, оглушительно-влажный звук разрезает тишину комнаты. А затем я чувствую отвратительное, обжигающее тепло, просачивающееся сквозь ткань моих брюк и брызгами оседающее на манжете белоснежной сорочки.

Мой стерильный, выверенный мир останавливается.

Я медленно, очень медленно опускаю взгляд. То, что я вижу, я не могу даже мысленно озвучить. Это… это просто не может быть правдой.

Я не могу быть в… кошачьем…

У меня просто нет на это слов. Моя психика блокирует этот факт как несовместимый с жизнью.

Надо сосредоточиться на деле. Оксана ждет.

Выключаю свет. Навожу камеру на кота. Делаю кадр без вспышки — сплошная темнота, в которой едва угадывается моя рука с дорогими часами, очертания кота и богатая драпировка кашемира.

Отправляю Оксане фото и набираю текст:

«Рамзес сложно переносит переезд. Я выключил свет, чтобы он немного успокоился. Я слежу за ним. Сладких снов, Оксана. Думаем о тебе»

Снимаю с себя испачканную одежду. Ее уже не отмыть. Благо в моих баулах есть во что переодеться.

Каждое унижение этого вечера, аккуратно складывается в топливо моей выверенной ярости.

Люда думает, что победила. Думает, что оставила меня на дне. Какая фатальная ошибка. В темноте мои губы растягиваются в беспощадной улыбке. Завтра утром я встану, отряхну с себя эту пыль и начну свой крестовый поход.

А впрочем, зачем ждать утра?

Нужно было сразу звонить. Ожидать рассвета, оказалась плохой стратегией.

Есть люди, которые примут мой звонок в любое время суток. Со злорадной ухмылкой набираю номер.

Все, женушка, отсчет пошел.

***

Мои хорошие! Приглашаю в новинку нашего литмоба от Аи Сашиной

После развода. Рыжая беда приходит не одна

https://litnet.com/shrt/SxJ3

Вместо того, чтобы выслушать меня, муж с наслаждением целует на моих глазах свою бывшую и говорит, что выбирает ее, а я должна пойти вон из нашей квартиры!
Ну, что же, Кир… Сегодня ты - самое слабое звено!
И, если однажды в будущем ты узнаешь, что моя маленькая Беда - это твоя дочь… Кусай локти, предатель!

Глава 18

Людмила

Утро начинается с идеального двойного эспрессо.

Я сижу за кухонным островом и с удовольствием наблюдаю, как Алина застегивает ремешок на часах. Сегодня она выглядит не просто как студентка. Она выглядит как молодая, хищная акула, вышедшая на первую серьезную охоту.

Мы не спали всю ночь.

Не такая и легкая задача ночью организовать все, что я задумала. Плюс еще и вовлечь в это руководство университета. Но мы справились. И если вначале, Алена была напугана, нервничала, то с каждым новым звонком и сообщением, я видела, как она успокаивается. Моя девочка готова принять этот бой.

- Мам, я готова разорвать его на британский флаг, - хищно улыбается Алина.

Через час мы уже идем по гудящим коридорам университета. Студенты расступаются, перешептываясь и тыча пальцами. Вчерашний дипфейк сделал свое дело — толпа жаждет распятия. Но моя дочь не обращает на это внимания, идет с гордо поднятой головой. Мы направляемся прямо в главную потоковую аудиторию, где по «счастливому совпадению» ректор назначил экстренное собрание всего факультета.

Я, как спонсор, имею право находиться в аудитории. Слишком много денег было перечислено на благо вуза. И поэтому, на мой звонок руководство среагировало даже ночью.

Алина уверенно занимает место в первом ряду. Кирилл уже в зале. В окружении своей свиты, с высокомерной, гаденькой ухмылочкой. Он ждет, что сейчас ректор публично отчислит опозоренную студентку за аморальное поведение. Он светится от самодовольства.

Мы встречаемся с ним глазами, он горделиво вздергивает подбородок, как победитель.

Никак не реагирую. Перевожу взгляд на свою дочь, которая присаживается на стул, выпрямляет спину и смотрит вперед, всем видом показывая, что гадкие слова отлетают от нее, не причинив никакого вреда.

На сцену выходит ректор. Строгий, седовласый мужчина поправляет очки и стучит по микрофону. Зал мгновенно замолкает.

- Доброе утро. Я собрал вас здесь из-за вопиющего инцидента, произошедшего этой ночью, - голос ректора эхом разносится под сводами. Кирилл победно скалится и бросает на Алину снисходительный взгляд. - Речь о видеоролике, который многие из вас уже, к сожалению, видели.

