После самой тёмной ночи обязательно наступает рассвет

Глава 1. Самолёт

Время до регистрации на рейс тянется медленно, и я невольно наблюдаю за суетой вокруг. Наш наставник, кажется, увлёкся поиском идеального сувенира в небольшой лавке. Рядом с ним две девушки оживлённо что-то обсуждают, их смех разносится по всему залу.

А этот манящий аромат кофе... Кто-то только что купил себе чашечку, обволакивающий запах, которого заполняет всё пространство, создавая уютную атмосферу вокруг.

Но самое главное, что наконец-то Олимпиада для студентов позади. Можно выдохнуть и немного расслабиться. Это было очень напряжённо для моей нервной системы, но я справилась и завоевала призовое место, пусть это серебро будет моей первой ступенью к Победе в жизни!

Я купила себе бутылочку воды без газа, чтобы было чем освежиться в полёте, не беспокоя стюардесс. И с удовольствием читаю сейчас компактную книжку под названием «Иллюзия жизни», надеюсь, она поможет мне осмыслить всё, что произошло, и настроиться на новые свершения. Погрузившись в чтение, я погружаюсь в мир автора и в тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц, рядом со мной опустился парень на соседнее сиденье. Он аккуратно достал смартфон и, присев чуть ниже, подключил его к розетке под креслом. Когда он выпрямился, его взгляд скользнул по мне, и он подарил мне лёгкую, мимолётную улыбку. Я, почувствовав смущение, улыбнулась в ответ и снова погружаюсь в чтение. Через какое-то время к нам подошла молодая женщина. Она поставила рядом с парнем свой небольшой чемоданчик на колёсиках, который выделяется ярким и немного неожиданным принтом – по всей его поверхности красуются оранжевые котики с милыми улыбками.

Я услышала, как она заговорила с ним на немецком языке. Я всё прекрасно понимаю, ведь немецкий был одним из моих предметом в институте. Из их разговора стало ясно, что они родственники: она его тётя, а он, следовательно, её племянник. Направляются домой, во Франкфурт-на-Майне. И она очень сильно нервничает из-за предстоящего полёта.

В эту же минуту моя подружка и по совместительству одногруппница Светка, немного взволнованная, подошла ко мне. Она начала расспрашивать меня, сколько времени осталось до регистрации на наш рейс, и успеет ли она быстро перекусить в кафе. При этом я заметила, что тот парень, на которого я сама пару минут назад бросала взгляд, теперь как-то более внимательно наблюдает за нами. Понимает ли он русский язык, я могла только предполагать. Я ей уверенно говорю, что она точно успеет, после того как посмотрела на время в смартфоне. И она вдруг предложила: «Пойдем тогда в кафе вместе?»

Я встала, разминая свои ноги, которые немного затекли. По пути, проходя мимо парня и его тёти, я случайно задела носком ботинка их чемоданчик на колёсиках, от чего тот покатился вперёд.

– «Sorry!» – вырвалось у меня.

Я попыталась придержать его рукой, чтобы остановить, и в этот момент наши пальцы слегка коснулись друг друга. Парень ответил мне: «No problem!» и я почувствовала, как на душе стало чуть легче после своей неловкости. Он улыбнулся мне, и наши взгляды встретились. Я чуть более пристально посмотрела в его глаза, которые были небесно-голубого оттенка, они словно отражали ясное небо в солнечный день. В этот момент Светлана мягко, но настойчиво потянула меня за собой, и мы направились в кафе. У стойки я попросила черный чай с лимоном и пирожное «Анна Павлова» хотелось зарядиться энергией перед долгим полётом. Светка выбрала пиццу и колу. Мы устроились у окна, и наблюдали, как самолёты, набирающие скорость мчатся по взлётной полосе, это было очень зрелищно.
Я проводил их взглядом и понял: они с подругой идут в кафе. Девушка была очень милая: светлые волосы, нежно-зелёные глаза, она сидела, погружённая в книгу. Обложка подсказала мне, что она русскоговорящая. А потом она так очаровательно растерялась, когда задела чемодан и тот покатился. Сказав тёте Анэт, что просто прогуляюсь, я отправился в том же направлении, что и девушки, не торопясь. В кафе они сидели, заливаясь смехом, и с каким-то особым восторгом смотрели на взлетающие в небо лайнеры. Купив шоколад, я отошёл от стойки и посмотрел на них. Девушка сидела спиной ко мне, а её подруга, заметив мой взгляд, наклонилась и что-то тихо сказала моей зеленоглазой фее. Для меня она была словно фея из сказочного леса. Она повернулась, и её взгляд на мгновение задержался на мне, в нём читалось лёгкое недоумение, как будто она пыталась что-то понять. Затем она снова отвернулась, сделала глоток из своей кружки и поднялась. А её подруга, не в силах сдержаться, заливисто хохотала, прикрывая рот ладонью, но смех всё равно вырывался наружу.

