Последний Праведник. Часть 2. Аниша. Вернуть свет души

Пролог. Где-то посреди пустыни…

Сгорбленная спина ненавистного смотрителя маячила впереди. Накрутив цепи на узловатые руки он потянул их на себя. Аниша с трудом удержалась на ногах и чудом сдержала крик – браслеты оков больно врезались в израненные руки. На тонких запястьях не осталось живого места. Грубая корка засохшей крови покрыла некогда нежную кожу. Выровняв шаг, девушка устало откинула упавшие на лицо спутанные светлые пряди. Нос втянул пыльный, пропитавшийся плесенью воздух коридора. Когда-то разгромленный бункер представлял собой герметичное убежище. Но падальщикам не страшны ни пески пустыни, ни радиация солнца. Все страшное, что могло с ними случиться, произошло ещё до рождения. Генетический мусор, что остался после падения цивилизации. Уродливые в теле и больные в сознании. Попасть к ним в плен – последнее, чего хотели бы жители уцелевших городов и долин. Но именно это и произошло с Анишей.

Глаза девушки сосредоточились на грязи под ногами. Слой пыли покрывал некогда яркие обертки закусок из развороченных автоматов. Жалкие отголоски былого могущества человечества жались вдоль стен. Впрочем, здесь все было жалким – трещины на полу, что узором петляли между подошв. Разводы черной крови на некогда светло серых стенах, бочки, коптящие черным дымом. Управляться с бункером падальщики не научились, потому энергия, питающая его, быстро закончилось. Освещали помещения огнем. Но именно эти внешние вещи не давали девушке погрузиться во внутреннюю депрессию. Все глубже сосредотачиваясь на деталях вокруг, Аниша теряла связь с телом. Пока ей окончательно не стало безразлично, куда ее ведут и что с ней будут делать.

Шаркающие шаги смотрителя смолкли, жесткий стук в дверь разбил наступившую тишину.

- Зум, ты, - из-за прочной железной перегородки звук голоса казался глухим, - заходи уже…, гной пустыни, сколько ждать можно, я тебя не за смертью посылал, грубый хохот резанул по ушам, - ее я и сам найду,.

- Найдешь, не сомневаюсь.

Легкая усмешка прошлась по тонким губам смотрителя, еле слышные слова остались в коридоре. Надсмотрщик открыл дверь и втянул девушку внутрь небольшого помещения. По глазам резанул яркий свет, за стеной послышался гул генератора.

- Простите, господин, - пряча ухмылку пробормотал парень, его сгорбленная спина согнулась еще ниже, - так велено было накормить, а после привести.

- Давай, тащи уже девку сюда!

Высокий по меркам низкорослых падальщиков мужчина указал на широкую кровать. Глаза Аниши зацепились за добротное серое покрывало. Ярко красные прожилки ниток создавали ровный узор на свалявшейся ткани. Синтетика тем и славилась, что могла столетиями сохранять как качество, так и задуманную привлекательность. Внешний вид ничего не говорил о том, что одеяло с момента захвата бункера не видело стирки. И лишь запах, резанувший по носу девушки выдал этот секрет.

- Да, господин.

Вопрос, откуда в голове падальщика возникло такое обращение к хозяину, уже давно не мучил Анишу. Смотритель подтянул девушку и закрепил цепи к кольцу над кроватью. Аниша крепче впилась взглядом в изголовье, и мучительная боль в запястьях прошла мимо девушки.

- Все, Зум, отвали.

Хриплый голос главного падальщика прозвучал ближе. Матрас прогнулся под тяжёлым телом. Прислонившись к стене, он сел и притянул Анишу к себе. Хрупкое тело девушки оказалось на коленях у мужчины. Шершавые руки прошлись по коже задирая майку и сомкнулись на тяжелой груди. Ноздри мужчины раздулись. Сквозь запах немытого тела отчетливо проступил аромат молока. Мгновение и падальщик припал к груди девушки.