Ректор выдерживает драматичную паузу.

- Я горжусь тем, - внезапно меняет тон, - что именно наш университет был выбран стартовой площадкой для масштабного социального проекта «Лицо под угрозой», посвященного кибербуллингу. И я хочу лично пригласить на эту сцену студентку, которая не побоялась стать лицом этой жесткой, но необходимой кампании. Алина, прошу вас.

Лицо Кирилла за долю секунды меняет цвет с самодовольно-розового на пепельно-серый.

Алина изящно поднимается по ступенькам на сцену. Ректор, объясняет собравшимся суть проекта, а затем с уважением передает моей дочери микрофон. Она обводит взглядом притихший зал и останавливает свой взгляд прямо на Кирилле.

- Спасибо, Виталий Борисович, - ее голос звучит четко и уверенно. - И спасибо всем вам за реакцию. Вчерашний вирусный ролик, созданный на коленке, наглядно показал, как легко толпа готова растоптать человека. Но особенно я хочу поблагодарить того «анонимного» злоумышленника, который так удачно предоставил нам реальный кейс для старта проекта.

Алина делает паузу, не отрывая взгляда от Кирилла, который вжался в кресло, словно пытаясь слиться с обивкой.

- Вы хотели разрушить мою репутацию, - с ледяной вежливостью продолжает дочь. - А в итоге стали нашим бесплатным промоутером и наглядным пособием. В рамках практической части нашего проекта, служба безопасности холдинга-спонсора уже вычислила IP-адрес, с которого было загружено видео. Сегодня утром эти данные легли на стол ректора.

В зале наступает звенящая тишина. А через несколько секунд раздаются оглушительные аплодисменты.

Я довольно улыбаюсь, выхожу из аудитории. Мой ребенок в безопасности. Она не просто выжила, она показала, что будет с теми, кто ее тронет. Одной проблемой меньше. Теперь можно ехать в офис и со спокойной душой разбирать текущие дела.

На середине дороги меня застает врасплох звонок секретарши. При чем не на рабочий номер, а на личный.

- Да, Лен, слушаю.

- Людмила Петровна… тут такое… не знаю, как и сказать. Ваш номер… он вне корпоративной сети. Ваш пропуск аннулирован в системе, - он тяжело вздыхает. - И... десять минут назад пришло официальное уведомление из IT-отдела. Ваша электронная цифровая подпись отозвана. Все ваши учетные записи заблокированы.

***

Мои хорошие! Приглашаю вас в новинку нашего литмоба от Миры Спарк

После развода. Ты мое спасение

https://litnet.com/shrt/8uIO

Пять лет назад муж изменил мне и предал нашу любовь, променяв на другую женщину. Так зачем он появился в моей жизни теперь?

Глава 19

Спокойно продолжаю свою путь в офис. Егор не долго молчал. Всего ночь. И он явно не спал, а продумывал как бы мне нагадить в кратчайшие сроки.

Захожу в офис и обращаюсь к своей секретарше:

- Леночка, сделай ромашковый чай и принеси его в IT-отдел. Их руководителю он сейчас очень понадобится.

Разворачиваюсь на каблуках и твердым, чеканным шагом иду по коридору.

Владимир, начальник IT-департамента, которого Егор лично переманил к нам три года назад, встречает меня у стеклянных дверей серверной. На его лице играет виноватая, снисходительная улыбка, за которой прячется липкий страх.

И я знаю его причины. Прижали Вову, сильно. И он по ошибке решил поставить не на того.

- Доброе утро, - он разводит руками, преграждая мне путь. - У нас тут... небольшая техническая накладка.

- Накладка значит?

- Да-да, - усердно кивает, и начинает сыпать терминами, говорит быстро, пытается меня запутать, чтобы я ничего не поняла. — Сработал автоматический протокол защиты. Алгоритм временно заморозил все вторичные цифровые подписи до окончания проверки. Я пока ничего не могу сделать…

- Вторичные? - я делаю шаг вперед, заставляя его отступить. - Прекращай держать меня за дуру, Вов. Это ты лично ручками сделал. И это доказать элементарно. И ты сделал это по просьбе… сам скажешь, или мне назвать имя?

Его губы слегка дергаются.

- Не понимаю, о чем вы, - отводит взгляд.

- Егор тебе дал указ. А теперь ты быстро восстановишь мне доступ.

- Егор Сергеевич мой непосредственный начальник! Я лишь выполнял указания…

- Он больше не твой начальник. И ты об этом знал. Не занимай мое время, Вов. Оно дорого стоит.

- Я не могу восстановить доступ, - в голосе появляются истерические нотки.