Светка тихонько шепнула мне на ухо, что тот парень, чей чемодан я неловко задела, теперь пристально меня разглядывает. Я обернулась и действительно увидела, что он смотрит на меня в упор, с неподдельным любопытством и интересом. Светка, сдерживая смех, проговорила: «Похоже, он пришёл требовать компенсацию за моральный ущерб!» – и её смех стал ещё громче. Мои же щёки предательски запылали, когда я двинулась к выходу из кафе. Светка же, заливаясь смехом, не отставала и шла за мной. Я не в силах сдержать улыбку, не поворачиваясь, крикнула ей: «Я в туалет, нужно умыться и привести себя в порядок!»
Когда моя фея, мило покраснев, отправилась в сторону дамской комнаты, я пошёл на своё место в зал ожидания, присев рядом с Анэт, я протянул ей шоколад, потом провёл рукой по своему лицу и волосам, и замер, всматриваясь вперед, в надежде снова увидеть её. Все мысли теперь были связаны почему-то именно с ней.
Прохладная вода приятно освежила моё лицо. Я внимательно посмотрела на себя в зеркало, потом просушила кожу салфеткой и нанесла бальзам на губы. Улыбнувшись своему отражению, я вышла и направилась к Светке. По пути мне бросилось в глаза, что парень, увидев меня, покраснел. Светка же, как всегда, не могла сдержать смех, хотя уже и не так звонко себя проявляла. Чуть улыбнувшись, она сказала, что объявили о начале регистрации и нам пора идти.
«Тогда пошли!» – бросила я ей в ответ, и мы тронулись с места. Наш путь лежал по аэропорту от терминала С к терминалу D, и мы начали своё путешествие по его просторам в поисках нужной нам стойки регистрации.
Анэт сказала, что хочет прикупить пару магнитиков в качестве сувениров, а потом нам нужно будет идти на регистрацию нашего рейса. Я кивнул ей, но сам не мог оторвать взгляд от удаляющейся зеленоглазой девушки, так похожей на фею. Но что-то в груди стало щемить, так похожее на чувство грусти.
Как только мы со Светкой оказались внизу на эскалаторе, мы сразу заметили нашу группу – они уже выстроились в очередь на регистрацию рейса. Вокруг было много людей, слышался смех и оживлённые разговоры, создавая атмосферу предвкушения от полёта. Внезапно она схватила меня за руку и прошептала, почти не дыша: «Не оборачивайся резко, пожалуйста, там наши старые знакомые стоят», она подмигнула мне, и я, повинуясь её просьбе, повернула голову как бы невзначай. Передо мной стоял мой немец с пронзительными небесными глазами и довольной улыбкой «Чеширского кота». Он переговаривался со своей тётей, но при этом не сводил глаз с меня. Я испытала целую гамму эмоций – от приятного волнения до дрожи в коленках. Я повернулась и увидела лицо Светки, которая подмигивала мне, намекая, что это судьба.