Взгляд Аниши скользил по звеньям оков. Ржавые, но по-прежнему прочные они крепко держали друг друга. Цепи свободно свисали по обеим сторонам от мужчины и тянулась к рукам девушки. Будь она воином, ей, вероятно, не составило бы труда обвить ими шею ненавистного падальщика и… что будет дальше узнать Анише не довелось. Первые дни она пыталась провернуть что-то подобное. Но каждый раз была жестко избита и оставлена без еды. Постепенно интерес задушить мужчину пропал. Глаза прошлись дальше. Чем больше деталей впитывало зрение, тем проще было отрешиться от происходящего. Покосившиеся рамки фотографий на стенах напоминали о прошлых хозяевах. Лицо улыбающейся женщины покрылось пылью и паутиной трещин на пластике. Когда-то белый лабораторный комбинезон пожелтел от времени. Он живо напомнил Анише о женщинах, к которым она присоединилась два года назад. Ученые, ярые фанатки своего дела, они восстановили одну из заброшенных лабораторий и продолжили эксперименты по восстановлению генофонда человечества. Тогда их идеи показались Анише грандиозными. Уж всяко лучше, чем сидеть в борделе и смотреть как парнишка, в которого она втрескалась по уши, обхаживает других девиц. Тогда она с радостью согласилась принять участие в эксперименте. В ее утробу поместили один из найденных в лаборатории эмбрионов и в результате на свет появился малыш, кровь которого не тронула черная грязь мутаций. И пусть это был не плод совместной любви, к мальчику Аниша привязалась всем сердцем. Надежда, что ее сын жив и она сможет приложить его к груди, теплилась где-то под ребрами. Оттого грудное молоко так и не пропало. Днем девушка сцеживала его в ладонь и выпивала сама. Так она могла продержаться какое-то время игнорируя мясо, что приносили ей падальщики. Чье оно лучше не думать. А по вечерам ее затаскивал к себе в комнату главный ублюдок падальщиков и жадно прикладывался к груди.

Ответ зачем он это делал застыл в блеклых глазах надсмотрщика. Выпроваживать Зума из комнаты главарь не считал нужным. Взгляд Аниши соскользнул с фотографий на стене и задержался на смотрителе. Его не привлекала ни интимность сцены, ни юная красота Аниши. Лишь вожделенная чистота девушки. Падальщики считали, что с кровью чистых они очищают и себя, тем самым продлевая жизнь. Это было правдой. С той лишь разницей, что для должного эффекта необходимо было переливание, а они просто пили кровь и ели мясо своих жертв. В случае же с Анишей… тут, видимо, главарь устал лакать отдающую железом жидкость, и решил побаловать себя редким лакомством. Ведь грудное молоко - это не что иное, как переработанная любовью кровь матери.

Глава 01. Караван

Жёсткий порыв ветра холодом прошелся по лицу и поднял в воздух колючий песок. Ночи выхолаживали жизнь в пустыне и утренние часы становились самым холодным временем суток. И самым опасным. Не успевшие насытиться мутировавшие твари зверели от голода и были готовы кинуться даже на самых защищенных путников. Именно таким являлся торговый караван старины Беркли. Сам он свое детище гордо именовал «Сталь и Свет Пустыни». Герб со скрещенными мечом и факелом на щите потертой эмблемой украшал бока бронированных грузовиков.

На крыше одного из них, чуть поодаль от оружейных установок, и пристроился Мирай. Сзади за небольшой будкой вентиляции спал на лежаке побратим. Сегодня была не их вахта, но ребята, следуя давней привычке, по очереди оставались бодрствовать. Рядом с праведником, даря тепло, лежал большой черный пес. Мутация не прошла мимо Шороха. Широкие бока покрывала редкая шерсть, на узловатых лапах замерла крупная голова. Гребень жесткой щетины отходил ото лба и тянулся дальше вдоль спины. Вслушиваясь в звуки пустыни, пес встрепенулся, острые уши настороженно замерли. Не почуяв опасности Шорох широко зевнул, в темноте пустыни мелькнули острые в черных прожилках клыки.

Мирай сидел скрестив ноги, плечи согревала теплая накидка. Ум, ища связь души и Бога, погрузился во внутренний мир, чувства же сосредоточились на внешнем. При малейших признаках тревоги, праведник мгновенно выйдет из транса. Пока все было спокойно.

