Последняя дочь пустыни

Аннотация

Все изменилось, когда в свободный и бескрайний Акн-Бахар явились жадные чужаки. Возжелав стать хозяевами изобильных земель, чужаки начали войну, долгую и изматывающую. Первые народы, гордые и своенравные, отказались приклоняться перед новым правителем, до последнего защищая свой дом. Немало было среди пустынных людей и тех, кто смел утверждать, что новая власть никогда не станет истинной. Только тот, кто владеет древней магией, может называть это место своим домом и только перед ним склонятся добровольно другие. И даже жестокие гонения не сломили несогласных. Чудом нескольким храбрым женщинам, таившим в себе великую силу, удалось скрыться среди безмолвных дюн и сохранить остатки древней магии.

Но годы шли и, когда сопротивление стихло, узурпаторы объявили себя властителями золотых песков и плодородных долин. Построив свои белые города, установив свои законы, они запретили вспоминать о прошлом. Но примирение так никогда и не наступило. Пропасть между двумя мирами Акн-Бахара только росла, различия укоренялись. А пустыня, оплакивая своих падших детей, в наказание иссушила свои источники, превратив некогда зеленые просторы, так желанные захватчиками, в смертельную ловушку, для любого, кто попробует её преодолеть. И стала ждать, когда появится та, кто сможет все исправить. Санори вынуждена притворяться обычной странствующей от оазиса к оазису знахаркой. Никогда не имея крова и считая песчаные барханы своим домом, она выросла скрываясь от безжалостных людей правителя, почти позабыв, кем является на самом деле. Но по воли судьбы, совершив глупую ошибку и оказавшись в плену, она лично встретиться с холодным, презрительным правителем и с его напыщенным, самовлюбленным братом и по совместительству главным военачальником империи. Первый считает ее грязной дикаркой, второй — забавной зверушкой, а Нора презирает их обоих. Но им придется найти общий язык и преодолеть давнюю вражду. Ведь жителей Акн-Бахар'а охватывает странный недуг, пока скрытые в пустоши монстры пытаются выбраться на поверхность. А Норе начинает казаться, что все они с этим связаны.

Глава 1. Просьба о помощи.

Мерный шаг арапейки* усыплял. Твердые ноги с четко отбитыми сухожилиями уверено ступали по плывущим барханам. Норовистая белая кобыла Норы выделялась своей грацией и выносливостью. А ещё самостоятельностью. Хозяйка всегда могла на неё положиться и немного вздремнуть, пока та сама строит путь. Но сейчас расслабляться было нельзя, и Нора просто была благодарна за возможность устроиться на короткой, но сильной спине подруги. Укрытая белым покрывалом, она могла оставаться почти невидимой. Даже если бы Оли заметили, её приняли бы за потерявшую ездока лошадь.

Им оставалось всего пару часов пути. Обе были измотаны жарой и жаждой, но обязательства толкали их вперёд. Огибая развалины Ксар-Тисавир'а**, они двигались вдоль вади — пересохшего когда-то устья реки. Высокие каменные стены были видны за километры. Наверно, он когда-то даже утопал в зелени, благодаря протекающей рядом бурной реке. Многолюдный, шумный, громоздкий, он был важной частью торгового пути. Сейчас же он стал скелетом из прошлого. Очень далекого прошлого. И последней точкой перед пунктом назначения Норы.

Глаза слипались от усталости, но нервозность Оли не давала девушке расслабиться. По запыленной шкуре то и дело пробегала дрожь. Да, она тоже заметила постовых, стоило им миновать старый форт. Они были предупреждены и спокойно пропустили ездока и лошадь дальше. Но Оли, как и сама Нора, предпочитала передвигаться без молчаливых наблюдателей.

Пустыня была опасна, и подруги привыкли доверять только друг другу. По мере того как девушка и её кобыла продвигались дальше от развалин, стало появляться все больше колючих кустарников и мелкой живности, а безмолвные взгляды перестали жечь спину. Только перещелкивания пустынных лисиц теперь сопровождало их уже больше полу часа. Эти маленькие хитрюги несут своей хозяйке весть о гостях, лишая их преимущества внезапности.

Что ж, справедливо и разумно. Если бы жители Тахуреш'а не были мнительны, то их бы постигла участь многих других. Слишком они разрослись и обжились, снявшись с места лишь раз, чтобы выказать уважение на похоронах родственницы Норы. Но благодаря своим навыкам, этот древний клан до сих пор давал отпор и захватчикам, и самой пустыне.

Хотела бы Нора так же чётко знать свое место в мире. Иметь соратников и единомышленников. Тут Оли фыркнула, ведя ушами, словно почувствовала упадническое настроение ездока.

— Знаю, знаю. У меня есть ты, а у тебя я. Нам с тобой друг друга достаточно.

Спустя ещё четверть часа девушка заметила первые цветные переливы в отражении нагретого песка. Если бы Оли не повела носом, жадно вдыхая насыщенный запахами воздух, в пору было принять это за очередной мираж. Столь яркими были краски впереди. Но Нора знала, что племени удалось сохранить небольшую запруду некогда глубокой и полноводной реки Аль-Шиер, вдоль которой Нора держала путь уже несколько часов. Вокруг нее-то и вырос сначала крошечный пункт торговли, когда старый город Тахуреш сровняли с землёй, а потом и башди*** обжили это место, сохранив за собой древнее название местности.

Издалека поселение можно было принять за ещё одни развалины. Настоящих зданий почти не было. Но стоило подойти ближе, стали слышны звуки жизни. Ржание лошадей, смех. Удары колотушки по дереву. Громкая речь. Нора выдохнула с облегчением. Опасности пустыни были позади, и наконец-то можно сесть в вертикальном положении и больше не скрываться.

Стоило ей миновать первый ряд лачуг, как девушку на белой кобыле обступили галдящие дети. Тепло улыбаясь под платком, надежно закрывающим почти все лицо, Нора спешилась, ловко приземлившись. Привязав Оли у одной из лавок, она оставила довольно пофыркивающую кобылу на попечение оглаживающей ее малышни. Странница не спешила открывать себя, просто наслаждаясь суматохой. Тахуреш был одним из крупнейших поселений башди к Югу от столицы, до которой было еще три дня пути, если очень поспешить.

Пыльная улочка, выступавшая в роли главной площади, была наполнена людьми до отвала. Центральная линия была заставлена повозками, сельскохозяйственными палатками, лотками с товарами, скотом и развалившимися верблюдами. Несмотря на жгучее солнце, люди трудились, прерываясь, чтобы стереть с загорелых лиц пот и налипший песок. В отрезках проулков располагалось множество ветхих жилищ из шкур и кожи, рядом с которыми сушилось мясо и отдыхали матери, следя за маленькими детьми. Многие соседние разрушенные поселения перекочевали сюда, спасаясь. И, несмотря на голод, лишения и потери, продолжали строить свой простой быт.

Кивнув в знак приветствия ближайшим торговцам, зазывающим покупателей, Нора прошла вглубь поселения. Туда, где взрывался красками маленький оазис, и в тени тонких деревьев располагался сияющий царственный шатер. Туда-то Нора и направлялась. И вышедшая ей на встречу высушенная ветром, сгорбленная фигура в чёрном платке и тунике поверх широких штанов это подтверждала.

Из под ткани показались покрытые блеклыми рисунками морщинистые руки. Зазвенев бусинами и амулетами, вождь скинула с лица полотно, уставившись на Нору выцветшими за долгие годы, но все такими же цепкими глазами. Протянув к страннице руки, словно ждала её, как старую подругу, женщина шагнула ближе:

— Света твоей душе, странница. Пусть богиня благословит дни твои и ночи. Мы ждали тебя с надеждой в наших сердцах.

Трудно было сказать, сколько ей было лет, но Абита была вождём уже несколько поколений и до сих пор управляла поселением твёрдой рукой. Хотя Нора все же больше знала ее как хитрую шаманку и давнюю подругу семьи.

Глава 2. Дурные вести.

Нора Эрихаг

После короткой беседы стало понятно, что в послании, которое я получила и отправилась сюда, не было ни капли преувеличения. Хорошо, что я была недалеко. Дела в поселении были по настоящему плохи. С десяток человек слегли с лихорадкой. Жар, истощение, испражнения желудка.

Как я и просила без предисловий, меня отвели к импровизированной палате для больных, и все закрутилось. Посыпались жалобы, просьбы о помощи, объяснения деталей от помощниц Абиты. Выслушав их, я склонилась над тяжело дышащей женщиной. Больная попросила воды, и мне пришлось поддержать чашу, поскольку руки несчастной дрожали. Вода лилась мимо отекших губ. Но больше всего поражал запах, который исходил от тела. Я не первый раз столкнулась с выделениями тела при лихорадке, но этот запах точно отличался от привычного. Будто организм был отравлен. Все выглядело так, словно их искусали скорпионы, но, осмотрев больных, я не нашла ни одного следа от укуса.

Осмотрев шатер, я мысленно просчитывала дальнейшие шаги. С жаром и тошнотой справиться легко, но причину болезни так быстро определить не получится. Я с досадой перешла к другому больному. Положив руку на горящий лоб, кивнула. Та же картина.

Я никогда не могла похвастаться глубокими познаниями в лекарстве. Но во время приветствия с Абитой я все же слукавила. Первые народы не просто так называли подобных мне Странницами. Но только такие, как старая Абита, знают, почему. Род Эрихаг - единственный, кто когда-то подчинил и сохранил в себе связь с древними силами бескрайних песков пустыни.

Но и шаманка не была откровенна сама с собой. Я лишь бледное отражение своих предков, последняя и самая слабая Эрихаг. И в какой-то мере это было мне на руку. С рождения я училась тщательно скрывать правду о себе и позволяла другим считать себя лишь амбициозной хошди*, которая переняла умения у своей бабки, по-настоящему талантливой врачевательницы.

