После развода я не вернусь

1.1

— Ксения, салат пересолен.

Вера Петровна откладывает вилку. Брезгливо кривится, будто отведала помоев.

— Простите, я...

— И утка сухая. Ты же знаешь, я люблю сочную.

Конечно знаю! Я готовила эту чёртову утку четыре часа! Даже отойти не могла — каждые двадцать минут поливала вытопившимся жиром.

— Сейчас исправлю...

— Не надо, — свекровь трагически поджимает губы. — Уже всё испорчено.

Покаянно опускаю голову, виновато улыбаюсь. Улыбаюсь, когда так хочется заплакать.

Примолкшие гости переглядываются. Тётя Люда — сестра Веры Петровны — понимающе хмыкает. «Вечно эта Ксюха натворит дел», — никто этого не говорит, но я всей кожей ощущаю эту укоризну.

Заставляю себя встать. Ноги ватные.

— Принесу соус, — зачем-то объясняюсь. — И ещё один гарнир прихвачу.

Никто не отвечает. Ну конечно же. Для всех них меня не существует. Я — прозрачная.

Дохожу до кухни. Хватаюсь за столешницу, будто пытаюсь удержаться на поверхности.

Дыши, Ксюша, дыши.

Вдох, выдох.

Не реветь. Подумаешь — пара замечаний. Может, утка и впрямь была недостаточно сочной…

Да кого я обманываю!

Десять лет назад я думала, что моё замужество будет прекрасной сказкой. Игорь был невероятно романтичным. Внимательным, нежным. Дарил цветы просто так, без повода. И целовал так, что кружилась голова.

А потом, после пары месяцев брака, со съёмной квартиры мы переехали к его матери.

«Это временно, — заверял он. — Бизнес штормит, нам ни к чему лишние траты».

Его «временно» растянулось на три года. Когда мы наконец съехали в собственную квартиру, я уже научилась молчать. Принимать удары. Улыбаться сквозь боль.

А в наших с Игорем отношениях появилась едва заметная трещинка.

Вера Петровна вздыхала на новоселье: «Сомневаюсь, что из такой как ты получится хорошая хозяйка».

Но я справилась, хоть из-за домашних дел пришлось забыть о собственной карьере. Вкалывала как проклятая. Дом — идеальный. Ужины — свежайшие и чётко по расписанию. Бельё отглажено, везде уют и порядок. Я была идеальной женой.

Только вот ребёнка у нас не было.

Год. Два. Пять.

— Может, к врачу? — робко предлагала я.

— Со мной всё в порядке, — отрезал Игорь. — Это у тебя проблемы.

И да, проблемы были у меня.

Диагноз прозвучал как приговор: бесплодие. Спайки. Гормональный сбой. Шансы — минимальные.

Я рыдала три дня. Игорь молчал. Вера Петровна безжалостно приговаривала: «Я так и знала! Бракованная».

Мы попробовали ЭКО. Дважды.

Дважды — неудача.

Последний раз был месяц назад. Я боялась поверить — но всё равно так надеялась… Листала на маркетплейсах разделы с детскими вещичками, придумывала имена.

А потом пришли результаты.

Отрицательно.

Игорь даже меня не обнял.

Просто пожал плечами: «Значит, не судьба», — и укатил на работу, где последние несколько месяцев пропадал всё чаще и чаще.

Вера Петровна позвонила вечером: «Я надеялась, что от тебя хоть так будет толк. Но нет».

Больше она со мной до сегодняшнего дня не разговаривала. Игорь приезжал с работы только переодеться и иногда переночевать. А я не понимала, как теперь жить дальше.

И никакое психологическое образование меня весь этот жуткий месяц не спасало.

Сегодня у Веры Петровны день рождения — пятьдесят восемь. Я три дня готовила её любимые блюда, чтобы хоть как-то загладить вину. В глубине души надеялась — не на примирение даже, а хотя бы на простое человеческое «спасибо».

Глупая.

Десять лет в браке — и я всё ещё верю в чудеса.

Слегка хлопаю себя по щекам, чтобы окончательно прийти в чувство. Накладываю в большую тарелку запечённый картофель, беру соусник и возвращаюсь в столовую.

За столом громко. Тётя Люда с упоением рассказывает про соседку, которая родила в сорок пять. Вера Петровна вздыхает:

— Ксения наша, видно, тоже раньше сорока не сподобится. Сейчас вот даже не старается.