- Не можешь, потому что ты использовал резервные мощности наших серверов для майнинга крипты, - выдаю спокойно.

Его глаза расширяются.

- Я это…

- Егор об этом знал, и прижал тебя. Но как насчет весеннего тендера на закупку оборудования? Ты тогда получил откат пятнадцать процентов. И это далеко не весь перечень твоих «подвигов». Вся информация хранится у меня там, где у тебя доступа нет. Так что пошевелись, Вов, ты сам себе делаешь хуже промедлением.

Егор собирал на многих компромат. Готовясь к разводу, я понимала, что просто не будет. И мне нужен свой компромат и давление.

Именно потому я не меняла Вову, и не только его, чтобы раньше времени не заставить встрепенуться мужа и позволить мне завершить свою подготовку.

Хотя всего учесть невозможно, и я не исключаю еще гораздо более глобальных подлянок.

- Людмила Пет… - он судорожно придумывает чтобы ответить.

- У тебя есть ровно шестьдесят секунд. Ты восстанавливаешь мою биометрию, возвращаешь права и тотально аннулируешь все учетные записи Егора. Делаешь его цифровым призраком. Либо… тут ты сам можешь пофантазировать.

Владимир резко разворачивается и пулей несется к своему компу, раздается быстрый стук по клавиатуре.

Через сорок две секунды мой телефон появляется в корпоративной сети. Далее восстановлен мой доступ.

В этот момент появляется моя секретарь с чашкой ромашкового чая.

- Поставь на стол Владимиру, Лена, - милостиво киваю я. - Он отлично поработал. А теперь, Вов, отправь Егору автоматическое уведомление о том, что его доступ к холдингу навсегда закрыт.

Возвращаюсь к себе в кабинет. С Владимиром я разберусь в кратчайшие сроки. Это не проблема. Включаю компьютер, и пытаюсь просчитать, каким будет следующий удар Егора. У меня сразу несколько вариантов.

Тут мой телефон подает признаки жизни. Номер не знакомый.

- Слушаю, - принимаю вызов.

- Людмила Петровна? - раздается в трубке хриплый, напряженный мужской голос.

- С кем я говорю?

- Это Тихон Веренкевич… муж Оксаны.

***

Мои хорошие! Приглашаю вас в новинку нашего литмоба от Рины Беж

Бывшие. Вернуть всё назад

https://litnet.com/shrt/qXFs

– Значит, у тебя дочка, – кивает сам себе Данилевич и вдруг хмурится, обжигает меня холодом. – Она моя?
Мы не виделись семь лет. Я, честно, уже и не надеялась. Ведь для этого кое-кто приложил туеву кучу усилий. Буквально стер меня как личность и переписал жизни всех моих родных заново.
И на тебе, пожалуйста, чудеса случаются. Даже когда их уже не ждешь. Даже против воли наделенных властью небожителей.

Глава 20

Егор

Несмотря на то, что диван дико воняет дерматином, а новых простыней я так и не нашел, от меня исходит стойкий запах дегтярного мыла. Другого у брата просто нет. А хоть как-то отмыться после «сюрпризов» лысого демона надо было. Вопреки всему, мой разум кристально чист и расчетлив.

Я делаю свой ход. Владимир, этот трусливый айтишник, все сделает. Заблокирует Люду, отрежет ее от счетов и контрактов. А если она попытается брыкаться — у меня есть папочки на главбуха, на юристов, на парочку топ-менеджеров из совета директоров.

И не только. Компромат имеется и на людей посерьезней. Они уж точно разберутся с моей выскочкой женой. Это вначале я был выброшен в первобытную среду обитания, был дезориентирован. Но ничего, сейчас я восстаю из пепла. Не за горами мой триумф. И пощады Людмиле теперь не будет.

С этими сладкими, убаюкивающими мыслями я проваливаюсь в тяжелый, беспокойный сон.

Пробуждение оказывается чудовищным. Сквозь сон я слышу лязг ключей в замочной скважине. А затем прихожую оглашает громогласный, жизнерадостный бас:

- Берлога встречай!

Я резко сажусь на скрипучем дерматине. Мой мозг, еще не до конца вышедший из фазы глубокого сна, отказывается верить в происходящее.

В дверях комнаты появляется Михаил. Спортивная сумка на плече, кепка козырьком назад, широченная улыбка, обнажающая все тридцать два зуба.

Немая сцена длится секунд десять. Улыбка Миши медленно сползает, сменяясь выражением крайнего недоумения.

Он переводит взгляд с моих баулов-челноков на меня — взлохмаченного, в неподобающем виде.

- Егор? - брат таращит глаза. – Опа, картина маслом... Ты чего тут делаешь? Ты ж сказал, что проверил трубы и уехал в свой дворец!

Я сжимаю челюсти так, что скрипят зубы. Моя идеальная ложь рассыпается в прах. Отступать некуда. Приходится натягивать на лицо маску холодного достоинства, хотя, находясь в таком положении, окруженному хламом, это сделать крайне сложно.

- Планы изменились, Михаил, - произношу своим фирменным, ледяным баритоном, стараясь не смотреть ему в глаза. — Мы с Людмилой... находимся в процессе расторжения брака. Я принял решение временно дистанцироваться от токсичной обстановки. Был поздний вечер. Я не стал утруждать себя бронированием отеля.

Миша моргает. Потом еще раз. А затем его лицо расплывается в широченной, издевательской ухмылке, перерастающей в смех.

- Да ладно?! Егор Великолепный снизошел до моей берлоги?! — он ржет так, что трясется резиновый боксерский манекен в углу. — Царь горы рухнул с Олимпа прямо на мой диван! Ну ты даешь, братуха! Жена выгнала, да? Баулы-то какие колоритные, с такими только матерые торгаши передвигаются.

Внутри меня все закипает от бешенства. Я, гений корпоративных войн, вынужден глотать подколки от человека, чей бизнес-план заключается в складировании китайского мусора! Но внешне я остаюсь монолитом.

- Это временное тактическое отступление, - цежу, вставая с дивана и одергивая помятую рубашку. - Завтра все вернется на круги...

Я не договариваю. Из своего симметрично сложенного гнезда из полотенец грациозно вылезает Рамзес.

Миша, заметив движение, удивленно уставляется на кота.

- Опа! А это что за Чупакабра лысая? Твой, что ли? Так ты вроде животинок на дух не переносишь.

И тут случается то, что окончательно добивает мою веру в справедливость этого мира. Лысый демон, который всю ночь шипел на меня, пускал гидроудары, осквернял меня, и смотрел как на личного раба, вдруг издает тоненькое, нежное «мр-р-р».

Миша, смеясь, подхватывает это исчадие ада своими огромными, татуированными ручищами.

- Ути-пути, какой инопланетянин! Ты ж мой хороший! - воркует брат, почесывая его за огромным ухом.

Рамзес закрывает глаза и заводит мотор. Он мурлычет так громко, словно внутри него работает трактор. Он трется лысой мордой о небритую щеку Миши и выглядит абсолютно, кристально счастливым.

Я вытирал этому демону пятую точку ромашковыми салфетками! Я грел ему элитный паштет! Я пожертвовал своим пальто ради его фотосессии! А он... он облизывает этого неотесанного плебея просто так?!

Моя гордость оскорблена до глубины души. Но мой стратегический ум мгновенно находит в этом выгоду.

- Вижу, вы нашли общий язык, - сухо констатирую я. - Отлично. Михаил, у меня сейчас сложнейшие переговоры. Кот остается с тобой.

- Э погоди! У меня же свои дела есть! - опешивает брат, пока Рамзес преданно лижет его подбородок.

- Уверен, ты справишься. На кухне его еда и инструкции, - чеканю, быстро доставая вещи из баула. Переодеваться придется в машине, тут я больше ни минуты не задержусь. – Вечером вернусь за вещами и… котом.

Пулей вылетаю из квартиры, пока брат не успел отказаться. Сбегаю, оставляя позади запах резины, дегтярного мыла и удушающее чувство собственного унижения.

Выйдя на свежий утренний воздух, я глубоко вдыхаю. Все. Кошмар окончен. Сейчас я залезу в тачку и начну управлять своей империей с телефона. Люда, наверное, уже бьется в истерике перед запертыми дверями.

Достаю смартфон, предвкушая сладкую картину победы. На экране висит системное уведомление.

Меня заблокировали. Мой доступ аннулирован.

Я останавливаюсь как вкопанный. Пальцы судорожно сжимают телефон. Заблокирован. Она все разрулила. Моя расчетливая, ледяная стерва-жена опередила меня.

Нееет! Это всего лишь начало. Да, сейчас она отбила атаку. Но самые главные козыри у меня еще припасены. За мной такие люди… а на них такой компромат, мало ей не покажется.

- Я скормлю этого очкастого программиста акулам, - шиплю сквозь зубы, садясь за руль. - Я сотру его в порошок.

Мне срочно нужна доза моей привычной жизни. Глоток элитарности. Я бью по газам и направляю машину в самый центр города, к своей любимой кофейне премиум-класса. Мне нужен двойной эспрессо, идеальный сервис и белые скатерти, чтобы вспомнить, кто я такой.