Но сейчас мои скромные познания мне не помогут. Я не могу заставлять больных ждать, пока наиграюсь в травницу. Придётся рискнуть теми крохами магии, что я смогла развить. Убедившись, что утомлённые помощницы шаманки разбрелись сразу, как я взяла заботу о пациентах на себя, бросила коротко и по-деловому:

— Дарий! Принеси из седельной сумы сверток пряностей и инструментов. Узнаешь по запаху, — усмехнулась, когда мальчишка испуганно округлил глаза, — Оли находится у лавок. Если дашь ей кротус, она не будет вредничать. Она просто обожает эти фрукты.

Мальчишка внимал словам с нервным ожиданием и, покивав, сорвался на бег. Абита готовила его в приёмники, и только взглянув в ясные сосредоточенные глаза ребёнка, можно было понять, что шаманка не ошиблась. Дождавшись, когда юноша покинет шатер, я распахнула полы верхней накидки и отцепила арибалл. Узкогорлый глиняный сосуд до краёв был наполнен эфирным маслом, припасенным на особый случай. Стоило откупорить подвесную бутылочку, как аромат пряных трав заполнил палату. Этого, конечно, не достаточно, чтобы убить всю заразу в воздухе, но хотя бы те, кто зайдёт, с меньшей вероятностью унесут вредоносный смрад на себе.

Плоская чаша для масла нашлась рядом. Зачерпнув немного воды из котла неподалеку, плеснула туда эфир из узкого горлышка. Пробежавшись тонкими пальцами по переплетению бус, колец и подвесок на шее, спрятанных в складках одежды, отработанным движением отделила от общей кучи холодное лезвие и кусочек кремния. Наспех, обернувшись и оглядев шатер, уронила несколько высеченных искр в чашу с маслом. Послышался треск, и масло занялось неярким голубым огоньком.

Выдохнув через сомкнутые губы, я прислушивалась к голосам снаружи, надеясь, что Оли задержит мальчика. Лошадь терпеть не могла кислые фрукты, а чтобы найти спелый кротус в это время года, Дарию придётся приложить не мало усилий.

Опустив кончик лезвия в пламя, тихонько запела. Жаль, я не знала нужных слов, только помнила, как голос пожилой родственницы наполнял пространство, когда я девчонкой пробиралась в шатер, чтобы понаблюдать, как бабка обращается к своей магии. Но на удивление, даже монотонная мелодия помогала мне поймать ту слабую нить силы, что во мне осталась. Положив ладонь на неукрытый коврами кусок земли, зарылась пальцами в прохладный песок, сразу почувствовав, как тонкая нить стала плотнее, подпитываясь от самой пустыни.

Достав разогретое лезвие, я подняла покрытую мелкими песчинками руку и, зажмурившись, провела острием вдоль ладони. Стараясь не прерывать пение, расправила напряжённые до этого плечи. Несколько густых капель скатились в чашу, вызвав шипение. Мысленно, сильнее ухватившись за окрепшую нить магии, я, зажмурившись, представила, как делаю взмах образным кинжалом, отсекая часть пульсирующей светом нити.

Задохнувшись от прожигающей боли, зарычала, сжав зубы и стараясь не отнимать руки от чаши. Кровь в ране зажглась белым светом и, как раскалённое золото, с новой силой потекла с ладони в самодельную лампаду. Все еще борясь за каждый вздох, осторожно накрыла чашу колпаком, чтобы задушить пламя.

— Все готово. Осталось только...

— Госпожа, я все принёс! — Дарий разорвал тишину, откинув полог и впустив свет и шум в резко показавшимся слишком душным шатер. Заметив, как я воровато дернулась, от рождения слишком любопытный юноша, нарушая все приличия, приблизился, не получив разрешения. Заглянув через плечо, он настороженно оглядывал меня, вдыхая терпкий аромат, исходящий из чаши.

По загоревшимся глазам рассудила, что мальчику хватило ума понять, что он прервал что-то важное. Но я уже взяла себя в руки и, расправив плечи, требовательно потянулась к связке, недовольно цокнув. Протянутая рука чуть подрагивала, а ладонь пересекал молочного цвета шрам. Наткнувшись на твёрдый холодный взгляд, мальчик испуганно передал мне вещи, стараясь больше не поднимать глаз и поскорее отойти подальше к стене. Все же ему еще многому нужно научиться...

Глава 3. Наблюдатель.

Нора Эрихаг

Ночь выдалась непривычно тяжелая. Все же обычно мы с Оли успеваем найти безопасное место для сна где-нибудь на скалистом валуне, нагревшимся на солнце за день и отдающим тепло почти до рассвета. Или вовсе находим приют на ночь в поселении, где благодарные жители всегда нам рады. Но, отправившись в Кариф ранним вечером, у нас был только один шанс добраться вовремя — продолжать путь даже после заката. Останавливаясь лишь, чтобы перекусить, и сразу снова седлая кобылу, я гнала от себя чувство вины, зная, что выматываю Оли, итак не успевшую достаточно отдохнуть. В десятый раз прося у нее прощение, я сложила припасы в суму, потуже затягивая потрепанный шнурок и уворачиваясь от прицельно летевших в мою сторону порций песка и пыли из-под копыт.

— Прекрати немедленно! Таффилю может понадобиться наша помощь. Ты помнишь Таффиля? Это он сшил для тебя это чудесное мягкое седло, бесчувственная животина.

Кобыла изогнулась, хлопнув губами рядом с моей головой.

— Оли, ну прости! Я знаю, ты устала. Просто... меня что-то беспокоит. Не знаю....И почему я вообще пытаюсь оправдаться? Тебя моя болтовня всегда не слишком впечатляет, да?

Разозлившись сама на себя, я достала простенький черный балахон и свободные штаны из такой же ткани, почти без вышивки, и закрыла лицо синим платком. Хоть эта одежда и делала из меня мальчика-подростка, она больше походила на одежду местных. А мне как раз нужно не выделяться и найти Таффиля.

Парень был на год старше меня. Недавно ему исполнилось двадцать два. Из-за близкой дружбы Аббиты и моей бабушки мы часто проводили много времени вместе, когда были детьми. Я тайком таскала из запасов бабки лечебные мази, чтобы спрятать синяки и ссадины, которые неизменно появлялись на мальчишке, а Таффиль учил меня драться. Я, всегда легко находившая язык с лошадьми, помогала седлать его нового жеребца, а он делал для нас с Оли поделки из кожи. Пожалуй, он единственный, кого я сама могу назвать другом. Однажды на свой двенадцатый год рождения я даже важно заявила, что возьму его первым мужем, чем вынудила мальчишку прятаться от меня несколько лун. Обидевшись, я тогда рассказала всем детям, что друг боится высоты. Понятия не имею, откуда я это взяла, и какая вообще разница, боится ли кто-то высоты, когда живешь в пустыне, но другие мальчишки восприняли это в серьез. Таффилю пришлось просить у меня прощения. И еще столько же лун обещать мне, что как только мне исполнится двадцать лет, он станет моим мужем, лишь бы я взяла свои слова назад. Что я и сделала, расхвалив его перед всем поселением. Да так усердно, что он не успевал отбиваться от девченок постарше, ходивших за ним хвостом, пока я не поколотила одну, самую крупную, конечно, сама получив по полной. Но Таффиль был так горд моими навыками, что все было неважно. Со временем наши отношения менялись, становясь то холоднее, то доверительнее, но мы больше никогда не вспоминали о наших детских договоренностях. Но иногда, я все же возвращалась к этой мысли ...

Подрастая, я продолжила дело своей бабки, все чаще находясь в разъездах, а Таффиль ... начал проводить много времени в дозорах и часто покидать поселение, ничего не говоря. И хоть я никогда не слышала, чтобы Аббита открыто осуждала занятия сына, но, думаю, и она догадывалась, что Таффиль не просто так каждый раз приносит с собой из походов что-нибудь ценное. По крайней мере, их связь тоже ослабла. Особенно, когда сын переехал в другую деревню.

И хотя первые народы никогда не брали чужого, порицая воров. На новом месте никто не стал мешать ему и его вылазкам. Ведь детям нужны были снадобья на случай острой болезни, мужчинам — оружие для охоты и защиты... бедность уже давно пыталась отравить нас, делая другими и подтачивая веру в лучшее.

Почему же, несмотря на все, в этот раз я так испугалась за Таффиля... Может, реакция Абби меня задела?

Выудив из множества других на груди нить с крохотным сосудом, я щедро нанесла новую порцию кохля* на слизистую глаз с помощью деревянной палочки. Под веками привычно кольнуло, заставляя нахмуриться и сжать зубы — это особый ингредиент менял цвет радужки. Неприятно. Но теперь, на следующие сутки, я была уверена, что не буду выделяться, и никто из чужаков не узнает во мне потомка рода Эрихаг, до единой души вырезанного захватчиками.

Проверив маленькие загнутые кинжалы в ножнах, прикрепленные к лодыжкам, оседлала Оли. Впереди последний отрезок пути.

* * *

Рассвет в пустыне приходит медленно, и если не разглядеть в небе тот миг, когда в нём прочерчивается еле заметная черта между ночью и рассветом, можно долго не чувствовать приближения утра. Наверно, только это и дало мне возможность подобраться к поселению, опередив караван отряда. Отпустив Оли, ползком подобралась ближе и затаилась на ближайшей возвышенности, наблюдая, как вереница верблюдов и парочка лошадей приблизилась к границе Карифа.

Верблюды — это хорошо! Верблюды неповоротливы и медлительны и совсем не подходят для битвы. Значит, есть шанс, что это дипломатический визит. Это подтвердила и маленькая группа мужчин, отделившаяся от каравана и спешившись, вошедшая в деревню. Но мое облегчение длилось недолго. Разговор, начавшийся вполне мирно, уже спустя минуты перешел в жаркий спор. Жаль, слов не разобрать!

Но что это? Бесконечные пески! Только не это... В лучах восходящего солнца блеснуло лезвие, и маленькая площадка, обычно используемая для торговли и обмена, взорвалась от хлынувших в драку людей. Вскрикнув, я бросилась вперед, почти потеряв равновесие из-за увязших в песке ног. Забегая с восточной стороны и прячась за пиком бархана, я надеялась, что белые лучи поднимающегося солнца ослепят любого, кто посмотрит в эту сторону, и не дадут никому заметить мое приближение.

Глава 4. Кошмарный сон.

