Последний корруниец: История Мирабель

Глава 1

Этернил. Рыбацкая деревушка, довольно примечательная по общепринятым меркам из-за большого количества жителей, аж три сотни. Такой размер достигался за счет грамотного руководства местного старейшины, а по совместительству единственного мага — Хенрика. Под его мудрым управлением создалось боеспособное ополчение, которое давало отпор шайкам бандитов и лесным тварям, а безусловный ораторский талант позволил найти общий язык с коррунийцами, бичом этого мира.

Вообще, если говорить о коррунийцах, сложно найти более жестоких созданий. Откровенные расисты, богоненавистники, женоненавистники, считающие себя исключительными. Дерзнули объявить войну самим богам! И первую войну даже выиграли, чем заслужили себе астральный план, неподвластный богам, куда отправляются их души после смерти. Сейчас в самом разгаре вторая коррунийская война, и в этот раз капитуляцию никто не примет. Либо боги, либо коррунийцы будут уничтожены. Кто бы не победил, это всколыхнет мир. Ведь что для богов, что для коррунийцев остальные расы лишь рабы.

Хенрик умудрился и с ними найти общий язык. Беспрекословно выполнял требования: запретил в деревне любое поклонение богам, алтари, а уж тем более храмы и позволил постой проходящим войскам коррунийцев, которые непременно сопровождались грабежами и убийствами местных. Но — такова цена за покой. Стоит Хенрику лишь слово сказать против, и Этернил непременно будет сожжен, а редкие счастливчики, кому удастся выжить, окажутся в рабстве, и, скорее всего, погибнут за пару месяцев.

В атмосфере постоянного страха и выросла Мирабель, юная, но довольно сильная и самостоятельная девушка. Научиться взрослой жизни ей пришлось из-за смерти отца, погибшего в ее раннем детстве. Она не помнила папу, но была уверена, что он самоотверженный человек, имеющий честь, именно по этому-то и погиб. Мать не рассказывала практически ничего. Да и вообще, ей никогда не было дела до дочери. Аролит пыталась искать мужчину, который сможет содержать их. Одной женщине с ребенком выжить довольно сложно, а мужчин в округе не так уж и много из-за постоянных сражений.

Стояло обычное утро после выходных. Вставать как всегда не хотелось, точнее, не хотелось идти на надоевшие занятия, в которых Мирабель не видела никакого смысла. Зачем ей нужно умение плести рыбацкие сети? Не собиралась она оставаться тут на всю жизнь. До жути надоели ежедневно наблюдаемые пьяные морды сельчан, постоянные праздники по поводу и без повода: праздник урожая, праздник первых посевов, праздник первого дождя… Мирабель не знала, куда она отправится в будущем, но с нетерпением ждала, когда же она достигнет предела роста, чтобы наконец-то выпорхнуть из-под материнской опеки.

Потянувшись и недовольно промычав, девушка посмотрела в окно. Солнца не было видно, небо заволокло тучами. Похоже, ожидается снег… или дождь. Или снег с дождем. Погода — непредсказуемая штука, если утром стоит невыносимая жара, от которой вянут «ночные плакуньи» на подоконнике, то к вечеру рыночную площадь может завалить снегом. В любом случае, самое время вставать. В очередной раз лениво потянувшись, Мирабель вылезла из-под потрепанного, местами рваного одеяла из плешивых шкур и направилась к зеркалу. Привести себя в порядок необходимо незамедлительно после пробуждения.

Под зеркалом располагалось ведерко с водой. Судя по затхлому запаху — не первой свежести. Окунув ладони и зачерпнув воды, Мирабель решительно омыла сонное лицо. Кожу мгновенно защипало, будто десятки мелких иголок пронзили щеки. Мама даже не подогрела воду. Но — не впервой, не привыкать. Пробежавший по коже холодок отступил, и она открыла глаза, улыбаясь сама себе в зеркало.

— Сегодня непременно будет хороший день, — сказала девушка вслух сама себе.