Через час я сижу за столиком у панорамного окна. Передо мной стоит чашка идеального кофе. Я делаю глоток, прикрыв глаза. Жизнь начинает возвращаться. Обдумываю как перегруппировать силы и кому звонить первым.

Глава 21

Людмила

Через тридцать минут Тихон уже входит в мой кабинет. Оттягивать встречу не имеет смысла. Лучше сразу все расставить по местам.

Все еще перепуганная секретарь, открывает для него дверь.

Я отрываюсь от монитора и рассматриваю гостя. Отмечаю, что природа удивительная шутница. Естественно, я успела пробить Тихона и его подноготную.

Внешне он безупречен. Высокий, породистый, с правильными чертами лица и уложенными волосами с легкой проседью на висках. Дорогой костюм сидит как влитой. Настоящий журнальный красавец.

Но стоит ему сделать шаг, стоит ему улыбнуться — и вся эта глянцевая картинка рассыпается, обнажая гнилую суть. В его пластике, в бегающем взгляде, в том, как он чуть сутулится, подходя к моему столу, сквозит нечто неистребимо жалкое. Слизняк в дорогом костюме. У меня возникает физическое, почти осязаемое ощущение, словно по коже поползла липкая, холодная гадость.

- Людмила Петровна. Восхитительно выглядите, - его голос звучит бархатно, но в интонациях слишком много заискивания.

Он опускается в кресло для посетителей, не дожидаясь приглашения. Закидывает ногу на ногу, пытаясь казаться хозяином положения.

- Ближе к делу, Тихон, - я скрещиваю руки на груди, даже не пытаясь скрыть ледяного презрения.

Он театрально вздыхает, проводя рукой по волосам.

- Нас с вами жестоко предали. Мы оказались в одной лодке, Людмила. Двое сильных людей, которых использовали те, кому мы доверяли.

Ага зашел с того, что нас объединяет. В принципе, разумно.

- Оставьте этот дешевый драматизм для мыльных опер, - обрываю я. - Я не в лодке. Я на капитанском мостике крейсера. А вот вы, кажется, барахтаетесь за бортом. Не занимайте мое время, я жду конкретики.

Тихон слегка морщится — моя прямота сбивает с него лоск. Он наклоняется вперед, понижая голос до доверительного полушепота.

- Вы думаете, я женился на Оксане по большой любви? – вдруг начинает.

Что в принципе уже не разумно, куда выгодней ему было и дальше играть брошенного, несчастного, любящего мужа.

Делаю для себя пометку, что игрок он даже ниже посредственного.

- Нет, - отвечаю, глядя в упор на него. - Ее отец тогда был полезным человеком, помог вам с тендерами. Брак был выгоден вам обоим. Оксаночка получила статус и деньги, вы — связи.

- Я ее потом полюбил! – восклицает, пытаясь скрыть смятение, от моих познаний.

О ну это лишь капля в море того, что я про них узнала.

А все же переобулся, решил разыграть козырь разбитого сердца. Поздно. Вшивенько.

- Вы научились уживаться, Тихон. Оксана была вам выгодна, она симпатичная, хваткая и много вопросов помогала решить.

- Я потом у меня появились чувства! Поверил, что она все для семьи! – восклицает и даже кладет руку в область сердца.

Мнимая откровенность у него на двоечку.

- Я не ожидал предательства. Как и вы не думали, что ваш муж на такое способен! Я принял ее ребенка от другого, воспитывал Кирилла как своего, не делал разницы между ним и Даней. Даже больше, слушал Оксану, и задвигал своего сына, ради интересов неродного. Потому что шел ей на уступки! Потому что любил.

- Потому что вам было выгодно. Не надо сказок о любви, они тут не работают, Тихон, - мне приходит сообщение по работе, и я спокойно на него отвечаю, пока он пыхтит в кресле.

- Зря вы так. Я ценил свою семью. А потом узнал о еще одном предательстве, - в голосе появляются трагические нотки. – Даня…

- Не ваш сын. Вы провели тест, после того как он родился, но Оксана вас опередила и сфальсифицировала его. А сейчас вы узнали правду.

- Да! – в его глазах появляется еще больший страх. – Вы и это знаете… и тогда, вы как разумная женщина должны понять, что нам лучше держаться вместе! Нас предали, я в этой ситуации жертва, такой же, как и вы. И я сам понимаю, как сложно пережить предательство, я помогу вам, Людочка. А вы поможете мне вернуть свое. Я ничего не прошу сверх, только то, что принадлежало мне, то что я зарабатывал потом и кровью.

