Последнее слово за Мышкой

1.

Предупреждение: тут есть откровенные сцены и нецензурная лексика. Все от души и с юмором.

*****

— Так-так, посмотрим. Чем лучше всего вытирать пыль… Ага! Мягкая сухая салфетка из хлопка! — шептала я, глядя в экран своего смартфона, анализируя вслух результаты Яндекс-поиска и привычно грызя ноготь на большом пальце правой руки. Я осмотрела весь имеющийся арсенал уборочных штуковин и узрела кучу упаковок с салфетками, которые могли быть хлопковыми. А могли и не быть. Вытащив одну и повертев ее в руках, я глубокомысленно произнесла:

— Так-с, ну и как понять, из чего это? Нигде, вроде, не написано. Вот уж не знала, что уборка требует натуральных тканей. Даже топовые дизайнеры вовсю используют синтетику, чтобы прикрыть тела богатых снобов, а тут нате — чистый хлопок для дубовых поверхностей! Что-то есть в этом ироничное…

Я стояла перед открытой дверью большого кладового помещения, которую распахнул для меня словно ворота в сказку Федор. Чего тут только не было! Батареи моющих и чистящих средств, губки, тряпки, швабры, три огромных пылесоса, два поменьше и один совсем мини. Пахло все это как в хозяйственном отделе супермаркета. Не то чтобы я там часто бывала, но все же я не совсем уж оторвана от жизни, как бы ни старался мой родитель.

— Давай, Мышка! Выбирай инвентарь и вперед! Хозяин будет вечером, времени не так уж много! — поделился со мной здоровяк.

— Почему Мышка? — бездумно поинтересовалась я, а парень отрапортовал:

— Так ты ж Кошкина, сама паспорт показала, но так по виду и не скажешь! Серенькая такая, хорошенькая, с хвостиком!

— Федя, а тебе не приходило в голову вызвать клининг? Хотя бы на первую уборку! Тут же фронт работ на бригаду!

— Где? — искренне удивился Федя. — Татьяна Ивановна все одна делала! Она в этом доме более тридцати лет проработала и ни разу никого на помощь не брала. Когда она пришла на должность домработницы, тут ещё совсем другие бригады собирались, — заржал парень своей собственной шутке, а мне оставалось только закатить глаза.

— Тебе-то откуда знать, ты в то время только в проекте был! Если был вообще, — съязвила я. — А то мог и по ошибке получиться.

— Да ты что! Мой батя с мамой душа в душу… Кучу лет!

— Ладно, прости, — покаялась я.

— Отец шефа — известный авторитет был! Это все знают... — мечтательно протянул Федя, забыв об обиде и улетая грезами в романтику девяностых.

— Я — не все.

— Слушай, вот это и настораживает! Шеф сказал нанять домработницу. Временно. На три месяца. Я нанял. Ты убираться будешь? Мой босс — не криминал, конечно, убить не убьет, но мне и увольнение тоже не улыбается. Я тебе добряк сделал? Вот, давай, отрабатывай испытательный срок свой. А клининг тут был пару дней назад. Жильцы, съезжая, сами вызывали. Основное все убрано. Твое сейчас — это пыль и ужин.

Я примирительно кивнула, принимая правила игры. Федор мне действительно очень помог, так как, столкнувшись со столичной реальностью, я не рассчитала имеющийся финансовый резерв и осталась без жилья и средств к существованию. В итоге выбор у меня был невелик: или возвращаться домой, а это означало сдаться без боя, или временно искать универсальную работу, которая предполагает полный пансион. У меня было трое суток, чтобы решить эту дилемму — до тех пока не истек срок оплаченной аренды жилья. И вот, повезло в последний момент. Спас случай.

В одной из кофеен, куда я пришла с сумкой со всеми имеющимися вещами и, признав поражение, набиралась храбрости возвращаться домой, спуская оставшийся жалкий капитал на неоправданно дорогой латте на кокосовом, судьба столкнула меня со здоровяком в темном костюме. Про столкновение — это я в прямом смысле. Он купил американо с корицей на вынос и стремительно шел к выходу. А я как раз заходила в дверь. Наша встреча отпечаталась у него на рубашке кофейным пятном под расстегнутым пиджаком, а в моей голове — его отборным матом.

— Слышь, овца, ты какого хрена творишь? Глаза разуй!

— Простите! — смиренно проблеяла я, хотя пока не успела понять, кто из нас виноват: я или этот хам. Просто воспитание у меня такое. Чуть что — извиняться.

— С тебя химчистка. Я за эту рубашку дохрена бабок отдал, кто ее отстирывать будет? Шеф меня разорвет за этот уебланский вид. И американо тоже за твой счет! Давай, шустрее! Я пока попробую замыть водой.

Несмотря на его нарочитую грубость, видно было, что парень растерян. Глядя на нервный тремор его рук, пытающихся зачем-то растереть пятно на рубашке, я даже почувствовала жалость. Такой большой, такой сильный, столько слов плохих знает, а начальство боится. Пожав плечами и решив, что плюсик в карму не помешает, я согласилась купить ему кофе, пока мой новый знакомый пошел в туалет. Оттуда он вернулся с еще более несуразным видом: к кофейному добавилось огромное мокрое пятно, которые вместе выглядели как нарисованная на груди жертвы мишень. Я со вздохом вручила бедняге стакан.

— Прости, друг, но на химчистку денег нет. Я — на мели! Ни денег, ни жилья, ни работы! — зачем-то поделилась я.

— Че, так все плохо? — почесал коротко стриженный затылок парень. Ему было немногим больше моего — лет двадцать пять. Он явно не отличался высоким интеллектом, но соображать умел быстро. — Убирать умеешь?

— Что и куда?

— Ну уборку делаешь? Жрать умеешь готовить? — уточнил мой визави. — Я могу помочь с работой. Ты девка, похоже, нормальная. Хоть и неуклюжая. А мне босс приказал найти домработницу. С проживанием на три месяца.

— Тебя как зовут, гений найма? — со вздохом спросила я.

— Федор, — ответил мой спаситель.

Парень не знал, что менее подходящей кандидатуры для этой работы он найти не мог. Не знал он также, что в своем нынешнем состоянии я способна на многое и сейчас ему откровенно совру, лишь бы обеспечить себе жилье и заработок. И пусть идея ночевать в доме с незнакомым мужиком может показаться кому-то авантюрной, но мне сейчас было важнее не сдаться и не вернуться к отцу. Порода Власовых, а также слабоумие и отвага забурлили в крови, а потому я, очень честно глядя в глаза своему нанимателю, ответила:

2.

— Ты нашел домработницу? — затылок Федора, сидящего за рулем, подозрительно напрягся, но ответил мой водитель вполне бодро.

— Да, Дмитрий Адамович! Нашел.

В ответ у меня вырвался вздох облегчения. Значит, хоть поужинаю нормально!

Я представил дородную тетушку на кухне дома, в котором последний раз я был одиннадцать лет назад… Эта гипотетически пахнущая ванилью добрая женщина подаст мне, блудному сыну российского отечества, первое, второе и компот. А, если повезет, еще и булочкой угостит! Желудок запел. Похоже, что-то из “Арии”. Я свободен!..

Жрать хотелось неимоверно. И не только желудку, который уже натурально склеился от голода и дымился от кофеиновой атаки. Мне пришлось сегодня целый день разгребать документы в бывшем офисе отца, а потом ехать в контору к адвокату. Из твёрдой пищи с самого утра в моем рту было… ничего. Но при этом не отпускало ощущение, что больше всего за стол стремится мой мозг: чтобы кайфануть от еды и вернуть меня в юность.

Один из бонусов возвращения в Россию — это возможность вспомнить знакомые с детства вкусы. В Лос-Анджелесе, где мы живем с матерью и младшей сестрой, есть русские рестораны, но это все не то. Даже борщ там получается с американской спецификой. Вроде, и похоже, но вот вообще не то. К борщу и пельменям должен подаваться российский воздух — главная приправа.

Или, может, русской пищи требует моя душа? Та часть, что вот вообще не готова прикладывать руку к сердцу и даже на миллиметр вставать во время исполнения американского гимна? Хочется душе моей развернуться под холодец с хреном и водочку, а не вискарь со льдом.