После чего еще около получаса приводила в порядок золотистые волосы. Это не просто причесывание, это целый ритуал. Тяжелый ритуал. Ведь даже нормальная расческа непозволительная роскошь. Приходится расчесывать гребешком из рыбьих ребер. Довольно неплохая альтернатива. Мягкие и податливые волосы Мирабель не ломали сию хрупкую конструкцию, поэтому она могла придумывать самые разные прически. Начиная от прямых распущенных волос, до замысловатых хвостиков со вплетенными в них цветами. Вообще прическа у девушки важнее ее лица или одежды. Не менее важен, конечно, макияж, но косметику достать крайне сложно и позволить ее себе можно лишь по огромным праздникам.

Закончив с прической, Мирабель взяла со стула грязное, мятое, рваное голубое платьице. Это платьице определенно знала лучшее времена, но Мирабель их не застала, ведь даже одежду большинство сельчан покупали ношенную у более богатых соседей или проезжающих торговцев.

Из-за стены донесся надрывный звук опустошения желудка. Драмира рвало. Мирабель вспомнилась одна из множества книг, прочитанных ею. Когда-то, тысячи лет назад, люди были другие. Там было написано, что в каждом доме был туалет, а не тошниловка. Организм раньше избавлялся от того, что не может переварить, другим путем, не через тошноту. Здорово, наверное, жилось тогда. Никаких болей в горле после рвоты, никто не будит посреди ночи своими «криками» над тошниловкой… В книге было сказано, что организм так изменился в результате массового, тотального, многовекового голода. Или это все сказки, придуманные такими же мечтателями, как она, мечты тех, кому надоело, что их рвет по нескольку раз в неделю?

Мирабель вышла в кухню, и ее взгляд тут же остановился на уже накрытом столе. Она принюхалась и раздосадовано вздохнула. Так хотелось мяса или хотя бы рыбы. Но в очередной раз на столе дымила лишь травяная баланда. Плюхнувшись на стул, который едва не сложился даже от небрежно севшей шестнадцатилетней худенькой девушки, Мирабель уставилась на маму.

Аролит стояла у печи и наливала в глиняные кружки чайную заварку, которую, как казалось, она заваривала и неделю назад.

— Какие планы после учебы, Бэль? — мать заправила сальные русые волосы за ухо и наконец повернулась к дочери.

Глава 2

Прошло два месяца. Подруги стали гораздо реже общаться. Не только из-за работы, но и из-за отношений Милки. По крайней мере, Мирабель так думала, пока однажды не стала свидетелем ее ссоры с возлюбленным. Силмар высказывал свое недовольство по поводу того, что Милки постоянно где-то пропадает. На последовавшие расспросы Мирабель она, конечно, тоже не ответила, лишь отшутилась, якобы, она теперь взрослая девушка и одного парня ей мало. Но Мирабель знала, что нет у Милки никого, кроме Силмара, не такой она человек. И ее занятия остались тайной.

Сама же Мирабель продолжала изучать учебник по продвинутой магии. Давалось обучение непросто. С таким скудным словарем, который позволял понять чуть больше половины написанного, обучение казалось бессмысленным. То, что Мирабель не смогла перевести, приходилось додумывать, основываясь на элементарной логике. Но, применима ли логика в магии? К тому же, помимо сложностей перевода, приходилось прятаться от Хенрика. Он определенно взбесится, если узнает, что Мирабель самостоятельно пытается познать столь опасное искусство. Чтобы хоть как-то ослабить его контроль, Мирабель даже согласилась обучаться, чтобы в дальнейшем претендовать на пост старейшины.