3 дня назад. Первая столица Аль-Аррак. Дворец и'мара.

... Огонь был по всюду. Трещал и застилал глаза дымом. Подкрадываясь ближе, пламя перепрыгивало на одежду. Красные кисточки жалили, оставляя следы. Жар все сильнее охватывал тело, пуская волны нестерпимой разрывающей боли ...

... Внезапно Кайло открыл глаза. В комнате было душно. Место, где он лежал, промокло от пота. Ткань неприятно липла к коже. Сон ещё не отпускал, и казалось, нижнюю часть тела снедает дикое пламя. Замычав от нестерпимой боли, мужчина поднялся на локтях, стараясь дотянуться до шкур, что укрывали ноги.

Как бы он хотел, чтобы эти уродливые, беспомощные конечности и правда сгинули в огне. Привычным движением он коснулся бедра. Осматривая, не пробрался ли ночью в кровать скорпион или змея, чей укус мог бы вызвать агонию, разочарованно выдохнул. Всего лишь судорога. Он когда-нибудь к этому привыкнет? Лекарь давно научил Кайло регулярно делать массаж, но именно вчера он так заработался, что еле дополз до кровати. Совет до последнего не унимался, требуя решить вопрос с безопасностью на тракте к шахтам. Бесконечные пески! Кайло с радостью бы освободил пустыню от башди и отправил всех этих грязных бездельников в Пустошь, но Империи нужны все доступные источники воды. А пока они сохраняют остатки оазисов и держат хоть какой-то нейтралитет, и'мар вынужден смиряться с существованием открытого неподчинения.

Мучительно застонав, Кайло откинулся обратно на подушки.

—Брат? Боли вернулись? — слева, скрипнув, отворилась дверь. Из смежной спальни показалось помятое лицо младшего брата. Заметив, как поморщился старший, он двинулся к кровати, — Шариф дюжину раз говорил, что тебе нужен массаж, тогда болей не будет.

Кайло шлепком смахнул с себя руку брата.

— Мне не нужны твои...

В комнату, толкнув дверь, заглянула сонная девушка, завернутая в простыню.

— Ах! Прошу прощения, и'мар Кайлиан! — увидев мужчин, особа плотоядно заулыбалась, даже не пытаясь сделать удивленный вид. Во дворце почти все знали, что Шейнар — второй человек в империи и брат и'мара, имел прямой ход в его спальню на случай опасности. Высоким плачущим голосом она пожурила второго брата, — Ше-ейн, ты оставил меня в холодной постели, мой командир. Но если бы я знала, что здесь будет сам правитель, я бы не стала вам мешать.

Сделав пару шагов, гостья качнула бедром, несмело опустив глаза. Ослабив хватку на простыне, она случайно показала чуть больше пышной груди, чем следовало смущённой девушке. Кайло, сдержав презрительный смешок, закатил глаза. Девушка знала, кого найдёт за этой дверью. Более того, она надеялась соблазнить сразу обоих братьев. И'мар и иш'мир* Акн-Бахара. Интересно, сразу двоих для коллекции? Или Кайло ради шанса стать супругой правителя, а брата для удовольствий? Чтобы не было так уж противно ...

— Я случайно услышала, что и'мару требуется нежная рука. Я с радостью позабочусь о..., — стараясь подобраться ещё ближе, девушка двинулись к кровати, но её глаза упали на открытые бедра Кайло, —... Ох... Я...

На лице промелькнула брезгливость. Затем страх. Но, быстро справившись с эмоциями, девушка лишь немного пошатнулась, прижав руки к груди.

— Прелестная красавица передумала дарить мне свои нежные ручки, не так ли? — Голосом Кайло можно было заморозить всю пустыню.

Гостья округлила глаза, понимая, как ошиблась.

— На этом все, Нит, — Шейн закрыл собой брата, оттесняя девушку к выходу. Ему было все равно, если покои она покинет в одной простыне. Чем выше летаешь, тем больнее падать.

— Но Ше-ейн? - протянув с придыханием, она все ещё надеялась, что иш'мир погорячился.

— Я сказал: Пошла вон, Серенити! — голос Шейнара отразился от стен.

Гостья вздрогнув всем телом, но ей все же удалось сдержать удивлённый вскрик. Спустя секунду за ней уже захлопнулась дверь.

— Зря ты так с ней, Ше-ейн — презрительно усмехнувшись, Кайло передразнил плачущий голос Серенити, — Уверен, она была хороша. Моя гордость не стоила такой потери.

Он терпеть не мог подобных ей. Поверхностные, алчные, жаждущее власти за счет других. Пользуясь вниманием мужчин и не умея ничего, кроме как плести интриги, они умудрялись забраться удивительно высоко. А может, его просто злило, что даже несмотря на его положение, ни одна по-настоящему не горела желанием провести ночь в постели правителя — урода, предпочитая его обаятельного и дерзкого брата?

— Она позволила себе слишком многое. И я знавал любовниц получше. Пускай проваливает, — сбросив напряжение, Шейн открыто улыбнулся.

— Как скажешь, — Кайло хотелось язвительно добавить, что потеря не велика, когда ты — это ты. Но подавил мрачный порыв. Это все плохой сон и дурное настроение.

— Пора начинать день, наш Великий и'мар Кайлиан. Да будет свет в твоей душе.
Ничего не заметив, брат отвесил шутливый поклон, — Я, к сожалению, больше не могу лицезреть вашу хмурую рожу. У меня слишком много дел. Поэтому жди, когда служанки о тебе вспомнят.

Хохотнув, Шейн развернулся на пятках и завернул в свою спальню. Ему повезло, что у Кайло не было под рукой метательного кинжала. Опустив тяжелый взгляд на все еще слегка пульсирующие болью бессмысленные конечности, он решительно крикнул.

Глава 5. Черная ящерка.

Шейнар Акхарад

— Ты уверен? Караван можно увеличить. Поедем медленнее, остановки будут чаще. Зато ...

— Более чем. Перестань тратить мое время и прикажи воинам строиться, — лицо Кайло по обычаю приобрело постное выражение.

Медленно кивнув, я направился к выходу, оставляя брата на излюбленном каменном балконе, выходящем на парадные ворота дворца. Чуть помедлив в проеме, обернулся, как раз чтобы расслышать, как Лимар услужливо поклонился брату, коснувшись его плеча.

— Как вы и велели, ваша светлость, я отправлял этим дикарям послов с предложениями сотрудничать, но ни один не вернулся. Я бы на вашем месте с ними не церемонился. Это отказ служить империи.

— Именно поэтому туда отправляется отряд вместе с моим братом. Этого будет вполне достаточно, чтобы получить то, что нам нужно.

— Ваша светлость слишком великодушен к этим смердящим поселенцам. Иш'мир должен нести вашу волю, как знаменье и обрушить всю мощь на несогласных, а не отправляться в поход, как на развлекательную прогулку ради праздной беседы.

— Лимар, прошу тебя. Не начинай опять.

— Я всего лишь желаю вашему правлению величия, и мне противны те, кто не чтит нашего Господина, как должно.

— Да, конечно... , — Шейн отсюда видел, как напряглась спина брата, стоило советнику коснуться темы величия.

Старый слизняк знал, как надавить на больное. Лимар был человеком старой закалки, чтившим только власть и презирающим низшие слои любого строя. Советник служил ещё при их дедушке и всегда умудрялся сохранить за собой место под солнцем, несмотря на возраст.

Брезгливо скривившись, я покинул кабинет и'мара. Несмотря на кровожадность советника, я надеялся уладить вопрос без бойни.

* * *

Я никогда не понимал, почему наши предки остались здесь после того, как высохли русла рек и океаны ушли? Неужели они были так уперты, что не могли смириться с проигрышем богам или самой пустыне? Неужели никто не пробовал преодолеть пустошь, чтобы покинуть эти гиблые земли?

Ощутимо похлопав Дегга по холке, накинул капюшон, скрываясь от слепящих лучей. Стоило выйти за границу города с его фонтанами и бассейнами, как тело окутало сухое жарящее марево. Ветер, вместо того, чтобы охлаждать, душил и высасывал из слизистых влагу. Песок, поднятый копытами каравана и увлекаемый шквальным ветром, царапал открытые участки кожи. Я оглядел своих подчиненных, едущих на высоких верблюдах рядом. Мужчины щурились и сгибались, защищая лицо. Ветер Шарахв*, буйствующий в это время, был зловещ и изнурял путников своими не постоянными порывами. Но даже в пределах нескольких часов от белых стен первой столицы зной не поражал так сильно, как дальше, в долинах, где обычная тень была ценным ресурсом. Покачав головой, я снова подивился тому, насколько мы здесь чужие. Можно сколько угодно презирать первые народы, но нельзя отрицать, что именно им принадлежат эти проклятые бесконечные пески. Главное - не произносить этого при Лимаре, иначе его хватит приступ.

Задумавшись, я следил за тем, как ястреб, набрав высоту, зависает в потоках ветра, выслеживая добычу где-то внизу. И не заметил, как со мной поравнялся заместитель.

— Поселение в дне пути. Если получится договориться, это отличная точка для перевалочного пункта, — Донгар стал моим заместителем недавно. Отправляясь со мной часто в самые дальние походы, он отлично вписался своей ненавязчивостью и прямолинейностью.

— Всё так. Только с чего бы им с нами договариваться? Они никогда нам не доверятся. Как и мы им.

— Не знаю, станут они или нет, но я точно вздохну с облегчением, если нам больше не придётся отправлять людей через Врата Песков. Гиблое место... . А еще было бы неплохо забрать с собой какую нибудь хорошенькую поселенку.

Я же говорю, простота и непосредственность....

— Это ж кто по твоему соблазниться твоей важной персоной? Да они скорее тебе палец отгрызут, которым ты их тронуть попробуешь,— хохотнув, я сделал глоток из бурдюка.

— Ну а что? Женщины у них горячие, вольные! А пальцев у меня на двух руках и ногах... Пожрать да оружие удержать хватит! — заржав, он хлопнул по колену, отчего конь под ним встревоженно фыркнул.

— У меня вопросы к твоим приоритетам, Донгар, — чуть не подавившись, я скрыл смех покашливанием.

