Последняя Хранительница

Глава 1

Лýна

С самого детства я знала, что Марша не моя мать. Она повторяла это так часто, как только могла, чтобы вбить эту мысль мне не только в голову, но и в самые глубины моего сознания. Я называла ее «тетушкой», хотя моему детскому сердцу безумно хотелось назвать ее «мамой». Она ведь растила меня, воспитывала и отдавала свою любовь, так как умела, однако помимо меня, своих детей у нее не было. Иногда в мою голову закрадывались подозрения, что я есть тому причина. И хотя она называла меня «великим даром», я все равно неосознанно ощущала свою вину.

Марша никогда не рассказывала мне о моем происхождении. Обычно, когда об этом заходил разговор, а случалось это по моей инициативе довольно часто, она обрывала меня, коротким:

– Не время еще!

И переводила разговор в другое русло. Так мое детское любопытство, впервые встретилось со стеной реальной жизни, в которой получить ответ можно на любой вопрос, кроме того, что гложет тебя больше всех остальных. И мои вопросы стали все реже и реже, пока и вовсе не исчерпали себя временем. Я смирилась и жила своей спокойной жизнью, принимая то, что она мне приносила. И, должна признать, была счастлива.

Мы жили в маленькой деревушке, где все друг друга знали. Марша была знахаркой, к которой обращались все селяне, будь то отвары от болей в спине, после тяжелой работы в поле, бессонница и даже роды – она всегда всем помогала. Ее высоко ценили, и я очень гордилась своей тетушкой. Люди носили нам дары, и мы никогда ни в чем не нуждались. В свободное время Марша учила меня всему, что знает сама, говоря, что это точно пригодится мне в жизни, особенно, если решу продолжить ее дело. Я же всегда была уверенна, что останусь с ней: мне не было куда идти, да я и не видела смысла. Я любила лес, любила собирать траву и сушить ее в бане, а запах всегда сводил меня с ума. С закрытыми глазами я нюхала маленькие мешочки с перетертыми цветками и старалась отличить один от одного. Это было самым любимым моим занятием.

Но помимо знахарства Марша учила меня чтению, письму, картографии и даже этикету. Мне безумно нравилось учиться, и потому учебе я посвящала все свободное время. Сегодняшний день не был исключением.

– И все же, – спросила я саму себя в слух. – Зачем мне, простой девочке из деревни, какие–то книксены, зачем уметь танцевать знатные танцы?

Тетушка отвлеклась от своих дел и шутливо заметила:

– Если в нашу деревушку вдруг приедет сам принц, влюбится в тебя и заберет в свой замок знакомить с королевской семьей, а окажется, ты ничего, кроме варки отваров делать и не умеешь. Знаешь, как мне потом будет стыдно, что не научила тебя всему.

– А кто же учил тебя? – воодушевлённо спросила я, представляя себя придворной дамой.

Но в этот момент глаза тетушки погрустнели, и она произнесла свою фразу, которую я тихо стала ненавидеть:

– Не время еще!

– Но когда же настанет то самое время, про которое ты все время говоришь? И настанет ли оно вообще? – не выдержала я. – Я слышу одно и тоже изо дня в день, и тебе не приходило в голову, что я должна узнать, хоть что–нибудь? А то, в моей голове есть столько разных идей, о том почему ты растишь меня. Может ты меня украла?

Выкрикнув последнюю фразу, сразу же зажала свой рот руками. Я сама не верила в то, что говорю, но сказанного не воротишь. Но, заметив в глазах тетушки не обиду, а скорее глубокую печаль, мне стало еще хуже.

– Прости меня, прости! – кинулась я в ее колени и обняла их. – Ты же знаешь, что я так не думаю…

– Знаю, Настка и потому не злюсь. – вздохнула тогда Марша и легонько погладила мою голову. – Твоя мама учила меня.

Я подняла свои глаза, не веря в то, что слышу. Однако продолжения не последовало:

– Но это все, что я могу сейчас сказать тебе. Поверь, так будет лучше для тебя.

И на этой ноте тема себя исчерпала.

Тем вечером, я впервые почувствовала, что должна куда–нибудь уйти из дома. Мне нужно было побыть одной, остаться со своими мыслями наедине. И дождавшись, когда тетушка за перегородкой тихо засопит, выскользнула из кровати, надела свое платье и направилась к реке, что текла близ нашей деревни.

Благо на дворе было тепло. На небе появлялись первые звезды, наблюдающие за жизнями людей с безмолвным любопытством, а в траве заскрежетали сверчки. И под странную песнь этих созданий, я неспешно брела по узкой протоптанной тропинке, ощущая себя частью этого мира и одновременно чужой незнакомкой, которая не может найти себе в нем места.