И это помогло, да и просто оказалось интересно разбираться, как работает деревенская экономика, как устроен быт с точки зрения старейшины. А вот дома не все ладилось. Отчим все чаще и чаще избивал мать и начинал прикрикивать на Мирабель, теперь уже матом. Благо, саму Мирабель это не очень волновало: теперь домой она приходила лишь поспать. Мать, конечно, было жаль. Но можно ли помочь тому, кто отказывается принимать помощь? В школе тоже все наладилось. Ни Милки, ни Мирабель больше не подвергались насмешкам. Улот сдержала слово и устроила родителям шутников взбучку. Да и по деревне разнеслась новость, что Мирабель теперь официально под защитой старейшины.

Сегодня необычный день сразу по двум причинам: во-первых, сегодня приезжает ярмарка. Знаменательная дата для всей деревни. Будут песни, пляски, много вкусной еды, на которую теперь не только у Милки были деньги, но и у Мирабель. Она сберегла сколько смогла из щедрого подарка инквизитора. Больше половины все равно пришлось потратить для покупки некоторых вещей в дом, но и оставшихся денег хватит, чтобы наесться сладостями вдоволь. На ярмарку девушки собирались отправиться только вдвоем, без посторонних, даже Силмару дали отворот. Несмотря на знаменательное событие, Мирабель до вечера, как всегда, работала. Милки же, выражая свою подружечью солидарность, не пошла на ярмарку одна и ждала в приюте.

Второе событие не имело значения для селян, да даже и не знал никто о нем. И Мирабель отчаянно надеялась, что не узнает. Для нее самой это было грандиозное событие, в сравнении с которым ярмарка совершенно ничего не значила. Разве что Милки была в курсе ее планов, и старательно отговаривала. «Это слишком опасно, ты можешь навредить себе, магии учатся в академии, под присмотром опытных наставников» и прочее, и прочее... И откуда Милки все это знает?

Сегодня Мирабель планировала попробовать свое первое заклинание. Любопытство уже не остановить: в глубине души Мирабель понимала, что кончиться это может очень плохо, но так хотелось попробовать, так хотелось подчинить себе невидимые, неосязаемые магические ветра! В книге оказалось множество разных заклинаний, но разобраться она смогла лишь с двумя. Первое — «жертвоприношение», при произнесении которого существо воспламенялось и горело до тех пор, пока не превратится в уголек, или маг не перестанет его поддерживать. А вторым оказалась простая магическая стрела. Наверное, самое безобидное из атакующих заклинаний и самое простое. Но Мирабель не собиралась воспроизводить его самую простую версию. Не потому что она слишком простая, а потому что для этого заклинания просто не было подходящей цели в библиотеке, единственном месте, где можно колдовать, не опасаясь быть замеченной. Девушка хотела не просто выпустить стрелу в цель, а заставить ее подчиниться, контролировать полет.

И вот наступил этот момент. Улот целый день обеспечивала безопасность на ярмарке, а Хенрик, наконец куда-то ушел. Идеальное время опробовать полученные знания! Мирабель стояла посреди библиотеки и нервно перетаптывалась с ноги на ноги, будто на раскаленных углях. В правой руке она держала книгу с описанием действий для вызова магической стрелы. Эти описания она уже наизусть знала, просто боялась ошибиться. В душе девушки перемешалось множество эмоций. Волнение, соседствующие с радостным предвкушением, немного страха и ощущение близости чего-то великого. Тянуть больше нельзя, да и не хочется…

Вскрикнув заклинание, Мирабель ощутила, как по рукам пробежал пощипывающий холодок, их обволокло белым светом, после чего из ладоней вырвался огонек, мерцающий, словно крошечная звездочка. Мирабель тут же бросила книгу на пол и вскинула вторую руку, не давая огоньку умчаться вдаль. И у нее получилось! Магическая стрела медленно закружилась вокруг ладоней, озаряя библиотеку тусклым светом. Мирабель облегченно рассмеялась.

— Получилось! Получилось! А разговоров-то было! Сложно это, сложно! «Без учителя не получится!» — не в силах сдержать эмоции, прокричала она вслух.