Застываю в дверях, прилагая нешуточные усилия, чтобы не грохнуть посуду, которую держу в руках, на пол.

Это я-то не стараюсь?!

Два ЭКО — это для них что, какая-то шутка? Гормональные уколы каждый день, препараты — вот так я не старалась? Да я чуть с ума не сошла от этих процедур!

Но… Выдыхаю, в который раз стараясь взять себя в руки. И молча ставлю соусник на стол.

— Спасибо, Ксюша, — кивает мне двоюродный брат Игоря, Миша. Он чуть ли не единственный, кто до сих пор нормально ко мне относится.

— Да не за что ей благодарить, — отмахивается Вера Петровна. — Угождать семье мужа — прямая обязанность жены. Хотя эта даже с такой мелочью справляется через раз.

Бросаю беспомощный взгляд на мужа. Уж он-то знает, с чем мне приходится справляться. Но Игорь молчит, задумчиво листает что-то в телефоне. Весь праздник так, хоть бы отвлёкся для разнообразия!

Обидно.

Нет, мне больно!

Именно сегодня, именно сейчас мне так нужна поддержка! Хоть бы возразил для приличия своей матери.

Но Игорь на меня даже не смотрит.

1.2

Усаживаюсь на ставшее за годы брака привычным место. Краешек стола. Я всегда сижу с краю. «Почётные места — для семьи», — сказала Вера Петровна ещё в первую нашу встречу.

Я не семья. До сих пор так. И ничто это, видимо, не изменит.

— Ксения, передай хлеб.

— Ксения, где салфетки?

— Ксения, убери тарелки.

Я встаю, убираю, приношу, подаю.

Для свекрови я даже не человек. Робот. Автомат. Прислуга.

Игорю плевать — он проверяет телефон. Снова. Улыбается чему-то, глядя в экран.

Или… кому-то?..

Вера Петровна встаёт, поднимая бокал.

— Дорогие гости! — она обводит глазами присутствующих. — Спасибо, что пришли отметить со мной этот день.

Аплодисменты, улыбки — гости тоже рады.

— Без ложного жеманства скажу, что пятьдесят восемь — прекрасный возраст. Я многого добилась в жизни. Построила бизнес. Вырастила сына.

Она смотрит на Игоря, гордо так.

— Единственное, о чём я мечтала — это внуки.

Пауза. Теперь все, кроме свекрови, смотрят на меня.

Я сжимаю в руках салфетку. Ну да, как же не поддеть в очередной раз нерадивую невестку!

— Лучшего подарка в этот день я не получила, увы, — она театрально вздыхает. — Ничего не поделать — некоторые женщины просто не способны дать мужу главное. Продолжение рода.

Старательно сохраняю невозмутимость, хоть от такой несправедливости внутри всё сжимается.

— Но я не теряю надежды. Может быть, когда-нибудь...

Она не договаривает, усаживается на место. Отставляет нетронутый бокал в сторону.

Гости неловко переглядываются. Тётя Люда гладит Веру Петровну по руке: «Не расстраивайся, Верочка».

А меня не жалеет никто. Так плохо, что хочется провалиться сквозь землю.

Зато Игорю хорошо — он по-прежнему ковыряется в телефоне. Только теперь отчего-то нервничает, зачем-то проверяет время.

Что происходит?

Он никогда таким не был — рассеянным, дёрганым.

— Игорь, ты меня слышишь? — Вера Петровна тоже наконец замечает, что с любимым сыном что-то не то.

— Да, мам, — отзывается тот. — Слышу.

— Тогда отложи телефон, — в голосе свекрови прорезаются стальные нотки. — Это неприлично.

Он послушно убирает телефон в сторону

— Мама, — начинает, — нам срочно нужно пого…

Фразу прерывает звонок в дверь.

Все замирают.

— Кто это может быть? — Вера Петровна хмурится.

Игорь вскакивает — резко, суетливо, будто нашкодивший школьник.

— Это сю… сюрприз!

И улыбается — непривычно возбуждённо, будто мальчишка. Но быстро справляется с волнением и объявляет уже более твёрдо:

— Мама, гости, у меня для вас сюрприз!

Странно. Какой сюрприз? Меня он ни о чём не предупреждал.

В душе помимо воли шевелится тревога.

Игорь тем временем идёт к в прихожую. Слышно, как открывается дверь.

А затем я вижу её.

Ей лет двадцать — не больше. Длинные светлые волосы. Яркий макияж. Обтягивающее платье.

И… живот.

Округлый, заметный. Явно выставленный напоказ.

Она беременна.

— Знакомьтесь, — улыбается Игорь. Его голос подрагивает от волнения. — Это Алина.

Девушка белозубо улыбается. И держится уверенно, будто хозяйка.

— Добрый вечер, — даже голос у неё громкий, будто заполняющий всё свободное пространство.

А я не могу дышать.

— Алина беременна, — со значением продолжает Игорь.

Пауза.

Он улыбается, глядя на мать. Только на неё — меня в этот момент будто не существует.

— Моим сыном.

Нет.

Это неправда. Бред какой-то.

Ведь судя по её животу, их связь длится уже несколько месяцев. Не могла же я совсем ничего не заметить!

Вера Петровна ахает. Лицо Игоря сияет от гордости — будто дорогущую машину купил.

— Через полгода у нашей семьи будет наследник! — объявляет он торжественно.

— За молодых! — брякает кто-то.

— Горько! — присоединяется ещё один голос.

А Игорь, будто так и надо, целует блондинку. Не просто лёгкий чмок, а по-настоящему. Как свою женщину.

Жену.

1.3

Смотрю на это безумие, не в силах отвести взгляд. В ушах шумит так, что почти ничего не слышу. Ни единой мысли.

Пустота.

Та самая, в которую превратились эти десять лет брака.

Вера Петровна медленно встаёт со своего места. Подходит к лобызающейся парочке.

Почему-то кажется, что она сейчас возмутится. Или бросит что-нибудь колкое. «Такими делами надо заниматься в спальне, за закрытой дверью!»

Или скажет даже, что сын с ума сошёл. Как он посмел изменить жене, да ещё притащить любовницу на день рождения матери!

Но… она обнимает эту девушку, стоит Игорю от неё отлипнуть.

— Наконец-то! — в голосе Веры Петровны слышатся слёзы. — Благословляю вас, деточки мои!

«Деточки»?..

— Какой же ты молодец, Игорь! — свекровь одобрительно похлопывает сына по плечу. — Нашёл наконец настоящую женщину. Не бракованную.

Неприятное слово обжигате кожу как позорное клеймо.

Я — бракованная.

Не настоящая женщина.

Никто.

Алину со всеми почестями усаживают за стол. На почётное место, рядом с Верой Петровной и Игорем. Моим мужем.

Блондинка гладит живот с видом победительницы.

— Вы уж простите, Вера Павловна, что так внезапно, — произносит она. Голос сладкий. Приторный. — Но Игорёк всё не решался, а сынок очень уж хотел познакомиться с бабушкой. Вот и явились… Незваными…

Глаза Веры Петровны наполняются слезами счастья.

— Мальчик? — шепчет она.

— Конечно, — кивает Алина так, будто пол ребёнка лично выбирала. — Наследник Щукиных.

Гости ещё больше оживляются. Поздравляют Игоря. Вера Петровна плачет и смеётся одновременно.

А я смотрю на происходящее — и не понимаю, что я сейчас должна делать.

Это просто сон. Кошмар. Сейчас ущипну себя посильнее — и точно проснусь.

Но… не просыпаюсь.

А Игорь наконец смотрит на меня. Впервые за вечер.

— Ксюш, — зовёт он так, будто ничего не случилось. — Ты это… извини.

«Извини»?! Да как ты можешь!

К щекам приливает кровь. Хочется схватиться за край скатерти — и сбросить её вместе со всем содержимым на пол.

— Но мне нужен наследник, Ксюш, — продолжает Игорь. — Понимаешь? Бизнес. Династия. Это всё важнее... ну, важнее каких-то отношений.

Он произносит это спокойно. Буднично.

— Ты же бесплодна, — каждое его слово вонзается в моё тело, словно отравленный кинжал. — Наш брак не имеет смысла. Я и так ждал десять лет. Я имел право!

Его голос всё же срывается, будто на самом деле ему передо мной стыдно.

Хотя нет. Это лишь мои глупые надежды.

Никому из здесь присутствующих не стыдно. Они-то имеют право.

На измену.

На предательство.

А я… Мне остаётся только подчиниться.

— Разводом я сам займусь. Не волнуйся, — Игорь криво усмехается. — Сделаем это по-быстрому. Всё равно нам делить нечего.

— У тебя ведь ничего нет, — не может не уколоть напоследок Вера Петровна.