— Ладно, я, в общем, хотел сказать, что впереди начинаются посты. Разведчики готовы, — отбросив веселье, мужчина ждал решения.

— Да, хорошо бы отправить людей убедиться, что нет засады, — еще раз взглянув в небо, я нашел глазами парящую кругами птицу, которая ни на миг не сменила позицию за последние пол дня, — Думаю, о нашем приближении давно известно.

Бросив на меня неопределенный взгляд, Донгар поспешил исполнить приказ, удаляясь, чтобы раздать указания.

Ничего не могу с собой поделать. Брат бы снова сказал, что я начитался сказок, но... Уверен, что первые народы скрывают от нас много тайн. Не раз мне приходилось быть свидетелем того, как противник заранее узнавал о наших передвижениях. Как? Загадка... Я мог бы предположить множество вариантов, но каждый из них стал бы доказательством того, что не имело право на существование. Хотел бы я знать, на что на самом деле были способны те, кого мы называем дикарями...

Глава 6. Соглашение.

Нора Эрихаг

Не-ет! Нет-нет-нет! Только не это! Я что, напала на самого иш'мира?! Командира армии? Брата правителя?

Замерев от шока, я взглядом молила Таффиля развернуться и бежать обратно. Но он, вероятно, заметив, что меня поймали, спрыгнул с лошади своей подруги, тоже пытавшейся его остановить, и побежал в нашу сторону. Только его тут же встретили и скрутили воины иш'мира, подоспевшие на помощь.

Я покосилась на мужчину перед собой, снова подивившись его мощи и сокрушительной ауре. Кажется, ему было около двадцати пяти. Все еще очень молод... . Пожалуй, это все, что я знала о втором человеке в Империи. И еще, что о младшем брате правителя говорили как о надменном куске дерьма. И я надеялась, что это самая страшная его черта. Потому что сейчас мы с Таффилем оказались полностью в его власти. Когда парня, как мешок с камнями, свалили рядом, он тут же закинул мою здоровую руку себе на плече, осторожно возвращая меня в вертикальное положение. Я и не заметила, как почти осела на песок... А еще забота Таффиля не укрылась от глаз хмыкнувшего иш'мира.

— Что же с вами делать? — нависнув над нами, мужчина небрежно бросил на землю конец веревки, которая брала свое начало из крюка в моем плече, — Отправить к остальным? Или к вам нужен особый подход?

Затаив дыхание, я пыталась унять бурлящую страхом и гневом кровь. Рядом послышались шаги. Это подошел еще один воин.

— Девченку оставлять без присмотра нельзя, — говоря со своим иш'миром без уважительного обращения, он отпил из фляги воды.

— Это почему? Из-за тебя, что ли? До белых стен не дотерпишь? — иш'мир удивленно вскинул брови. Мне показалось, что он дразнит второго, но, видимо, только мне.

— Поганые бахаради!* Только попробуйте ее тронуть! — Таффиль рядом яростно бросился вперед, даже забыв, что ему приходится меня держать, но его с силой и звонкой оплеухой усадили обратно.

— Тише-тише, парень. Я ведь просто шутил... Не нужны мне дикарки, — обвинительно повернувшись к своему командиру, тот воздел руки, — Я о том, что бабы у них хуже мужиков к плену относятся. Боятся в гарем попасть или гордые такие, не знаю... Но то, что она предпочтет подохнуть, чем свободы лишиться, это точно. Поэтому, если хотите для нее правосудия, то нужно следить, чтоб не вытворила ничего. И так вон уже зеленая.

— Ты прав, Догнар. Только я уверен, что пока мы решаем судьбу ее друга, воришки и зачинщика сопротивления, ничего она с собой не сделает. Ведь так, милая? — от самодовольного тона, будто он раскрыл все наши секреты, хотелось закатить глаза. Жаль, что он прав. — Кто ты?

Последний вопрос был задан лично мне.

— Отпустите ее! Я понесу наказание и за нее! —Таффиль опять попытался привлечь внимание, понимая, что то, что я здесь оказалась, хоть и косвенно, но его вина.

— Я знахарка. Хошди, — голос напоминал звук трения лезвия о камень.

— А я думал, хошди совсем другим занимаются, — протянул второй мужчина, кажется, Догнар. Мне не понравилось, как он при этом поиграл бровями.

— Хошди - это буквально кочевники, Догнар, — отмахнулся от своего человека иш'мир, — Знахарка, говоришь? Разбираешься в лекарском деле?

Кивнув, я не стала объясняться, что это сильно преувеличенное определение моих знаний.

— Это интересно ... Знахарка, которой еле исполнилось двадцать лет, я прав? Которая дерется как наемник. Водится с повстанцем. Не боится ран и боли. И владеет кобылой, которую ни один поселенец не смог бы себе позволить, работай он хоть всю жизнь...

— Оли мне подарили! — задрав подбородок, я посмотрела ему прямо в глаза. Это что, намек на воровство? Прямая указка на наше бедное существование? Да пусть только попробуют прибрать ее к рукам!

— Тебя задело только последнее? Интересно ... — снова повторился иш'мир, усмехнувшись и спокойно встретив мой взгляд.

Разглядывая меня, как диковинную зверушку, он какое-то время молчал, пока не пришел к решению.

— Будем надеяться, что твои навыки такие же неординарные, как и ты сама. Я предлагаю тебе... вам обоим сделку. Пока ты будешь служить мне, тебя и твоего друга не накажут. Когда выполнишь все, что мне нужно, я отпущу вас восвояси, — мужчина проговаривал слова медленно и четко. Будто я могла не понять, что он говорит. Но если это можно было расценить как скидку моему состоянию, то выражение его лица и поза говорили, что он просто-напросто берет меня на слабо и в этой игре нет правильного решения, — А если ты откажешься, тебя отправят в темницу, пока не решат оставить гнить там или продать в гарем какому-нибудь непритязательному хозяину. А твоего друга сначала лишат руки за кражу, потом выпорют за сопротивление, а после отправят в пустошь на рудники.

Не желая показать свой страх, я все же против воли дрогнула. Мерзкие захватчики! Как они смеют, мы не подчиняемся их воли! Выждав, пока информация отложиться, этот ублюдок сложил руки на груди, нагло скалясь.

— Ну? Что скажешь?

А что я могла сказать?! Отказаться от возможности спастись от наказания? Подвергнуть себя и друга унижениям и боли? Но какая служба нужна от меня иш'миру? Ему нужен лекарь, когда в белых городах полно обученных старцев? Или случай настолько необычный, что он идет на крайние меры... Тогда это значит, что мне придется использовать свою магию, а это рискованно в двойне.

Глава 7. Путь назад.

Нора Эрихаг

Разбудили меня странные звуки. Где-то прямо под ухом. Только окончательно проснувшись, поняла, что это были мои собственные хриплые стоны. От постоянного пошатывания в плече то и дело возникал дискомфорт. Прочистив горло, тут же прочувствовала, как сильно оно пересохло и саднило, будто им не пользовались как минимум сутки. Перед лицом возник небольшой бурдюк.

— Пей небольшими глотками.

Этот голос! Чуть не поперхнувшись, я все же с силой сглотнула, выпучив глаза. Бурдюк тут же выдернули из пальцев, нравоучительно цыкнув.

— Я же сказал, небольшими глотками!

Пить хотелось еще. Но я не рискнула требовать сосуд обратно. Мне и так стало заметно лучше. Настолько, что я нашла себя верхом на высоком верблюде, зажатая между двумя спинными наростами. Вернее, сзади меня подпирал сам иш'мир. Вытянутые вперед руки держали поводья и защищали меня от завала в сторону, пока я была в отключке. Но фактически, заключая меня в клетку из груды мышц. Спиной я чувствовала, как поднимается и опускается твердая грудь.

Напрягшись всем телом, я постаралась отклониться, чтобы уменьшить контакт со своим недругом, но тут же дернулась от боли:

— Я все больше начинаю сомневаться в твоих лекарских знаниях, дикарка. Я, конечно, удивлен, что ты пришла в себя так скоро. Но, насколько я знаю, чтобы рана снова не открылась, нужно сохранять покой, — я не видела лица иш'мира, но его тон, вроде бы такой небрежный, скрывал жало недовольства. Поэтому я, скрипнув зубами, медленно вернула вес на его грудь, — И я прекрасно слышу, как негодующе ты дышишь. Я бы тоже предпочел, чтобы ты плелась вместе со своими соплеменниками. Но ты нужна мне живой, поэтому не выделывайся.

Ну конечно! Пока действует соглашение, выгодное захватчикам, я буду человеком. Но как только оно закончится, я снова стану плесенью под их ногами. Сдержанно кивнув, я покрутила головой. Караван сильно уменьшился. Видимо, большая часть воинов занималась пешей переправой пленных, а раненых отправили вперед, кого вторым ездоком, кого на носилках. Эта часть пустыни была довольно безопасна из-за близости к городам бахаради. Поэтому они и смогли разделиться, не боясь нападения бандитов.

Продолжив изучать окружение, я с облегчением заметила молочно-белый круп в линии впереди. То, что Оли забрали с нами, должно было меня обеспокоить, ведь кобыла никогда не бывала окружена таким количеством стен, не жила в неволе. Да и вообще не известно, как с ней будут обращаться... Но я была рада, что она со мной. По крайней мере, она не достанется разбойникам, и на нее не нападут хищники.

— Как тебя зовут? Я, конечно, могу и дальше звать тебя дикарка, но ко мне тебе лучше обращаться по имени. Мое имя Шейнар. Ты, наверно, в курсе.

Бесконечные пески! Какой же он болтливый.

— Меня зовут Санори. И нет, я не знала твоего имени.

Как же жарко от его груди! Я даже ощущала, как вибрируют слова, выходящие из него, и как напрягаются мышцы пресса. Я помнила, что осталась без туники еще там, у поселения, и видимо, кто-то осмотрел и подлатал мое плечо. Но могли бы и дать накидку. Сейчас на мне остались только льняные штаны и топ, который используют как нижние одежды. Глупость это или жестокость? Только солнце безжалостно жарило кожу и темную макушку.

— Это все? Почему тогда твой друг называл тебя по-другому?