Стрела продолжала кружить вокруг ладоней, обдавая руки приятным холодком. Тогда девушка начала водить руками из стороны в сторону, рисуя очень абстрактного кота, диковинный цветочек. И стрела следовала за рукой, медленно скользя то вокруг запястья, то вокруг пальцев, но ни разу не прикасаясь к коже. Мирабель вновь рассмеялась и слегка согнула ноги. Она стала магом! Знающим всего одно заклинание, но настоящим магом! В это верилось с трудом. Значит, она все правильно перевела и сможет изучить еще несколько заклинаний. А потом… потом найдет другую книгу, а когда вырастет и будет уходить, сможет защитить себя в дороге, куда бы ни направилась.

— Мирабель…? — раздался озадаченный голос из-за спины.

Голос Хенрика.

Сердце словно остановилось. Она инстинктивно опустила руки вниз и стрела, оставшись без ее контроля, устремилась в одну из книжных полок. Встретившись с книгами, магический снаряд разорвал несколько из них. В стороны, шелестя, полетело бесчисленное количество страниц. Мирабель тут же повернулась к Хенрику, спрятав руки за спину. Она не могла пошевелиться, открыть рот. Изучение магии без контроля по книге старейшины, взятой без разрешения. В голове медленно осознавались последствия. Изгнание? Именно это ей положено по закону. Но смогут ли они изгнать ребенка? Да, ведь она уже не ребенок, раз занялась изучением магии.

Глава 3

Сон не задался. Тело отказывалось пребывать в покое дольше, чем это необходимо. Переживания за Милки оказались намного сильнее естественных потребностей. Даже есть Мирабель не могла. Прошло уже два дня со дня ярмарки, но в животе не побывало и крохи. Спала по два-три часа. Все свободное время уходило на поиски Милки.

Искала не только Мирабель: ополчение собрало поисковый отряд. Пропал еще и Ферламар, отец Силмара. Это казалось очень странным, ведь он побежал за Милки в тот вечер. Однако, поиски ни к чему не привели. Мирабель не отчаивалась, и сегодня после работы хотела вновь отправится на поиски.

Рабочий день уже подходил к концу. Мирабель и Хенрик вновь занимались изучением магии. Это, казалось, должно было приносить радость, но урок прошел впустую: мало что уловила из рассказов. Голова занята не этим. И Хенрик, конечно, не мог этого не заметить.

Сейчас Мирабель сидела рядом с ним, за его рабочим столом, заваленным свитками, и читала один из них: с описанием магического ветра.

Дверь со скрипом распахнулась, и в комнату вошла хмурая Улот.

— Мы нашли тело Ферламара, — прямо с порога сказала она.

Мирабель вскочила со стула. Если Ферламар мертв, то…

— А Милки? Там не было Милки?

Улот подошла к окну и, облокотившись на подоконник, задумчиво посмотрела в небо.

— Нет. Ни следа Милки… Из Ферламара вырвали душу – не высосали, а именно вырвали. Тело обескровили. В его глазах столько ужаса, не передать словами... Он даже своими алхимическими составами воспользоваться не успел.

— В наших лесах полно нечисти. Поэтому и твержу изо дня в день, что не нужно туда ходить, — Хенрик сочувственно посмотрел на Мирабель.— Милки, наверное, уже нет в живых.

— Мы прекращаем поиски. — тут же вставила Улот.

Мирабель не могла в это поверить. Как можно прекратить поиски, бросить ребенка в лесу?

— Может, она ранена, и ей нужна помощь? Может, заблудилась? Вы не нашли тело, а значит, есть надежда, что Милки жива!

— Может, и жива, но мы обследовали леса на несколько километров вокруг. Дальше идти опасно. Итак в сражении с лесными тварями погибло несколько человек. Прости, Мирабель… Я понимаю, что ты чувствуешь, но мы не можем дальше терять людей, — голос Улот звучал раняще-холодно.

Мирабель истерично перебирала в голове варианты, как заставить ополчение продолжить поиски.