Ну или моё маниакальное желание пожрать — просто хер знает что…

Кстати, насчет хера… Этот тоже ведет себя неправильно. Он точно что-то знает и точно кого-то хочет…

Ощущается это все так, словно “чужой”, сука, сидит внутри меня, зреет, растёт, чего-то просит и рвется наружу. Этот сюр со мной происходит уже с неделю. Вот как нога ступила на землю Шереметьево, так эта тварь внутри и очнулась. Впрочем, может, это и не чужой. Может, просто тоска. По тому, что уже не вернуть.

Чего тебе нужно, ебическая сила? Али еды русской? Али трахнуть русскую красотку, которая в постели завопит тебе на радость не “Фак ми! О май гад!”, а чисто по-русски “Да, трахни ты меня уже, Димон!”

"Рашка" — так пренебрежительно в Америке называют соотечественники нашу с ними родину. А мне вот никогда не хотелось так. Мне хочется с уважением. Свои первые восемнадцать лет я жил, взрослел, влюблялся именно здесь и пятнадцать лет за бугром не изменили того факта, что Россия пустила корни и проросла во мне. А сейчас она запустила внутри какую-то реакцию. Словно активировала что-то. И к чему это все приведет — разрушительному взрыву или фейерверку, пока непонятно.

— Федор! Поедешь со мной в Штаты? — вдруг предложил я. Совершенно серьезно. Потому что захотел. Так хоть кто-то будет радостно удивляться всему, что там увидит. Мы с родными уже привыкли к сытой и спокойной жизни и воспринимаем все это как должное. Ну вот пусть восторженная рожа моего личного водителя напоминает, зачем я живу в стране победившей демократии.

— Не могу, Дмитрий Адамович. У меня тут мать, сестра. Да и не говорю я по-английски, — отреагировал парень.

Я бы мог его убедить за пару минут, но не стал. Реально что-то из сил выбился.

Когда машина въехала в ворота, и джип остановился, а я еще потупил пару минут. Просто смотрел на дом, ловя флэшбэки. Адам Самсонович Яффе. Так звали отца. Именно он один из первых построил свой замок в этом поселке в начале девяностых. И уже потом остальные “бизнесмены” окружили его дом своими постройками. Авторитетный райончик тут был. Сейчас уже не то. Соседи у нас теперь — сплошь законопослушные граждане или бомонд.

Ад Яффе. Когда я был мальцом, его боялись и уважали. Так уважали, что почти ссались под себя, когда мой отец, ростом метр шестьдесят пять, смотрел на них из-под стекол своих очков с укоризной. Пристально так и молча. Вот, вроде, и росточка небольшого, а как будто и головы не задирал. Мощь, харизма и недюжинный ум делали отца выше всех в любой ситуации: и в криминальных разборках, и в борьбе за женщин. Он и меня пытался так строить, да хера там. Я все эти психологические штучки просекал на раз-два. Со мной надо прямо и словами. Взглядом меня не уложить.

Не нашли мы с отцом общего языка. Не ссорились, нет. Ад никогда не орал, а я никогда не спорил. Я говорил: “Нет!”, а Адам Самсонович принимал мое решение. Такой вот нейтралитет.

А перед отъездом в Штаты я сменил фамилию. И теперь я — Костромин. Как мать. Она у меня сибирячка, выше отца на две головы. Благо, я пошел в ее породу. Вот, кстати, почему еще я не хотел быть евреем — категорически непохож. С моим серьезным ростом и квадратной рожей быть Яффе — это как Кинг-Конгу называться Эйнштейном.

Пока Федор загонял машину в гараж, я проследовал в дом. На первом этаже в гостиной горел свет. Все было чисто, но как-то безжизненно.

Где мой запах еды? Хей, добрая тетушка, я не понял юмора! Хэллоу!

Памятуя, что в России не принято ходить в обуви по дому, я скинул ботинки и пошел на кухню. Если запахи еды не идут сами, тогда мы идем к вам!

Кухня у отца была большая, она же столовая: зона для готовки занимала всего лишь одну треть, а остальное — это стол, мягкие стулья и угол с баром. Открыв дверь в святая святых покойной Татьяны Ивановны, я понял, что тут что-то изменилось. Незримо. Почему незримо? Да потому что, мать его, везде был дым.

Видно было хреново, особенно в той части, где стояла плита. Глотку моментально забило гарью, и я понял, что пожарной сигнализации давно пора заорать. Этого не случилось, что навело меня на мысль о том, что требуется ее проверить: похоже, пожарка неисправна.

— Что здесь происходит? — рявкнул я и услышал какой-то слабый писк возле плиты. Там что-то копошилось.

— Я не могу открыть окно, чтобы проветрить, — вдруг раздался женский голос. И из дымовухи, словно ежик из тумана, вылезло нечто. Невысокое, очкастое с красными глазами и растерянным выражением лица. — Я сырники жарила, — пояснило это недоразумение, моргая, а я охренел. Но прежде чем разбираться, все же подошел к окну и распахнул его настежь, впуская в помещение свежий воздух ранней осени.

3.

Я слышала расхожее мнение, что голодный мужчина — это злой мужчина. Никогда не задумывалась над этим и не проверяла: отца кормили специальные люди, а таких отношений, в которых мне бы пришлось следить за настроением моего парня и уж тем более выстраивать графики его зависимости от плотности приема пищи, у меня никогда не водилось.

Мой первый и теперь уже бывший бойфренд, он же мой одногруппник Леня Фетисов, вообще, мне кажется, никогда не ел. Художник по жизни, а сейчас и по профессии, он питался манной небесной. Тот факт, что мы с ним вместе закончили экономический, был лишь данью воле наших отцов. Сейчас Леня тусил где-то во Франции с такими же как он сам творчески чокнутыми людьми, а я, вдохновившись его подвигом, тоже сбежала. Но не так далеко и радикально.

Как получилось, что освободившись от одного тирана, я попала в дом к другому, это мне никто уже не объяснит, но властные нотки в голосе Дмитрия Адамовича я уловила очень четко. Впрочем, и без того наша встреча была не самой приятной в моей жизни: я так эпично провалила свою основную задачу, что готова была теперь сама провалиться сквозь землю от стыда. А все эта треклятая необходимость каждую пятницу в шесть вечера говорить с отцом.

Я позвонила родителю, а тот был в особом настроении. Слово свое держал: домой не тащил, но пассивно-агрессивно распял меня всего в паре фраз. Я, само собой, вспылила, начала говорить все, что думаю о его подходах к воспитанию детей, а он… Он сообщил, что Эльвира беременна!

Моему отцу шестьдесят один год! В какой-то степени даже я была у него поздним ребенком. У них с моей матерью долго не получалось. Для нее я была долгожданной, а для отца — не сыном. И вот скоро он получит другого ребенка. Даже если это будет мальчик, что он успеет ему дать? Деньги! Но и только. Отцу нужно очень долго прожить, чтобы увидеть, как сын возглавит его империю. Ведь нерадивая дочь так и не вышла замуж, чтобы дать возможность хотя бы ее мужу принять на себя руководство всем, что им нажито.

Можно легко догадаться, что я не молчала. У меня было, что сказать отцу. А он с чего-то терпеливо слушал и трубку не бросал, хотя обычно прерывал разговор фразой: “Остынешь, наберешь!” Это был марафон невиданной душевной щедрости Михаила Ивановича Власова! Ну и вот, пошло-поехало. Остановил мой словесный поток не отец, а запах гари.

Мои сырнички! Я так старалась, но все превратилось в несъедобную чернющую дрянь. И готовить следующую порцию в этой вони было бессмысленно, тем более, что к нам пожаловал сам хозяин.

В каком месте этот здоровяк был Адамовичем, я так и не поняла. Возникло, конечно, одно провокационное предположение, чем этот великан может доказать, что он из “избранного народа”. Я стремительно начала выметать пикантные картинки из головы, но они назойливо просились обратно и требовали развития. Никогда не относилась к тем, кто умеет размышлять о членах и тем более их обсуждать, хотя часто бывала в женских компаниях, где эта тема била ключом. С какого ляда мне вообще пришел мыслеобраз Дмитрия Адамовича без штанов, я даже не хочу анализировать, скорее всего, гарью надышалась, но какая-то глубоко сидящая внутри меня распутная Сашенька вкусно облизнулась, глядя на этого самца.

Темно-русые волосы, светло-карие глаза, высокий и крупный везде, мой наниматель внушал. Но было в нем то, что все же остужало мои влажные фантазии: чрезмерная лощеность и налет искусственности. На вид эдакий выпускник Гарварда из семьи махровых консерваторов. Но привлекательный, спору нет.

Мне нравится искренность и настоящесть. Именно поэтому для своего первого сексуального опыта и болтовни в кровати я выбрала Лёню. Фетисов был лишен рамок и условностей, он был легким, не замороченным, но при этом с головой на плечах. А ещё он знал всего Пушкина наизусть. Я его не любила, но нам было хорошо вдвоем. Весь пятый курс мы провели вместе, а потом расстались по-дружески. Без разбитых сердец.

— Итак, Александра Михайловна Кошкина, двадцати четырех лет отроду… — произнес Дмитрий Адамович, когда я вошла в гостинную с пакетом китайской еды, которую притащил курьер, и начала расставлять ее на столе перед сидящим за ним хозяином дома.

Похоже, мужчина только-только вылез из душа, так как его волосы еще казались влажными. Он переоделся и сейчас предстал передо мной в джинсах и футболке бежевого цвета. Это немного сгладило впечатление о вычурности его образа, но не избавило от флера ожившей американской мечты.

Чуть ранее хозяин попросил мой паспорт, и я принесла ему свой документ, который он сейчас тщательно изучал. Прописана я была в одной из отцовских квартир в не самом элитном районе, поэтому заподозрить меня в излишнем богатстве Дмитрий Адамович не мог. Да, я не была лимитой или бомжом. Это говорило в мою пользу. Но мне показалось, что мужчину вообще не заботило мое место жительства. Сдается мне, что максимально внимательно он всматривался в год рождения, а, посчитав мой возраст, облегченно выдохнул. Интересно, почему?

— Вы выглядите моложе, — словно угадав мои мысли, протянул Дмитрий Адамович.

— Вы не первый, кто мне об этом говорит, — пожала плечами я, а потом, следуя приглашающему жесту, села за стол напротив.

— У вас интересная манера одеваться, — поднял густую черную бровь мой собеседник, глядя на меня, но при этом хватая палочки и приступая к курице в кисло-сладком соусе. Прожевав первый кусок, мужчина поморщился и потянулся за стаканом с водой. — С голодухи… — прошептал он, а я усмехнулась и попробовала свою порцию.

— Вкусно, — проглотив первый кусок и тут же положив в рот второй, произнесла я. — А одеваюсь я нормально. Люблю оверсайз и стиль “клин гёрл”, ну вы знаете, вы же из Штатов к нам, — продолжая жевать, объяснила я.

— Чистая девочка, любите большие размеры, — протянул Дмитрий Адамович, а я аж поперхнулась. Ну вот как? Как можно было настолько опошлить тот факт, что я не использую яркую косметику и не ношу чересчур обтягивающие вещи.

4.

Ну что тут скажешь, свое “непристойное предложение” я сделал. Сделал и сам охренел от собственной смелости. Таких сделок мне еще заключать не приходилось. И пусть я не Роберт Редфорд, да и предлагал не миллион долларов за одну ночь, смею надеяться, что мой вариант тоже выглядит неплохо.

Я видел, что Саша не испугалась моего предложения!

Да! Сексу быть!

Я неплохо разбираюсь в людях, точнее, в их реакциях. Этот талант всегда помогает мне в моем бизнесе. Похоже, это единственное, что я с признательностью унаследовал от своего отца: тот тоже был проницательный человек — от всего остального, заработанного Адом на обмане и крови, я отказался. Мать была не против, ведь я обеспечил ей и сестре достойную жизнь и без папашиных денег, так что зариться на его миллионы никто не стал. Полгода назад я не смог приехать на похороны отца, организовав все дистанционно, а сейчас все же прилетел, чтобы навести порядок в делах и передать все средства на благотворительность. Мама лично выбирала фонды, в которые я залью все, что выручу при продаже компании и недвижимости. За несколько месяцев разберусь со всем этим, а потом вернусь в Штаты. Уже навсегда. Оставив прошлое в прошлом.

М-да, прошлое в прошлом… Но пока…

Моя горе-кухарка, до которой наконец-то дошло, что я ей предлагаю, очаровательно покраснела. Да ладно! Все настолько прекрасно? Это что за сладкая мышка моя Кошкина! М-м… Она алеет щеками, а я наоборот: ощущаю слив крови в штаны. Да-да, у меня опять встал, как будто мне семнадцать и моя одноклассница Лидка с третьим размером делает разминку на физкультуре, прыгая на скакалке. Впрочем, сейчас я не поклонник пышных форм. Мне нравятся вот как раз такие: маленькие, вкусные, чтоб на одной руке всю целиком поднять мог.

“И давно ли ты стал залипать на такую мелочь?” — заговорил со мной мой внутренний голос. Вот же, сука, прорезался! Ну да, я впервые ищу внимания такой вот пигалицы. В молодости я трахал только тех, кто с фигурой везде и побольше. А в Штатах… Там не особо было до этих глупостей в принципе. Там я начал впахивать, развивая свой бизнес в сфере телекоммуникационных технологий. Случилась парочка скоротечных романов, но сейчас у меня есть Кэрол — дочь важного инвестора и моя невеста. Образованная, целеустремленная, спортивная; хочет меня, хочет развития моей компании и рождения наших с ней детей. Она идеальная. И через полгода у нас свадьба.

— Дима, вызовите мне такси! — говорит мне мое эротическое наваждение, пока я туплю и роняю слюну в мечтах о приближающемся жарком сексе. Смысл слов доходит до моего заплывшего тестостероном мозга. Резко охреневаю, ощутив метафорический ушат ледяной воды на роже. Отказала? Мне? Такси ей заказать?! What the fuck!

Впрочем, погодите!

Присматриваюсь и вижу, что моя потенциальная партнерша сомневается.

Так-так! Ты, Дима, не учитываешь главное: нормальные русские девушки не готовы к таким откровенно прагматичным сделкам. Тут тоньше надо!

Черт, я реально забыл, как ухаживать за слабым полом, но сейчас мне тупо некогда. Я могу все три месяца с бубном прыгать вокруг Мышки и уехать, так и не получив свое и на полшишечки.

Серенады под окнами и прогулки за ручку под луной не годятся. Они контрпродуктивны. Займут слишком много времени, да и дадут неверный посыл. Мне не нужны слезы, истерики, влюбленность, в конце концов. Хочу честно, жарко и по полной, но на время. И только с Сашей, другой не хочу! Знаю ее меньше часа, а вот оно как!

С чего я вообще так завелся? Не планировал же ничего такого. Я не склонен к леваку и был верен Кэрол все три года, что мы встречаемся. Работа выжимает меня досуха, а Кэрол подбирает остатки моей энергии, преобразуя их в весьма качественный секс. Если я совсем устаю, она делает отменный минет и оставляет меня в покое. Но зато потом дожидается своего часа и требует тройную оплату. “Дорогой, сейчас я хочу кончить!” — говорит мне моя невеста а я засучиваю рукава и оголяю чресла. Высечь оргазм из Кэрол — дело непростое, но я поднаторел. Тут главное, не отступать от четкого алгоритма. Фантазию моя невеста не приветствует. Такие вот дела.

Прокручивая в голове варианты дальнейшего развития событий, при которых я выигрываю битву за Мышку, я тыкал пальцем в приложение, делая вид, что заказываю Саше такси, как и обещал.

— Ну что там? Скоро приедет? — раздался ее тихий вопрос. Я поднял глаза, спеша поймать реакцию девушки на мои последующие слова.

— Адрес точки прибытия? — спросил и увидел легкое смятение.

— Да… Просто в центр… — ответила Мышка, а я все понял: некуда ей ехать. Ну или есть, но туда она не хочет. Прописка у нее по перспективному, но пока не очень удобному району вдали от метро, причем прописана там давно. Значит, местная и, скорее всего, из нормальной семьи. Что-то там у них не клеится, похоже. Штампа о браке не было, кольца я не заметил, значит, не ссора с мужем. Возможно, и вероятнее всего — с родителями.

Я предположил все это и успокоился. В душу девушки лезть не хотелось. В трусики — очень, а вот в сокровенное — не-а. Свои бы разгрести потемки и не чокнуться. Хотелось незамысловатого романа, а не психотерапии. А потому я ненавязчиво и очень сдержанным тоном предложил:

— Саша, ну куда ты поедешь на ночь глядя? Оставайся у меня. Я тебя не трону. Я не маньяк, я просто заинтересованный в тебе до чертиков, но спокойно принимающий твое “нет” мужчина. Ты прости, что я так неформально обращаюсь, просто выкать сейчас несподручно. Не после того, в чем я признался.

Ну же, соглашайся! Это же логично! Девочка моя, сладкая! Ну же!

— Моя квартира сейчас сдается! — замялась Саша. — Поэтому я и пришла к вам домработницей с проживанием… Ну сами понимаете!

— Понимаю, конечно! — ответил я, мысленно вручая себе Оскара. Настолько серьезного и благонадежного мужика сейчас на всей планете не сыщешь. Моя морда просто источала понимание. Хоть бы не перекосило так на всю жизнь! Хорошо, Мышка не знала того, что по-настоящему творилось в моей больной башке. Я уже мысленно поймал ее в дверях ванной и трахал на весу, прижав к стене и заставив обхватить меня своими ножками. Она, должно быть очень легкая… — Именно поэтому я и предлагаю самый адекватный вариант развития событий. А утром вызову тебе такси!

5.

Что такое феерическое невезение, я поняла, когда лоб Димы рассекла ссадина, из которой хлынула кровь. Моя жертва пошатнулась, снесла полочку, выматерилась, а затем опустилась на пятую точку, откинувшись спиной на стену со слегка расфокусированным взглядом.

Сотряс! Как пить дать! Что я за Годзилла такая!

Я чуть не спалила дом этого человека, а теперь, очевидно, отрабатываю покушение на убийство. Хотя, конечно, сам виноват.

Тот факт, что комната, которую мне выделили, была смежной с другой через санузел, я поняла сразу, но никакого подвоха не предполагала. По крайней мере, не такого: это ж надо было так резко и с настолько идиотским выражением лица ворваться в ванную! Напугал до чертиков. Впрочем, я лукавлю. Я мгновенно поняла, к чему его демарш. Мужчина заявил о намерениях, ну а я выбрала свой путь: защищать девичью честь.

Подумать только, как его разобрало! Не помню, когда последний раз на меня так реагировали мужчины. Само собой, что те, кто знал, чья я дочь, подкатывали. А что не попытать-то удачу с богатой наследницей? Но в обычной жизни никто не рассматривал меня как объект слишком уж жарких фантазий.

Вихрь мыслей пронесся в голове, а осталась одна: нужно спасать раненого. Я бросилась к сидящему на полу мужчине, схватив свою сумочку с косметикой. Дима не двигался, то ли оглушенный, то ли просто охреневший.

“Американ бой” наблюдал за тем, как я достала ватный диск и обеззараживающее средство, которое всегда носила с собой. Упав на колени между его раздвинутых ног, приблизившись вплотную и сдвинув запотевшие от паров горячего душа очки ниже на нос, я пригляделась и начала протирать ссадину.

— Дмитрий Адамович, вы зачем так пугаете? — возмущалась я.

— Дима! — хрипло поправил меня мужчина, выдыхая мне в лицо горячий воздух своего дыхания. Мои очки запотели еще больше, я чертыхнулась и потерла тыльной стороной ладони стекла. — Я просил называть меня Дима.

— Это не отменяет того факта, что так поступать нельзя. И не дышите, я ничего не вижу! — отреагировав на зацепившийся за мое лицо мужской взгляд, почему-то шепотом произнесла я.

Я продолжала обрабатывать рану и при этом намеренно не смотрела Диме в глаза. Только на лоб! Было слишком волнительно и чересчур интимно вот так находиться в личном пространстве чужого человека. Мужчины.

— Я и не дышу. Рядом с тобой это вообще не получается! Такая красивая… Откуда ты такая… фея… — прозвучал приглушенный баритон Костромина прямо мне в ухо. — Скажи мне “да”.

На секунду я замерла, забыв, зачем так настойчиво тянусь к его лбу. Магия мужского голоса разбежалась по телу мурашечным взрывом, сжавшись камушками сосков. Желание потереться о грудь поверженного моей боевой сноровкой самца стало почти болезненным.

Да он колдун! Большой, тестостероновый зверь, опутывающий меня феромонами своего желания.

О чем я вообще думаю? Дав себе мысленную затрещину, продолжила выполнять роль медсестры, игнорируя сигналы моего здравого смысла, подсказывающие, что с Димой все в порядке, он и без моей медицинской помощи справится, а потому можно уносить ноги. Пока не поздно.

Я сосредоточилась на обработке ссадины антисептиком, стараясь заставить руки не дрожать. Получалось плохо. Острое ощущение затаившегося в миллиметрах от меня хищника поднимало дыбом волоски по всему телу. Я ждала. Я предвкушала атаку. Но она все не наступала. И поразительным образом это возбуждало сильнее, чем если бы действо уже началось.

Руками Дима не прикасался. Положил на свои согнутые колени, между которыми я и втиснулась со своими медицинскими манипуляциями.

Похоже, мужчина ждал какого-то сигнала. Это было невыносимо. Он разгонял мое воображение своим стремительно тяжелеющим взглядом в нескольких сантиметрах от моего лица и судорожным движением кадыка на могучей шее. Я ощущала, что его ладони были где-то рядом, а потому моя кожа горела, ожидая силы мужских объятий. Представив, как тяжелое, выкованное из тугих мышц тело накрывает мое, я зашлась в немом стоне. Свою реакцию на столь яркую фантазию я скрыла, и сладкий прострел внизу живота почувствовали лишь мои намокшие трусики, поймав на себя водопад моей отчаянной похоти.

Я точно понимала, что происходит. Но игру не остановила. Вместо этого, собрав ошметки воли в кулак и ощущая временную победу разума над плотью, деловито нахмурилась и с видом “у меня сложный пациент” сняла категорически мешающие мне очки и потянулась положить их на раковину. Я не доставала, но неожиданно мне на помощь пришел Дима. Останавливая мой несуразный акробатический этюд, он схватил меня за кисть.

Первое прикосновение случилось тысячевольтным ударом тока! Как меня только не откинуло от него на пару метров от силы ощущений!

Мужчина аккуратно потянул очки из моей ладони и как бы ненароком погладил ее большим пальцем своей руки, не отрывая от меня напряженного, то и дело залипавшего на моих губах взгляда.

Убрав мои окуляры в сторону, Дима потянул руку к моему лицу и заправил мокрый локон мне за ухо. К этому времени я уже ничего не делала. Просто стояла на коленях. Просто ждала и ощущала.

— Саш! — потянулся он зачем-то губами к моему уху. — Сашенька! Моя вкусная Мышка! Я хочу тебя… в тебя…

Слова… Всего лишь несколько фраз, но когда их говорит разгоряченный донельзя мужчина, каждый нерв которого настроен на тебя, а каждый мускул ждет возможности подчинить и подмять, они становятся настоящим тяжеловозом, который неотвратимо толкает к точке невозврата.

Я ощутила легкое касание губ Димы в районе виска и дрогнула. Руку с ватным диском, пропитанным кровью мужчины, я бессильно опустила ему на плечо. Я почти убрала все последствия нашей фееричной встречи со лба раненого, оставалось только найти пластырь и залепить довольно глубокий порез. Но сейчас это все утратило смысл. Было не важно, текла ли все еще кровь из его раны. Главное — моя забурлила, прилила к коже и потянулась к месту едва ощутимых поцелуев.

6.

Я открыл глаза, пытаясь понять, что меня разбудило, и услышал тренькающий звук смартфона. Мой. Глянув на часы, увидел, что еще не было и пяти утра. Значит, звонят не местные. Лос-Анджелес.

Нехотя встав, я прошлепал к столу и взял в руки гаджет. Кэрол! Что за бред! Она точно знает, который сейчас час в Москве. Не в ее характере попусту меня будить, ведь более понимающей женщины и на всем белом свете не сыщешь.

— Хэллоу, дарлинг! — услышал я в трубке, когда принял вызов. Чтобы не разбудить мою сладкую Мышку, да и вообще не попасть впросак, я вышел на балкон и ответил.

— Что случилось, милая? — спросил я. — Что-то плохое? С тобой? С родителями? С моей родней?

Я волновался, но невеста меня успокоила.

— Нет-нет. Я просто… Прости, я знаю, что у тебя еще раннее утро, но я места себе не нахожу. Меня грызет странное предчувствие, и мне просто захотелось услышать твой голос. Еле дотерпела: собиралась позвонить тебе еще несколько часов назад.

Правду говорят, что женщины — те еще ведьмы! Она могла позвонить как раз, когда я трахал свою Мышку.

— Милая, тебе не о чем беспокоиться! Все хорошо, — отвечал я, ощущая себя… А вот и главный моральный затык: прислушавшись к себе, я понял, что угрызений совести у меня не было напрочь. Только нетерпение: я хотел обратно в постель к моей сладенькой — ее вполне можно уже будить. И мне вообще не было стыдно перед Кэрол.

Ну не мудак ли я? Да просто, мать его, первосортный!

— Ты меня успокоил, милый. Люблю тебя… Деймон. Эй, ты меня слышишь? — прокричала мне в ухо женщина, а я опомнился, осознав, что ушел в свои мысли.

Деймон. Так именовали меня мои американские друзья, услышав как-то, как сестренка называет меня Димоном.

— Слышу, милая. Просто устал. Я, пожалуй, еще хочу поспать, — произнес я, зачем-то нарочито громко зевая. — Люблю тебя, — пробормотал по привычке, а Кэрол облегченно вздохнула.

Нажав на отбой, я посмотрел в сторону кровати. Моя Мышка как раз переворачивалась на другой бок, одеяло сползло, оголив аппетитную попку. Мгновенно ощутив прилив крови к члену, я забыл о невесте, да и вообще о том, что за пределами этой спальни есть мир. Вместо этого, попытался вспомнить, сколько у меня с собой презервативов. Один еще точно есть. Парочка резинок очень удачно оказалась в кармане моих джинс, оставшись после нашего с Кэрол последнего уикенда. Она больше не принимала таблетки, планируя в ближайшее время начинать беременеть.

Вытащив моё последнее неиспользованное резиновое изделие и глядя на блестящую упаковку на своей ладони, я в очередной раз подумал, что гораздо больше похож на своего отца, чем считал до этого. Вон как легко признался в любви одной женщине, при том что член сейчас, словно стрелка компаса, куда ни повернись, направлен в сторону другой: маленькой, рыжеватой, в очках.

Но это ведь временно, так что думаю, париться не стоит. Я не гад, нет. Просто я... не гад!

Да и признавался ли я в любви? Что значит сказать “Love you?” Какой-то странный набор звуков, не задевающий струны души. Лав ю. Фак ю. Вонт ю. Один хрен. Пожалуй, конкретно мою любовь озвучит лишь русское: “Я люблю тебя!”, вот тогда и прошибет до донышка… Но пока мне не хочется говорить это ни одной женщине. В настоящий момент я планирую больше слушать. Вот, например, с удовольствием послушаю сладкий стон Саши Кошкиной. Точно! Хочу ее оргазм, и чтобы кричала: “Дима!”

Все, пошел творить!

Мышка спала, разметавшись по кровати. Рот был чуть приоткрыт, дыхание ровное и глубокое. Похоже, чистая совесть у Саши Кошкиной, в отличие от меня.

Я лёг на бок, подложив ладонь под голову и оперевшись на локоть. Протянул руку и стянул одеяло со спящей девушки, пожирая взглядом расслабленное девичье тело. Может, я извращенец, все же? Лежу, глазею.

Даже если так, похер.

Да и как можно быть в адеквате рядом с такой девушкой? Чем-то зацепила, глаз не отвести.

Без “бабкиных тряпок”, в которых Саша Кошкина казалась тощим подростком, девушка выглядела на самом деле очень женственно и округло. Бедра, талия, грудь, нежная кожа и пухлые губы. Кто-то в этой вселенной позаботился о том, чтобы создать вот такую идеальную куколку для Дмитрия Костромина. В прошлом Дмитрия Яффе.

И что ж я не встретил тебя раньше, сладкая моя? Ах да, потому что я почти на десять лет тебя старше. Когда я покидал страну, увозя своих мать и сестру, ты, Мышка, ещё в куклы играла.

Моя рука потянулась к аппетитным полушариям груди, превратив своим прикосновением сашины соски в круглые горошины. Я повел ладонью вниз к плоскому животу, потом лобку, чувствуя, как кожа под моей рукой покрывается мурашками… И когда готов был нырнуть пальцами в самое сокровенное, маленькая ручка схватила меня за кисть.

— Эй, я же сплю! — прозвучал хриплый со сна голос Кошкиной.

В ответ я взял девичью ладонь и положил ее на свой член.

— А я уже нет! — прошептал, а Мышка вздрогнула. Шумно выдохнула, но руку не убрала. Нежная ладошка провела по стволу, зажигая для меня небо в алмазах. Зарычав, я сгреб Сашу, подмял под себя, взглянул на нее и утонул. В её глазищах: карих, но сейчас почти черных, разгорающихся страстью.

Она не сопротивлялась. Она стремительно возбуждалась, чутко отвечая на мои прикосновения и прикасаясь сама. Смелая Мышка! Такая доверчивая и открытая.

Полмира за то, чтобы этот запредельный кайф не прекращался!

Плохо помню наш утренний секс, но он точно был. И точно — бесподобен. Ведь вперемешку со стонами я десятки раз, как и хотел, слышал от Мышки свое имя. Кажется, я и сам был очень разговорчив, регулярно сообщая Саше в подробностях, куда и сколько раз я трахну свою сладкую девочку. Разгон был невероятный. И опять почти без нежностей, но в этот раз с максимальным отрывом и динамикой.

Память запечатлела лишь фрагменты. В какой-то из моментов я ставлю свою Мышку на колени и вдалбываюсь в нее членом, фиксируя руками ее бедра. А еще чуть позже — накручиваю волосы девушки себе на руку, заставляя эротично прогнуться. Мышка выдерживает мой напор. И не просто выдерживает, она еще и требует пожестче. Громко, не стесняясь! О сколько тайн хранит либидо моей крошки!

7.

Поймаем вайбы наших героев. У каждого свой дзен

У Димона в кровати

У Саши на кухне

***************************************************

— По рукам, Сашенька! — произнес Костромин.

Интересно, он знает, как хорош, зараза? Как это вообще можно пережить? Этот эротический шторм в простынях? Лежит, скотина, с дыхания ровного сбивает. Он же сейчас на бок перевернулся, чтобы показать, как шевелятся мышечные бугры под кожей? Физиономия сытого котяры и довольная улыбка. Хозяин жизни! Позер! Хотя, нет. Похоже, это вот все у него не постановочное. Ох, щедро природа-матушка наделила этого мужчину своими дарами — во всех смыслах. А смотрит так, что пальчики на ногах поджимаются. Каково это — получить такое тестостероновое богатство в полное владение? Как там он утром свою невесту называл? Кэрол! Милая! Лав ю… Вот ей повезло… Или нет?

Я проснулась на звук его смартфона и слышала, как мужчина разговаривал со своей “honey”. С английским у меня все просто прекрасно, так что и балконная дверь не особо скрыла от меня общий смысл их короткого разговора. Дмитрий Адамович Костромин — циничная сволочь! Да только мне плевать. Вот правда! Этой ночью меня трахнули так, что я и имя свое забыла. А тот факт, что мой любовник изменяет со мной своей американке — я не обязана об этом переживать.