Глава 2. Остров

Я проснулась от того, что солнце стало настойчиво припекать, хотя утро только-только начиналось. Приподнявшись, я огляделась. Штефан спал рядом, на боку, не подозревая о моём скором пробуждении. Впереди, у кромки берега, я увидела печальную картину: волны прибивали вещи пассажиров и обломки самолёта. Мой рюкзак стоял рядом, словно верный спутник. Я запустила руку вовнутрь, пытаясь понять, что уцелело после всего пережитого, а что безвозвратно испорчено. Паспорт выглядел так, будто выцвел от времени, а посадочный талон превратился в труху от влаги. Книга к удивлению была менее пострадавшей в этой общей компании. Я вытащила шорты и пару футболок, чтобы просушить их на воздухе. Косметичка пострадала наполовину, часть декоративной косметики осталась целой, а часть разбилась вдребезги. Единственное, что меня порадовало, так то, что крем для лица и рук к счастью, уцелели. Энергетические батончики были в полном порядке, герметичность упаковки не нарушена. Также нашлись тюбик зубной пасты на 50 мл и зубная щётка в футляре. Всё остальное, что уже не подлежало дальнейшему использованию, я аккуратно сложила рядом как мусор, чтобы не таскать с собой.
Штефан застонал, и я сразу поняла, что ему снится вчерашнее крушение. Я наклонилась, и осторожно положила руку ему на плечо, пытаясь его разбудить. Он открыл глаза, его взгляд сфокусировался на моём лице, и когда он понял, что это я, то резко поднялся и крепко-крепко обнял меня за плечи. Я тоже прижалась к нему, чувствуя, как он нуждается в этом сейчас. И спросила его, как он держится после смерти тёти. Он, не выпуская меня из объятий, ответил: «Я справлюсь. Спасибо». В его словах чувствовалась вся тяжесть пережитого, но и какая-то тихая решимость идти дальше.

Когда Елена меня обняла, я почувствовал сильную поддержку! Сейчас я остался совсем один, и её объятия были для меня просто спасением. Это было невероятно важно. Она слегка отстранилась от меня, оставив приятное тепло в месте соприкосновения.

– Нужно перекусить, - проговорила она, потянувшись к рюкзаку, в её руке зашуршали, обертки от батончиков и она протянула мне их, - «Нам нужны силы». В её голосе звучала не только забота о себе, но и обо мне, и это было трогательно. В этом простом жесте и желании подкрепиться и поделиться чувствовалась какая-то особая близость между нами.

Я взял батончик, разорвал обёртку и откусил. Кушать совсем не хотелось, но я заставлял себя, понимая, что это необходимо. Требовалось ещё выяснить, где мы находимся, и что это за остров. Если бы не весь этот кошмар с крушением, то это утро могло бы показаться даже прекрасным.
Мне сильно захотелось пить к счастью, в рюкзаке была бутылочка чистой воды объёмом 0.5 л, которую я купила ещё в аэропорту. Открыв её, мой первый глоток стал просто блаженством приятно утолив жажду. Потом я поделилась водой со Штефаном, он тоже сделал глоток и вернул её мне, сказав по-немецки: «Dankе».

Штефан поднялся, чувствуя, как тело постепенно оживает после сна. Он приложил ладонь ко лбу, пытаясь осмотреть обстановку, и обвёл взглядом пляж. Вокруг нас также просыпались другие выжившие, и их движения были полны растерянности. Никто пока не знал, что всех ждёт дальше. Он протянул мне руку, и я, не задумываясь, вложила свою ладонь, его пальцы сомкнулись вокруг, и он мягко потянул, помогая мне подняться. Ноги мои слегка подкосились, и я чуть не упала, но Штефан удержал меня, и я инстинктивно прижалась свободной рукой к его груди. Я замерла, ощущая тепло его тела и ритм сердца. Он наклонил голову и его небесные глаза, такие прекрасные, устремились на меня.

– Всё хорошо? – спросил он. Я всего на секунду потеряла дар речи, очарованная их глубиной.

– Да, всё хорошо, просто немного закружилась голова от жары, – наконец ответила я.