— Не знаю, поможет ли это, но Милки в последнее время с книгой какой-то возилась, в обложке под человеческую кожу. Быть может, вы знаете в лесу какие-то руины или захоронения, где могла находится эта книга?

— В глубине леса множество руин. Если Милки сунулась куда-то – наверняка, ее уже нет в живых. Да и ни о чем мне не говорит эта книга. В такой обложке может быть все что угодно, вплоть до рецепта бабушкиного компота.

— А монеты? Я видела у нее странные монеты на ярмарке! С изображением отрубленной волчьей головы. — Мирабель не знала, как это может помочь, но отчаянно пыталась сделать хоть что-то, чтобы ополчение не прекращало поиски.

Хенрик прищурился, глядя в окно, и почесал подбородок.

— Уверена, что волка, а не оборотня?

Мирабель попыталась вспомнить изображение. Видела она его лишь мельком.

— Вполне может быть, что и оборотня. Это как-то поможет в поисках?

Хенрик отрицательно завертел головой.

– Не поможет. Но монетка интересная, хотел бы я себе такую заполучить... Их чеканили на тысячелетие ордена «Чистой крови».

— Что за орден? — спросила Мирабель. Быть может, это натолкнет на какие-о мысли…

— Сборище «героев»! — с отвращением воскликнула Улот. — Охотятся на оборотней, вампиров, ведьм, магов крови. И, когда превосходят численно, нападают даже на орков.

И снова тупик. Мирабель наконец приняла тот факт, что искать придется самой – на ополчение надежды нет – и сразу после работы отправилась в лес. Несмотря на опасность, Мирабель совсем не испытывала страха, лишь бескрайнее отчаянье. А что, если Милки действительно мертва? Тела могло и не остаться, лесные твари могли его попросту сожрать. От этой мысли кровь стыла в жилах и накатывали слезы, которые сдерживались нечеловеческими усилиями. А может, Милки похитили, взяли в рабство и продадут какому-нибудь толстому богатею-извращенцу? Какие только отвратительные мысли не лезли в голову, одна страшнее другой. Она не найдет покоя, пока не узнает, что случилась с Милки и почему так долго ее нет.

День шел за днем, и жизнь превратилась в ад, потеряла всякий смысл. В душе Мирабель понимала, что Милки не вернуться, но каждое утро приходила к приюту, в надежде увидеть на крылечке читающую свою непонятную книгу Милки, как она снова улыбнется, увидев подругу. Они снова возьмутся за руки и пойдут в школу, как случалось тысячу раз. Тогда этот момент казался привычным, естественным… и лишь когда Милки не стало, Мирабель поняла, насколько она дорога ей. Милки самый близкий, самый родной человек… и вряд ли когда-то в ее жизни появится кто-то дороже. И почему в тот вечер Мирабель оставила ее, почему отпустила одну? Снова проявила слабость, и в этот раз последствия фатальны. Она изо всех пыталась убедить себя, что Милки просто ушла, не захотела больше жить в вечных издевательствах. У нее были деньги… просто отправилась в соседнюю деревню, и у нее там все хорошо. Есть дом, теплая постель, вкусная еда… там она найдет верных друзей, которые не будут задирать, найдет красавца-парня. Честного, мужественного, благородного…

Очередное утро очередного унылого дня. Мирабель в очередной раз зашла в приют, чтобы спросить, не появлялась ли Милки, хотя ответ знала заранее. Однако, наткнулась на застывшее в задумчивости лицо смотрительницы. Она смотрела в одну точку, словно смерть увидела.

— Милки вернулась… — пробормотала она, даже не глядя на Мирабель.

Мирабель показалось, что она ослышалась.

— Что?

— Милки вернулась…или это уже не Милки...?

Мирабель запрыгала, захлопав в ладоши, и залилась радостным смехом. Милки все-таки жива! И вернулась! От счастья перехватывало дыхание, так хотелось вновь увидеть подругу, обнять и больше никогда, никогда не отпускать.