После развода я не вернусь

1.1

— Ксения, салат пересолен.

Вера Петровна откладывает вилку. Брезгливо кривится, будто отведала помоев.

— Простите, я...

— И утка сухая. Ты же знаешь, я люблю сочную.

Конечно знаю! Я готовила эту чёртову утку четыре часа! Даже отойти не могла — каждые двадцать минут поливала вытопившимся жиром.

— Сейчас исправлю...

— Не надо, — свекровь трагически поджимает губы. — Уже всё испорчено.

Покаянно опускаю голову, виновато улыбаюсь. Улыбаюсь, когда так хочется заплакать.

Примолкшие гости переглядываются. Тётя Люда — сестра Веры Петровны — понимающе хмыкает. «Вечно эта Ксюха натворит дел», — никто этого не говорит, но я всей кожей ощущаю эту укоризну.

Заставляю себя встать. Ноги ватные.

— Принесу соус, — зачем-то объясняюсь. — И ещё один гарнир прихвачу.

Никто не отвечает. Ну конечно же. Для всех них меня не существует. Я — прозрачная.

Дохожу до кухни. Хватаюсь за столешницу, будто пытаюсь удержаться на поверхности.

Дыши, Ксюша, дыши.

Вдох, выдох.

Не реветь. Подумаешь — пара замечаний. Может, утка и впрямь была недостаточно сочной…

Да кого я обманываю!

Десять лет назад я думала, что моё замужество будет прекрасной сказкой. Игорь был невероятно романтичным. Внимательным, нежным. Дарил цветы просто так, без повода. И целовал так, что кружилась голова.

А потом, после пары месяцев брака, со съёмной квартиры мы переехали к его матери.

«Это временно, — заверял он. — Бизнес штормит, нам ни к чему лишние траты».

Его «временно» растянулось на три года. Когда мы наконец съехали в собственную квартиру, я уже научилась молчать. Принимать удары. Улыбаться сквозь боль.

А в наших с Игорем отношениях появилась едва заметная трещинка.

Вера Петровна вздыхала на новоселье: «Сомневаюсь, что из такой как ты получится хорошая хозяйка».

Но я справилась, хоть из-за домашних дел пришлось забыть о собственной карьере. Вкалывала как проклятая. Дом — идеальный. Ужины — свежайшие и чётко по расписанию. Бельё отглажено, везде уют и порядок. Я была идеальной женой.

Только вот ребёнка у нас не было.

Год. Два. Пять.

— Может, к врачу? — робко предлагала я.

— Со мной всё в порядке, — отрезал Игорь. — Это у тебя проблемы.

И да, проблемы были у меня.

Диагноз прозвучал как приговор: бесплодие. Спайки. Гормональный сбой. Шансы — минимальные.

Я рыдала три дня. Игорь молчал. Вера Петровна безжалостно приговаривала: «Я так и знала! Бракованная».

Мы попробовали ЭКО. Дважды.

Дважды — неудача.

Последний раз был месяц назад. Я боялась поверить — но всё равно так надеялась… Листала на маркетплейсах разделы с детскими вещичками, придумывала имена.

А потом пришли результаты.

Отрицательно.

Игорь даже меня не обнял.

Просто пожал плечами: «Значит, не судьба», — и укатил на работу, где последние несколько месяцев пропадал всё чаще и чаще.

Вера Петровна позвонила вечером: «Я надеялась, что от тебя хоть так будет толк. Но нет».

Больше она со мной до сегодняшнего дня не разговаривала. Игорь приезжал с работы только переодеться и иногда переночевать. А я не понимала, как теперь жить дальше.

И никакое психологическое образование меня весь этот жуткий месяц не спасало.

Сегодня у Веры Петровны день рождения — пятьдесят восемь. Я три дня готовила её любимые блюда, чтобы хоть как-то загладить вину. В глубине души надеялась — не на примирение даже, а хотя бы на простое человеческое «спасибо».

Глупая.

Десять лет в браке — и я всё ещё верю в чудеса.

Слегка хлопаю себя по щекам, чтобы окончательно прийти в чувство. Накладываю в большую тарелку запечённый картофель, беру соусник и возвращаюсь в столовую.

За столом громко. Тётя Люда с упоением рассказывает про соседку, которая родила в сорок пять. Вера Петровна вздыхает:

— Ксения наша, видно, тоже раньше сорока не сподобится. Сейчас вот даже не старается.

Застываю в дверях, прилагая нешуточные усилия, чтобы не грохнуть посуду, которую держу в руках, на пол.

Это я-то не стараюсь?!

Два ЭКО — это для них что, какая-то шутка? Гормональные уколы каждый день, препараты — вот так я не старалась? Да я чуть с ума не сошла от этих процедур!

Но… Выдыхаю, в который раз стараясь взять себя в руки. И молча ставлю соусник на стол.

— Спасибо, Ксюша, — кивает мне двоюродный брат Игоря, Миша. Он чуть ли не единственный, кто до сих пор нормально ко мне относится.