Уссурт его раздери, о чем он? Не думает же он, что может обращаться ко мне коротким именем?!

— Конечно. Потому что он мой друг! — раздраженно огрызнулась. И тут же пожалела. Рука, откуда-то появившаяся на моём животе, напряженно сжалась. А с губ мужчины скрытой угрозой сорвалось низкое бормотание:

— Осторожно, дикарка. Нам ехать еще весь день. Я не шутил, когда говорил, что ты пойдешь пешком.

Меня почти парализовало. А на нагретой коже выступил липкий пот. Значит, я была без сознания почти два дня? Да за это время кохль давно перестал действовать, и все могли видеть мой настоящий цвет глаз.

Как хорошо, что я пришла в себя, сидя спиной к иш'миру. Иначе... иначе вся его милость закончилась бы в миг, и он мог бы перерезать мне горло прямо на месте. Или лучше подождал бы, когда караван прибудет в город, и сделал бы это на площади перед всеми? Нет... Все же лучше здесь, в пустыне. Чтобы никто не смог усомниться, что доказательства древней магии существуют. Что не захватчики тут хозяева.

— Если ты хочешь знать имя моего рода, то его нет. Так бывает, когда ребенка воспитывает чужая семья. Даухи - это имя рода вождя, которая меня воспитала.

Я должна была скорее дать ему какую-то информацию. А воспользоваться именем Абиты — первое, что пришло мне в голову. Для мужчины этого оказалось достаточно. Удовлетворенно хмыкнув, он, по крайней мере, ненадолго замолчал, но руку с живота не убрал.

— Мне... Мне нужно в туалет, — мы как раз проходили мимо пары скалистых камней высотой с человека.

— Нет. Стоянка будет через пару часов. Мы не будем из-за тебя тормозить всех.

— Не нужно всех. Я не заставлю ждать.

— Пойдешь только с сопровождением.

— Куда я денусь? На своих двоих от половины отряда верхом? — закатив глаза, я вздохнула.

— Я тебе не доверяю, — отрезал мужчина.

Глава 8. Заслужить доверие.

Нора Эрихаг

Покончив со всем, проверила, что флакончик кохля надежно спрятан на груди, там же, где и крошечное лезвие. Благо, никто не подумал искать опасность среди украшений. А вот ножные кинжалы пропали, как и метательные ножи. Это было ожидаемо. Не торопясь выходить из-за валуна, я хотела проверить, как выглядит место ранения, оттянув перевязь. Но замерла, заметив то, чего не должно быть в этой части пустыни. Среди камней, маленьких и побольше, недалеко от верблюда моего надзирателя, оставленного иш'миром, торчал небольшой мшистый кустарник. Как маяк среди вездесущего песка и пыли, он зеленой шапочкой уже привлек внимание проголодавшегося животного. Даже меня это растение манило своей свежестью и полными сока листьями. Только это было обманом! Нужно было срочно предупредить мужчину! Или не нужно... Может, мир станет лучше без одного бахаради? Если я просто продолжу стоять, на моем счету будет уже два мертвых захватчика и один пожизненно покалеченный. Неплохо. Особенно, когда отсчет идет с 0. Только мужчина не нападал на меня и даже не нападал на моего друга. И вообще напрямую никак мне не вредил... Бездна!

Между нами порядочное расстояние. Голова верблюда уже почти коснулась изумрудных листочков. А Догнар, который должен был не спускать с меня глаз, как назло отвернулся, рассматривая что-то вдали. Кричать не было смысла. Мне все равно не доверяют и не среагируют сразу. Поэтому я схватила с земли камешек и, побежав к своему надзирателю, запустила его прямо в морду любопытному животному. Верблюд взревел, дернув головой. Встревоженный всадник схватился за поводья, чтобы усмирить животное, но был поздно.

Почувствовав, что жертва, которая была так близко, сейчас ускользнет, куст, поднимая облако пыли, взметнул вверх десяток хвостов, похожих на огромных червей с присосками и жалами, готовыми в любой момент впрыснуть парализующий яд. Замешкавшись, ездок и его животное все еще находились в опасной близости к хищной твари. Одно касание и тело начнет терять чувствительность, пока не лишится возможности двигаться, пойманное в ловушку. А уж попав в объятия этой дряни, получишь такое количество яда, что перестанут работать и внутренности.

Услышав еще один рев верблюда, я поняла, что животное не смогло избежать жала. Но почему мужчина все еще бездействует?

Застигнутый врасплох, Догнар не знал, что ему делать и как слезть с паникующего животного. Если он сейчас же этого не сделает, то хвосты-черви доберутся и до него.

К моменту, как я почти добежала до места, уже весь караван следил за происходящим. Но, не понимая или опасаясь, никто не предпринимал попыток к действию. Я знала, что и иш'мир, отъехавший далеко вперед, смотрит в нашу сторону. Снова чувствовала его взгляд, как тогда, в Кариф'е. Но и он замер, шокированный увиденным.

А у меня не было с собой никакого оружия. Мне просто не осталось ничего, кроме того, чтобы рискнуть. Ради захватчика! И от этого захотелось взреветь. Что я и сделала, снова начав бежать. Когда до цели осталось меньше двух метров, я сжалась, как пружина и оттолкнулась, со всей силы бросая свое тело в мужчину. Полет оказался очень коротким, но я смогла вцепиться в ремни Догнара и утянуть его за собой. Падение вышибло весь воздух из легких. Глухо бухнувшись, мы откатились друг от друга, застонав от боли.

— Что это, мать его, такое? — мужчина тяжело дышал и, услышав крик своего верблюда, резко привстал, чтобы помочь, но я усадила его обратно, — Оставь. Он получил слишком много яда. Все равно умрет. Так пусть хоть не зря.

— Яда?! Умрет?! — тупо ворочая головой с меня на верблюда, он снова заорал, когда хвосты утянули животное в песок. Пыль улеглась, а тварь снова превратилась в обычный кустарник, — ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!

— Это Амибу. Не удивлена, что вы их не видели. Они расплодились только за последние века. Рыхлый песок — идеальное для них место. Но я никогда не видела ни одного так близко к северу, — упав обратно на песок, я с силой прижала перевязь к плечу. То, что только что затянувшаяся кожа не выдержала такого испытания, было не удивительно, — Они приманивают жертву своим отростком и после парализуют ее, чтобы медленно питаться.

— Это отвратительно! А нам неопасно быть тут? Ну... Рядом с ним? — повторив за мной, мужчина лег обратно, все же косо поглядывая на растение.

— Нет. Твоего верблюда ему хватит на целую луну, если не дольше. Больше мы ему не интересны.

— Как ты поняла, что это не куст? — склонившийся над нами иш'мир внимательно вглядывался в мое лицо, — Я видел, что ты пыталась спугнуть верблюда. Раньше, чем оно напало.

Ни чуть не смутившись своего признания в слежке, мужчина встретил мой хмурый взгляд.

— Если бы иш'мир следил не за мной, а смотрел по сторонам, то тоже заметил бы, что от куста тянется след, как от змеи. Еле видимый из-за ветра, но все еще заметный острому глазу.

— Ха-ха! Я думал, тебе польстит, что я посчитал тебя самой большой угрозой по близости, дикарка?

— В таком случае твой солдат чуть не поплатился жизнью из-за неправильно расставленных приоритетов!

Бездна! Зачем я опять вступаю в перепалку? Кто тянет меня за язык? Прищурившись, иш'мир дернул верхней губой.

— Считаешь, это моя вина? Учишь меня, как расставлять приоритеты? — его взгляд потемнел, а ремни на предплечьях предупреждающе затрещали. Но если он ждал, что я возьму сказанное назад, то он ошибся. Вздернув подбородок, я поджала губы. Пока он продолжал сверлить меня взглядом, раздувая ноздри.

Глава 9. Аль-Аррак.

Нора Эрихаг

К концу третьего дня пути, несмотря на выработанную выносливость и терпимое отношение сопровождающих, я была измождена до предела. Радовало то, что после случая с Донгаром, иш'мир больше не обращал на меня внимания. И я надеялась, что наш "уговор" в скоре просто ему наскучит, и он передаст меня в служение какому-нибудь местному древнему лекарю. А там я уже смогу найти Таффиля, и мы вместе сбежим.

Но чем ближе мы подходили к стенам столицы, тем меньше воодушевления у меня оставалось. Новые города были возведены после окончания активного сопротивления лет 140 назад. Воздвигнутые в попытке превзойти строения первых народов, они были пугающими, громоздкими. И одновременно с этим одного взгляда на ворота города, устремленные на много метров ввысь, хватало, чтобы ощутить себя в ловушке. Белые отштукатуренные камни снаружи казались блеклыми и безликими, особенно в сравнение с привычными красками шатров в поселениях.

А еще уже при въезде я резко поняла, что я здесь совсем одна. Даже охранники, уважительно встретившие своего иш'мира при въезде в столицу, не упустили возможности скривиться при виде меня, будто я грязь под их ногтями. Но и осмотреть меня с ног до головы не забыли. В поселении за такой взгляд мужчине пришлось бы объясняться. Но здесь никто и не подумает за меня заступиться.

Стоило нам войти в город, как молчаливый Анок показал, что мне нужно спешиться. Сам он остался верхом. Небось, не хотел, чтобы его товарищи заметили, что он касался грязной дикарки. Одарив его презрительным взглядом, пошла следом за его верблюдом. Отказываясь чувствовать себя пленницей, я выпрямила спину и уперла взгляд в зад впереди идущего верблюда. И на какое-то время это действительно помогло абстрагироваться от чужого едкого внимания. Но мой контроль пошатнулся, когда наша процессия миновала несколько обходных улочек, видимо, выступавших в роли заднего хода в столицу, чтобы в случае необходимости миновать оживленные кварталы.