Штефан, не дожидаясь моей реакции, подхватил рюкзак и ловко перекинул его через плечо. Я, в свою очередь, подняла с песка бутылку с остатками воды, при этом чувствуя, как солнце уже начинает припекать чуть сильнее.

–Тогда пошли - сказала я, и мы двинулись вдоль берега, по самой кромке воды. Хотелось уже осмотреть остров, и понять, что нас ждёт за тем поворотом, какие тайны он хранит в своих скалах и зарослях, пряча всё от любопытных глаз. Идти по мокрому песку было приятно, а лёгкий бриз только освежал в этот утренний зной. Впереди нас ждала неизвестность.
Мы шли, замечая тут и там обломки, прибитые волнами после крушения. В какой-то момент наш взгляд упал на едва заметную тропинку, которая уходила вглубь острова. Штефан и я переглянулись, но любопытство оказалось сильнее осторожности, и мы, не торопясь, ступили на эту дорожку.

Шли и вслушивались в переливы голосов тропических птиц, что прятались где-то в густой, непроницаемой зелени. Солнечные лучи, словно пытаясь пробиться сквозь плотные кроны деревьев, лишь робко просачивались, создавая причудливую игру света и тени. И вдруг услышали падающий звук воды, быстро преодолев густую растительность кустарников, перед нашими взорами открылся водопад. Он был великолепен, обрамлённый камнями, а внизу плескалось неглубокое озеро с такой прозрачной водой, что казалось, будто смотришь сквозь стекло. Вокруг буйствовала тропическая листва, превращая это место в настоящий рай. Я подошла к водопаду чуть ближе и опустила ладони в воду, чтобы смыть усталость с лица.
Рядом росли невысокие пальмы, и на них зрели спелые бананы. Штефан, снял целую гроздь с урожаем и протянул мне несколько самых аппетитных, ярко-жёлтых плодов. Мы насладились самыми вкусными бананами, которые прекрасно утолили наш голод. Затем он подобрал оставшуюся гроздь с земли, и мы отправились обратно к месту крушения, ведь нам нужно было накормить остальных пассажиров. Принесённые нами бананы быстро разошлись, и многие с аппетитом их поедали. Я обратила внимание, что среди выживших были только одни студенты, и никто из них не был старше 22-х лет. Нас было двадцать человек. Самым взрослым среди нас всех был Штефан.
Увидеть Светку в этой не большой группе людей было настоящим счастьем! Я не удержалась и подбежала к ней. Мы крепко обнялись, и в этих объятиях было столько радости, что мы тут же расплакались. Это было самое долгожданное и приятное чувство. Я обернулась и встретилась взглядом со Штефаном. «Света жива!» - крикнула я ему, переполненная радостью.

Глава 3. Познание

Ох, ну вот опять! Только я собрался с мыслями, только настроился на нужный лад, и ... бац! Она тут как тут. Первая мысль, которая пронзила мою голову: «Ну как она это делает? Как умудряется появляться именно в самый неподходящий момент?» Это уже даже не смешно, а скорее похоже на какой-то закон подлости, действующий исключительно в отношении меня. Интересно, она специально выжидает, или это просто невероятное совпадение? В любом случае, сейчас придётся срочно перестраиваться и думать, как разрулить эту ситуацию.
– О, ты купаешься? – спросила она, как будто мы просто так встретились у кромки моря.
– Ага, – ответил я, стараясь скрыть, что меня эта встреча немного раздражает.
– И как водичка тёплая? – спросила она, и её взгляд невольно упал на мои шорты и боксеры, небрежно брошенные рядом с полотенцем. В этот миг она, кажется, поняла всю полноту ситуации, что я стоял полностью обнажённый под водой прямо напротив неё.
– Холодная, - ответил я.