Дом и постель моего “работодателя” сейчас — просто идеальное прибежище для такой неприкаянной как я. Проведу несколько месяцев с удовольствием, а потом все. Никаких последствий. Он уедет, помчится к своей Кэрол, а я продолжу дрейфовать по жизни. Но что самое интересное, я кажется что-то нащупала. И сейчас я вовсе не про член этого бога секса…

Мне захотелось готовить! Я не шутила, когда говорила про это Костромину. На самом деле я призналась Диме в сокровенном, только он не понял, да ему это и не надо. Достаточно того, чтобы он обеспечил меня всем необходимым для моего нового хобби. А, он, похоже, готов, так как по каким-то одному ему ведомым причинам отчаянно меня хочет. Я — главная героиня его трехмесячного мальчишника перед свадьбой. Та самая девчонка, что выпрыгивает из торта и прямо на его член. И я встану ему в копеечку. Но пока у него на меня встает, это будет обоюдовыгодно.

Дима даже не подозревает каких демонов разбудил внутри меня. За последние сутки я испытала возбуждение ровно в двух случаях: когда меня “жарил” Дима и когда я жарила сырники. Печальный исход последнего не учитываем. Отец вечно все портит.

Я не заметила, как ушла в свои мысли, оценивая перспективы моего грандиозного плана, в котором становлюсь шеф-поваром лучшего ресторана Москвы, и в него по случайности приходит мой отец с Эльвирой. Нет, не по случайности — он только так и живет: владельцу компании “VAM-Corp” всегда требовалось все только самое лучшее. Даже Эльвира не просто так — она прошлогодняя “мисс Приморский край”. Дальневосточная красавица, одним словом. Так что сестричка, братик или даже близняшки у меня будут породистыми.

Так вот, в моей фантазии Михаил Иванович со своей юной женой пробуют заказанные блюда от шефа, впадают в экстаз и требуют вызвать автора этой пищи богов. И тут появляюсь я… И что же мой отец? Я искренне хотела помечтать, как он прослезится и скажет, что гордится мной. Но в столь фантастический сценарий совсем не верилось, мозги упорно кренило в сторону сурового реализма, а потому я дорисовала максимально вероятную сцену. Мой родитель привстает, кидает салфетку на стол, хмурится и произносит: “Саша! Какой смысл было сбегать, чтобы пойти кашеварить? Ты вполне могла готовить и для своего мужа. Это хотя бы имело смысл. Моя дочь — обслуга. Я разочарован! Ты меня подвела!”

— Са-аш, о чем ты думаешь? — привлек мое внимание Костромин. Он схватил меня за руку, уронил на спину и навис надо мной. — Я на все согласен, мое эротическое безумие. И, знаешь, я счастлив. Я когда ехал сюда, боялся теней прошлого. Но, мне повезло, и я встретил тебя. Мое солнышко! — красиво очерченные губы, умеющие дарить немыслимое наслаждение, приближались к моим, но я положила на них свою ладонь, останавливая.

— Дима! Давай без этого, а? Потрахались, поели и разбежались. У меня есть опыт приятных отношений без особых соплей. Окей?

— Что, даже так? — заиграл желваками мужчина, убирая мою ладонь со своего рта. — Прям без соплей? Опыт, говоришь? Ну что ж, и на это согласен, — глаза Димы сверкнули, словно он точно понял, как это повернуть в свою пользу.

О чем он подумал, мне было неведомо, да только теперь его рука потянулась к моим губам, а большой палец очертил их контур. Он сконцентрировал внимание на своих действиях, а лицо его при этом стремительно приобретало особую сосредоточенность.

Я не стала протестовать, когда Дима зашел на поцелуй. Не противилась, когда поцелуи переместились ниже и под атаку его рта попали мои соски. Тело ликовало, организм спешно отключал все рубильники, отвечающие за рефлексию или сомнения. И мозги отрубились в первую очередь. Меня готовили к очередному запуску сознания в космос.

Категорически не протестовала я, когда настойчивые губы спустились еще ниже, пощекотав кожу живота. А вот когда язык мужчины прочертил влажную дорожку до моего паха и спустился к промежности, я все же напряглась и попыталась сопротивляться. Да только кто бы мне дал это сделать! Дима руками остановил мои жалкие попытки, зафиксировав мои бедра в нужном положении.

— Тш-ш, моя девочка, трахаться, так уж по полной! Тем более, завтрак ты мне сегодня вряд ли приготовишь, моя вкусняшка, — хохотнул Дима между моих расставленных ног. Не могла не признать его правоту, а когда язык мужчины коснулся клитора, так и вовсе назначила его главным во всем. Костромина в президенты, только пусть не останавливается!

8.

Я в нетерпении следил за дорогой со своего места позади водителя, ожидая, когда же Федор уже привезет меня к моей маленькой Мышке. Целый день я ощущал себя на взводе, не мог толком сосредоточиться, постоянно смотрел на часы, мысленно приближая вечер.

Большую часть времени я вновь провел в бывшем офисе отца, ковыряясь в бумагах. Мне открыли сейф, я ознакомился с содержимым, по результатам чего договорился о нескольких встречах. Послезавтра у меня ужин с одним из очень крупных игроков российского бизнеса. Как оказалось, мой отец был не последним акционером его компании — входил в совет директоров, и что-то мне подсказывало, что председатель правления захочет сам выкупить отцовскую долю. На самом деле, глава «VAM-corp» уже не раз связывался со мной по этому поводу, но вот, только сейчас я согласился с ним встретиться, дав себе пару дней чтобы ознакомиться с тонкостями дела.

Нужно было идти на встречу во всеоружии: Михаил Александрович Власов — та ещё акула, он ухватится за любую мою слабость. Не то, чтобы я хотел вытряхнуть из него как можно больше денег — тот факт, что мы все сливаем на благотворительность, избавлял меня от необходимости торговаться. И все же выглядеть лохом и продавать за бесценок тоже не хотелось.

— Федя! Как прошел день сегодня? Как настроение у Мы… У Александры? — не выдержал я и спросил. Мне хотелось убедиться, что Мышка мне не приснилась. На секунду даже стало страшно, что Федя скажет: “Да Бог с вами, вы о ком вообще, Дмитрий Адамович?” Но слава богу, водитель ответил по-другому.

— Да… все нормально, ходили в магазин, готовили… — бесстрастно ответил парень. И вот вроде все нормально, но я ж говорю — в людях разбираюсь, а потому я четко расслышал в нотках водителя что-то странное, что-то вне нормы.

Вообще, Федор не должен был меня забирать. Предполагалось, что он будет с Мышкой до конца дня, а я возьму такси. Но он сам мне позвонил и сказал, что свободен. Мол, Саше он не нужен и может метнуться за мной. Я согласился, а вот сейчас задумался.

— Федя, ты мне хочешь что-то рассказать? — посмотрел я в зеркало заднего вида, ловя там глаза водилы.

— Ну как вам сказать, Дмитрий Адамович… — явно юля, ответил он.

— По-русски, Федя. Давай, выкладывай!

— Видите ли, я обещал, что не выдам.

— Тогда какого хера треплешься? — я начал злиться. А потом подумал, что теперь-то точно не могу НЕ ЗНАТЬ. — Так, это касается Саши?

— Просто мне показалось, что вы шибко на нее запали, и предпочли бы быть в курсе, что у вас есть конкуренты. Предупрежден — вооружен, как говорят.

— Чего? — я вдруг совершенно неожиданно ощутил две эмоции: бешенство, что меня подписали на это “запали” и ревность от наличия каких-то конкурентов. Какого хера? Что за подства? — Она с кем-то встречалась? У нее любовник? Еще один? Ей мало? — я стрелял вопросы в федин затылок, а его голова, словно гвоздь, вбиваемый в дерево, все глубже вжималась в плечи.

— Дмитрий Адамович! — безуспешно пыталась что-то проблеять мой горе-информатор.

— Мне казалось, она хотела готовить! А она к мужику помчалась? Федя, ну хера ты молчишь! Выкладывай!

— Так я это, пытаюсь! — чуть не плача ответил водитель, а потом прокашлялся и рассказал:

— Мы были в гипере. Рыбу искали… Там такой рецепт, Сашка меня по всем отделам погоняла… Она его на какой-то подушке готовить собралась… Из цуккини вроде… Кабачки по-нашему…

— Федя, давай к сути! — осатанел я. Что, блять, еще за подушка! Невольно я тут же вспомнил расслабленное после оргазма лицо Мышки… как раз на подушке!

