Последний танец в цвечении сакуры.

Глава 1

Последний танец в цветении сакуры

Автор: Астрей117

Глава 1

— Вот и королевство макаронов.

Эти слова прозвучали в статике помех. Голос пилота, Никиты из команды «Акула», был единственным, что нарушало тишину кабины. Они прибыли в Италию с заданием — остановить полукиборга. Никита был облачён в свою фирменную одежду: полностью чёрную, с алыми узорами. Его лицо скрывала маска с изображением красного черепа.

Никита обернулся:

— Надежда, слушай, ни в коем случае не трогай кетчупа. Ты суперсолдат, кетчуп в Италии…

Он покачал головой, явно шутя.

Надежда посмотрел на него:

— Тебя не измерить.

Надежда был накачанным мужиком, суперсолдатом. Ему было более ста лет, но внешне он выглядел на сорок: огромные плечи, лёгкая чёрная борода. Военная форма, меч за спиной. Он нажал на кнопку, и кабина медленно открылась. Надежда хотел прыгнуть прямо к врагу. Ниже лежал Рим — красивый город, но сегодня разрушенный.

За стеклом открывался вид на Вечный город. Его красота была омрачена дымом и хаосом. Улицы, по которым веками текла история, превратились в арену битвы.

— Слушай, дружище, сегодняшний наш пациент — это Кураюки из Японии, — начал Никита.

На экране возник силуэт: металлические конечности, маска, длинные волосы, падающие до плеч. По данным, это был Кураюки. Рост — 198 см, вес — 320 кг. Глаза Никиты округлились.

— Надежда, похоже, сегодня получишь хорошенко. Этот чел почти мини-танк, — нервно пробормотал Никита.

— Я пережил удар ракеты, — улыбнулся Надежда.

— Автор материться не дал, я бы тебя закопал за твои панты, Надежда, — сказал Никита.

— Чего? — непонимающе посмотрел Надежда.

В одном из тихих кварталов с грохотом взорвалась стена. Из облака пыли на улицу вылетела фигура в чёрном костюме. Человек ударился о машину, из его рта брызнула кровь. С неба, с рёвом падающего самолёта, приземлился другой силуэт. Его ноги так глубоко вонзились в асфальт, что покрытие треснуло. Это был Кураюки. Металлические руки и ноги излучали лёгкое золотистое сияние.

Кураюки направился к мужчине. Каждый шаг звучал, словно удар молота по наковальне. Он поднял жертву за горло.

— Где ублюдок Мортетте? — спросил Кураюки. Его голос был холоден и безэмоционален.

— Лучше я умру, чем расскажу про него, — хрипло ответил мужчина.

Кураюки поднял руку, и из ладони выскользнула тонкая игла. Он мгновенно вонзил её в голову мужчины. Череп был пронзён. Жертва не успела ничего понять. Кураюки получил всю информацию, но не добил его — просто отпустил. Развернулся, чтобы уйти, но в небе раздался рёв, будто падал метеор. Это был Надежда. Его приземление оставило кратер.

— Кураюки, тебе нужно успокоиться. Мы сможем помочь тебе, — сказал Надежда на беглом японском. Как суперсолдат, он знал все языки.

— Тебе не понят меня. Уходы, — сказал Кураюки и снова повернулся, собираясь уйти.

— По-старому, значит, — произнёс Надежда и рванул вперёд, вытаскивая меч.

Кураюки развернулся и заблокировал удар клинком. Удар был настолько силён, что его ноги снова вонзились в землю. Он посмотрел Надежде прямо в глаза. Резко сменив стойку, Кураюки схватил кузов припаркованного автомобиля и попытался швырнуть его, но от собственной силы сломал металл, вырвав часть кабины.

Надежда не дал ему и секунды. Мощным ударом ноги в живот он отправил Кураюки в полёт на десятки метров, сметая фонарь.