Мирай сделал глубокий вдох - воздух мелкими колючками осел в груди – и вышел из медитации. Из складок накидки появилась записная книжка. Слегка шершавые пальцы прошлись по тонкому пластику – дневник ушедшего наставника. Зрачок в слегка раскосых глазах праведника сузился – активировалось ночное зрение, одна из многочисленных функций улучшенного нанотехнодогиями организма. Взгляд сосредоточился на зачитанном до дыр месте. «Книга эта древнее наших прародителей, содержит она самое ценное знание. Тому, кто сможет прочесть и осознать его, откроется небывалое. От собственного бессмертия, до возможности менять судьбы…» Бессмертие мало интересовало Мирая. Тут он мало-мальски, но понимал, о чем идет речь. А вот судьбам этого мира помочь хотел. В свои шестнадцать, Мирай с побратимом слыли бывалыми наёмниками. В их мире всем приходилось рано взрослеть. Праведник успел увидеть достаточно грязи. Но в нем жила упрямая вера - Земля достойна лучшего. Как в каждом живом существе, неважно сколь низко он пал, живет искра Бога, так и в глубине их мира скрыта изначальная чистота. Ее-то он и хотел вернуть. Для этого он покинул стены родного монастыря и направился на поиски древней книги. Позади было больше недели пути с торговым караваном и скоро им предстоит расстаться. Маяк первого пункта назначения все ярче мигал на карте.

- Как он так умудряется, - прямой спины праведника коснулся приглушенный девичий голос, но Мирай хорошо его расслышал, - просидеть без движения пару часов…, да я и пятнадцать минут не продержалась бы.

- Так он же этот… как его… праведник, - ответивший парень и не думал шептаться. Он прекрасно знал – если захочет, новый знакомый отлично их услышит, - а тебе я бы и пяти минут не дал… иди сюда, моя непоседа.

Вместо ответа послышалась возня и едва сдерживаемое хихиканье. С Пичугой и Китом их познакомила Фло. При мысли о девушке сердце Мирая невольно сжалось. Ноздри раздулись, будто уловив легкий цветочный запах. Но он быстро вернулся в холодное утро реальности. Парочка контрабандистов – имена им удивительно подходили – здоровый, немного грубоватый парень и мелкая непоседливая девчонка. Они не расставались ни на минуту и даже вахту несли вместе. Хорошо это или плохо, Мирай не знал. Мог бы предположить, что их возня может отвлечь от наблюдений, но осечек во время их дежурств не было. Вот и сейчас смех девушки смолк, она обратилась к другу.

- Отпусти, ненормальный, - тихий голос стал серьезным, - а ну глянь, что там на востоке?

Мирай прислушался - вдали послышался противный клекот. У девчонки оказалась отличная интуиция. Услышать приближения птицы разведчика она не могла, но направление указала верное. В следующую же секунду Кит приложился к прицелу и присмотрелся в багровеющее небо.

- Пока ничего.

Брови парня нахмурились. Он оторвался от оптики и оглянулся по сторонам. Как небо, так и окружившие караван барханы были безмолвны.

- А ты подожди немного, - спокойный голос Мирая заставил контрабандиста вздрогнуть, - а еще лучше оружие взведи. Близко эту тварь подпускать не стоит.

- Опять дракосы пожаловали, - Кит воспринял угрозу серьезно и повернул рычаг на оружии до упора. Внутри сжалась пружина, - что-то многовато их в последнее время стало.

Мирай не ответил. Смешное прозвище, что получили среди бойцов птице-ящеры, никак не вязалось с той опасностью, которую они таили. Отстреливать их надо было на подлете. Мало того, что они ведут за собой стаю, так еще их кровь выдерживал далеко не каждый материал. Праведник, прислушиваясь, медленно втянул воздух, прохлада защекотала переносицу.

Клекот звучал ближе. Им драгос вел многочисленных собратьев, встреча с которыми не сулила ничего хорошего. Только если ты не хотел поживиться шкурой вожака. Та выдерживала даже ядовитую кровь разведчика. Мирай открыл глаза и посмотрел на восток - зрачок мигнул и потемнел. Солнце медленно окрашивало небо в багряный цвет. Там была уже видна точка, распахнувшая широкие кожистые крылья.

- Подожди немного, - слова еле слышно соскользнули с плотно сжатых губ праведника, - еще чуть-чуть, - Мирай чувствовал напряжение Кита, прицел едва заметно двигался вслед цели, - давай!

Глава 02. Легенда

От падальщиков все же пришлось отбиваться. Не в привычной манере, конечно. Обидеть чужаков уродцы не пытались, но черный пес настолько завладел инфантильным сознанием этих существ, что они поплелись вслед за друзьями. Оглянувшись, Игнар поморщился. Близость гниющих тел не радовала своим запахом. Он пару раз махнул стволом автомата прямо перед темными лицами. Никакой реакции. Достал клинки, постучал плоскими сторонами. Звук обратил на себя внимание. Но с противоположным эффектом - теперь падальщики потянулись изломанными пальцами к оружию воина. Этого допустить Игнар не мог, угрожающе замахнувшись, он попытался отогнать людей. Но те лишь подняли руки выше.