— Так я по сути! — защищался рассказчик. — Так вот, я там одного чела тележкой сбил, а он вино разбил. Руки дырявые. Ну этот мудак и давай звенеть, что я ему по гроб жизни должен. А там вино, конечно… Зачем столько косарей на это пойло тратить? Вот у меня дядя Паша, такой самогон гонит, как слеза чистый…

— Федя, не отвлекайся! — вернул я к основной линии этого балагура-сказителя. — Причем тут Кошкина?

— А при том! Она этого чертилу знала, и он ее. Я думаю, он ее бывший. Потому как таким образом себя ведут именно в таких ситуациях!

— Как? Как она себя вела? — я реально напрягся. Бывшие — это плохо. Бывшие, того и гляди, становятся настоящими. Нужно ликвидировать срочно. Бабок отсыпать, чтобы стерся с этой истории. Голова заработала в этом направлении, и я почти забыл, что Федор-то еще не договорил:

— Она сделала вид, что я — ее парень. Прижалась ко мне, и давай этого алкаша поносить… Ну так со знанием дела. Походу, она его с телкой застала, вот и ненавидит люто, — продолжил водитель, а меня немного отпустило.

Изменил — это хороший знак. Она со мной может ему мстить… Все три месяца. Или нет?.. А какого ляда она еще и к Феде прижалась? Ну тут ладно, для дела можно. Для дела я и сам могу к нему прижаться. А если она своего бывшего простит-таки? Надо все о нем узнать… — броуновское движение мыслей в голове не способствовало стройному восприятию получаемой информации.

— Ты записал его номер машины? Нужно пробить что за хрен с горы! — не стал скрывать я свои планы от водителя, но Федя виновато покачал головой.

— Нет, Дмитрий Адамович. Я попытался, но не успел. Да только вот в чем затык. У этого чела майбах последней модели… Это ж сколько он стоит сейчас… Жаль, номер не запомнил, — начал причитать мой шпион, а я оборвал его.

А Мышка у нас не так проста!

— Федя, что последнее сказала ему Саша? С каким выражением лица? — спрашивая это, я чувствовал себя телкой, которая под просекко выясняет у подруги подробности ее ссоры с парнем.

Федя нахмурился, подключая все свои мозговые извилины к процессу восстановления хода событий.

— Так. Ну придурка она называла Андрюша. Предложила ему оплатить утерянное вино. Тот, как увидел ее, расплылся весь и сказал, что у нее испортился вкус, коль она теперь выбирает тупорылых качков. Мол, ее тощий художник и то был поприятнее. Про качка — это она про меня, если что, — пояснил Федя, а я заставил себя не закатывать глаза. Буду уважительнее. Парняга старался, помогал, все же. — Она ответила, что качки — все лучше, чем говномажорики без костей в языке. А он ей: “В чем ты меня обвиняешь?” А она ему: “Ты и сам знаешь!” Он ей: “Ты же знаешь, что все равно будешь со мной?” А она: “Катись к своей кукле!” Он: “Ну и ты погуляй пока! Время есть!” Ну и она ему…

9.

Сексуальная ненасытность Димы поражала воображение. Влетел, уронил, извалял в муке, овладел. Подобных подвигов я не помню даже от Лёни, хотя ему двадцать один год был, когда мы с ним зажигали. Костромин как энерджайзер, даст фору любому юнцу. Не то, чтобы у меня был большой опыт, но, по-моему, не обязательно попробовать каждого второго самца в городе, чтобы утверждать: далеко не каждый мужчина способен так самозабвенно отлюбить свою партнершу, чтобы и самому захорошело и она преисполнилась.

Когда Дима поставил меня, всю в муке, на ноги, я пошатнулась от вмиг начавшегося головокружения. Мужчина придержал меня за плечи, чтобы я не упала, и жадно посмотрел мне в глаза. Словно и не получил только что свое, словно ему мало и нужно больше. Намного.

Его взгляд закрутил очередной жгут внизу живота, и я поняла, что легко могу сейчас повторить все по новой. Между ног немного саднило от довольно грубого вторжения, но вряд ли меня это остановило бы, прояви Дима инициативу по заходу на второй раунд. Срабатывал принцип "с кем поведешься": Костромин озабоченный, ну и я теперь, похоже, тоже.

Расценив это как слабость, виду не подала — это ж в кого я превращусь, коль не смогу контролировать свою физиологию? Вместо этого взглянула на мужчину со всем возможным осуждением и упреком. Мой посыл Дима напрочь проигнорировал. Наверное, потому как почувствовал фальшь. И он был прав. Настоящей я была, когда орала от накатившего оргазма, а сейчас это так, показательное выступление лицемерной Саши Кошкиной.

Конечно, я играла.… Какое уж тут осуждение! Меня сейчас в пору не мышкой называть, а кошкой: по внутренним ощущениям я упорола миску сметаны и готова растянуться сытая и довольная на полу, чтобы мне еще и пузико почесали, и за ушком взлохматили.

Так или иначе, пришло время меня хвалить! То есть пробовать приготовленное мною блюдо! Надеюсь, Костромин голоден в гастрономическом плане не менее, чем в сексуальном.

В волнительном предвкушении я все же отлепила мужчину от себя и отправила мыть руки и переодеваться, назначив встречу в гостиной. Дима чмокнул меня в нос и пообещал все съесть, а потом, хлопнув по ягодице, прошептал, что обязательно попросит добавки. Он ушел, а я еще покружилась на кухне, радуясь всему, что со мной происходит!

Эх, как же все-таки удачно у меня все сложилось!

Столько нового опыта и свободы! Эта моя новая страница в жизни — просто мечта! Главное только, чтобы Андрюша не наплел лишнего моему отцу и тот не взял свои слова обратно. Я условие выполняла: не просила денег и звонила вовремя. А по поводу любовников, каковым для Кучерова выглядел Федя, никаких уговоров и запретов не было. Так что формально я ничего не нарушила. Однако от отца можно ожидать всего на свете.

Понесло меня, конечно, сегодня. Но что сделаешь, если Андрей повел себя как настоящий придурок? Зачем унижать? Можно же было спокойно выставить Феде счет за неуклюжесть, без тупого самоутверждения. Ну и я тоже хороша. Вспылила…

“Сашенька! Ты что, правда, спишь с этим орангутангом?” — пришло мне вдруг сообщение. Смартфон лежал на столе — я искала там инфу по готовке.

Андрей Кучеров объявился. Вот так вот вспомнишь нехорошего человека, и он тут как тут.

“Какая тебе разница? Я в твою постель не лезу, так и ты не лезь в мою!” – тут же настрочила я в ответ.

“Да я и не помещусь, когда у тебя в койке такой амбал”.

“Что тебе надо?” — я писала, стараясь сдерживаться. Будь он рядом, уже вцепилась бы в рожу, но переписка тем и хороша, что позволяет отфильтровывать эмоции.

“Я приглашаю тебя послезавтра на тусовку. Макс устраивает вечеринку. Новоселье, так сказать. Свалил из дворца родителей на свою жилплощадь. Приходи одна или со своим качком! Я настаиваю!”

“Зачем тебе это надо?” — я совершенно не понимала мотивов этого странного человека.

“Скучно! Не придешь, солью инфу о том, что ты работаешь в эскорте или еще что-нибудь эдакое твоему отцу. Я ваше фото с Федей сделал. В обнимку стоите, такие птенчики! Я еще добавлю, что видел, как ты в туалете с этим… Власов точно за тобой ОМОН пришлет, и будешь сидеть дома!”

“Ему все равно!” — пошла я на блеф.

“Проверим?”

“Это мелко, подло. Ты псих?”

“Я ж говорю, мне скучно!”

“Андрей! Я серьезно. Зачем тебе это?”

После минутной паузы в ответ мне пришло голосовое, в котором Кучеров буквально выплевывал слова, пребывая в эмоциях, причин для которых я, хоть убей, не могла обнаружить. Я внимательно и почти с удовольствием прослушала его монолог: так уж сложилось, что голос у него был очень красивый, и если игнорировать смысл сказанного, можно вполне улететь в грезы о прекрасном принце “на том конце провода”.

