Последний блеф

Пролог

Аудитория была почти пустой. Вечерний университет казался ей чужим — слишком тихим, слишком правильным. Она складывала вещи медленно, чувствуя знакомый взгляд за спиной.

— Ты опять трогала архив, — сказал Алан.

Тон был спокойным, домашним. Именно таким, каким он говорил с ней с детства.

— Представь себе, — не оборачиваясь, ответила она. — Я здесь учусь. Иногда трогаю вещи.

Алан стоял у стола, скрестив руки. Высокий, уверенный, как все оборотни. В его присутствии всегда было ощущение, что он знает, где её место — и это бесило.

— Туда не лезут без допуска, — сказал он. — Ты понимаешь, что это не просто штука из учебника? — проговорил он сквозь зубы.

— И что? Я ничего не сломала, просто изучила теорию на практике.

Стол с треском сместился под его ударом, зацепив меня. Грохот разнёсся по комнате, отдаваясь тяжёлым эхом

— Больно же! Ты в своем уме?! — вырвалось у меня. — Этот артефакт мой, ясно? Я взяла то, что принадлежит мне по праву, а вы его просто отобрали.

— Это сейчас такой план был, да? — уголок его губ дрогнул. — Или ты просто решила посмотреть, что будет если меня разозлить?

Я зло глянула на него. Ну да, пользовалась я артефактом — чтобы заранее списать на контрольной, глянуть будущее, а то вдруг математика совсем убьёт мозг. И подзаработать, конечно. Пара рейсов в восьмидесятые, пара антикварных безделушек, которые здесь стоят целое состояние — и жизнь становится легче. Но меня накрыли в самый неподходящий момент… Это запрещено, но кто пострадал-то? Никто. Абсолютно.

Алан резко шагнул вперед и стальным хватом вцепился в мое запястье. Реакция сработала быстрее мыслей: я с разворота ударила коленом ему в бок. Он глухо выругался и тут же рванул на перехват. Я попыталась отскочить, но он перехватил меня за плечо и просто отшвырнул в сторону.

С братом у нас всегда летели искры. Честно говоря, нагоняй от отца я перенесла бы легче, чем это его «старшее» покровительство.

Удар о стол выбил воздух из легких. В спине вспыхнуло, будто полоснули раскаленным железом. Я поднялась почти мгновенно, до хруста стиснув зубы — нельзя давать ему ни секунды превосходства.

С ладони сорвался поток магии — небрежный, слабый, я ведь не маг, но его хватило, чтобы впечатать брата в стену. Пока он приходил в себя, я осторожно достала артефакт и аккуратно активировала его, готовясь перенести себя в другое место.

Секунда. Мне нужна была всего секунда, чтобы исчезнуть.

Артефакт завибрировал, набирая мощь. Алан бросился на меня, пытаясь вырвать прибор. Хватка ослабла, и металлическая сфера выскользнула, с противным звоном ударившись о край стола. Звук был жуткий — смесь треска льда и лопающейся струны.

— Черт! — выдохнул Алан, теряя равновесие.

— Верни! — я бросилась к артефакту одновременно с ним.

Мы вцепились в него вдвоем. Пальцы скользили по граням, глаза горели яростью, дыхание сбилось в один рваный ритм.

— Ты не сможешь избежать последствий своих решений! — рявкнул он.

И тут мир взорвался.

Шар ослепительного света раздулся между нами, магия ударила наотмашь, как оголенный провод. Пространство вокруг сжалось, превращаясь в вибрирующую точку. Кто-то из нас успел выругаться, но голос потонул в реве высвобожденной силы.

Вспышка. Пустота.

Земля просто перестала существовать. Мы падали сквозь небо, скованные сиянием артефакта, который продолжал пульсировать между нашими руками, намертво связав нас двоих.

А потом был удар. Камни, грязь, удушливая пыль. Шар света растворился, оставив нас на серой, выжженной и абсолютно чужой земле прошлого.

1 глава

Я открыла глаза. Лицо встретилось с землей, которая на вкус оказалась на редкость посредственной — грубая, холодная и липкая. Камни, грязь, пыль — полный набор для тех, кто решил совершить неудачный прыжок сквозь пространство. В воздухе зависла густая смесь из дыма, сырости и моих несбывшихся надежд на мягкую посадку.

— Чёрт… где мы? — выдохнула я, поднимаясь на дрожащих руках.

Я отряхнула ладони и, заметив, как Алан напряженно всматривается в туман, не удержалась. Резко подалась вперед, заглядывая ему в лицо:

— Бу! Испугался? А я нет! Хотя, честно говоря, мои коленки со мной не согласны.

Алан даже не улыбнулся. Он тяжело поднялся, оглядываясь. Его глаза лихорадочно пробегали по руинам, замирали на обугленных скелетах домов и серых силуэтах, похожих на призраков. Всё вокруг было выцветающим, тусклым, будто местное солнце получало зарплату за освещение через раз и решило сегодня сэкономить.

— Не важно, — отрезал он, игнорируя мой нервный юмор. — Главное, что артефакт у тебя.

Я взглянула на «спасительную» штуковину в своих руках. Артефакт зловеще трещал, голубые линии на нем мерцали так нестабильно, что напоминали дешевую гирлянду в три часа ночи.

— Ну, если под «у тебя» ты имеешь в виду эту вибрирующую бомбу, которая вот-вот сделает нас частью ландшафта, то да, он у меня, — пробормотала я.

Я сжала артефакт, попробовала его активировать. Свет вспыхнул, пульсировал, вибрация была дикой… и тут же исчезла. Ничего не произошло.

— Чёрт, — пробормотал Алан, потирая виски. — Просто пиздец.

— И что делать?! — выдохнула я, расстроенно глядя на трещины артефакта.

Он подошёл ко мне, тяжело опершись на колено. — Чё, думаешь, само починится?! — рыкнул он. — Находим того, кто чинит, а пока… — он резко кивнул на мои волосы. — Используй зеркало. Сука, тут дикий мир.

Он мог бы и не говорить.

Я знала, что делать. Я не впервые меняю форму — чаще всего выбираю мужскую.

Я достала холодное, гладкое, с серебристым мерцанием зеркало — артефакт. Волосы потемнели, черты стали жёстче, плечи чуть шире. Ничего лишнего — ровно столько, чтобы не привлекать внимания.

Алан внимательно смотрел, пока я заканчивала.

— Сойдёт, — буркнул он.

Я спрятала артефакт и огляделась.

Слева, у стены полуразвалившегося дома, толпа парней избивала кого-то ногами. Глухо, без криков — будто это было обычным делом. Парень на земле даже не пытался закрываться, только дёргался от ударов, пока кто-то смеялся и подбадривал остальных. Никто вокруг не останавливался. Никто не смотрел дольше пары секунд.

Справа, у перекошенной лавки, старик спорил с торговцем. Тот держал в руке нож — лениво, почти не угрожая, но достаточно, чтобы спор закончился. Старик отступил, прижимая к груди мешок с чем-то жалким, и исчез в узком проулке.

«И правда..дикий мир, да ещё какой»

Дальше по улице сидели люди — грязные, серые, будто выцветшие вместе с этим миром. Кто-то следил за нами слишком внимательно. Кто-то отворачивался слишком быстро. Запах сырости, дыма и гниения висел в воздухе, как предупреждение.

Я медленно выдохнула и поправила ворот куртки, ощущая, как чужая форма ложится на меня плотнее.

Я почувствовала это не сразу.

Сначала — как давление. Как будто воздух в одном месте стал плотнее.

Я подняла взгляд.

На другом конце улицы, у балкона полуразрушенного дома, стоял мужчина. Он не участвовал в шуме, не смотрел на избиение, не торговался. Просто стоял — спокойно, неподвижно, будто весь этот хаос был для него фоном.

Слишком чистый для этого места.

Слишком собранный.

Его взгляд скользнул по толпе — равнодушно, почти лениво — и остановился на нас. Не цепляясь, не разглядывая. Просто… зафиксировал. Как отмечают что-то важное, но не срочное.

Мне стало неуютно.