Поднимаясь сквозь облако пыли, Кураюки на мгновение оглох — в ушах стояла звенящая тишина. Он сразу заметил новое движение: со стороны Надежды в него летела машина. Кураюки отреагировал мгновенно, но поздно. Он ударил рукой, пробив автомобиль насквозь, а затем с усилием разорвал его на две части.

— Аааааааа!!!

Глаза Кураюки залились алым светом ярости. Он швырнул половину машины обратно в Надежду. И в этот момент в его голове прозвучал мягкий, почти шёпот:

— Прости...

Кураюки рухнул на колени. Он больше не мог контролировать себя.

Надежда легко отбросил обломок мечом. В следующее мгновение он оказался рядом и нанёс один точный удар. Кураюки потерял сознание и упал. Но внутри его разума проигрывалась сцена...

Надежда поднял его и начал тащить.

— Что ты там говорил, Никита? — спросил он через наушники.

— Тупая масофка, это ещё не конец! — кричал Никита.

А в голове Кураюки звучали тысячи голосов…

— Простите, но вашей жене осталось жить меньше года, — сказала доктор.

Тогда Кураюки ещё был человеком — без металлических конечностей.
Воспоминание...

Кураюки сидел в кабинете врача. Комната была тихой, только тиканье настенных часов заполняло пространство. Напротив него — женщина лет сорока, в белом халате, с усталым взглядом. Она долго молчала, словно не решаясь произнести приговор.
— Кураюки, ваша жена больна раком мозга...
Она сделала паузу. Слова тяжело повисли в воздухе.
Лицо Кураюки побледнело, словно лишилось всех красок. Дыхание стало резким, нервным — как будто грудь не могла подняться.
Доктор продолжила:
— Ей осталось жить 10 месяцев, максимум год. Простите, но мы бессильны перед ним...
Она опустила голову, протягивая медицинский отчёт.
— Она хотела, чтобы вы не знали о её болезни… но мы обязаны были рассказать. Проведите с ней последние месяцы... хорошо? — голос врача дрогнул, будто она сама едва сдерживала слёзы.
Впервые за встречу Кураюки заговорил. Голос его был сдавлен, будто каждая фраза давалась через боль.
— 3.8 миллиарда долларов... я работал ради них каждый божий день, чтобы моя семья не нуждалась в деньгах...
Он опустил голову, пальцы дрожали.
— А сейчас я могу купить маленькое государство... но не могу купить несколько дней...
Он ударил по столу, прижимая ладонью голову — словно хотел остановить эту реальность, разбить её силой.
Доктор тихо проговорила:
— Я вас понимаю...
Кураюки не ответил. Он просто поднялся, тяжёлой походкой подошёл к двери и вышел, оставив позади себя комнату, где прозвучал самый страшный диагноз в его жизни.
Кураюки сидел на мосту — старом, деревянном, слегка поскрипывающем от ветра. Под ним текла тихая, чистая речка, отражавшая бледный закат. Сегодня здесь почти не было людей, и это давало ему возможность думать. Он вспоминал всё.
— Привет…
Раздался нежный голос.
Это была его жена — Химара.
Она подошла к нему с мягкой улыбкой. На ней было красивое зелёное платье, подчёркивающее её юность. Волосы были аккуратно собраны в конский хвост, а на щеках играл лёгкий румянец. Ей было около двадцати — хрупкая, добрая, светлая.
Смена воспоминания.
Большой, уютный, роскошный дом.
Химара ждала мужа с работы. В окнах горел тёплый свет. Она улыбалась, как всегда, стоя у входа.
Но Кураюки вошёл уставшим, с пустым взглядом.
— Прости, но я дольжен работать.
Не глядя ни на кого, он прошёл мимо и поднялся в свою комнату.
