Последний день Лизы

ГЛАВА 1 МЭРИ ОБЕЗЬЯНКА.

Лизу разбудили солнечные лучи, прокравшиеся сквозь тонкую тюль. Один из них упал на её правый глаз, и тот  заворочался под веком  недовольным котом. Лиза сморщилась и почесала ногтём маленький курносый нос.

Она потянулась сладко в постели и, прикрыв ладонью лицо от лучей, попыталась открыть глаза. 

Бежевые стены,  орехового цвета шкафчики на стене с четырьмя белыми фарфоровыми фигурками толстых  бульдогов, красное кресло с вязаным жёлтым пледом поверх. Лиза обожала свою уютную комнату и не любила, когда в ней что-то менялось, хотя бы на сантиметр, в её жизни итак было слишком много непредсказуемости.

Лиза нехотя встала с кровати, заправила одеяло и пошла на кухню, откуда уже пахло блинчиками и яйцами, которые мама жарила ей по понедельникам. Лиза вдохнула посильнее аромат какао с молоком и погладила свой урчащий живот.

Лиза улыбнулась ей и села за гладкий кухонный стол. Она погладила ладонью приятную поверхность стола, его шуршание под ладонью успокаивало. Он был тёплый от солнечных лучей, которые во всю изрешетили тёмно серую кружевную штору. Казалось, что узорчики на ней образовались от выстрелов сотней пуль.

Лиза представила, как от солнца к земле летят светящиеся  солнечные ковбои, они тормозят в небе со свистом, словно диснеевские персонажи и ловко выхватывают из кобур  пистолеты и разряжают все свои обоймы в их кухонную штору. В шторах остаются светящиеся дырочки.

Лиза хихикнула своим бредовым мыслям. Мама поставила перед ней тарелку с яичницей, на девочку смотрели два оранжевых желтка, слегка жидких, как она любила. Рядом уже были поставлены тарелки с вареньем, блинами и чашка тёплого какао. Мама всегда остужала горячее до тёплого перед тем как поставить Лизе.

Мама села напротив весёлая, как всегда. Её ярко синие глаза сияли, а загорелая кожа цвета молочного шоколада была бархатной . Мамин лоб вспотел и тонкие светлые пряди налипли на него.

Вилка подлетела вверх, вместе с ошмётками желтка и, отпечатавшись на белоснежном потолке, рухнула со звоном обратно вниз, разбрызгивая остатки яичницы в стороны.

И эта её улыбка, постоянно извиняющаяся, растерянная, вместе с нервными смешками разрушала Лизу внутри, уж лучше бы она ругалась, или не реагировала как папа. Но не вот так, стискивая чувство вины и боли в нелепой улыбке.

Мама и папа никогда не ругали дочь за непрекращающийся с четырёх лет дестрой, хулиганские выходки, вроде звонких шлепков по заднице или плевков за столом. 

Когда в восемь лет, кроме посвистываний и громкого непроизвольного мычания, к Лизиным тикам добавилась ещё и словесная брань, жить стало труднее. Особенно в школе. Сверстники, которые поначалу хихикали за спиной у Лизы, теперь стали подначивать её, чтобы Мэри что-нибудь эдакое выкрикнула на уроке, сорвав, например, контрольную. 

Издевательства с каждым годом становились изощрённее, дети всё больше боялись её. А тики между тем всё множились. 

Обезьянка Мэри  (так звали в семье Лизин синдром Туретта) была занозой в заднице. Конечно, её нельзя было назвать “второй личностью” Лизы, как предполагали многие недоумки, не знакомые близко с этим заболеванием. Но, порой, Мэри доставляла хлопот намного больше, чем истеричный трёхлетка в игрушечном отделе супермаркета. 

Но обезьянка не была вторым “Я”, не была она и скрытыми страхами или подавленными эмоциями Лизы, чего очень боялась мама. Психотерапевт, которого они нашли после четвёртой попытки, пройдя все круги ада в поисках грамотного специалиста, объяснил маме, что ей нечего бояться. Обезьянка Мэри это даже не животные инстинкты внутри Лизиной головы, а лишь электричество.

“Представьте, что вы обладаете компьютером, процессор которого собирал неумелый инженер. - объяснил средних лет мужчина с седой чёлкой и серыми, непроницаемыми глазами, - Он перепутал некоторые провода местами, добавил лишних микросхем. Ваш  компьютер исправно работает, но в нём возникают лишние импульсы.  И эти вот импульсы, зарождающиеся хаотично внутри мозга, в связях между нейронами в таламусе, лобных долях и ещё чёрт знает чем, заставляют Лизу дрыгаться, выкрикивать неуместные фразочки, хлопать и свистеть. Не переживайте, это совершенно безвредно для Лизы. Люди с синдромом Туретта живут обычно так же долго и счастливо, как все так называемые здоровые граждане.” - на словах “здоровые граждане” психотерапевт, не сдерживаясь, хохотнул, чем вызвал у Мэри продолжительное мычание и повторение его слов “здоровые граждане, здоровые граждане!”.