Он был высоким, тёмным силуэтом на фоне серых стен. Лицо — холодное, без эмоций. Ни улыбки, ни злости. Пустота, которая пугала больше, чем ярость. От него шло ощущение власти — не показной, а такой, которую не нужно доказывать.

Алан тоже напрягся. Я заметила это по мелочи: плечи чуть сдвинулись вперёд, дыхание стало тише.

— Не смотри на него, — сказал он почти неслышно. — Идём.

Мужчина медленно отвернулся, будто потерял интерес, и шагнул вглубь здания. Толпа продолжала шуметь, удары — падать, жизнь — ломаться, как и раньше.

Алан отошёл всего на пару шагов.

— Я сейчас, — бросил он, не оборачиваясь. — Осмотрю.

Я кивнула, не глядя. В тот момент улица казалась относительно пустой. Люди проходили мимо, опуская взгляды, растворяясь в сером фоне домов.

Когда я снова повернулась — Алана не было.

Сначала я подумала, что он просто свернул за угол.

Потом — что специально ушёл вперёд.

— Алли? — тихо.

Ответа не было.

2 глава

Я даже не успела понять, с какой стороны — пальцы сомкнулись на куртке, кто‑то ударил под колено, и мир накренился. Я попыталась вырваться, но меня уже тащили вперёд, грубо, без слов.

— Эй, что за чёрт?! — вырвалось у меня.

Ответом был толчок в спину.

Джип стоял у обочины, тёмный, грязный, с треснутыми фарами. Двигатель работал — низко, глухо, как рычание. Дверь распахнули одним движением.

— Сюда.

Я упёрлась ногами. Зря.

Меня просто подняли и швырнули внутрь. Спина ударилась о сиденье, воздух выбило из лёгких. Дверь захлопнулась с металлическим лязгом, почти сразу щёлкнул замок.

Я резко села, вцепившись в край сиденья.

— Суки, — прошипела я, но стекло уже отделяло меня от улицы.

Один из них сел рядом, слишком близко. От него пахло дымом и чем‑то железным. Другой — за руль. Машина дёрнулась с места.

— Куда вы меня везёте?! — я повернулась к нему.

Он даже не посмотрел.

— Много вопросов для чужака.

— Я ничего не сделал.

Он усмехнулся, глядя вперёд.

— Ты здесь чужой.

Чужой… и что, он реально понял, что я не отсюда?!

Джип нырнул в узкие улицы. За окном мелькали серые стены, костры, люди, которые даже не поднимали головы. Никто не удивлялся. Никто не вмешивался.

Женщин было почти не видно. Пара фигур в дальнем проходе пряталась в тени, опустив головы. Их движения были осторожными, скользкими, будто каждый шаг проверялся кем-то сверху.

Я сжала зубы.

Алан.

Чёрт, Алан.

Джип резко затормозил.

— Выходи.

Дверь распахнули, и меня снова грубо вытащили наружу. Передо мной возвышалось здание — тёмное, массивное, без вывесок. Окна узкие, свет внутри тусклый.

Я посмотрела на зазубренную линию крыши и тихо усмехнулась — стоило мне взглянуть на зазубренные очертания крыши. Это не просто дом. Это финал моего пути. Буквально.

— Вперед! — скомандовали, не давая шанса на возражение.

Я шла по внутреннему двору, толпа людей расступалась, но взгляд каждого был тяжёлым, холодным. Серый камень под ногами, высокие стены, дым клубился в углах, воздух пах холодом и опасностью.

Я оглядывалась, пытаясь понять, что не так. Почему они так смотрят? Почему тянут меня сюда?

3 глава

Меня вели через внутренний двор. Камень под ногами был мокрый, скользкий, шаги глухо отдавались эхом. Никто не говорил. Только руки — направляли.

Мы свернули за угол.

И там стоял он.

Облокотившись плечом о стену, будто ему было всё равно, что происходит. Одна нога согнута, подошва упирается в камень. В пальцах — сигарета. Тлеющий кончик освещал лицо короткими вспышками.

Он курил медленно. Не глядя на нас.