- Я не «Люда». Для вас — Людмила Петровна. И мы с вами не команда, Тихон. Вы перепутали кабинеты. Здесь не клуб анонимных рогоносцев. И не благотворительный фонд по спасению утопающих бизнесменов.

- Но… - он совсем теряется. – А как же моя информация? Вы знаете, что развод со мной был выгоден Оксане? Вы не понимаете, что она проворачивает. Что она задумала и уже осуществляет!

- Думаете, вы реально можете мне сказать то, что я еще не знаю? – выгибаю бровь. – Наивно, Тихон. Моя секретарь проводит вас, больше не занимайте мое время попусту.

***

Мои хорошие! Приглашаю в новинку нашего литмоба от Инны Королевой

После развода. Фиктивная жена для бывшего

https://litnet.com/shrt/WCtn

— Ты едешь со мной, - заявляет бывший муж, появившись на моём пороге.
— Привет и пока, - пытаюсь закрыть дверь, но он ставит ногу, — Я сейчас тебе её сломаю, - предупреждаю, а наглец продолжает сверлить меня взглядом.
— Юль, давай без твоих закидонов, - морщится, — Времени нет. Бери паспорт. Мы едем в ЗАГС. И предугадывая твои вопли, - не обращает внимания на мои слова, — Говорю сразу – выбора у тебя нет, - глаза загораются опасным огнём, — Попытаешься взбрыкнуть – пожалеешь..., - хищно улыбается.

Глава 22

Егор

Сбрасываю истеричный звонок Оксаны и кладу телефон на белоснежную скатерть. Идеальный эспрессо окончательно остыл, превратившись в горькую бурду.

Внутри все сжимается от дурного предчувствия. Я нахожу в контактах номер декана факультета, где учится Алина, и нажимаю вызов. Уверен, в академических кругах еще не в курсе моего временного финансового изгнания. Для них я все еще всемогущий меценат и спонсор.

- Виталий Борисович, доброе утро, - произношу своим фирменным, бархатным баритоном, не выдавая ни капли паники. - До меня дошли весьма путаные слухи о каком-то инциденте у вас в вузе. Проясните ситуацию.

- Егор Сергеевич! Рад слышать! - лебезит в трубке. - Признаться, я удивлен, что вы не в курсе всех деталей. Ваша супруга и дочь провернули просто гениальную пиар-кампанию! Мы все в восторге от этого социального проекта. Алина держалась на сцене как настоящая королева! А ведь какая смелость понадобилась девочке, не побоялась! Вы должны гордиться своей дочерью!

Медовая патока расползается у меня в груди. Я горжусь. Очень. Но…

- Проекта? – непонимающе переспрашиваю.

Декан, захлебываясь от восторга, вываливает на меня всю историю. Про дешевый дипфейк, которым Кирилл попытался уничтожить Алину. Про пресс-релиз. Про то, как моя дочь при полном зале публично размазала этого идиота, поблагодарив его за «бесплатное промо». И про заявление в полицию, подкрепленное логами службы безопасности.

- Мы вынуждены готовить приказ об отчислении Кирилла, Егор Сергеевич, - уже серьезнее добавляет декан. - Полиция затребовала характеристики. Дело пахнет, - вздыхает, - Совсем не детскими проблемами для парня. Так бездарно испортить себе жизнь…

- Я вас услышал, Виталий Борисович. Благодарю, — сухо чеканю и отключаюсь.

Смотрю на просыпающийся за панорамным окном город, и в моей голове с идеальной, пугающей четкостью складывается весь пазл.

Этот малолетний сопляк. Этот кусок биологического мусора попытался уничтожить мою дочь. Свет моих очей. Мою породу.

Я вспоминаю, как Алина смотрит, как она мыслит, как она добивается своего. В ней течет моя кровь, чистый концентрат амбиций и интеллекта. Алина — мой шедевр.

А Кирилл? Я закрываю глаза и живо представляю его лицо. Да, внешне он похож на меня в юности. Но внутри... Внутри я всегда видел в нем только Тихона. Слизняка. Мерзкого, скользкого потребителя, который хочет получать все на блюдечке, прикрываясь чужими спинами. Кирилл труслив, суетлив и глуп. Я не чувствую к нему ровным счетом ничего, кроме брезгливого раздражения.

Будь моя воля, я бы прямо сейчас купил попкорн и с удовольствием наблюдал, как этот идиот получает по заслугам. Он заслужил это. Алина преподала ему идеальный урок выживания. Я горжусь своей девочкой до мурашек.

И Людмила тут заслуживает мои аплодисменты. Чувствуется ее протекция в этом деле. Она защитила нашу дочь. За это я ей благодарен.