Десять лет. Я отдала этому браку десять лет. И не заслужила ничего, даже банального уважения.

В глаза бросается презрительная ухмылка Алины. Уж с ней-то никто бы не поступил подобным образом…

Резко встаю с места. Неловким движением смахиваю на пол стакан.Он разлетается на мелкие осколки — точно так же, как моя жизнь.

Моя любовь, брак, то, во что я верила, — в один миг всё превратилось в кучу бесформенного мусора.

— Ксения! — возмущённоё белугой ревёт Вера Петровна. — Убери немедленно!

Но я больше не стану её слушаться.

Смотрю на Игоря. На его мать. На эту Алину с её животом.

Хочу что-то сказать, что угодно. Но горло сжато. Слов нет.

Вообще.

Тётя Люда хихикает. Двоюродный брат Миша отводит глаза. Тоже наверняка сочувствовал Игорю из-за такого бесполезного брака.

Во взглядах и перешёптываниях гостей чудится злорадство. Взгляды жалят, как рой ос. Мне физически больно тут находиться!

Да и незачем.

Я разворачиваюсь. Прямо по осколкам иду к выходу — благо тапочки кое-как выдерживают.

Мне нужно на свежий воздух, иначе задохнусь

— Ты куда это, Ксения? — чуть ли не рычит Вера Петровна. — Сначала убери беспорядок!

Не оборачиваюсь.

В коридоре обуваюсь. Набрасываю на плечи куртку. Хватаю сумку.

Выхожу, хлопая напоследок дверью.

И только на улице понимаю: я осталась одна.

Совсем одна.

Но тут в кармане начинает вибрировать телефон.

__________

Привет, дорогие мои! Спасибо, что заглянули в новую историю!

Если она вас заинтересовала, обязательно добавляйте книгу в библиотеку и жмите «Мне нравится». Книге очень нужна ваша поддержка! ❤️

Кстати, как думаете, кто там звонит нашей Ксении в такое время? Может быть, прекрасный незнакомец? 😉

2

Телефон вибрирует в кармане. Настойчиво так.

Не хочу поднимать трубку, но…

— Привет, мам.

— Ксюша! — её голос бодрый, праздничный. — Наконец-то! Я тебе уже три раза звонила!

Да, похоже на неё. Даже к лучшему, что я услышала только сейчас.

— Извини, я...

— Слушай, почему-то никак не могу дозвониться до Веры Петровны, — перебивает мать. — Хочу поздравить с днём рождения. Передай ей трубку, будь добра. Вы же с Игорюшей сейчас у неё?

Внезапный вопрос будто прорывает плотину. Не плачу, нет — смеюсь.

— Ксюша? — мама настораживается. — Что случилось?

— Ничего особенного, — выдавливаю из себя. — Просто Игорь привёл на праздник беременную любовницу. Объявил, что разводится со мной. Вот и всё.

Слышу, как мама шумно выдыхает.

— Ты сейчас шутишь, правда? Не смешно.

— А уж мне-то как не смешно! — голос истерически срывается. Чёрт. Я ведь так хотела удержать себя в руках. — Он изменял мне, пока я пыталась забеременеть У неё мальчик. Наследник Щукиных.

— Господи... — мама явно в шоке. — Ксюша, но как... Как ты могла ничего не замечать?!

Ну конечно! У мамы вечно я во всём виновата.

— Да, мам! — почти кричу. — Не замечала! Уж извини, что оказалась такой слепой дурой!

— Не груби! — рявкает она так, что у меня звенит в ухе. — Я просто понять не могу, Ксения! Десять лет! Десять лет ты была замужем!

— И что?

— Как что?! — мама возмущается всё сильнее. — За десять лет нормальная баба тах захомутала бы мужика, чтоб он на сторону и смотреть не смел!

— А может, я ненормальная?! — огрызаюсь. — Вера Петровна тоже так считает. Бракованная, говорит.

— Не ёрничай! — голос матери становится жёстким. — Ты же психолог, Ксения! Должна была замечать признаки! Чувствовать!

Хочется ей возразить, но силы заканчиваются. Любые слова кажутся глупыми и бессмысленными.

Как мой брак.

— Мам, я устала, — шепчу. — Очень устала.

— Устала! — фыркает она. — А кому сейчас легко? Ты хоть понимаешь, что теперь с тобой будет?

— Развод, — это слово из моих уст звучит как приговор. С которым я почти смирилась. — Игорь уже всё решил. Нам делить нечего.