Дым поднимался вверх, оседал на камне, растворялся в сыром воздухе. Пахло табаком и чем-то ещё — опасным, звериным.

Люди, которые вели меня, замедлились. Потом остановились.

Как будто дальше идти нельзя.

Он стряхнул пепел о стену. Только после этого поднял взгляд.

И посмотрел на меня так, будто я была для него пустым местом.

— Как тебя зовут?

Голос спокойный. Ровный. Ни угрозы, ни интереса. От этого стало только хуже.

Я задержала дыхание на долю секунды.

Слишком много взглядов. Слишком много ожидания.

— …Макс, — сказала я наконец, называя первое, что пришло в голову.

Он кивнул. Медленно. Будто отметил для себя что‑то важное.

— Макс, — повторил он, будто примеряя имя.

Пауза затянулась.

Он чуть склонил голову, всматриваясь внимательнее.

Не в лицо. В суть.

— Ты плохо врёшь, — сказал он спокойно.

Один из мужчин рядом усмехнулся.

— Впрочем, мне плевать, — обронил он, и это прозвучало хуже любого крика. — Твое имя, твоя жизнь, то, зачем ты здесь... — он бросил сигарету на пол, притоптал её и, не глядя на меня, уставился куда-то в пустоту. — Всю ночь. Будешь разгружать ящики с железом. В одиночку.

Один из его людей неуверенно подал голос:

— Хозяин, там груз для кузницы... даже взрослому мужику тяжело. Мальчишка сдохнет к утру под таким весом.

Он не ответил сразу. Он достал из пачки новую сигарету, прикурил от дорогой зажигалки, пряча пламя в ладонях. Щелчок металла прозвучал как выстрел.

— Значит, выбросите его в канаву утром, — просто сказал он, выпустив струю дыма мне в лицо.

Он посмотрел на мои руки, скрытые широкими рукавами куртки, и в его глазах не промелькнуло ни тени жалости. Только холодное любопытство.

Он сделал шаг в сторону, уже теряя ко мне интерес, будто решение принято и больше обсуждать нечего.

Никто не возражал. Никто не спорил.

Энергетика, которая исходила от него, была слишком давящей, плотной, будто сжимала горло и мысли одновременно. А воздух вокруг него казался наэлектризованным, тяжелым, как свинец; каждый мой вдох давался с трудом, словно я пыталась дышать под водой. Каждое слово, которое я хотела вытолкнуть из себя, чтобы прекратить это безумие, застревало где-то между страхом и здравым смыслом. И вместо этого я просто стояла молча, провожая взглядом его удаляющуюся спину.

Дождь пошёл резко, будто кто‑то сверху решил добить. Не морось — тяжёлый, ледяной, бьющий по коже. Камни во дворе мгновенно стали скользкими, а грязь жадно облепила ботинки.

— Тащи, — бросили мне, и в руки сунули ящик.

Он был тяжёлый. Слишком. Такой, который обычно таскают вдвоём. Я подхватила его, напряглась всем телом, и спина сразу отозвалась тупой болью. Я сделала шаг. Потом ещё один. Колени дрогнули, но я удержалась.

В доме за моей спиной горел свет. Там было сухо. Там сидели люди, ели, говорили, смеялись.

А я — одна. На улице. Под дождём.

Какого хрена…

Серьёзно? Для этого меня сюда притащили? Чтобы бесплатно пахать, как скотину?

Я снова взяла ящик.

Если так пойдёт дальше, я отсюда не выберусь.

Я даже не смогу подумать о возвращении, если всё время буду тратить на то, чтобы просто не сдохнуть.

Дождь стекал по лицу, смешивался с грязью. Волосы липли к коже. Я чувствовала, как с каждым движением что‑то внутри сжимается — не мышцы, глубже. Ощущение, что меня стирают. Делают частью улицы. Рабочей тенью. За что..

Я подняла взгляд на дом.

Я отсюда выйду. Так или иначе.

4 глава

Кто-то прошёл мимо, обдав холодом и запахом дождя. Тот самый, кто притащил меня сюда. Отлично это мой шанс.