Мы всегда с ней создавали идеальный дует в работе. Наладили быт. И все было бы идеально если бы… если бы мое сердце не принадлежало Оксане. Увы, тут я не властен что-либо изменить.

А ведь я, казалось, смирился. Научился существовать в этой реальности, справляясь с глухой, ноющей болью. Довольствовался крохами: вежливыми разговорами с Оксаной, обсуждением успехов нашего сына, возможностью просто помогать им. Я держал дистанцию, потому что она никогда не подпускала ближе, и был абсолютно уверен, что эта невидимая стена между нами возведена навсегда.

Но ровно год назад все изменилось.

Оксана пришла ко мне сама. Растерянная, уставшая, со слезами отчаяния на глазах. Она жаловалась на Тихона, на его выходки, на то, как невыносимо стало тянуть этот брак на себе. В тот вечер контроль, который я выстраивал годами, дал трещину. То, что произошло между нами — та неожиданная, сумасшедшая близость, — перевернуло все.

И пусть Оксана потом сразу же вскочила, быстро оделась и сказала, что это была ошибка. Она замужем. У нее есть Тихон, он ее муж. Это была просто слабость. Сиюминутная. Они должны забыть все. Это никогда не повторится.

Но у меня были совсем иные мысли.

Когда она ушла, окрыленный близостью, я долго не мог уснуть. Впервые за долгие годы я вдруг так остро, до паники осознал: жизнь уходит. Утекает сквозь пальцы. Мне давно не двадцать лет. Сколько еще времени я собираюсь играть роль благородной тени и удобного друга семьи? Когда, черт возьми, мне быть счастливым, если не сейчас?

Именно тогда в моей голове и созрел этот план. Я понял, что больше не буду просто ждать. Тихон сам рыл себе яму, мне оставалось лишь грамотно организовать его разорение. Уничтожить его бизнес, выбить из-под него трон, чтобы карточный домик рухнул окончательно. Мне нужно было лишить Оксану этой гнилой стабильности и подтолкнуть ее к единственно правильному решению. Ко мне.

А теперь… теперь все сворачивает совсем не туда.

Оксана… я так близок к нашему воссоединению. Но…

Она души не чает в этом ничтожестве Кирилле. Он ее любимец. И если я не вытащу его из этой ямы, она никогда мне этого не простит. Весь мой образ всемогущего спасителя рухнет. Я потеряю женщину, ради которой все и было затеяно.

Дилемма разрывает мой мозг на части. Стать героем для Оксаны и предать собственную, идеальную дочь? Или позволить правосудию свершиться и потерять свой главный трофей?

Я резко отодвигаю чашку, достаю телефон и набираю один номер. У меня нет времени на рефлексию. Мои счета заблокированы Людой, а мне нужны наличные. Прямо сейчас. И много.

- Аркадий Степанович, - мурлычу в трубку, услышав голос одного крупного чиновника из градостроительного комитета. - Узнали? Прекрасно. У меня к вам небольшая просьба…

Договариваюсь о встрече и прыгаю в тачку. Нет это не просьба. У меня есть папочка, за которую он заплатит. Сегодня же. И очень щедро.

Все мои расчеты срабатывают идеально. Не проходит и трех часов, как я обладаю тугим конвертом, от которого пахнет возвращением к привычной жизни.

Глава 23

Людмила

Первая половина дня пролетает в привычном, быстром ритме. Решаю срочные вопросы, сейчас нужно многое реорганизовывать, еще я встречаюсь с адвокатом, четко обозначаю свою позицию: никаких затягиваний, никаких сентиментальных пауз. Развод должен быть оформлен максимально быстро. Я хочу вырезать эту опухоль из своей жизни и идти дальше.

Когда разгребаюсь с основными делами, выделяю часик для своего обеда. Голове надо давать отдых. Захожу в свой же ресторан, делаю заказ. Отмечаю взглядом, что все безупречно.

И тут мой телефон извещает меня о звонке с неизвестного номера.

Кто на этот раз?

Нехотя принимаю вызов.

- Слушаю.

- Людмила Петровна? – спокойный, молодой и вежливый голос.

- Да. С кем я говорю?

- Даниил. Сын Оксаны.

Явление. Вторая серия.

Хотя про младшего сына Оксаны я ничего плохо не слышала. Он вообще мало мелькает. Лишь то, что Оксана не сильно жалует отпрыска. Парню восемнадцать, он поступил, учится. Ну никаких скандалов, выходок, в отличие от Кирилла за ним не наблюдается.