- Ты, вроде с детьми хорошо ладишь, - Мирай усмехнулся попыткам побратима отвадить от них падальщиков, - надо их чем-то заинтересовать, пугать бесполезно,.

Праведник залез в рюкзак и достал три пачки пайка. Серебристые обертки мелькнули в ярких лучах солнца, глаза во впалых глазницах тут же сосредоточились на новой игрушке. Мирай опустился на колени и разложил все три брикета на пыльном дорожном покрытии. Вскрыв по очереди каждый из них, он встал и отошел на пару шагов. Падальщики замерли. В тусклых глазах застыл интерес – брикеты от соприкосновения с воздухом начали разбухать. Воздух наполнил синтетический аромат тушенных овощей. Мыча, уродцы присели и начали тыкать пальцами в паек. Вязкое вещество оседало на коже и манило специально созданным для этого ароматом.

- Сработало, - Игнар спрятал клинки в плотно прижатые к бедрам ножны, - двинули, пока они заняты.

- Да, пошли, - сверившись с картой, праведник мотнул головой в сторону юга, - нам туда.

…

Солнце медленно двигалось к правому плечу, тени постепенно удлинялись, больше ничего странного путники не заметили. Лишь атмосфера, что воцарились вокруг, дарила непривычное их миру спокойствие. Чувства наполнились полноценностью бытия. Казалось чуть-чуть, и ты осознаешь причину существования. Мирай глубоко втянул жаркий воздух, ноздри расширились. Прикрыв глаза, он убрал изображение карты и сосредоточился на внутренних ощущениях. Невидимая нить напряглась и потянула в нужном направлении. Рядом, водя ушами бежал пес. Следом бесшумно ступал побратим. Мирай присмотрелся. Знойная дымка пустыни на горизонте приобрела вполне отчётливые очертания. Постепенно пески расступились, выпуская из своих недр невысокие скалы. Буро-оранжевый песчаник внизу вторил цвету пустыне и плавно темнел к вершинам. Возвышающиеся над поверхностью отвесные стены были бы неприступны, если бы не обвалившиеся от времени слои породы. Они создавали вполне удобные ступени, что позволяли подняться наверх.

- Нам туда? – Игнар закинул голову, капюшон скользнул на спину. Солнце обожгло и без того белые жгуты волос со вплетенными в них деревянными бусинами.

- Да, брат, - праведник поднял очки. Раскосые глаза задержались на каменистых выступах. Те выглядели надежно

- Я почему-то не удивлен, - воин усмехнулся, - и почему чистота стремится подняться в горы… Долины ваши укрепленные, теперь этот святой.

- Не подняться, брат, уединиться, - взгляд Мирая тоже скользнул вверх по горным ступеням, - порой чистота требует одиночества.

- Да ну тебя, - Игнар тряхнул головой, бусины с глухим звуком стукнулись друг о друга, - это же скучно.

- Тому, кто познал внутренний мир, скучно уже во внешнем, - праведник усмехнулся и подойдя к скале провел ладонью по шершавой каменистой поверхности.

- Да, ладно… И что там такого может быть интересного внутри, - в глазах воина зажегся азарт, - смотри даже Шорох ухи навострил.

Пес и вправду присел на задние лапы и внимательно слушал хозяев. Острые кончики ушей слегка подрагивали.

- А это у каждого свое, брат, - Мирай потрепал пса по жесткому гребню, ладонь задела металлические шипы на ошейнике, - Господь в сердце безграничен. Мне Он откроет одно, тебе совсем другое.

- И что же Он открыл тебе?

Игнар не часто интересовался у друга, чем он занимается во время медитации. Но атмосфера вокруг располагала к откровенности.

- Вообще-то о таком не принято спрашивать, - легкий смех сорвался с губ праведники, - но у меня нет тайн от тебя. Я пока только ищу связь с Богом. И пытаюсь понять, что же Он от меня хочет. А вот человек, к которому мы идем, он определенно должен слышать Господа в своем сердце.

Мирай поднял посох и, поставив его на первый выступ в виде ступени, уверенно двинулся вверх по естественному подобию лестницы.