— Слушай… я не совсем понимаю свою роль здесь, — сказала я, пытаясь держать голос ровным. — Мне нужна мастерская Временных Артефактов, чтобы всё починить и вернуться домой. Ну в свою временную петлю, знаешь..

Я ловила его взгляд и на мгновение показалось, что он понял — принял..

— Чё за чушь ты несёшь, — пробормотал он сквозь зубы, чуть скривившись. — Мастерская Временных Артефактов?.. Ты серьёзно?

— Мне нужно попасть в 2020-й, — сказала я серьёзно, глядя на него, как на идиота.

Он же вроде знает, что я не отсюда… или нет?

И тут до меня дошло: нет.

— 2020‑й… — он усмехнулся, держа взгляд на мне. — А мне бы туда, где деньги сами в карман лезут. Ха-ха.

Я проводила его взглядом и выдавила кривую улыбку — больше от собственной наивности, чем от смущения. Какая же глупость. Стыд накрыл резко, горячо.

Я даже не успела спросить, что именно он имел в виду, когда назвал меня чужой. Хотя если подумать — для оборотней «чужие» не про время. Это про стаю. Про кровь. Про принадлежность. А я не оборотень. Тем более, Артефакт приглушал мой запах, слегка подавлял гормоны, делая не только другой облик, а и суть, которую можно менять в зависимости от уровня силы. Опасный момент.

Тот, кто слишком увлекается, может потерять себя, раствориться в чужой форме, забыть, что такое «я» . Благо у меня нету комплекса неполноценности. Для меня он абсолютно безопасный. Какая разница, зачем это всё? Будущее обещает лучшее, значит, всё будет хорошо. А моя задача простая: выбраться отсюда.

За мной толком никто не следил. Я огляделась. Уже темно, холодно, дождь закончился, но сырость въелась в кожу. Если заболею — форму не удержу. Ещё один веский повод сваливать. Я понятия не имею, как тут относятся к женщинам. А уж оборотни…

Я отставила последний ящик, спина горела, руки дрожали, но в груди зажглась мысль: пора валить. Ночь сгущалась, улица опустела, дождь закончился, а темнота скрывала любой шаг. Почти свобода.

И тут кто‑то позвал меня.

— Эй, на обед!

Я подняла взгляд. В проходе стоял один из братков альфы, без улыбки, ровно и спокойно.

Ладно… побег — побегом, но обед.. неясно, сколько мне придётся терпеть всё это. Надеюсь, Алли не застрял, как я. Если он уже добрался до того, что искал, он найдет меня сам, в любом случае.

Я уже шагала к столу, каждый шаг отдавался в мокрой обуви. Внутри дома пахло едой, тёплым светом и чужими голосами, но для меня всё это было чужим, давящим.

О нет.. Еда, да, я хочу есть… но вот с этим странным типом рядом? Который пару часов назад спокойно решил, что если я сдохну — меня просто кинут в канаву? Я так увлеклась работой, что напрочь забыла этот милый момент.

Не скажу, что я слишком наглая… просто я наготове, побег в голове. А вот чистую одежду можно было бы и дать — замёрзла, как ледышка.

И ведь в лицо ему об этом не скажешь.

Как только я села за стол, взгляд сразу на меня упал — начинали сканировать, оценивать, словно меня уже читали насквозь. Сложно дышать, ещё сложнее есть — еда в горло не лезет.

Он так и не притронулся к еде.

Сидел расслабленно, слишком спокойно для человека, вокруг которого все держались настороже. Голова была слегка склонена набок, будто он рассматривал меня под неудобным углом — не в лицо, а глубже. Как смотрят не на собеседника, а на реакцию.

Тарелка перед ним оставалась нетронутой. Пар от еды поднимался медленно, уютно, почти издевательски. Я чувствовала голод, но куда сильнее чувствовала его взгляд.

Он смотрел лениво. Вальяжно.

Не шевелясь, не меняя позы, словно мог сидеть так вечно. Будто время здесь шло по его правилам.

Он что, специально?..

Мысль зацепилась и начала зудеть. Почему он не ест. Почему молчит. Почему наклонил голову именно так, словно я — странная вещь, которую он ещё не решил, выбросить или оставить.