Заметив краем глаза что-то яркое, я чуть не споткнулась. Мы шли прямиком ко дворцу, утопающему в зелени! Через старинную городскую ограду виднелись многоуровневые насаждения, фонтаны побольше, омывающие прекрасные статуи, размещенные внутри пруда, и совсем крошечные фонтанчики, в звонких струях которых резвились шумные разноцветные птички. Резные арки, сады и проходы, заросшие вьюнками, вели к вытянувшимся вокруг дворца постройкам, ни чуть не уступающим ему в грандиозности. В центре всего находилась площадь, ведущая к самому дворцу и, как ковер, растянутая перед ним. Но главенствовал над всем этим многообразием нависающий над высоким входом массивный балкон. Широкий, выложенный разукрашенной в темные цвета плиткой и высоченными колоннами по бокам.

— Что? Не видала в своей пустыне ничего подобного? Решив, что мое замешательство связано с великолепием дворца, солдаты вокруг понимающе заулыбались. А я ... Сбившись с шагу, я пыталась осознать, насколько уродливы души людей, живущих в такой красоте. Как они могут упиваться всем этим? Зная, что где-то там, в песках, мы каждый день проводим в страхе, что единственный на многие расстояния источник, бережно хранимый целым поселением, просто иссякнет? Ответом мне стал грубый гогот:

— Ну ничего. Будешь ласковой и какой-нибудь любитель экзотики на тебя точно позарится. Возможно, даже позволит жить в доме. Хотя вам привычней спать на земле... Да, девка?

Отвернувшись, я прошипела под нос ругательства. Значит ли это, что иш'мир меня обманул? Бездна! Кажется, я совершила ошибку. Поверив, что между нами могут быть какие-то сделки.

Я подняла глаза к небу в надежде вернуть себе контроль или найти какой-то знак... Но заметила лишь, что на пустующем ранее балконе появилась фигура.

Глава 10. Оникс.

Кайлиан Акхарад, дворец в Аль-Аррак'е

После очередной встречи с Собранием Глав я мог спрятаться только у всех на виду. Я помню, как еще мой отец, стоя на роскошном балконе и взирая на своих подданных через резные перила, вспоминал, что его родитель любил проводить здесь все свое свободное время.

— Когда ты создаешь что-то своими руками, сын, нет ничего приятнее, чем смотреть на результат своего труда, — говорил он мне в те моменты, когда находился в благостном настроении.

Он обводил взглядом Аль-Аррак, и на его лице проступала гордость. Смотрел вдаль, видя, вероятно, образы других городов, и глаза его блестели. Но стоило ему повернуться в мою сторону, он неизменно чуть сутулился. Его губы еле заметно кривились, будто на языке разлился сок латеи*, и он стремился как можно скорее отвернуться. В этот момент его благодушие заканчивалось и, выплюнув в мою сторону что-нибудь про проклятую кровь, удалялся в кабинет.

А я оставался на этом чертовом балконе, как сейчас.

Но хотя бы я мог побыть один, пока обо мне снова не вспомнят учителя, нянечка или советник отца. Это, в общем-то, тоже не изменилось. Я просто жду, когда снова кому-нибудь понадоблюсь... Иногда мне кажется, что в какой-то момент я не замечу, как пущу корни и приросту к одному месту.

Подкатив свою коляску поближе к краю, я вдохнул свежий воздух из садов, раскинувшихся внизу.

— Что я вообще тут делаю? Я даже не люблю высоту ...

Смотря на слуг, работающих внизу, я удивленно вскинул брови. Брат вернулся. Но почему так скрытно и не через главный ход?

* * *

— ТЫ РЕХНУЛСЯ?!

Вцепившись в пульсирующее бедро, медленно выдохнул, обуздывая эмоции. Сдержанность никогда не была моим коньком. Шейнар опасливо косился в мою сторону, но его никогда на самом деле не впечатляли мои выпады.

— Ты притащил девку из долины, потому что у нее может быть свежий взгляд?!

Через несколько часов после возвращения части каравана мы встретились в кабинете. Меня нисколько не удивило, что брату пришлось подавлять сопротивление. Эти дикари никогда не могли смириться с тем, что потеряли. И мы были даже достаточно щедры, чтобы предложит им новый дом. Но, конечно, они лучше поведут себя как животные, чем пойдут на встречу.

— Она не просто девка из долины, она хошди, — пожал плечами Шейнар, — Давай не будем отрицать, что у первых народов могут быть более глубокие познания в некоторых вещах. Шейн успел привести себя в порядок после похода и сейчас выглядел как нагулявшийся кот, спокойно выслушивающий мое брюзжание.

— Мне плевать, кто она! И тем более мне плевать на то, в чем глубоки их познания. Я такой с рождения, Шейн! Ты считаешь, десятки обученных лекарей не смогли ничего изменить, зато какая-то девка, обвешанная бусами сможет?!

— О, так ты ее уже видел? — встрепенулся брат, — И как она тебе?

— Не разглядывал! — мне не понравилось, что мы отошли от темы.

— Но бусы разглядел... , — хохотнув, Шейнар потянулся через стол, чтобы забрать мой кубок и сделать из него глоток, — Брр! Что это за дерьмо? Ты позволяешь Линару поить себя таким дрянным пойлом, а мне не позволишь и маленькой авантюры?

— Это укрепляющий отвар! Бездна, Шейн... Тебя очень много!

Вроде бы прислушавшись, брат затих. Но окончательно остановиться не смог. Взъерошив волосы, снова принюхался к кубку. Привстал, чтобы взять кусок пергамента и что-то записать. Чистая энергия. По сравнению с ним я всегда чувствовал себя еще более больным.

Помолчав, я потер тянущее бедро.

— Я видел девчонку только издалека, но она очень молода. Почему ты думаешь, что она стоит моего времени?

— Я поспрашивал в поселении, где мы были. Ее все знают. Она что-то вроде их местного врачевателя. Училась у той, что занимала место до нее, а та - у той, что была до...

— Но с чего ты решил, что мы можем ей доверять?

— Тут у меня свои методы, Кайло. И тебе придется мне поверить, — откинувшись на кресле, Шейнар, наконец, оставил мой кубок в покое и, усмехнувшись, посмотрел на меня, сверкнув глазами, — У нее попросту нет выбора, кроме как вести себя хорошо.

Я с сомнением наклонил голову. Я полагался на брата во многом, но меня беспокоил его азарт в отношении этой девушки. А особенно то, что он считает, будто мы можем доверять кому-то из них безоговорочно.

— Ладно! И все потому, что я хочу увидеть, как ты в ней разочаруешься. Все они лишь шайка необразованных дикарей. Даже готов поставить на то, что у нее не только ничего не выйдет, но ...

За дверью послышались голоса и звуки борьбы. Шейнар резко поднялся, почти выбив из под себя кресло. Кабинет с другими комнатами соединяли несколько коридоров. Анфилада арок уводила вглубь, к нашим покоям и комнатам отдыха. В этом крыле вообще не должно быть посторонних, кроме нескольких доверенных слуг, охраны и, конечно, советника. А судя по звукам, за дверью велся настоящий поединок, сопровождаемый бранью.

— Ш-ш-ш, — достав оба клинка, Шейн беззвучно двинулся в сторону двери.

Хмуро кивнув, я вынужден был прижаться к стене, заехав за дверь и поморщившись, когда глупые колеса скрипнули во время разворота.

Глава 11. Недопонимание.

Нора Эрихаг

После того как меня провели в восточную часть дворца, явно не жилую и отданную под служебные помещения, про меня на какое-то время забыли. Напряженно рассматривая интерьер, даже тут впечатляющий своей роскошью, я не заметила, как пропал из виду иш'мир и его помощник, а остальные воины разбрелись по своим делам.

Первой мыслью было попробовать сбежать, но я тут же осекла себя. Ведь я здесь не просто потому что меня поймали. Мне нужно вызволить Таффиля, чья часть группы еще даже не дошла до города. Потому, усмирив себя, я воспользовалась одиночеством, чтобы обновить краску на глазах и проверить рану. Если бы это был другой человек, ему бы давно было пора сменить повязку. Но плече не беспокоило меня уже несколько часов, и, скорее всего, в ней уже не было смысла. Только показывать всем свои способности к регенерации не хотелось, поэтому я просто расслабила ткань. — Это тебя из долины господин Шейнар привел?

Низкий женский голос заставил подскочить от испуга. Развернувшись, я увидела невысокую дородную женщину, следящую за мной черными точками глаз. Тело, обернутое в цветастую тунику и платок, было такой ширины, будто она не прекращала есть даже во сне. Женщина подошла ближе, и я невольно засмотрелась на ряд темных тонких волосков над ее губой.

— Отвечай! Как звать? — потребовала она.

— Нора.

Причмокнув губами, женщина обвела меня тяжелым взглядом.

— Ты что, в пыли валялась? Или камни таскала? Кожа, как ослиная шкура, — протянув руку с короткими пальцами, она осмотрела мою ладонь и с силой ущипнула за мышцы предплечья.

Опешив от такой наглости, я вывернулась, возмущенно подняв брови.

— Еще и недотрога, посмотри на нее! Господин Шейнар таких не любит, деточка.

— Не поняла?

— Еще и дурная... , — заключила женщина, — Меня зовут Ладия. Молчи и делай, как велю! А не то огрею так, что показаться никому не сможешь!

Подхватив под локоть, она потащила меня куда-то вглубь комнат. И если в начале я еще думала, что грубая Ладия как-то связана с моей целью здесь, то когда она завела меня в маленькую комнатушку с тазом и разными склянками приторно пахнущих масел, я начала брыкаться, требуя свободы. Меня не беспокоила собственная нагота перед женщиной, явно собирающейся меня мыть. Меня напугала догадка, для чего она собирается натереть мое тело до скрипа. Вот только появившиеся по щелчку пальцев охранники и пощечина заставили меня немного присмиреть и вытерпеть все манипуляции, сцепив зубы.

— Ладия, это ошибка! Я здесь не для этого, — сделала я попытку, когда женщина закончила драть мои волосы гребнем.

— А для чего ты еще можешь быть нужна, деточка? — рассмеявшись хрипло и отрывисто, она посмотрела на меня, как на дуру. — Я, конечно, сразу поняла, что ты из этих, из долины. И сама не понимаю, что в тебе такой худосочной есть. Да только и господин нечасто ко мне обращается. Но я свою работу знаю. Сказано: привести тебя в порядок и на встречу к господину Шейнару! Значит, так и будет.