Подъем оказался достаточно простым. Молодые натренированные тела легко справились с нагрузкой. Полоса препятствий в их родном монастыре отличалась куда более изощренными формами нагрузки. Мощные лапы Шороха отлично удерживали собаку на каменных выступах. Солнце еще не успело коснуться горизонта, как все трое преодолели последний уровень и выбрались на ровную макушку скалы. Ветер заиграл одежной. Накидка слетела с головы праведника, лучи отразились от выбритой смуглой кожи. Шорох поморщился и принюхавшись посмотрел вперед. В центре площадки стояло полуразрушенное здание. О том, что оно когда-то было Храмом, можно было лишь догадываться. Величественный купол венчал красивые резные колонны. В них угадывались очертания фигур людей и животных. Где-то это были сцены битв. Воины в богатых доспехах верхом на слонах поднимали вверх грозное оружие. В других местах фигуры застыли в причудливом танце, а кое где можно было угадать любовную сцену.

Глава 03. Нападение

Мирай медленно потянулся. Чуть раскосые глаза распахнулись и впустили во взгляд утренние сумерки. Праведник втянул остывший за ночь воздух, легкие обдало холодом. Сознание согрело присутствие близких. Игнар стоял чуть поодаль. Взгляд воина был устремлен вдаль. Шорох стоял рядом с ним.

- Удивительно, - Игнар почувствовал пробуждение друга, - даже следов не осталось.

Мирай поднялся на ноги. Подойдя к побратиму, он стал на краю утеса и осмотрел пустыню. Пески безмолвствовали. Сколько вчера продолжалось буйство природы праведник не помнил. Стоило утихнуть последним стонам, он без сил провалился в сон. А проснувшись увидел – пустыня безропотно приняла дань. Ее пески погребли все без остатка.

- Ты вчера отрубился, - воин повернулся. Белые жгуты волос отразили свет восходящего солнца. Покрасневшие от бессонной ночи глаза добавили жути в образ, - тяжело было?

- Да, - праведник не стал скрывать, - спасибо, что прикрыл.

- Ты знаешь, - Игнар подошел ближе, - я всегда рядом.

- Знаю, - рука Мирая опустилась на плечо побратима и сжала его, - иди отдохни, - друг попытался мотнуть головой, - иди, иди. Ты сейчас похлеще Шороха страх навести можешь.

- Так может оно и к лучшему, - широкая улыбка смягчила уставшее лицо воина, - распугаю всех по дороге.

- Некого пока распугивать, - Мирай покрепче запахнул накидку на плечах, - смерть собрала хороший урожай этой ночью.

- Это точно, - глаза Игнара заволокла темная поволока, тело вздрогнуло от воспоминаний, - ладно, буди как сочтешь нужным.

Побратим бросил под голову рюкзак и укрывшись теплой тканью погрузился в сон.

Праведник обошел бывшее пристанище древнего Храма. Мелкая каменная крошка заскрипела под ногами. Ни от строения, ни от статуй ничего не осталось. Здесь вообще ничего не осталось. Лишь воспоминания теплом согрели душу. Мирай непроизвольно остановился в месте, где долгие годы без движения провел древний мистик. Его тело сохранило юность, ум не утратил ясность, а вера с годами только крепла. Мираю столько не надо. Лишь вера. Вера, в то, что Господь укажет верный путь. Присев на камень, праведник скрестил ноги. Шорох пристроился рядом. Положив могучую голову на лапы, он прикрыл темные глаза. Спокойствие окутало утес. Сознание праведника привычно погрузилось в транс.

…

Жаркие лучи солнца прогнали утреннюю прохладу. Ночной ветер разогнал тучи - сегодня небо было необычно ясным. Нет, оно не приобрело того ясно голубого цвета, о котором Мирай читал в летописях. Грязно серое покрывало тянулось от горизонта до горизонта. Но тяжелых облаков не было и багряное светило предстало во всей своей красе. Большой тяжелый диск медленно поднимался. Тени становились все короче.

- Оно того стоило? - тихий голос побратима вывел Мирая из медитации.

- Да, брат, - праведник улыбнулся уголками губ. Брат был хорошо натренирован. Его пробуждение не смог бы уловить ни один прибор, - конечно стоило.

- Ты что теперь тоже так сможешь, - Игнар потянулся и приподнялся на локтях, - поклонишься, и все враги в камень.

- Нет, брат, что ты, - тихий смех сорвался с губ праведника, - моей духовной силы не хватит, чтоб вместить весь дар. Да и не мой это путь.