Мне стало не по себе.

Я улыбнулась — натянуто, с нервной лёгкостью, будто всё это смешно и я вот‑вот сама в это поверю.

— Слушай… — сказала я и тут же сбилась, поэтому просто выпалила: — А как тебя зовут?

Тишина сразу стала гуще.

Он чуть сильнее склонил голову набок, как будто мой вопрос его не удивил, а подтвердил что‑то своё.

Он молчал. Просто сидел, слегка склонив голову набок, и смотрел на меня так… странно. Не сразу понятно, что именно ощущаешь под этим взглядом — будто что-то необычное, чуждое, но одновременно хищное и медленное.

Я почувствовала, как напряжение сжимает грудь. Внутри всё закрутилось, мысли рвались наружу, но язык не слушался.

Ладно… не говори, — решила я, пытаясь улыбнуться. Голос дрожал бы, так что лучше промолчать.

Я схватила ложку и начала есть быстрее, стараясь не смотреть в его сторону. «Если буду есть быстро — может, не будет вопросов… или просто уйду с этим чувством, что всё это ненадолго. Быстро поем и свалю», — мысли метались, как будто сердце стучало в груди со скоростью молнии.

Он по-прежнему молчал, наблюдая, и я еле слышно проглотила кусок за кусочком, не отрывая взгляда от еды.

Он по-прежнему молчал, глаза не отрывая от меня, а я глотала кусок за кусочком, боясь поднять взгляд.

Наконец он произнёс, ровно, медленно, почти как шёпотом:

— Кай.

И на мгновение мир вокруг замер — странная тяжесть его имени повисла в воздухе.

Я замерла, будто время остановилось. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели. Его взгляд всё ещё сковывал, и я отчётливо понимала — каждое моё движение теперь под наблюдением.

Но потом, как по сигналу, я резко доела последний кусок, вытерла губы, глубоко вдохнула и, почти вслух, добавила с нервной улыбкой:

5 глава

Пф. И я вышла за дверь. Идиот… а я ещё пытаюсь быть серьёзной.

Но едва я ступила за порог, меня снова схватили и повели по влажным коридорам дома. Стены были обшарпанные, краска местами облупилась, а запах старого дерева и сырости цеплял нос. Тёмные углы, тусклый свет, скрип пола под ногами — и чувство, что я здесь не гость, а пленница, с каждой секундой только крепло.

Каждый шаг отдавался в мокрой обуви, мысли метались: «Обед закончился… и куда теперь? Сколько я ещё здесь пробуду? Альфа этот странный тип… что за взгляд у него? Наркоман что ли..»

Коридор тянулся, как чужой желудок: сыро, узко, лампа мигает, шаги гулко бьются о пол.

Перед дверью он наконец остановился.

— Слушай, — сказал он вполголоса, не глядя на меня. — Ты это… не беси лучше его.

Я напряглась.

Он повернул голову, теперь уже прямо на меня. Взгляд жёсткий, без шуток.

— У него с психикой сейчас не очень. Так что веди себя смирно. И скажи спасибо, что он тебя вообще принял, понял?

В голосе не было угрозы. Хуже — в нём была констатация. Как будто он говорил не «может убить», а «так бывает».

Решил значит меня «трудоустроить», так сказать, а я и не просила. Бесплатно, кстати, спасибо за щедрость.

Он открыл дверь и буквально втолкнул меня внутрь.

— Посидишь тут.

Дверь захлопнулась глухо. Щёлкнул замок.

Я осталась одна.

Комната была маленькая. Слишком. Узкая кровать, стол, облупленные стены. Под потолком — крошечное окно, мутное, будто мир снаружи решили не пускать внутрь полностью.

Ну отлично, — усмехнулась я про себя беззвучно. — Альфа с расшатанной психикой. Эксплуатация. И теперь камера хранения для чужаков.

Я медленно выдохнула и прислонилась спиной к стене.

