Последняя царица. Начало

Пролог

15 декабря 2004 г., Москва

Кабинет пропитался тишиной, густой, как настой полыни. На полке между потрепанным томом «Анатомии» Гайворонского и портретом покойного мужа в золоченой раме пылился кристальный шар — сувенир от пациента-цыгана.

«Видишь будущее?» — смеялась тогда Елена. Теперь шар казался насмешкой.

— Ох, Ленка, — тяжело вздохнул Андрей Федорович, старый друг, хирург-онколог, вертя в руках карандаш. Его пальцы дрожали, будто впервые держали скальпель.

— Хватит церемоний. Глиобластома? Четвертая стадия? — Она откинулась в кресле, сплетя на груди руки — привычный жест, которым останавливала панику родственников пациентов.

— Как ты…

— Я врач с семидесятилетним стажем. Сама, конечно, уже двадцать лет как не оперирую, но консультации до сих пор просят. Как и у тебя. — Елена щелкнула пальцами, словно перелистывая невидимую книгу. — «Средняя выживаемость — четырнадцать месяцев при лечении. Без химиотерапии — два». Ты ведь не предложишь мне химию? У нас на дворе, конечно, второй год третьего тысячелетия от Рождества Христова, но наука до излечения рака мозга еще не доросла. Хотя весь прошлый век скакала семимильными шагами.

Старый друг сглотнул, кивнув на снимок МРТ:

— Два месяца. Но ты же не из тех, кто сдается.

— Нет. — Она встала, опираясь на резную трость с набалдашником в виде змеи. — Я из тех, кто ищет цель. Даже если это последний бой.

Андрей вдруг ухмыльнулся, вспомнил тот случай, когда им в госпитале приходилось работать при свете фонарика, и при керосинке, и даже при свечах. В войну всякое бывало.

— Тогда слушай, Ленка-пенка. — Андрей назвал ее так, как когда-то в юности они с лучшим другом называли подругу на рабфаке, а потом уж и в медицинском. Жизнь промелькнула длинная, Ленка тогда из двоих влюбленных пацанов выбрала Петьку и не прогадала… а он на всю жизнь остался лучшим другом для обоих. — Я помню, ты ж была помешана на петровской поре, все ахала, вот бы туда антисептики да методику. Представь, что готовишься стать… попаданкой. Помнишь, мы читали что-то такое? Ты всегда была любительницей фантастики. Выбери эпоху. Живи ею. Тогда и помирать, глядишь, не страшно будет.

— Попаданкой? — Елена Федоровна фыркнула, поправляя седую косу. — Ты предлагаешь мне заняться самовнушением? Вместо того чтобы плакать и писать завещание, поиграть в альтернативную историю?

— А почему нет? Вместо того чтобы умирать два месяца бесполезной старухой, будешь жить. Ты ж со своей гипермнезией можешь запомнить все что захочешь. Тем более теперь у нас еще и этот есть… сеть эта. Интернет вроде. Там разного можно найти. Ну и справочники никто не отменял. Вот и набей себе в голову все, до буковки и картинки. Даже несмотря на… — Он махнул рукой и выразительно скосил глаза на снимки МРТ. — Кроме того, многие исследователи утверждают, что если заставить мозг работать до последнего, то он медленнее сдается болезни. Глядишь, и три-четыре месяца протянешь. Причем это будут насыщенные и интересные три-четыре месяца. И да, если ты захочешь по-настоящему внушить себе эту мысль, уж ты сможешь. Что я тебя, первый день знаю?

Елена подошла к окну. За снежной завесой чернели стены Новодевичьего — там, под плитами Смоленского собора, покоилась ее тезка. Еленой жена Петра стала в постриге, но это сейчас неважно.

— Это ты здорово придумал, Андрюш, — обернулась она, и в ее голосе зазвучал стальной оттенок, знакомый всем, кто хоть раз видел ее в операционной. — Никогда не сдаваться — это же интересно! Ты поможешь мне с архивами, я составлю план.

— План?

— Чтобы выжить в те века, доктор, нужно знать больше, чем как пускать кровь пиявками. — Она ткнула тростью в стопку книг на столе. — Языки, допустим, у меня кое-какие есть, архаичные формы подтяну на основу. Еще травы, политика, физика, механика… из прикладного. Все возможные мемуары соотечественников, картотека современников, чтобы хоть примерно представлять, кто на что способен. Продумать, как приспособить знания и технологии века нынешнего к веку ушедшему. И как не попасть на плаху, если царь Петр узнает, что его жена говорит о микробах.

— Другое дело! — улыбнулся Андрей. — Любая помощь. У меня есть парочка благодарных пациентов в государственном архиве, в Ленинке и в историческом музее.

— А у кого их нет? — фыркнула старая женщина и налила им обоим свежего чаю. — Не просто так, считай, девяносто с лишком лет протянули в своем уме и при пациентах. Шутка ли, в медицине мы с тобой, Андрюшка, прошагали от щипаной корпии до последних антибиотиков. И военный опыт имеем, и мирный. Уже и помирать-то не обидно, по правде говоря. Но и побороться охота, так даже интереснее. Я ж там буду этой, прости господи, Мери Сью. Бабка в теле молодухи, с девяностолетним опытом, с фотографической памятью и полной головой знаний из будущего. Вот где разгуляюсь!

— Где ты таких слов-то нахваталась? — улыбнулся старый друг. — Опять на сайт с графоманией лазила? Вот-вот, точно, там про попаданцев чего только не пишут. Но в петровские времена пока не было вроде. Первая пойдешь.

Вот так и повелось у них каждый вечер за чаем встречаться и обсуждать будущее в прошлом. Почему бы нет? Не про глиобластому же разговаривать двум хирургам с огромным опытом. За жизнь наговорились.

— Доля бабская в те века понятна: дома сидеть, детей рожать, — посмеивалась Елена, наливая свежего чайку в две чашки. — Это тебе не в цари попадать или, на худой конец, в генералы. Да хоть в крестьянина — при Петре и такой мог умом выслужить дворянство. Прогрессорствуй хоть с утра до вечера. А вот баба… ну да тем интереснее.

— Не хочешь, значит, в мужика попадать?

— Тьфу, прости господи, ты как скажешь. Нет уж. Меня моя женская доля девяносто с хвостиком лет устраивала, и менять ее не желаю. И для царицы дел найдется столько, только успевай отмахивайся. Но от парня из наших рядом не отказалась бы. Вон ты, хрыч старый, тоже на ладан дышишь, чем не второй попаданец? Хоть бы и в Лопухина какого-нибудь, братьев у царицы достаточно.