- А что тогда, - интерес в глазах побратима только еще больше разгорелся, - ты видишь душу?

- Хм, - Мирай на секунду задумался, фокус взгляда разошелся, в груди друга опять заблестела яркая искра, - я вижу ее сияние.

- И как? – побратим не удержался и провел рукой в районе сердца. Там, куда был направлен взгляд побратима.

- Красиво, - не стал лукавить праведник, - еще я вижу нити твоих желаний.

- Да, ладно, - Игнар усмехнулся, - можно подумать, ты без этого не знаешь, чего я хочу, - дружный смех разлился над плато. Воин поднялся на ноги и тряхнул длинными волосами, - а Шорох…, - побратим подошел ближе, рука прошлась по колючему гребню пса, - его желание видишь? Дай, угадаю, жрать небось хочет.

- Все немного сложнее, - Мирай расфокусировал взгляд, искра в груди пса не столь яркая, была погружена будто в кокон, - животное ограничено инстинктами. С какими желаниями родилось, такие и несет по жизни. Человек же имеет право выбора. У кого-то он больше, у кого-то меньше. Но он есть всегда.

- Погоди, - Игнар приподнял ошейник пса и почесал огрубевшую кожу, - но ведь бывают безвыходные ситуации.

- Это внешнее, брат, - праведник подтянул к себе рюкзак, - внутренний выбор всегда остается за тобой – принять волю Господа или озлобиться. Мы сами в ответе за то, насколько темными становятся наши помыслы, - Мирай улыбнулся и достал пару прихваченных вчера банок, - а вот поесть думаю стоит.

Щелкнул рычажок, над плато разлился приятный запах. Шорох приподнял голову, нос пса двинулся вслед за дозой.

- Что тоже нравится, - праведник высыпал пол банки прямо под нос собаке.

- Ничего так, - побратим согласно кивнул, - жаль больше не захватил… теперь уже вряд ли что осталось от станции то…

- Все с собой не унесешь, - Мирай отлизал пальцы и потянулся к бутылке с водой, - ничего еще что-нибудь найдем.

- Так куда двинем? – воин тоже поделился с псом своей порцией и легко сжал опустевшую упаковку. Рука скользнула в нагрудный карман и достала небольшую походную зажигалку, Тихий щелчок и пламя легко охватило тонкий пластик.

Глава 04. Разговор

Аниша лежала плотно прижавшись к холодной стене. Сцепленные вместе руки и колени мелко подрагивают. Под бледными веками хаотично двигаются глаза - ей снится отец. Мужчина оторвался от книги и поднял глаза на девочку.

- Всегда слушай свое сердце, дочка, - широкая улыбка осветила серьезное лицо, - и Господь никогда не оставит тебя.

- Но, папа, - девочка упрямо поджала губы, - я ничего не слышу.

- Услышишь, мое солнышко, придёт время, и ты услышишь…

Голос отца стал отдаляться. Он становился все тише и тише, пока совсем не затух. Девушка вздохнула и распахнула веки. Взгляд привычно встретил холод голубых глаз. В последнее время тревожные сны приходили все чаще и заканчивались одним и тем же. Она будто просыпалась и видела своего спасителя. В душе вспыхивала надежда и осыпалась прахом стоило вдохнуть затхлый воздух настоящего. Так и сейчас, сон медленно отступил. Тупая боль в ноющих костях заставила девушку пошевелиться и размять затекшее тело. Дали о себе знать израненные запястья. Сдерживая стон, Аниша осмотрелась. Ненавистный смотритель все еще был здесь. Он заснул, прислонившись спиной к стене. Окровавленный нож лежал около широко раздвинутых ног. Голова свесилось на бок. С тонких губ стекала едва заметная струйка вязкой розоватой слюны.

Девушка вздрогнула и вспомнила пережитый этой ночью ужас. Увидев безумные глаза надсмотрщика, Аниша решила – наконец-то пришел и ее час. Девушка поднялась на ноги, спина уперлась в гладкую стену. Та вибрировала от жутких ударов снаружи и это придало сил. Не все подвластно этим тварям, стихия губительна и для них. Может главарь сгинет этой ночью, а с ним и большая часть банды. Тогда останется только совладать с мерзким смотрителем. Воздух вошел сквозь плотно сжатые губы. Израненные руки сжались в кулаки. Заглушая вопли за стенами, прилила в голову кровь. Аниша подняла глаза на смотрителя, во взгляде отразилась решимость.