— Но, я знахарка! Иш'мир говорил, что я буду ему помогать!

— Ты? Ха-ха! Не смеши. У нас не каждая знатная девушка за книгу сядет! А чтобы какая-то девка из первых народов ученая была? Ха-ха-ха!

Остановившись, Ладия отклонилась назад, держась за массивную грудь и неприятно смеясь. Звук был надрывный, словно кашляла больная собака. Не выдержав, я вырвала из ее рук гребень и откинула его в стену:

— Да что ты можешь знать о первых народах?! — мой голос дрожал от напряжения, — Кто дал вам право решать, что вы лучше нас?! Достойней?!

Тяжело дыша, я смотрела, как Ладия перестала смеяться. Не знаю, что она увидела, но, выпрямившись, женщина несколько раз моргнула черными глазками и, отряхнув одежду, словно моя вспышка могла как-то ее задеть, ответила тихим напряженным голосом.

— Смотри, не растеряй свое достоинство, когда пойдешь полуголая по дворцу, чтобы ублажить господина. И не смей называть его никак иначе. Титулы у нас не используют, — швырнув в меня клочками ткани, она выплюнула, выходя из комнатушки, — Оденешься сама, раз ученая!

Поджав губы, развернула пойманный сверток и тут же захотела его разорвать. Кусочки ткани оказались корсетом молочного цвета, украшенным золотой вышивкой и отдельно крепившейся юбкой из нежного кружева. Концы ткани были подшиты искрящимися бусинами, игриво позвякивающими от каждого движения. Такое богатство я не увидела бы в своей жизни никогда, не окажись здесь. Осторожно водя пальцем по глади рисунка, я не заметила, как начала убеждать себя, что такая красота не должна быть уничтожена. Приложив корсет к голой груди, я удивилась тому, как цвет ткани подчеркивает темную кожу. А еще, что шнуровка расположена спереди, прямо посередине двух половинок. Как удобно для женщины. И для мужчины, который должен его снимать.

Под ложечкой засосало. Я никогда прежде не думала о том, как это, когда мужчина тебя раздевает. Интересно... А, к примеру, Таффилю бы понравилось снимать со своей жены такой корсет? Или он бы решил, что эта одежда слишком непрактичная? Да, наверно, второе.

Мои раздумья прервал тяжелый стук в деревянную дверь:

— Если ты сейчас же не выйдешь, я заставлю тебя одеваться перед охраной!

Глава 12. В конюшне.

Нора Эрихаг

Спала я просто ужасно. После разговора с и'маром меня отвели в небольшую комнату, в которой была узкая кровать, столик и ширма с приготовленным за ней ночным горшком и бадьей, наполненной до краев водой. Не роскошно даже по меркам обычных людей, но и не темница. И вода без ограничений!

По дороге удалось забрать всю оставшуюся одежду и даже переодеться и я сразу почувствовала себя уверенней. А через пару часов мне принесли поесть. Точнее охранник, который остался с другой стороны двери, постучавшись, просто всунул мне блюдо и кубок с напитком. Принимая у него тарелку, я с сомнением посмотрела на ее содержимое, заработав удивленный взгляд. Буркнув благодарность, я убедилась, что он никуда не собирается уходить и закрыла дверь. Не объяснять же ему, что я привыкла добывать себе еду сама. И готовить тоже.

Разбавленный водой сладковатый нектар и вареное мясо с кусочками овощей осели в желудке, сделав веки тяжелыми, и я, придвинув столик к двери, на всякий случай легла спать. Но сколько бы мягкой не была постель, сон не шел. Дворец, как муравейник, был наполнен звуками. Сотни слуг делали свою работу круглосуточно. Стены, украшенные искусными деревянными панно, и коридоры из арок и проемов усиливали и переносили каждый случайный шепоток. Вода, журчавшая в охлаждающих фонтанах через маленькое отверстие окна привлекала насекомых и юрких грызунов. Охрана скучающими шагами протирала камень под ногами. Шелестели травинки. Теплый ветер устраивал сквозняки, путаясь в резных потолках и шурша вездесущими песчинками по гладкому полу.

Все это превращалось в непрекращающийся монотонный гул, за которым мне мерещились шаги под дверью или скрипнувший замок. А еще я прислушивалась, не вернется ли ночью вторая часть каравана. Задремать получилось только под утро, когда под дверью всхрапнул охранник. Может, если они не видят во мне угрозы, то и мне не стоит?

Как проснулась, я сразу умылась и нанесла на глаза скрывающую смесь. Сегодня, как только заберу вещи у Оли, нужно приготовить еще. Возможно, я даже придумаю, как получить доступ к травам местного лекаря и смогу пополнить свои запасы.

Стоило мне закончить обтирания (я не решилась погрузиться в бадью с водой, использовав ее полностью), в дверь постучали. На пороге стояла Ладия. Ее зоркие глазки сразу проникли внутрь, оценив обстановку и сложенный на спинке кровати молочного цвета наряд.

— Ты не можешь разгуливать по дворцу в этом, — кивнув в мою сторону, она скривилась и вошла внутрь, занеся с собой корзину, — Твои рисунки на теле выглядят неприлично.

Сама Ладия сегодня была одета в длинное прямое платье из красного бархата, перехваченное широким ремнем. А ее шею и грудь покрывал цветастый палантин.

— Вчера тебя не волновали приличия, — уколола я женщину, напомнив о ее ошибке.

— Тебя забыла спросить, — ничуть не оскорбилась она. Водрузив корзину на кровать, она достала чистые простыни для умывания и стопку чего-то еще, — Переодевайся.

— Я не буду носить платье, — полная скепсиса, я разложила принесенные вещи и замолчала. Я не очень понимала, в чем ходят девушки в городах, но сделала вывод по одежде Ладии.

—Кто бы тебе его дал, деточка? — перекинув темную косу с седыми нитями, женщина бережно уложила себе в корзину вчерашний наряд, — Платья носят знатные женщины.

В стопке все таки нашлось мешковатое платье незамысловатого покроя с большими карманами по бокам, которое я отложила сразу. Но еще я нашла там простой нижний лиф, плотно обтягивающий грудь, верхнюю сорочку из невесомой ткани и широкие штаны песочного цвета, очень напоминающие те, что носили в долине. Все это скреплялось очень широким поясом, концы которого свисали почти до колен. Я сразу представила, как удобно было бы использовать складки вокруг талии для разных инструментов.

— Вот это да! Не думала, что здесь может быть подобная женская одежда, — а то, что одежда женская, сомневаться не приходилось. Забывшись, я даже заулыбалась.

— А ты и не думаешь! Раз приперлась сюда. Сидела бы в своих песках и на свет не вылезала. А то придумала. За тобой и другие припрутся! И куда потом от вас деваться? — завелась женщина.

Чувство благодарности как рукой сняло. Если бы не постучавший слуга, мне бы было что ответить. Но сдержанный юноша напомнил о том, что меня ждут в конюшне, и Ладия, рывком забрав корзину, ушла восвояси. А я двинулась за слугой, кусая и сжимая губы.

Ночью мне не показалось, дворец просто кишел слугами и другими жителями. Спустя множество коридоров, косых взглядов и шепотков, слуга привел меня в конюшню.

— Можешь идти, Тан.

Я не сразу поняла, откуда донесся голос, но в тени ближайшего денника разглядела присевшего на корточки иш'мира. Из-за перепадов света мне было абсолютно не видно, чем он занят.

— На тебе новая одежда, дикарка? — усмехнувшись, мужчина посмотрел на меня через плечо, — Ладия заглаживает вину.

— Не уверена, что она считает, будто в чем-то виновата, — нахмурившись, я не поддержала веселья.

— Что, столкнулись лбом теленок с быком? Ничего, ей просто нужно время, чтобы привыкнуть к новому человеку, — посмеиваясь, молодой мужчина весь лучился довольством.

Я уже открыла рот ответить, что не нуждаюсь в новых друзьях, как заметила Оли в одном из дальних стойл. Радостно вскрикнув, я подбежала, обняв свою лошадку. Оглядев подругу, я сделала вывод, что об Оли явно заботились: полная поилка воды, свежая трава. Ее даже расседлали и почистили. Рядом нашлась и моя сума. Вдоль и поперек перерытая, но ничего не пропало. И мне хватит ингредиентов, чтобы приготовить еще кохля. Вздохнув, я покачала головой. Что вообще они хотели там найти?!

Глава 13. Помощь во вред.

Нора Эрихаг

— И'мар ждет вас, господин Шейнар. Есть вести из Шакт.

Было что-то в этом старике такое... Его учтивость была какой-то фальшивой. Словно он пытался сидеть на стуле, несмотря на колючку в заднице.

— Спасибо, Лимар. Можешь идти. Я сейчас, — отмахнувшись, иш'мир последний раз потрепал Пипу по голове, отвернувшись, а потому не заметил, как всего на долю секунды, на краткий миг на лице старика вспыхнул гнев. И так же быстро вернулась маска безразличия. И я бы не заметила, если бы старик обратил на меня внимание раньше. Однако мой удивленный хмык дал ему понять, что я ничего не упустила.

— Я могу проводить вашу гостью, если пожелаете, — опять любезность, но меня передернуло от одного его взгляда.

— Не нужно, Советник. Ее проводит Тан. Нора, ты можешь идти, — я была почти благодарна Шейнару за это.

Слуга, появившийся будто только и ждал, когда понадобится, замер у выхода из конюшни. Кивнув, я устремилась взять свою суму и, коснувшись Оли на прощание, поспешила прочь. Но неожиданно Шейнар зацепил мою руку, останавливая.

— Спасибо за помощь. От меня и от Пипы, — его большой палец погладил ладонь слишком интимно, будто мы были одни. Точно зная, что делает, Шейнар водил подушечкой с легким нажимом.

Вырвавшись, я спрятала руку за спину, чувствуя, как касание мужчины оставило на коже горящий след.

— Мне не нужна твоя благодарность. У нас есть уговор, которому я следую.

Усмехнувшись, мужчина пропустил меня дальше. Вот только когда я поравнялась со слугой, старик горячо воскликнул.

— Как эта девка смеет так говорить с Вами, господин! На вашем месте, господин, я бы...