“Если тики Лизы не пройдут после 16-18 лет, - продолжил врач, после того, как Мэри замолчала, - то скорее всего они станут мягче, реже и не будут приносить такой дискомфорт. Не отчаивайтесь.”

ГЛАВА 2 СОБАЧЬЕ ДЕРЬМО

Лиза сидела на уроке, как на иголках, нервно постукивая кончиком ручки по раскрытому учебнику. Через урок у них будет самостоятельная работа, а она не смогла нормально подготовиться вчера. Лиза любила учиться и любила получать хорошие оценки. 

Класс заливал солнечный свет и над головой летало несколько жужжащих жирных мух. Они летали симметрично, совершая в воздухе восьмёрки. 

Лиза представила, что эти мухи на самом деле мушкетёры, носят маленькие синие плащики, шляпы с перьями и размахивают тонкими сабельками, сталкиваясь друг с другом в воздухе, они звенят сабельками и выкрикивают проклятия. Лиза сидела за последней партой, расплывшись в улыбке, и представляла себе эту мушиную дуэль. От мечтаний её отвлекло противное хихиканье. 

Она заметила, как Юля и Маша шепчутся, поглядывая на неё. Их злые взгляды сверлят Лизу,  четырьмя чёрными паучьими глазами, хищно поблёскивая. 

Лиза знала, что они давно готовят ей гадость. Триместр подходил к концу, через два месяца  должны были быть летние каникулы. И эти две девицы просто не могли оставить её в покое. Лизу переводили на домашнее обучение со следующего года из-за усиливающихся тиков, особенно матерных, и, кажется, от этого все вокруг вздохнули с облегчением. Даже учителя перестали её выгонять из класса, за выкрикивания с места. Хотя раньше никто не мог пройти мимо, чтобы не сделать ей замечание. 

Из-за сдвинутых очков её нос становился визуально ещё длиннее, делая лицо учительницы похожим на собачью морду. 

- Я могу себя контролировать - продолжала училка, голос, точно елозили ножом по тарелке - другие могут себя контролировать. А вы, что, особенная?! - она повышала голос, перекрикивая учеников, которые носились по коридорам, ловя минуты перемены.

Лизу, наученную горьким опытом, невозможно было сбить с толку, ей не было стыдно или неуютно от крика учительницы, скорее её поражала её тупость и невежество. Будто учительница ничем не отличалась от тех же Юльки с Машкой. 

Но теперь, когда месяц назад мама собрала все нужные документы и принесла их в школу, учителей точно подменили. Они ходили по школе окрылённые, словно узнали о том, что учёные изобрели лекарство от рака, или они сами победили неведомое чудовище, угнетающее всю школу. Хотя в реальности, в которой жила Лиза, всё было с точностью до наоборот - вся школа угнетала её. Кроме одной девочки Светы, которая дружила с Лизой. 

Света была маленькая, худенькая девочка с диабетом. Может из-за того, что она сама болела неизлечимым заболеванием, а может из-за мягкого и доброго характера, но Света никогда не смеялась над Лизой и её тиками. Они гуляли вместе после школы, делясь сплетнями и шутками. Света, как и Лиза, была поклонницей одного сериала про магию и ведьм, это их особенно сближало. Девочки обожали изображать героинь сериала - молодых, красивых сестёр-волшебниц, у которых всё так легко получалось, фантазируя себе необычные приключения в своих магических жизнях. Шёл год, другой, Света и Лиза незаметно для самих себя стали изгоями в классе, но от этого их дружба носила даже большую ценность. 

Лиза ещё раз быстро посмотрела на Юльку и Машку, сжав под партой кулаки. Они точно хотят ей насолить! Наверное, планируют её затолкать в туалет на перемене и закрыть там, а может быть, снимут с неё юбку в самый неподходящий момент? Лизины ладони вспотели, она сама не заметила как принялась грызть ручку и спустя минуту почувствовала на языке сладковатый вкус.

Лиза потрогала своё лицо и язык и заметила, что некоторые ученики развернулись к ней, вытягивая лица в радостных и удивлённых улыбках. Лиза посмотрела на свои пальцы - чернила! Она прокусила ручку и измазала себе лицо чернилами.

Сердце Лизы колотилось где-то на уровне горла и ушей, а Мэри продолжала выкрикивать и барабанить в грудь. Это было невыносимо.

Лиза вскочила из-за парты, пытаясь схватить свою руку, которая больно била её по груди и животу, но было бесполезно. Несколько ребят тоже встали из-за своих мест, преграждая ей путь к выходу, они кричали ей в лицо: