Последний розыгрыш

Пролог

Знаете, есть такая категория людей, которых мало любят. Не потому что они злые, нет. Не потому что жадные или там подлые. Просто от них всегда ждёшь подвоха. Идёшь такой по улице, видишь лужу — и обходишь за километр, потому что знаешь: этот товарищ где-то рядом, и лужа эта явно глубже, чем кажется, а на дне, скорее всего, припрятан сюрприз.

Я из таких.

Я тот самый друг, которому нельзя доверять спину. И лицо. И вообще любую часть тела, потому что к первому апреля на ней может оказаться нарисованный цветочек или приклеенная записка.

Я — художник розыгрыша. Сценарист первоапрельских катастроф. Человек, который сделал первое число чёрным днём календаря для всех своих знакомых.

Меня не любили. Честно, откровенно и заслуженно не любили. Но терпели. Потому что, во-первых, мои шутки были смешными. Не злыми, не переходящими границы, а такими, знаете, с хитринкой. После них хотелось сначала надавать мне по шее, а потом, спустя пару дней, рассказать эту историю в компании и самому же над ней хохотать до слёз.

Я мог подложить дохлую мышь в сумку преподавателя по биологии, а потом выяснилось бы, что мышь не дохлая, а резиновая, и пищала она «С первым апреля, Иван Петрович!» голосом моей одногруппницы. Я мог переклеить буквы на вывеске кафе, где работал мой лучший друг, и вместо «Кофе с собой» полгорода читало «Коза с тобой». Козу, кстати, пришлось потом искать и возвращать зоопарку. Это отдельная история, там было грустно.

В общем, за моими плечами была армия разыгранных, целый легион обманутых, толпы тех, кто клялся мне отомстить, но в итоге либо прощал, либо просто уставал бегать за мной с мокрой тряпкой.

Я был королём первого апреля. Я правил этим днём единолично и безраздельно.

Правил ровно до тех пор, пока не встретил ЕЁ.

Одну единственную девушку, которая выбивалась из статистики. Которая ломала всю мою стройную систему мироздания. Которая смотрела на мои тщательно продуманные схемы, на мои многоходовки, на мои спецэффекты и просто... не велась.

Понимаете? Вообще никак.

Я подсыпал ей в чай соль? Она говорила, что так даже вкуснее. Я прятал её ключи? Она находила их с закрытыми глазами, потому что «чувствовала, что они в холодильнике, рядом с маслом». Я однажды нанял трёх актёров, которые разыграли перед ней сцену ограбления прямо на улице, чтобы я в последний момент выскочил и спас её. Знаете, что она сделала? Она дала одному из «грабителей» платок — вытереть пот со лба, потому что на улице было жарко и он очень натурально потел. А мне сказала: «Ты бы хоть грим им попроще выбрал, у того, который с пистолетом, усы отклеиваются».

Она всегда была на три шага впереди. Она читала меня как раскрытую книгу, которую я сам же ей и подсунул. Я не мог её разыграть. Ни разу. За всю историю нашего знакомства — ни одного грёбаного раза.

И вот представьте моё состояние. Человек, который привык побеждать, который выходил сухим из воды в любой ситуации, — этот человек натыкался на глухую стену её спокойной улыбки.

Я перепробовал всё. Мелкие пакости, грандиозные постановки, психологические атаки, даже попытался разыграть её через третьих лиц. Ноль. Пустота. Она просто смотрела на меня своими глазищами и говорила: «Милый, ты опять?»

И я сдавался. Я отступал. Чтобы на следующий год придумать что-то новое.

И вот настал тот самый день. То самое первое апреля, которое должно было стать моим триумфом. Я придумал нечто грандиозное. Нечто такое, что должно было сразить её наповал. Я готовился полгода. Просчитывал каждый шаг, каждую мелочь, каждую возможную реакцию. Я был уверен на сто процентов, что в этот раз — всё. В этот раз она попадётся.

Я подготовил идеальный розыгрыш. Самый дерзкий, самый изощрённый, самый безупречный за всю мою карьеру.

И после очередной попытки разыграть мою подругу я УМЕР.

Да. Вот так просто. Взял и умер.

Судьба — та ещё шутница, оказалось. Посмеялась надо мной от души. Глобально, можно сказать, с размахом.

И сейчас я лежу в этом дурацком гробу, на этом деревянном столе, в этом пропахшем ладаном ритуальном салоне, и смотрю на неё. Она сидит рядом на жёстком стуле, смотрит на моё лицо и плачет. Слёзы капают на джинсы, она их даже не вытирает. Шепчет что-то. Наверное: «Как же так?» Или: «Дурак». Скорее второе.

А я лежу и думаю: ну вот, Катя, ты снова меня переиграла. Только в этот раз как-то совсем не по-детски.

Хотя постойте. Я же не представился. Меня зовут Лёша. Мне двадцать шесть лет. И я — мёртвый.

А это, собственно, она. Та самая девушка. Моя подруга. Моя головная боль. Моя заноза в заднице на протяжении последних восьми лет.

И сейчас, лёжа здесь, я расскажу вам, как мы до этого докатились. С самого начала. С того самого дня, когда я впервые её увидел и подумал: «О, а вот и свежая жертва».

Я тогда ещё не знал, что жертвой окажусь я сам.

Включайте чайник, наливайте покрепче. История будет долгой. И поверьте моему мёртвому опыту — она стоит того, чтобы быть рассказанной.

Глава 1