“Ты — моя будущая жена. Должен же я познакомиться с твоим вторым любовником. Может, поинтересуюсь у него, как тебя в постели радовать, чтобы не сбежала. Лёня мне уже все рассказал, выпивали как-то, но судя по тому, что слез по нему ты не льешь, вряд ли он узнал, где твоя главная кнопка. А этот твой дуболом… что вообще за днище? Я хочу увидеть вас вместе, Власова! И учти: третьего хахаля уже не потреплю! Третьим и последним буду я!”

“Я — Кошкина. И отец отпустил меня!”

“Скоро в любом случае будешь Кучерова. Да и не отпустил тебя отец. Ты плохо его знаешь. Но даже если и так, то я — нет! А вообще, "Кошкина" — это всего лишь твой выбор фамилии. В память о матери. Но поверь мне, характер у тебя отцовский. Ты — Власова, за километр видно. Отборная!” — это голосовое было наговорено уже спокойным тоном, но с легким налетом иронии. Однако расценила я все сказанное, скорее, как комплимент. Быть похожей на отца в какой-то мере даже почетно. Особенно если речь идет об умении ломать врагов и зарабатывать деньги буквально на всем.

“Это кринж, ты в курсе? Все, что ты несешь,” — ответила, хотя хотелось просто прекратить разговор, покрутив пальцем у виска.

“Это любовь, дорогая!” — возразил Андрей. Это сообщение уже пришло текстом. К нему прилагалось еще и сердечко. На него я отвечать не стала, и чуть позже мне прилетела локация: послезавтра в семь вечера я должна была быть на другом конце города, где в одной из квартир новостройки планировалась “лакшери пати”.

10.

Красный или коричневый? Или, может, ну его?

Я стоял перед зеркалом, решая в каком из галстуков идти на встречу с Власовым.

Может, вообще блейзер и джинсы? Без официоза?

Приблизив свою физиономию к отражающей поверхности, я почесал подбородок. Брился вчера, сегодня не стал. Щетина почувствовала свободу и с радостным оживлением всего за сутки покрыла пространство моего подбородка, затемняя его и превращая меня в клише современной брутальности.

Разве может быть альфа-самец до конца выбрит? Ни в коем разе. Только лощеные мальчики, у которых волосяной покров на слабых подбородках отрастает в формате козлиной бородки, скребут свои физиономии бритвой до синевы. А мы, альфачи, должны носить на своей морде натуральный пилинг для нежной женской кожи, чтобы партнерши чувствовали нас везде и всегда — куда бы мы ни сунули свой нос, точнее, рот в процессе эротических игрищ.

— Э-ро-ти-чес-ких иг-рищ! — произнес я вслух, усмехаясь и потирая рукой лицо.

Звучит-то как! Вычурно! То, что происходило у нас с Мышкой, было чем угодно, только не игрой. Возникло ощущение, что каждый из нас — и она, и я, решили оторваться по полной: Саша не сопротивлялась, а я не тормозил. Все было честно, искренне и без притворства. Я не мог до конца поверить, что Сашка реальна, мне казалось, что такие как она вообще не существуют. Эта богиня умела на все сто процентов отдаваться любому процессу: и когда превращала кухню в эпицентр атомного взрыва, и когда отвечала на мои яростные ласки.

Позавчера был первый ужин от шеф-повара Кошкиной и он закончился феерическим сексом. Не то, чтобы предыдущие были хуже, но этот был из разряда “звоните в скорую, у Костромина остановка сердца”.

Вспомнив, как попытался поиграть во властного мужика, скривился. Зеркало отразило мою реакцию на вспыхнувшие в голове картины: я рефлексировал, а потому выглядел жалко. Я тогда приказал Саше подойти ко мне. Это был спонтанный порыв — в моменте, так сказать: пришло в голову получить внеплановый минет.

Приказать-то приказал, но не сдвинул тем самым Мышку ни на сантиметр. “Димон, ты уверен? Ты вот точно-точно уверен? Подумай еще разок!” — говорили ее глаза. Ну или мой внутренний голос — кто его разберет. Впрочем, Саша все же сжалилась: сделала эти пять гребанных шагов, которые я из ослиного упрямства настойчиво от нее требовал.

Она подошла — тоненькая тростиночка в своем цветастом фартучке, прядь волос упала на глаза. Губку прикусила, глаза долу, ручки сложила перед собой. Доминант во мне упал и забился в конвульсиях, забыв, что делать дальше. Я сидел и глазел, пытаясь не выплюнуть сердце изо рта, которое билось в режиме запуска в космос. Сашка мило улыбнулась, а потом опустилась передо мной на колени. В глазах был вопрос — видимо ждала от меня дальнейших указаний, но падишах из меня вышел откровенно херовый. Я что-то булькнул, пуча глаза. Мышка наклонила голову на бок, пытливо вглядываясь снизу вверх в мое лицо, потом потянулась пальчиками к ширинке. Расстегнув пуговицу, дернула молнию вниз, а я вдруг понял — не то и не так. Встал и поднял девушку на ноги, слушая ворчливое:

— Дим, ну ты как-то определись уже!

Помню, как усмехнулся и притянул к себе для поцелуя.

Нежные губы податливо раскрылись, впуская мой язык. Максимально аккуратно, без своей обычной неконтролируемой порывистости я исследовал ее рот, в то время как руки гуляли по ее телу. Развязал ее фартук, стянул свитер, избавил от лифчика, поиграл с ее сосками и целовал, целовал, целовал… Пальцы потянули подол юбки, задирая его все выше в нетерпении добраться до мягкости бедер, при этом я все еще сохранял ясность ума и желание сделать все нежно.

— Я пахну столовкой, — прошептала мне моя сладкая на ухо. — Мне нужно в душ!— добавила она.

— Ты пахнешь, как ванильное мороженое! — возразил я, но насчет совместных водных процедур спорить не стал. Наоборот, очень вдохновился.

Раздев Сашу, я подхватил её на руки и понес в душевую. Не в ту тесную ванную, где мы начали свое знакомство, а в большую и благоустроенную, размером с комнату, что тоже находилась на втором этаже.

Включив воду и настроив душ в просторной кабине, я поставил Сашу под его струи и встал с ней рядом. Мои руки гладили ее кожу, не давая девушке никакой инициативы. Теплая вода расслабляла, ароматный гель для душа взбивался в пену под моими ладонями, кожа Саши покрывалась мурашками, а сама она изгибалась под моими ласками. Я добрался пальцами до набухшего, скользкого девичьего клитора, запустив в мышкином теле легкую дрожь. Продолжая ласкать ее внизу, прижал для удобства девушку к стенке душевой, поймал нужный темп и в глубоком поцелуе языком повторял движения своих пальцев. Свой оргазм Сашка прокричала мне в рот, даря очередной личный триумф. Уже позже, когда мы переместились в спальню, Мышка все же встала на колени и добралась своим сладким ротиком до моего члена, но исключительно по своей инициативе и в этот раз без моего малейшего сопротивления.

Пора было признать, что в нашей паре властными полномочиями обладает исключительно Мышка — именно она одним движением брови способна выкручивать мое нутро и доводить до предынфарктного состояния; одним прикосновением руки приводить меня в готовность к подвигам. И, слава всем богам, что сейчас, на этом промежутке времени я по случаю оказался угоден Саше Кошкиной. Я знал себе цену, прекрасно понимал, что нравлюсь женщинам, хотя и ограничивался с давних пор только одной. Но с Мышкой все эти наработанные шаблоны теряли смысл, а я напрочь терял как силу воли, так и уверенность в своей мужской сногсшибательности.

Что за обстоятельства привели девушку в мой дом, я не знаю, но… спасибо-спасибо-спасибо!

Вчерашний день пролетел незаметно: дела в городе и возвращение домой заняли большую его часть. В этот раз по дороге к Мышке я зачем-то купил цветы. Еще один порыв, но уже не моей замшелой доминантной сущности, а романтичного альтер эго. К слову, эта моя субличность оказалась гораздо сильнее прочих. Зная, что я неожиданно стал неисправимым романтиком, становится легче понять мой выбор букета: это были ромашки. Ромашки, мать их!