Но я уже следовала за тихим юношей вглубь коридоров дворца и не слышала продолжение. Пусть сыплет проклятьями сколько угодно.

Закрывшись в комнате, я скорее разложила то, что нашла в своей суме. С сожалением я отметила, что на самом деле никогда не смогла бы помочь животному. Я ничего не понимала в том, как можно было бы сделать щенка сильнее или вылечить его лапу, вернув ему способность играть со своими братишками и сестренками. Это в пустыне я могла настоять на уединении, ссылаясь на то, что мне надо сосредоточиться, и мне дали бы пространство. А здесь я в любой момент могу попасться, если рискну обратиться к своим силам. Мои резервы так малы, что мне в любом случае требуется контакт с пустыней, чтобы вызвать магию, а сделать это в комнате не получится. И если я хочу выполнить просьбу мужчины, мне придется рисковать.

А пока есть время, для отвлечения глаз стоит придумать какое-нибудь лекарство, которое не повредит щенку. Смахнув волосы с лица, я закатала рукава повыше. Взяв небольшую миску, добавила в нее несколько капель эфирных масел. Перетерла корень Яво для повышения аппетита, выжала густой сок из вяленых стеблей Руксоны для упрочения суставов, бросила цветки Агалифа для защиты тела от недомогания и измельчила между пальцев Блориз береговой - обычный сорняк, дающий приятный вкус и улучшение настроения. Добавив воды, перемешала и оставила над огарком свечи. Получился самый обыкновенный укрепляющий отвар, который не вылечил бы даже простуду. Не хватает только одного ингредиента — моей крови с кусочком магии.

Оставив отвар настаиваться, я приготовила себе еще смеси для глаз. Дальше оставалось только ждать, и я не представляла, чем заняться до того, как стемнеет. Поэтому собралась вздремнуть, раз уж ночью мне не спалось. Не успела я лечь, как снаружи послышались голоса. Прильнув к окну, представлявшем собой отверстие в стене, закрытое узорчатыми ставнями, я пыталась разглядеть, что там происходит.

Из окна как раз был виден небольшой угол центральной площади дворца и площадка для построений, на которую прибывала вторая часть каравана. Или, по крайней мере, то, что от нее осталось, как я узнала позже...

Хорошенько поразмыслив, поняла, что из-за количества пленных группа никак не могла вернуться ночью, сегодня днем или даже завтра утром. Они должны были задержаться значительно дольше. Транспорта на всех не хватило бы сядь они даже по двое. Да и никто бы не посадил пленника на верблюда, если он может идти сам. То, что они вернулись сейчас, значило, что они очень спешили. Или что-то их подгоняло.

Подумав немного, перелила настаивающийся отвар в небольшой флакончик и, закупорив его, рванула к выходу. Там, с обратной стороны я нашла охранника, у которого вчера отобрала кинжал, приставив к горлу. Удивившись резко распахнувшейся двери, он, однако, быстро сориентировался, грозно накрыв свое оружие рукой. Видимо решил учиться на своих ошибках. Но дорогу все таки преградил.

— Ты можешь выходить только в сопровождении слуги. А его сейчас нет, — отрезал он, не успела я и рта раскрыть.

— Почему?

— Это приказ. А приказы я не обсуждаю, — отвернувшись, он попытался свернуть беседу.

— Ладно, послушай, как тебя зовут? — растянула уголки губ, надеясь, что выгляжу более миролюбиво.

— Башрут, — судя по тому, как мужчина на меня покосился, со вчерашнего вечера его доверие к женщинам сильно подкосилось.

— Башрут, там, кажется, караван вернулся с пленными. Знаешь что-нибудь?

Охранник пожал плечами.

— А куда их поведут? Здесь есть какая-то темница?

Глава 14. Часть 1. Опасная игра.

Нора Эрихаг

Шею сдавил обруч из пальцев. Когда картинка перед глазами перестала плыть, я разглядела мужское лицо, искаженное гневом.

— Это все ты! Я сразу понял, что ты навлечешь на нас беду! — пальцы надавили на горло, и я закашлялась, пытаясь сделать вздох, чтобы закричать. Но Анок не дал мне шанса, — Только попробуй! Меня не обманет твое милое личико. Знаешь, как я понял, что это ты натравила на караван тех монстров?

С трудом понимая, о чем он толкует, я пыталась носочками найти опору. Лицо парня, безволосое и гладкое, еще больше перекосилось.

— Когда ты, змея, заставила ту тварь напасть на верблюда Догнара! А теперь мой брат погиб, потому что ты наслала на них монстров из бездны, ведьма!

Он кричал что-то еще, но уши заложило, и я успела подумать только, что не такой уж он и молчаливый, каким прикидывался. Испугавшись, что сейчас отключусь, я старалась отодрать от себя его руки, пока не повалилась вперед, упав на колени.

— Ты как? Где-то болит? — вскинув голову, сфокусировала мутный взгляд на говорившем

Анок пропал, и теперь передо мной склонился Шейнар, поддерживая меня за плечо и пробегаясь взглядом по лицу, шее и плечам. Чтобы найти повреждения?

За ним, метрах в трех позади, лежал, постанывая от боли и держась за челюсть, напавший на меня Анок.

— Что случилось? Ты можешь говорить? Нора! — чуть встряхнув меня, Шейнар привлек внимание. Он выглядел действительно встревоженным. Особенно, когда я пошатнулась и чуть не рухнула перед ним на пол.

Он-то не знал, что до этого я итак была не в лучшей форме, измотанная странным поведением своей магии.

— Не верьте ей, Господин! Она черная колдунья! Все они лишь злобные дикари. Я сам видел, как она заставила тварь напасть на Догнара, а потом мой брат... — парень пришел в себя и заголосил вновь, — Она и вас обманет, чтобы спасти своих дружков.

— Молчать! — гаркнул на него Шейнар. Да так, что парень, наконец, понял, что переборщил, — Я видел только, как она предупредила Догнара об опасности и спасла тем самым жизнь. Ты тоскуешь о брате, но Санори здесь не причем! Пошел вон! С тобой позже разберусь.

Спрятав перекошённое от ненависти и сомнений лицо, Анок не посмел возразить, покинув конюшню.

— Так, а теперь ты! Знаю, ты будешь очень недовольна тем, что я тебя коснулся, и все такое. Но я, бесконечные пески, не бессердечный, чтобы заставлять тебя идти самой. Так что ты уж спрячь зубки, потерпи, — не став дожидаться от меня внятного ответа, Шейнар, бережно обхватив мое вялое тело, поднялся.

— К-ку-да? — проскрежетала я вопрос.

Горло саднило. Обычный человек бы испытывал боль несколько дней. Но я буду в порядке уже к утру. Поэтому лучше было бы побыть одной и разобраться, что случилось с моей магией. Нужно понять, отчего тело до сих пор будто распирает изнутри, а вены горят огнем.

Но тогда почему я не противлюсь тому, что Шейнар сейчас прижимает меня к себе и куда-то несет? Я чувствовала его руки на своих ногах, крепкую хватку на талии. Мне хотелось сопротивляться, оттолкнуть его прочь! Но его слова странным образом мешали злиться. А тепло, исходящее от его груди, вызывало покалывание в позвоночнике, пробуждая странную смесь противоречивых эмоций.

— В мою спальню, — замолчав, он скривился и поспешил исправиться, — В нашем крыле безопасней всего. Ты сможешь отдохнуть и уйти, когда захочешь. Хмыкнув, я поджала губы.

— Я прямо чувствую твое несогласие. Но позволь узнать, почему ты была одна?

Не видя смысла обманывать, я рассказала, что не дождалась Тана и с Догнаром отправилась к казематам, а после не стала возвращаться в комнату, а отправилась сразу в конюшню.

— Разве то, что я была одна, является причиной нападать со спины? Я думала, я здесь в безопасности, пока выполняю все, что требуется, — я старалась звучать раздраженно, но от мерного широкого шага голова покачивалась, вызывая легкое чувство тошноты. Прижавшись лбом к плечу мужчины и прикрыв глаза, я сразу почувствовала себя менее больной. Проблема решена — это хорошо. Я беспомощна рядом с врагом — это очень плохо.

— Он ответит за свое поведение, — заверил Шейнар сдавленным голосом, — Но раз уж я пообещал тебе безопасность при определенных условиях, будь добра, следуй указаниям и не нарушай прямые приказы.

— Я знахарка, а не твой воин, — буркнула, борясь с зевотой.

— О, я уверен, что у тебя намного больше общего со вторым, чем с первым, — ускорился иш'мир, поднимаясь по лестнице.

— Я имела в виду, что умею думать. Вместо того чтобы беспрекословно следовать приказам.

— И кому это может не понравиться?

Спросить, что значит его смешок, я не успела. Сменяющийся калейдоскоп разноцветных коридоров подействовал на меня лучше сока лунного цветка, и я задремала так легко и быстро, что даже не заметила, когда Шейнар, словно безднов паук, дотащил меня до своей спальни.

Когда я, вздрогнув, открыла глаза, мне потребовалось пару секунд, чтобы определить, что именно меня разбудило. В сумерках незнакомой комнаты не было никого. Зато откуда-то из-за стены раздался отчаянный стон боли. Стащив себя с невероятно мягкой шкуры на высокой кровати, я поковыляла на звук. Стон боли повторился, и мне пришлось ускориться. Дверь в соседнее помещение, наполовину завещанная тяжёлой шторой, легко поддалась, и я оказалась в зеркально обставленной спальне. На шикарной кровати с пологом лежал человек. Мечась и путаясь в простынях, мужчина страдал от чего-то, что терзало его во сне.

Я уже поняла, кем был мужчина передо мной, но ничего не могла с собой поделать и продолжила наблюдать. Такие же черные, как у меня, волосы в беспорядке упали на лицо. На голой груди лежали две тонких длинных косы, идущих от затылка. Тонкая выбеленная шкура укрывала бедра и частично ноги. Тело и'мара было молодым, крупным, с идеальными пропорциями. Он мог бы стать отличным воином. Портили его только неуместная для такого мужчины худоба и заметное даже в тени полога несовершенство ног.