— Вот именно! — мамино негодование нарастает. — У тебя ничего нет! Ни квартиры своей, ни денег! Ты работаешь на гроши в интернете!

Даже возразить нечего.

— Надо было раньше подсуетиться! — продолжает она. — Хоть ЭКО, хоть что угодно! Ребёнок — это гарантия! Так нет, до тридцати дотянула, а теперь…

— Мам, — перебиваю. Руки трясутся. — Ты же знаешь про ЭКО. Не получилось.

— Так раньше начинать надо было! Пока организм молодой. Три раза, четыре! Пока не получится!

— Не получится!!! — выкрикиваю. — У меня бесплодие. Ты это понимаешь?! Всё бесполезно… Всё…

Мама удивлённо замолкает. Давно я так с ней не разговаривала. Возможно — ни разу в жизни.

— Ксюш… — произносит уже мягче. — Прости. Я просто... Я переживаю за тебя. Приезжай домой, поживёшь у меня. А там посмотрим.

Каждый день выслушивать, какая я неудачница? Не хочу. Только если в самом крайнем случае.

— Я подумаю, — отвечаю.

— Что тут думать?! — мама снова заводится. — Тебе же некуда идти!

— Мне пора, мам. Поговорим позже.

— Ксения...

Нажимаю отбой и перевожу телефон в режим без звука.

И только тогда понимаю, насколько замёрзла. Ветер пронизывает одежду насквозь. Да и не предназначена эта куртка для такой холодрыги. Максимум — до машины добежать.

Которой у меня больше нет, ха-ха.

Куда идти? К матери, за порцией нравоучений? Или в гостиницу, непонятно на какие шиши.

Я ведь и правда никогда толком не зарабатывала. Консультации онлайн — это так, баловство. Чтобы совсем не позабыть то, чему училась в институте.

Как жить дальше? Непонятно. Десять лет замужем — и у меня ничего нет. Совсем ничего.

Перед свадьбой мы с Игорем подписали контракт, что до рождения ребёнка на его имущество я претендовать не буду. «Так нужно для бизнеса, не обращай внимания, дорогая».

И что же теперь? Ни имущества, ни денег. А вместо карьеры я наглаживала супругу рубашки и готовила ужины.

Я — пустое место.

Исчезну — никто даже не заметит. Не пожалеет никто. Игорю — плевать. Вере Петровне — тем более.

Мама… Мама как всегда будет больше переживать о том, что скажут люди. Не обо мне.

Смеюсь сквозь слёзы.

Какой же я жалкий человек…

Жалкая, бесполезная, бракованная.

Такой момент — и даже поговорить не с кем…

Или всё-таки есть?!

Судорожно ищу в телефонной книге знакомое имя. Не давая себе времени передумать, набираю номер.

Вслушиваюсь в длинные гудки, постепенно теряя надежду.

И когда я почти готова сдаться, на той стороне раздаётся энергичное:

— Алло?

3.1

Это что — отель?!

Стою перед массивными дверями и ловлю себя на желании сбежать отсюда куда подальше.

Здание огромное. Стеклянный фасад, подсветка. Швейцары в парадной униформе у входа. Даже не верится, что такое место существует в реальности, а не в фильме.

Я здесь точно не к месту.

Что я вообще тут делаю?!

Полчаса назад я рыдала в телефонную трубку. Марина мои сбивчивые жалобы выслушала — не перебивая, не осуждая. А потом сказала: «Приезжай ко мне, прямо сейчас. Чувствую, тебе нужно взбодриться».

Я-то думала, она дома! Или, на худой конец, в офисе.

Но не в отеле!

Достаю телефон. Пишу Маринке: «Ты точно здесь?»

Ответ приходит мгновенно: «Да! Сейчас встречу, жди».

Со вздохом убираю телефон. Сейчас она выйдет, я вежливо поблагодарю — и сбегу отсюда. Искать более подходящее для меня по финансам место.

Надеюсь, она не обидится.

Давным-давно мы учились вместе на факультете детской психологии. Я — прилежная зубрила, она — душа курса.

Общались немного. Она была для меня слишком яркой. А я — слишком невзрачной для неё. Тем удивительнее, что носа при этом она никогда не задирала.

Возможно, у нас даже получилось бы сдружиться.

