Последнее пристанище

Пролог

Тишина.

Она пришла внезапно, сменив оглушительный грохот, визг разрываемого металла и… крики. Всегда крики. Теперь их не было. Была только давящая, абсолютная тишина, нарушаемая редкими потрескиваниями оседающих обломков где-то над головой.

Она лежала, прижатая холодной тяжестью к полу. Пыль и мелкая крошка бетона медленно оседали на её лицо, но у неё не было сил смахнуть их. Не было даже желания. Во всём теле — лишь глухая, отдалённая усталость, будто её душа была тяжелее, чем бетонная плита, придавившая ноги.

Она подняла руки перед лицом. Сквозь пробивавшийся в разлом луч света они казались бледными призраками. И на этих бледных кистях — тёмные, липкие пятна. Чужая кровь. Она смотрела на них без отвращения, без ужаса. Лишь с глухой, тоскливой усталостью. Руки, которые никогда не держали ничего доброго. Руки, которые знали только холод металла.

Она хотела бы никогда их больше не видеть. Никогда не слышать тех звуков — хрипов, мольб, предсмертных стонов. Они стояли у неё в ушах оглушительным хором, даже в этой гробовой тишине.

Но самое странное было в другом. Она не чувствовала боли. Лишь давление и онемение. И не чувствовала страха. Страх был для тех, кто цеплялся за жизнь. Она же искала конца. Забвения. Тишины, которая будет не снаружи, а внутри.

Мысленно она уходила от холодного камня и липкой крови. Она представляла себе то, чего никогда не знала. Простое тепло солнца на коже, не обжигающее, а ласковое. Вкус чего-то сладкого. Смех. Настоящий, беззаботный смех, от которого щемит в груди. Мелочи. Мимолётные радости, которые для людей были обыденностью, а для неё — недостижимыми звёздами.

Она была иной. Созданной, рождённой, собранной для иных целей. Её судьба была высечена не на скрижалях, а на спиралях её ДНК. Не жить, а функционировать. Не чувствовать, а выполнять.

И сейчас, в этом каменном гробу, она наконец могла от всего этого отказаться.

Луч света над ней померк, будто кто-то заслонил его на мгновение.

Шаги?

Нет, показалось.

Или нет?

Уже не важно.

Усталость накатила новой, окончательной волной. Она не боролась с ней. Она приняла её, как старого, долгожданного друга.

Она закрыла глаза, отпуская последние нити, связывавшие её с этим жестоким, чужим миром. И погрузилась во тьму, надеясь, что на этот раз это навсегда.