Я не хотел, чтобы она присоединялась ко мне, да и не стремился к тому, чтобы она подходила ещё ближе. Она что-то хотела сказать, но я, не дождавшись, двинулся вперёд, выходя из воды. Внутри меня росло ощущение, раздражения. Я шёл прямо, не обращая внимания на Марилу, и на то, что я полностью обнажён. Вода стекала с моего тела, и я чувствовал, как свежий ветер обдувает кожу. Мысли о том, что происходит вокруг, постепенно ускользали, оставляя желание только двигаться дальше.

Подняв полотенце с песка, я обмотал его вокруг себя, стараясь прикрыть наготу в паху. Она, будто только в этот момент, осознав происходящее, театрально ойкнула и отвернулась в сторону.

Я собрал свои вещи, и, удаляясь, сказал: «Приятно поплавать», и направился в сторону лагеря. Когда я подошёл к костру, вокруг царила тишина, и большинство уже улеглось спать. Лишь у самого огня слышались тихие голоса тех, кто ещё не готов был расстаться с этим вечером. Я посмотрел на Елену, спящую так безмятежно, и улыбнулся. Пора было и мне отправляться к своему месту, чтобы тоже погрузиться в сон.
Утром меня выдернула из сна Светка, назойливо пихая в бок и требуя мой крем для лица. Ей, наверное, тоже хотелось выглядеть прилично по утрам на острове. Сонная, я начала шарить в рюкзаке, ища заветный тюбик, как вдруг наткнулась на свой гаджет. Каково же было моё удивление, когда он включился! Этот малыш пережил со мной погружение в воду во время крушения, но, конечно, никакой связи он не показывал. Даже экстренные службы были недоступны, так что оставалось только надеяться на лучшее.
Я протянула ей тюбик с кремом и добавила: «Свет, телефон-то включился, но толку от него никакого». Она посмотрела на дисплей, и на её лице появилась грусть.

– А я свой потеряла, – сказала она, – и понятия не имею, где он может быть сейчас.
– Может, погуляем по острову и поищем связь? Вдруг он её где-то словит, - предложила я, и Светка словно ухватилась за эту идею, как утопающий за соломинку. В этом безнадёжном месте, где цивилизация казалась далёким воспоминанием, даже призрачная надежда на сигнал мобильной сети была глотком свежего воздуха. Это была не просто прогулка, это была наша ниточка, связывающая нас с внешним миром, с возможностью позвать на помощь, сообщить, что мы живы. И Светка, как и я, отчаянно хотела за неё удержаться. Обойдя остров по периметру, мы так и не увидели заветного сигнала на дисплее. Солнце палило нещадно, и мы нашли спасение в тени деревьев, чтобы перевести дух. Я отпила воду из бутылки и передала потом Свете. Она сделала глоток и, пожав плечами, произнесла: «Ладно, ничего страшного. Зато теперь мы точно знаем, что остров необитаем. И мы тут... в полной ж...» – она многозначительно покрутила пальцем у виска, подразумевая нечто совсем неприличное. Её мысль вызвала усмешку, но тут, же на сердце легло тяжёлое чувство. Сколько нам ещё суждено провести здесь, на этом острове? Неизвестность была нашим единственным спутником, и она пугала жутко.
Вдруг наше внимание привлекло какое-то движение справа. Повернув головы, мы увидели Штефана. Он как раз совершал свою пробежку и был совершенно взмокшим, пот буквально струился по его телу. Заметив нас, он радостно улыбнулся. Подбежав к нам, он стянул футболку, вытер ею лицо и присел рядом.

– Привет, девчонки! Что случилось, почему грустим? – поинтересовался он. Его стальные мышцы пресса, которые так эффектно выделялись, привлекли наше общее внимание. Мы даже не заметили, как залюбовались этим зрелищем. Пауза затянулась, и, чтобы разрядить обстановку, я первой нарушила тишину.

– Вот, проверяли связь на пляже, но смартфон, ни словом не отозвался, — произнесла я, стараясь отвлечься от своих не детских мыслей, которые закрались в мою голову минуту назад.

Светка кивнула, но в её глазах всё ещё читалось восхищение от увиденного.