Но почти перед самым выпуском Марина вдруг взяла академический отпуск. Исчезла без объяснения причин. Мне, конечно, было интересно, что случилось. Но целенаправленно выяснять это было некогда — экзамены, диплом, отношения с Игорем и его мамашей…

Я продолжала поздравлять Марину с праздниками. В соцсетях, эсэмэсками. Иногда она отвечала, чаще — нет.

Потом мы начали созваниваться. Изредка, несколько раз в год. Болтали о ерунде, обменивались новостями.

Игорь наше общение не одобрял.

«Эта твоя Маринка плохо на тебя влияет. Институт бросила, работает не пойми кем. Ивент-менеджер? Это что за работа такая? Называлась бы сразу эскортницей, хоть честнее было бы».

Но я отчего-то не могла прекратить наше общение.

Цеплялась за него, словно за последнюю возможность хоть что-то делать без оглядки на мужа, свекровь и всех их многочисленных родственников.

И я просто перестала рассказывать о ней Игорю.

У меня, в отличие от него, предубеждений насчёт места её работы не было. Уметь организовать людям праздник — этот ведь тоже талант, правда? Марина бралась за всё — свадьбы, корпоративы, детские праздники.

Как только сил хватает, времени?

Сегодня вот тоже работает. Но всё равно нашла время, чтобы меня выслушать, поддержать…

Неудобно будет вот так просто отсюда уйти. Даже если это место для такой как я слишком пафосное. Ну и слова, когда-то сказанные Игорем, всё равно помимо воли в голове всплывают…

Мы ж вживую с Маринкой с института не виделись, только звонки и сообщения…

Нет. Не собираюсь я поддакивать этому Игорю даже мысленно!

Даже если он прав — мне-то какая разница? Марина всегда ко мне хорошо относилась. А вот где была высокая мораль Игоря, когда он своей любовнице ребёнка делал?

Так что пусть он, такой добропорядочный, идёт на…

Пафосные двери распахиваются, выпуская наружу миниатюрную девушку. Сто лет прошло, а Маринка вообще не изменилась! Только, кажется, ещё ярче стала.

Рыжие волосы, роковой макияж, костюм, туфли на каблуках. Деловая такая, я даже немного теряюсь. Глупая. С чего я взяла, что ей интересны мои проблемы?

Выслушала из вежливости, позвала с расчётом на то, что откажусь. А я согласилась.

Дура.

— Ксюша! — вся такая деловая Марина бросается ко мне. Обнимает крепко, как родную.

Я замираю. А потом обнимаю в ответ.

И понимаю, что сейчас расплачусь.

— Тихо-тихо, — шепчет подруга. Гладит по спине. — Всё будет хорошо.

— Не будет, — всхлипываю. — Марин, он... Игорь...

— Козлина, — отрезает она. — Редкостный. Но потом об этом. Пошли внутрь, тут холодно.

И я даже не нахожу в себе сил, чтобы отказаться.

Швейцар улыбается Марине и открывает дверь.

Внутри тепло, светло. Холл огромный. Мраморный пол, огромная хрустальная люстра. Пахнет дорогими духами и цветами. Откуда-то доносится музыка и гул голосов.

Я чувствую себя не в своей тарелке.

Марина замечает мой взгляд.

— Не парься, — говорит. — Здесь сегодня полгорода гуляет. Пиар-акция.

— Какая акция?

— Да так, один инвестор богатенький скоро открывает тут филиал своей конторы, — она равнодушно взмахивает рукой. — Хочет пошуметь, привлечь внимание. Вот и закатил праздник. Бизнес, блогеры всякие, инфлюенсеры — кого тут только нет.

— Это ты... организуешь? — как же стыдно, что я, пусть и на секунду, в ней усомнилась.

— Ага, — Марина улыбается. — Я теперь крутая. Рублю бабло и ни о чём не жалею.

Смотрю на неё — и восхищаюсь. Её уверенностью, блеском в глазах.

Завидую ли? Если только совсем чуть-чуть. Она тяжело работала, чтобы оказаться там, где она есть сейчас.

А я все эти годы слушалась Игоря и его маму.

Пока я страдаю о потерянном времени, Марина ведёт меня в полупустой бар. Приветственно кивает бармену и спрашивает у меня:

— Давай по кофе? За пару минут никто меня там не потеряет.

Ну, одну чашку кофе я, пожалуй, могу себе позволить. Тем более, что бармен нам его уже несёт.

— Так, — Марина отпивает маленький глоток из чашки. — Рассказывай. Что у вас с Игорем случилось?