— Да не за что ей благодарить, — отмахивается Вера Петровна. — Угождать семье мужа — прямая обязанность жены. Хотя эта даже с такой мелочью справляется через раз.

Бросаю беспомощный взгляд на мужа. Уж он-то знает, с чем мне приходится справляться. Но Игорь молчит, задумчиво листает что-то в телефоне. Весь праздник так, хоть бы отвлёкся для разнообразия!

Обидно.

Нет, мне больно!

Именно сегодня, именно сейчас мне так нужна поддержка! Хоть бы возразил для приличия своей матери.

Но Игорь на меня даже не смотрит.

1.2

Усаживаюсь на ставшее за годы брака привычным место. Краешек стола. Я всегда сижу с краю. «Почётные места — для семьи», — сказала Вера Петровна ещё в первую нашу встречу.

Я не семья. До сих пор так. И ничто это, видимо, не изменит.

— Ксения, передай хлеб.

— Ксения, где салфетки?

— Ксения, убери тарелки.

Я встаю, убираю, приношу, подаю.

Для свекрови я даже не человек. Робот. Автомат. Прислуга.

Игорю плевать — он проверяет телефон. Снова. Улыбается чему-то, глядя в экран.

Или… кому-то?..

Вера Петровна встаёт, поднимая бокал.

— Дорогие гости! — она обводит глазами присутствующих. — Спасибо, что пришли отметить со мной этот день.

Аплодисменты, улыбки — гости тоже рады.

— Без ложного жеманства скажу, что пятьдесят восемь — прекрасный возраст. Я многого добилась в жизни. Построила бизнес. Вырастила сына.

Она смотрит на Игоря, гордо так.

— Единственное, о чём я мечтала — это внуки.

Пауза. Теперь все, кроме свекрови, смотрят на меня.

Я сжимаю в руках салфетку. Ну да, как же не поддеть в очередной раз нерадивую невестку!

— Лучшего подарка в этот день я не получила, увы, — она театрально вздыхает. — Ничего не поделать — некоторые женщины просто не способны дать мужу главное. Продолжение рода.

Старательно сохраняю невозмутимость, хоть от такой несправедливости внутри всё сжимается.

— Но я не теряю надежды. Может быть, когда-нибудь...

Она не договаривает, усаживается на место. Отставляет нетронутый бокал в сторону.

Гости неловко переглядываются. Тётя Люда гладит Веру Петровну по руке: «Не расстраивайся, Верочка».

А меня не жалеет никто. Так плохо, что хочется провалиться сквозь землю.

Зато Игорю хорошо — он по-прежнему ковыряется в телефоне. Только теперь отчего-то нервничает, зачем-то проверяет время.

Что происходит?

Он никогда таким не был — рассеянным, дёрганым.

— Игорь, ты меня слышишь? — Вера Петровна тоже наконец замечает, что с любимым сыном что-то не то.

— Да, мам, — отзывается тот. — Слышу.

— Тогда отложи телефон, — в голосе свекрови прорезаются стальные нотки. — Это неприлично.

Он послушно убирает телефон в сторону

— Мама, — начинает, — нам срочно нужно пого…

Фразу прерывает звонок в дверь.

Все замирают.

— Кто это может быть? — Вера Петровна хмурится.

Игорь вскакивает — резко, суетливо, будто нашкодивший школьник.

— Это сю… сюрприз!

И улыбается — непривычно возбуждённо, будто мальчишка. Но быстро справляется с волнением и объявляет уже более твёрдо:

— Мама, гости, у меня для вас сюрприз!

Странно. Какой сюрприз? Меня он ни о чём не предупреждал.

В душе помимо воли шевелится тревога.

Игорь тем временем идёт к в прихожую. Слышно, как открывается дверь.

А затем я вижу её.

Ей лет двадцать — не больше. Длинные светлые волосы. Яркий макияж. Обтягивающее платье.

И… живот.

Округлый, заметный. Явно выставленный напоказ.

Она беременна.

— Знакомьтесь, — улыбается Игорь. Его голос подрагивает от волнения. — Это Алина.

Девушка белозубо улыбается. И держится уверенно, будто хозяйка.

— Добрый вечер, — даже голос у неё громкий, будто заполняющий всё свободное пространство.

А я не могу дышать.

— Алина беременна, — со значением продолжает Игорь.

Пауза.

Он улыбается, глядя на мать. Только на неё — меня в этот момент будто не существует.

— Моим сыном.

Нет.

Это неправда. Бред какой-то.

Ведь судя по её животу, их связь длится уже несколько месяцев. Не могла же я совсем ничего не заметить!

Вера Петровна ахает. Лицо Игоря сияет от гордости — будто дорогущую машину купил.

— Через полгода у нашей семьи будет наследник! — объявляет он торжественно.

— За молодых! — брякает кто-то.

— Горько! — присоединяется ещё один голос.

А Игорь, будто так и надо, целует блондинку. Не просто лёгкий чмок, а по-настоящему. Как свою женщину.

Жену.