Штефан хотел что-то нам ещё сообщить, но вдруг слева раздался чей-то голос. Обернувшись, мы увидели Марилу. Она шла, пила воду и так неловко обливалась ею, что её белая футболка стала просвечивать, демонстрируя грудь без нижнего белья.
Штефан в этот момент как-то странно вздохнул и потёр переносицу, что создавало впечатление полного его раздражения. Светка же, хихикая, прошептала мне на ухо, что она выглядит как «неуклюжая» только для определённого вида. Я пыталась оставаться спокойной и невозмутимой в этой ситуации, но, признаюсь честно, это мне не удалось, улыбка предательски появлялась на моём лице, по мере приближения Марилы.

Она подошла к нам вплотную и, как будто не замечая ни меня, ни Светку, сразу же обратилась к Штефану, пояснив, что его ищут парни, чтобы обсудить какие-то постройки в лагере. Пока она говорила, то указывала рукой в сторону лагеря, от чего её грудь активно двигалась под прилипшей к телу футболке.
Светка, не в силах больше сдерживаться, вдруг сорвалась и сквозь проступившие слёзы, которые уже текли по её щекам, она издала звук, похожий на всхлип, но тут, же перешедший в заливистый смех. И, словно пытаясь удержать ускользающую нить здравого смысла, чётко, по-русски, произнесла: «Пани пришла к «Херу» рассказать про свой молокозавод!»

Глава 4. Потеря

Мы прервали наш поцелуй, выходя из укрытия водопада. К нам, громко рыдая, бежала француженка Катрин. Она остановилась у кромки воды, опёрлась руками об камни и, захлёбываясь слезами, прокричала: «Двое парней попали в ловушку, когда исследовали остров! Они там лежат за пределами лагеря, истекая кровью!»

Мы со Штефаном быстро переглянулись. В одно мгновение он выпрыгнул из воды и протянул мне руку.

– Иди скорее на помощь к парням! Я тут справлюсь, - крикнула я ему.

Штефан, не теряя ни секунды, надел шорты и футболку и помчался в след за Катрин.

Я же, приведя себя в порядок через некоторое время, двинулась следом. Неизвестность пугала очень сильно. Что там произошло?

Страх заставил выйти за пределы лагеря. И я словно попал в кошмар. Парни оказались в ловушке, на дне ямы, усеянной острыми, как бритва, кольями. Они были проткнуты ими, и вид их тел, искажённых болью, пугал до дрожи. У Майкла были раны в плече и бедре. Но Томасу было, ещё хуже кол выходил прямо из его шеи, а второй торчал из живота. Я смотрел на них, и в голове билась одна мысль, что помочь им уже невозможно. Но как я мог просто бросить их здесь, обречённых на медленную смерть? Сердце сжималось от бессилия и отвращения к жестокости, которая привела к этому.

Каждый вздох Майкла, каждый стон Томаса отдавался во мне эхом. Я чувствовал их боль, их страх, их отчаяние.

В голове проносились обрывки мыслей: кто это сделал? Зачем? Была ли это ловушка, расставленная специально для нас, или просто случайная жестокость дикой природы, усиленная человеческой злобой? Неважно. Сейчас важно было только одно – эти двое умирали, и я был ответственным, кто мог хоть что-то сделать для них. Но что? Я не был врачом, я был историком, который не имел при себе сейчас никаких медикаментов. Любая попытка вытащить их могла лишь ускорить их конец, причинить ещё больше страданий. Я чувствовал себя загнанным в угол, между молотом и наковальней. Оставить их – значит предать человечность. Попытаться помочь – значит, скорее всего, обречь их на ещё более мучительную смерть.

Я огляделся по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то выход, хоть какую-то подсказку. Пальмы вокруг казались безмолвными свидетелями этой трагедии, они стояли как безликие стражи, хранящие тайну этого места. Солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в кроваво-красные тона, словно предвещая ещё более мрачные события. Время уходило, и с каждой минутой надежда таяла на глазах.