Химара опустила глаза. Она почти всегда была дома одна. Кураюки, владелец огромной компании, постоянно исчезал в работе. Он был рядом телом, но надёжно спрятан душой.
Сцена снова изменилась.
Химара сидела в саду, наблюдая, как дети играют неподалёку. На её лице блестели слёзы — тихие, одинокие. Она поднялась и ушла, не желая, чтобы кто-то видел её такой.
Когда она исчезла из вида, на скамейку рядом опустилась чёрная бабочка. Кураюки наблюдал за этим из воспоминаний... но даже тогда его мысли были далеко — там, где всегда находился он сам.
Кураюки всю жизнь стремился доказать одно:
что он может стать самым богатым человеком.
Не ради денег. Деньги для него были лишь цифрами.
Ему нужно было доказательство — самому себе, миру, детству.
И вот другая сцена — тёмная, болезненная.
— Продай все свои вещи, но найди мне деньги, понял?!
Пьяный мужчина, с опухшими глазами, кричал на испуганную женщину, заслонившую маленького ребёнка.
Этот мужчина был его отец.
Та женщина — его мать.
А маленький ребёнок… был самим Кураюки.
Миллионы сцен, тысячи обрывков прошлого пролетали в его голове, сливаясь в тяжёлый водоворот — боль, амбиции, вина, любовь, которую он недоценил.
Кураюки вернулся домой поздно вечером. Он тщательно умыл лицо холодной водой, пытаясь скрыть следы пережитого, но покрасневшие глаза всё равно выдавали его. Он тихо открыл дверь.
Химара сидела за столом, что-то писала в блокноте. Услышав звук, она поспешила навстречу.
— Привет.
Она улыбнулась.
Кураюки неожиданно обнял её. Она слегка растерялась — он делал это крайне редко, — но всё равно обняла его в ответ, крепко, тёпло.
— Ты хочешь кушать? — мягко спросила она.
— Да да, — кивнул Кураюки.
— Давай готовом сами этот твая дюбымий еду, — сказал он, почти по-детски, с неловкой улыбкой.
— Стейк из курицы, да? — спросила Химара, улыбаясь ещё шире.
— Да пошли сегодня покормишь меня либо я сейм тебя, — Кураюки поцеловал её в лоб, слегка кивая.
Она коснулась его лица.
— А что у тебя с глазами?
Кураюки ответил, стараясь говорить ровно:
— Да много работал пошли а то твои ручки так апетитно…
Он обнял Химару и поцеловал её.
Они оба рассмеялись.
Дом словно ожил. Возвращение смеха, запах готовящейся еды, тепло голоса — всё наполнило комнаты давно забытым счастьем. Они вместе жарили куриный стейк, болтали, шутили, словно время повернулось вспять.
После ужина, съев слегка недожаренный стейк, они устроились на диване. Включили аниме «Осколки Вечности».
Химара сидела, прижавшись к нему, а Кураюки перебирал её мягкие волосы, словно боялся, что упустит это мгновение.
Наконец он заговорил, тихо, необычным голосом:
— Химару знаешь я так подумал что скажешь утешествия по миру как ты хотела.
Химара напряглась. Она почувствовала перемену в его тоне. Подняв глаза к его лицу, она долго смотрела, будто пытаясь понять — почему сейчас?
Она поняла.
Слёзы появились сами собой.
Он узнал.
Она никогда не видела, чтобы Кураюки бросал работу, даже ради неё. Но сейчас… сейчас он звучал так, будто готов оставить весь мир, лишь бы быть рядом.
— Ты узнал… — прошептала она хриплым голосом.
Эти слова ударили Кураюки в самое сердце. Он хотел защитить её от этого, скрыть, дать ей больше спокойствия… но уже было поздно.
Он взял её лицо в ладони. Их лбы соприкоснулись. Они сидели так, закрыв глаза, дыша друг другом.
Через эмоции он смог произнести только одно слово:
— Прости…
Химара обняла его крепко, так, словно хотела держать всю оставшуюся жизнь — без единого дня разлуки.