До меня по жизни не всё доходит сразу — обычно я туплю, пока ситуация не заставит сообразить. Но теперь, глядя на окно, я поняла: окно казалось узким… для того образа, в котором я была… а для меня.. Лёгкая улыбка скользнула по губам. Все таки я оптимист.

Холодный воздух ударил в лицо, сердце бешено колотилось. Дождь уже закончился, но земля была скользкая, и каждый шаг отдавался в коленях.

Бежать пришлось недолго — на перекрёстке меня случайно заметила пожилая женщина, которая только что вышла из магазина. Она удивлённо замерла, но потом, не спрашивая ничего, махнула рукой на стоящую рядом машину:

— Садись, девочка, поехали, пока не стемнело, — сказала она спокойно. — В город тебя довезу, там хоть безопаснее, чем на этих улицах.

Я замялась на секунду, огляделась по сторонам и всё-таки кивнула.

— Ну… тут я с вами соглашусь, — вырвалось у меня с нервным смешком.

Она хмыкнула, будто это было самым очевидным выводом на свете, и завела двигатель.

Машина тронулась мягко, будто и не по таким дорогам ездила каждый день. За окном быстро сменялись тёмные дома, редкие фонари, пустые остановки. Я молчала, уткнувшись взглядом в стекло, ловя отражение чужого лица — не моего, не совсем меня.

Ехали недолго. Город подступил внезапно: больше света, шум, редкие машины, запах бензина и мокрого асфальта. Совсем другой воздух — не безопасный, но живой.

Она остановилась у узкой подворотни между двумя домами, заглушила двигатель и посмотрела на меня вскользь.

— Всё. Дальше сама, — сказала просто. — Не пропади.

Я кивнула, выбралась из машины и закрыла дверь. Авто тронулось почти сразу, растворяясь в потоке.

Подворотня оказалась глубже, чем казалось с дороги. Узкая, сырая, с облупленными стенами и мусором, сваленным в тень. Я шагнула внутрь — и город сразу будто отступил, оставив меня наедине с запахом пыли, старой ткани и чужих жизней.

В углу валялась куча тряпья. Чужая одежда, брошенная, забытая или просто никому не нужная. Я присела, машинально перебирая вещи — куртки, свитера, что-то слишком рваное, что-то слишком маленькое.

И вдруг — он.

Плащ.

Тяжёлый, тёмный, с плотной тканью, которая приятно ложилась на руки. Не модный, не новый, но…

Я уже собиралась накинуть его на плечи, когда за спиной раздалось знакомое, до боли раздражающее:

— Айя, — протянул он с насмешкой, оглядывая меня с ног до головы и задерживая взгляд на тряпье у моих ног. — Не думал, что ты до такого опустишься.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Он стоял у входа в подворотню — наполовину в свете фонаря, наполовину в тени. Грязный, уставший, с царапиной на скуле. Но живой.

Макс.

— Жива… — протянул он после короткой паузы. — Жаль. Я уже придумал пару очень удачных шуток для твоих похорон.

— Ты издеваешься? — вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать. — Я вообще-то могла сдохнуть.

— Могла, — он пожал плечом. — Но не сдохла. Разочарование дня.

Он хмыкнул и сделал шаг ближе. И только теперь я заметила, как он мельком, почти незаметно, осматривает меня — быстро, цепко, по привычке.

Проверяет.

Убедился.

Успокоился.

Конечно, виду не подал.

Макс усмехнулся шире, но в глазах на миг мелькнуло что-то серьёзное.

— Рад, что ты жива, — сказал он тихо, почти между делом.

И тут же, как всегда, испортил момент:

— Хотя, судя по всему, ненадолго. Если продолжишь копаться в мусоре.

Я закатила глаза.

— Заткнись и скажи лучше — ты нашёл хоть что-нибудь?

Он снова пожал плечами.

— Найти — не нашёл.

Пауза.

— Но понял одно: мы вляпались по-крупному.

Я посмотрела в тёмный выход из подворотни, плотнее запахнула плащ и выдохнула:

— Отлично. Значит, всё идёт по плану.

Я усмехнулась.

6 глава

Я не успела сделать и трёх шагов, как реальность пошла трещинами. Дождь, вязкая грязь под сапогами, тяжёлый, пропитанный сыростью плащ — всё это вдруг схлопнулось в одну черную точку. Тьма накрыла меня мягко, но бесповоротно.

Следующее, что я помню — обжигающее тепло. Оно разливалось по телу, вытесняя холодный озноб. Под спиной было что-то невероятно мягкое, пахнущее свежестью и лавандой.

Я открыла глаза в светлом, залитом утренним солнцем помещении. Бежевая штукатурка стен казалась тёплой, а лучи, пробивающиеся сквозь легкие занавески, рисовали на полу золотистые узоры. Всё выглядело пугающе стерильным и правильным.

Я подняла руку — кожа была чистой, ни следа дорожной пыли. Грязный плащ исчез, сменившись сухой и уютной одеждой. Сердце тут же пустилось вскачь. Где я? В раю? Или в очень дорогой тюрьме?

— Что за… — прошептала я, обводя взглядом комнату. Голос звучал хрипло. — Где я?

Не успела я прийти в себя, как за дверью раздался шум — уверенные, тяжелые шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился Алли. За его спиной маячил еще один парень, примерно его возраста, который выглядел так, будто ждал нападения каждую секунду.

— Очнулась, — констатировал Алан. Его голос был ровным, но я видела, как ходят желваки на его лице. Он сделал шаг вперед, и его прорвало:

— У меня к тебе только один вопрос: как ты умудрилась так свалиться?! Где ты была, блядь, всё это время?!И откуда у тебя эти синяки…?!

В его глазах металась дикая смесь ярости и такого первобытного страха за меня, что у меня перехватило горло. Я посмотрела на его взъерошенный вид и не смогла сдержать слабую, чуть лукавую улыбку.

— Хм… ну, технически, это было три вопроса, а не один, — прохрипела я, слегка дразня его.

Алан замер. Весь его гнев на мгновение наткнулся на мою наглость, и… он сдался. Его губы дрогнули, и на лице появилась та самая редкая, почти невидимая улыбка, которую он приберегал только для меня.

— Ладно, — выдохнул он, плечи его опустились. — Прости за взрыв. Я… я просто места себе не находил. Господи, я такой паршивый старший брат. Прости меня за всё.

Он посмотрел на меня с такой искренней виной, что мне захотелось его обнять, но Алан тут же «переключился». В глазах блеснула странная искорка, он склонил голову набок.

— Но я исправлюсь. Обещаю. Только не пугайся, — он указал на парня за спиной. — Это Карим. Он здесь, чтобы помочь. Я ему всё рассказал.

Я открыла рот, и в голове зашумело от догадки:

— П-погоди… Карим? Тот самый?.. Наш отец?..

Алан мгновенно среагировал. Он прижал ладонь к моему рту, прерывая вопрос на взлете. Его взгляд был строгим, но в нем плясали смешинки.

— В пределах разумного, сестренка, — сказал он, убирая руку. — Не всё сразу.

Я замерла, глядя на Карима. Он совсем не был похож на того, кого я знаю с пеленок.

— Рад, что всё обошлось, — подал голос Карим. Его тон был сухим и деловым. — Но вы влипли по-крупному. Эти артефакты… они начали проявляться недавно, и это плохой знак. Найти их — полбеды. Но починить… я не уверен, что в этом мире остался кто-то, способный на такое. Вы оказались не в то время и очень сильно не в том месте.

Алан подошел к кровати и внезапно ласково провел ладонью по моей голове, взъерошив волосы. И тут он улыбнулся так, как никогда раньше — широко, шало, как ребенок, который только что придумал самую грандиозную шалость в истории.

— Ну всё, сестрёнка… — выдал он, сияя от какого-то безумного восторга. — Кажется, нам пиздец!

Он отступил на шаг, продолжая светиться этой странной энергией.

— А теперь без приколов. Выкладывай всё. Где была? Что натворила? Кому успела перейти дорогу?

И я рассказала. Говорила долго, пока горло не пересохло окончательно. И только в конце до меня дошло самое главное. Нам придется снова встретиться с тем странным парнем.