Взгляд мой упал на обломки веток, на острые края камней, на землю, пропитанную чем-то тёмным. Я не мог просто стоять и смотреть. Не мог позволить этой жестокости победить. Даже если помощь будет лишь иллюзией, даже если мои действия лишь продлят их агонию, я должен был попытаться. Это был мой долг, моя единственная возможность сохранить остатки собственной человечности.

Я осторожно приблизился к Майклу. Его глаза были полуприкрыты, дыхание совсем прерывистым. Я не знал, что сказать, как утешить. Слова казались пустыми и бессмысленными перед лицом такой боли. Я прикоснулся к его плечу, стараясь не задеть рану. Он слабо застонал, но не отдернул голову. Это был знак доверия, или, возможно, просто последняя искра жизни, цепляющаяся за любую нить.

Затем я перевёл взгляд на Томаса. Его лицо было бледным, губы синели. Кол, торчащий из шеи, казался чудовищным продолжением его тела. Я не мог даже представить, какую боль он испытывает сейчас. Любое движение, любое прикосновение могло стать для него смертельным. Я чувствовал, как пот стекает по моему лбу, как дрожат мои руки. Страх смешивался с решимостью, отчаяние с надеждой.

Я начал осматривать яму, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы послужить инструментом или опорой. Мои пальцы нащупали что-то твёрдое у края ямы – обломок кости, острый и крепкий. Мысли метались, пытаясь найти хоть какую-то логику в этом хаосе. Если бы я мог как-то стабилизировать раны, остановить кровотечение. Но как? Без бинтов, без обезболивающего, без малейшего понятия о том, как действовать в такой ситуации.

Я снова посмотрел на Майкла. Я осторожно подложил обломок кости под его плечо, пытаясь создать хоть какую-то опору, чтобы уменьшить давление на рану. Он снова застонал, но на этот раз в его стоне было что-то похожее на облегчение. Или, может быть, это была лишь моя отчаянная надежда.

Теперь Томас. Его состояние казалось ещё более критическим. Я не мог даже приблизиться к его шее, не рискуя причинить ему невыносимую боль. Я мог лишь наблюдать, как жизнь медленно покидает его. Это было невыносимо. Чувство вины начало разъедать меня изнутри. Я был здесь, я видел его, и я ничего не мог сделать. Я был бесполезен.

К этому моменту за моей спиной собрались все обитатели нашего лагеря. Их лица были бледными, испуганными, но в глазах читалась надежда, надежда на то, что я смогу что-то сделать. Я обернулся к ним и, собрав всю свою волю в кулак, произнёс твердо, хотя знал ответ заранее: «Среди вас есть медики?» Тишина. Лишь тихий шелест листьев и тяжёлое дыхание раненых нарушали её. Никто не двинулся. Никто не поднял руки. Только молчание, тяжёлое, давящее, как камень на груди. Я знал, что они не медики. Мы были здесь, вдали от цивилизации, выживали, как могли, и медицинские знания были для нас роскошью, которую мы не могли себе позволить сейчас. Но надежда она ведь всегда цепляется за соломинку, даже когда знаешь, что соломинка эта сломана.

Я посмотрел на Майкла. Его веки дрожали. Я склонился над ним, пытаясь уловить его взгляд.

– Держись, Майкл, - прошептал я, хотя слова эти звучали пусто и бессмысленно. Я чувствовал, как мои собственные силы иссякают, как отчаяние подкрадывается всё ближе, готовое поглотить меня целиком.

Я огляделся по сторонам, ища хоть какой-то проблеск решения. Взгляд мой упал на аптечку в руках Одри, которую мы нашли после крушения самолёта. Она только что подошла с ней. Я бросился к ней, мои ноги подкашивались от усталости и напряжения. Внутри, я нашёл: несколько бинтов разных размеров, стерильные перчатки, обезболивающие, успокоительные, антигистаминные таблетки, глазные и ушные капли, йод и маленький пузырёк с чем-то, что могло быть антисептиком. Это было ничто, но это было хоть что-то в данной ситуации.