Последний страж

Глава 1

Говорят, что для великих дел нужен талант. Или призвание. Чушь собачья. Единственное, что действительно нужно, — это злость. Та, которая разъедает тебя изнутри, как ржавая пила. У меня её было столько, что хватило бы ещё на десяток таких, как я. И каждый раз, когда я пытался взять себя в руки, эта злость только разрасталась.

Я жил в Архангельске. В городе, где мороз стучится в окна, как налоговая инспекция. Где февраль длится полгода, а оставшиеся шесть месяцев — это слякоть и комары. Окна облезлых панелек, будто заляпанные грязью экраны, каждый день показывали одно и то же шоу: убогость, вонь портовых рыбин и людей, которые от этой жизни тихо сдыхали в подъездах. Тут либо пьёшь, либо ненавидишь. Я выбрал ненавидеть.

Себя, за то, что не успел. Жизнь, за то, что отобрала. Того грёбаного водителя, который решил, что его “права” позволяют не тормозить, когда мой ребёнок переходит дорогу.

Жена. Дочь. Все, что у меня было, сложилось в один тихий скрип тормозов и раздалось эхом пустых глаз в зеркале. А потом я остался один.

Историк, мать его. Археолог. Иронично, правда? Когда вся жизнь в руинах, ты начинаешь разбирать руины прошлого. Только вот вместо того, чтобы трясти с себя пыль и пытаться вернуться к жизни, я выбрал другой путь. Я искал легенды. Те самые, которые нормальные люди читают перед сном, чтобы забыть, что они обычные, серые, никому не нужные.

Слышали байку про Серебряный клинок? Нет? Конечно, нет. Нормальные люди верят в пенсии и ипотеки, а не в магические мечи. А я поверил. Потому что легенды не врут. Люди — да. Деньги — да. Но когда ты смотришь в глаза легенде, то либо веришь, либо проваливай.

Клинок, как гласят старые сказания, был оружием богов. Не просто мечом, а ключом, который открывает двери между судьбами. С его помощью можно остановить хаос, изменить жизнь, обмануть даже смерть. Правда, за всё это надо платить. Цену никто не уточнял, а я, если честно, не хотел уточнять. Меня устраивал любой вариант, где моя семья снова будет жива. Если ради этого мне нужно будет отправить свою душу на хер в ад — я был готов.

Десять лет. Десять грёбаных лет я собирал обрывки легенд, переворачивал древние манускрипты, выпрашивал у стариков сказания, которые они даже детям не рассказывали. Каждый день этих поисков прибавлял к моим рукам трещины, к глазам — тёмные круги, а к психике — пару новых трещин.

Но я нашёл его.

Легенды вели меня к лесам, таким глухим, что даже GPS показывал “ты хер знает где». Это была Восточная Европа, но в местах таких диких, что ты сомневаешься, Европа ли это вообще. Лес окружал меня, как стена. Угрюмые деревья, корни которых выглядели, будто вылезли из земли только затем, чтобы сломать тебе ноги.

И вот он, курган. Место, про которое старики говорили шёпотом, а карты отмечали только крестами. Стоило мне переступить границу этого места, как всё внутри меня начало орать: "Мишаня, разворачивайся, пока можешь!" Но, как любой нормальный идиот, я пошёл вперёд. Приперся туда только поздно вечером.

Небо заворачивалось в серую ткань облаков, надвигался шторм. Тучи тяжело нависли над лесом, сквозь них едва пробивался бледный, дохлый свет луны. В воздухе пахло сыростью и озоном — тем самым запахом, который бывает за секунду до удара молнии. Ветер выл так, будто сам курган пытался меня отговорить.

Вещь, которую ищешь всю свою жизнь, должна выглядеть величественно. Страшно, но величественно. Ну, хотя бы эффектно. Я представлял себе древние руины, каменные столбы, утыканные рунами, подземные залы с факелами, как в дешёвом фэнтези. А вместо этого — грёбаный холм, покрытый мокрой травой и слежавшимся мхом.

Я устроился у входа в курган, заполз в спальник и натянул капюшон куртки. Мокрый холод пробирался в кости, ветер пронизывал до самых рёбер. Палатка к чертям улетела ещё час назад, археологи слились в лагерь — остался один я, дурак, который ночует у гробницы. Но я не собирался уходить.

Я вытащил флягу, сделал глоток. Виски жгло, но не согревало. Я потер лицо. Было бы неплохо задать себе логичный вопрос: зачем ты это делаешь, Миша? Ответ был прост. Я искал меч. Я искал его всю свою чёртову жизнь. Потому что если где-то есть артефакт, способный менять судьбы, значит, можно вытащить из-под земли не только мечи. Но и людей. Тех, кого уже нет.

Я закрыл глаза. Лена. Я снова вспомнил её голос. И голос дочери, которая смеялась, когда я подкидывал её в воздух. Я видел этот день, снова и снова.

Глухой удар.

Я открыл глаза.

Чёрт.

Где-то в стороне с треском упало дерево.

Я приподнялся, всматриваясь в темноту. Лес затаился. Ветер утих. Воздух стал плотным, как кисель. Что-то было не так.

Я снова лёг. Закрыл глаза. Прогнал мысли. И заснул.

Видение пришло резко, как лезвие по горлу.

Огонь.

Я стоял в каком-то зале, стены которого горели, но не превращались в пепел. Вокруг меня извивались тени, их очертания дрожали, словно их ткали из дыма. Они шептали, шипели, говорили на старом языке, которого я не знал. Но я понимал. Каждое слово.

— Ты искал меня.

Голос.

Тёмный, тяжёлый, как камень.

— Теперь я твой.

Я не мог пошевелиться. Тело не подчинялось. Голос проникал в разум, как ледяная вода, растекался по венам.

— Готов ли ты принять свою жертву?

Я хотел сказать "нет". Я хотел сказать "да". Но я не мог сказать ничего.

***

Утром я наконец-то решился войти внутрь. Вход был высечен в камне, настолько древнем, что даже природа сдалась и перестала его разъедать. Внутри было темно и тихо, как в морге. Своды холодные, стены покрыты рунами — не теми, что на магниты для туристов лепят, а настоящими. Старыми. Злыми.

И вот в центре зала — монолит. Камень, грубый, как моя жизнь, с одной маленькой, но значимой деталью: в него был вмурован меч. Серебряный клинок.

Клинок блестел в темноте, как будто знал, что его ищут. Он притягивал взгляд. Меня трясло, не от холода — от чего-то большего. Всё вокруг предупреждало: не трогай.