Парень медленно подходил к девушке. Из тела ушла былая скукоженность. Обычно шаркающие ноги бесшумно ступали по грязному полу.

Пленница тряхнула головой. Спутанные белые волосы упали на лоб. Убирая назойливы пряди, рука девушки скользнула вверх. Кровь из раны яркой дорожкой по белой коже потянулась к локтю. Глаза смотрителя метнулись следом. Зрачок в блеклых глазах расширился. Он рывком подошел к девушке. Не говоря ни слова, он схватил запястье девушки и подтянул его к себе. Горячее дыхание обожгло кожу. Слизывая вожделенную жидкость, темный язык прошелся по руке. Аниша зажмурилась. Перед глазами встало лицо старшего брата. Как ни старался отец, но нравы в долине приходили в упадок, и брат давал ей уроки самообороны. Отчаяние придало сил. Решимость окрепла. Не давая себе время подумать, девушка отвела ладонь вниз. Вложив всю боль, Аниша ударила смотрителя. Удар получился что надо. Тыльная сторона ладони пришлась ровно в нижнюю часть подбородка. Мужчина вскрикнул. Зубы сомкнулись на языке. Черная кровь смешалась с алой кровью девушки.

- Ах, ты сучка, - Зум отпрыгнул от пленницы и дернул за цепи. Ноги Аниши подкосились, девушка упала на колени, - жить дуре надоело, - слова с шипением вырвались из перекошенного рта, - так это я быстро устрою…

- А что если и так, - собственная смелость затуманила мозг девушки, - тебе то что, - Аниша не узнала осипший от долгого молчания голос, - не боишься, что хозяин за сломанную игрушку отругает?

Аниша хрипло рассмеялась. Надсмотрщик скривился и сплюнул багровой слюной. Боль и слова девушки привели его в чувство. Он, собственно, за этим и пришел. Зверства в бункере не утихали, не ровен час остальные доберуться до любимицы главаря. Но вид свежей крови затуманил мозги.

- Молчи, дура, - узловатая рука стерла текущую по подбородку кровь, - может жива и останешься.

Отойдя от пленницы, надсмотрщик наклонился и ухватился за удобную рукоятку широкого ножа. Аниша благоразумно решила промолчать и лишь смотрела за спокойными движениями слегка сутулой фигуры. Он выглянул в коридор и, не обнаружив никого поблизости, вернулся к девушке. Усмешка застыла в блеклых глазах парня. Вопреки ожиданиям, он бесшумно присел рядом с ней и замер, ловя звуки снаружи.

Надо отдать должное, жизнь в эту ночь смотритель спас пленнице неоднократно. Опутанные безумием падальщики пытались сожрать все живое. Зум хоть и был сгорбленный, но, вступая в бой будто преображался. Уходила скованность движением. Предугадывая движения противников, взгляд замирал на врагах. Все покушения на жизнь пленницы надсмотрщик решал несколькими жесткими ударами. Почему ему удавалось сохранить рассудок, когда остальные впали в безумие? Сложно сказать, может причиной тому была его верность хозяину, а может и впрямь чистая кровь помогла. Ему она перепадала чаще других.

Постепенно затихли раскаты грома снаружи. Стены перестали вибрировать от частых ударов. Внутри воцарилось мрачное безмолвие. Казалось, что падальщики убив немногочисленных пленных, перегрызли глотки друг другу. Анишу колотило, она не хотела засыпать. Столь близкое присутствие смотрителя тяготило. Но усталость взяла свое, и девушка провалилась в тяжелый, тревожный сон. И как бы ей не хотелось задержать видение, дающее надежду, глаза против воли распахнулись, явив настоящее.

Еще раз всмотревшись, девушка убедилась, что Зум спит и тихонько выдохнула. Грудь опять ныла. Развернувшись спиной к парню и стараясь не шуметь цепями, Аниша подняла майку и начала сцеживать молоко. Оно по-прежнему не уходило. Сознание никак не хотело признавать смерть сына. Девушка растерла холодные руки и сдавив грудь плавно прошлась вниз. На ладонь потекла едва заметная белая струйка. Повторив движение несколько раз, Аниша облизала руку и продолжила. Внезапно спину прожег острый взгляд. Боясь обернуться, девушка опустила грязную майку и застыла в неподвижности.