Ну и, естественно, я знаю, что Даня не сын Тихона. Я старалась максимально подготовиться к разводу.

И что этот мальчик хочет? Попросить помочь Тихону? Его матери?

- Цель твоего звонка? – спрашиваю спокойно.

- Я бы очень хотел с вами встретиться. Я уже подошел к вашему офису. Дело серьезное и срочное.

Почему-то в этот момент у меня язык не поворачивается ему отказать. Нечто в его голосе заставляет назвать ресторан, и объяснить, как меня найти. Какое-то отчаяние, которое парень старается завуалировать.

Даня приходит через десять минут. Без суеты оглядывается по сторонам в поисках меня. На нем не брендовые вещи, аккуратные и простые, темно-синие джинсы, кроссовки, черный свитер и простая курточка.

Парень высокий, взгляд у него цепкий, но без хитринки, спокойный. Он высокого роста, широкоплечий, хорошая осанка и ни грамма суетливости.

- Добрый день, Людмила Петровна! Благодарен, что вы согласились на разговор, - он чуть склоняет голову и садится напротив.

Просит у подошедшего официанта черный кофе.

Сцепляю пальцы в замок, смотрю на парня.

- Добрый, Даниил. Суть нашей встречи?

- Вы правы, сразу к делу, - его голос звучит ровно, но я вижу, как пульсирует жилка на его виске. Он волнуется. – Я в курсе всех событий. Мама не ожидала, что все обернется разорением Тихона. И сейчас она в… - замолкает, словно подбирает подходящее слово, - В очень нервном состоянии. И с Тихоном у них все идет к разводу. Но это их дела. И я бы вас не тревожил, если бы… - закусывает губу.

Официант приносит кофе. И парень делает глоток обжигающего напитка.

Я не тороплю его. Жду, когда он сам продолжит. Мое внутреннее чутье проникается уважением к этому парню. Я ощущаю в нем скрытую силу, которую очень долго и планомерно подавляли. И я знаю, кто это делал.

- Пять лет назад мама уволила женщину, которая меня вырастила и воспитала. Нина Васильевна стала для меня единственным родным человеком. Потому как по большей части родителям было не до меня, и я был предоставлен сам себе, - ни на секунду его голос не дрогнул, хотя я понимаю, что в душе у парня, все совсем не так спокойно, как это выглядит со стороны. – Нина Васильевна была домработницей, няней и громоотводом, когда мама была не в духе. Но в один из дней, когда мама была особенно зла, она уволила мою няню. Сказала, что не потерпит, чтобы ее сына настраивали против нее. Она и так долго это терпела. Но никто меня не настраивал… Нина Васильевна меня просто любила… только она, - добавляет тихо.

Даниил крутит в руках чашку, опускает взгляд на черное кофе. Молчит. Он словно перед каждый откровением набирается сил, чтобы не выдать волнения. И при этом отмечаю, что он старается максимально корректно говорить о своей матери и отчиме.

- Няня ушла из нашего дома. Но я продолжал с ней видеться. Чем мог всегда помогал. Она ведь единственный светлый человек в моей жизни. Мать недавно узнала об этом. Она не терпит конкуренции, она мстительна. И сейчас всеми способами пытается уничтожить Нину Васильевну. Она хочет оставить ее без жилья, навесить долгов, - на миг закрывает глаза, а потом резко вскидывает голову и смотрит на меня. – Людмила Петровна, я не пришел шантажировать, умолять, я по-человечески прошу вас помочь. Просто спасти жизнь очень хорошего человека. Я долго думал, к кому обратиться.

- И твой выбор пал на меня. Но думаю, я первая, но у тебя есть еще варианты, если я откажусь.

- Есть, - кивает, не юлит. – Еще я хотел обратиться к своему биологическому отцу. Но он не знает о моем существовании. Он живет не в этом городе. И врываться в его жизнь, с признаниями и своими проблемами я считаю не корректным.

- Насчет отца ты лукавишь, - делаю глоток воды из своего стакана. - Я прекрасно знаю, от кого Оксана тебя родила. Бельский — бизнесмен с хваткой бульдога. И он в курсе о тебе, так как постоянно отстегивает твоей матери приличные суммы.

Тень загадочной, чуть горькой усмешки касается его губ. Он смотрит мне прямо в глаза — и вдруг я вижу в этом взгляде что-то до боли знакомое. Что-то, от чего внутри у меня все холодеет. А понять, что это не могу…

- А вот тут вы ошибаетесь, Людмила Петровна, - тихо, но очень четко произносит он. - Мой отец — совершенно другой человек. И вы его прекрасно знаете. В прошлом... он значил для вас очень много.