А берег ждал меня. Бурные потоки воды, бурлящие и пенящиеся далеко в горах, в нашей низине текли неспешно, как будто уставшие от долгого бега. Я решила пройтись и в поисках более укромного места, пошла вдоль леса, который был для меня таким родным. В гору я поднималась уверенным шагом, точно зная, куда несут меня ноги. И через полчаса вышла на более каменистый берег, куда, как мне казалось, никто из местных не забредал. Там я забралась на один из булыжников, примыкающий прямо к воде, и спустила с него ноги, устремив взгляд в водный поток.

Рассмотреть свое отражение было невозможно, темнота, да и движущаяся вода, размывала любой силуэт до неузнаваемости. Но мне и не нужно было себя видеть. Моя внешность была для меня неким крестом, который я носила с самого рождения. К моим семнадцати годам, ни один деревенский парень так и не посватался к моей тетке, что говорило о многом. Нет, я не была некрасивой, мои глаза не косили, а ноги не косолапили, скорее, мою внешность можно было назвать экзотичной для этих мест. Коротко остриженные белые волосы, сравнимые со снегом, и удивительно яркие глаза, зеленого цвета, разительно контрастирующие с черноволосыми и кареглазыми жителями деревни. Моя кожа не темнела на солнце, тогда как селяне, а с ними и моя тетушка, после длинной зимы очень быстро теряли свою бледность. Да и вся моя комплекция, тонкая кость и невысокий рост, говорили всем вокруг, что я не из этих мест. Если в детстве меня и обижали, то после нескольких громких разговоров с моей тетушкой, боясь ее немилости, все просто стали меня избегать. А при условии, когда не получалось, например, когда я приносила снадобья к ним домой, то отговаривались парой слов и быстро завершали разговор.

Глава 2

Лýна

После ночи, проведенной в воспоминаниях на берегу, уснула я не сразу. Сколько мне дали поспать, сложно сказать, но по ощущениям я только закрыла глаза и через мгновение открыла, разбуженная громким стуком в дверь. В соседней комнатушке заскрипела кровать и Марша пошла встречать утреннего гостя. По голосу я узнала жену старосты нашей деревушки, дом которой находился в точности на другом конце от нашего жилища.

– Велеса моя, занемогла, видать. С печи слезла, – взволнована затараторила та.

– Беги, готовь баню, а мы с Насткой соберём все нужное и придем, – дала наставления Марша, закрывая двери.

– Настка, вставай, девочка. У старостиной дочки роды начались, – заглядывая ко мне, сказала она. В это время, я уже надела свое платье и начала завязывать косынку на голове. Нелюбовь к чужакам, к коим я в глазах местных относилась, заставляла меня покрывать голову платком, хотя так делали только замужние девушки. Но мне это отступление от правил прощали, лишь бы сильно глаза не мозолила. А было в нашей деревушке очень много примет. Так и о родах говорить прямо нельзя было, люди боялись сглазить, потому и говорили про «хвори» да про «печь».

Сборы проходили быстро и молча, каждая из нас знала свое дело. Последними в котомку я положила ножницы, закутанные в чистую тряпку и льняную ленту, которой перевязывали пуповину. Деревушка была небольшая, путь до другого конца много времени у нас не занял. На дороге возле дома нас уже ждали, чтобы сразу провести к бане. Чаще всего, если роды проходили легко, Марша оставляла меня за дверьми, чтобы я не отвлекала роженицу. Да и девушкам, не принесшим дитя в этот мир, запрещалось видеть сам процесс. Но я единственная, кто мог помочь Марше, поэтому в сложных случаях присутствовала и без колебаний выполняла все, что говорила мне тетушка, а всем остальным приходилось с этим просто примириться.

Я стояла у самых дверей, готовая откликнуться на любой окрик тетушки, однако та, так меня и не позвала. Видимо, роды шли своим чередом. Летнее солнышко припекало, и я, сама того не желая, прикорнула, облокотившись о теплую деревянную стену. Разбудили меня, сильные мужские руки, которые трясли мое хрупкое тело, ухватившись за плечи.

– Ты что бормочешь, ведьма! – кричал мужчина, которым оказался наш староста. А я, окутанная туманом недавней дремы, не могла понять, что происходит, и в ответ не промолвила ни слова.

И когда уже казалось, что от этой тряски отвалится моя голова, из бани послышался детский крик. Мужчина резко выпустил меня из своей стальной хватки и я упала наземь, а он безразлично перешагнул меня, как через корень, лежащий на его пути. «Хорошо, хоть не плюнул еще» – подумала я, приходя в себя. «Неужто опять говорила во сне?». Но узнавать это у мужчины наверняка не собиралась.

Тетушка появилась, когда я уже полностью отряхнула свое платье и поправила съехавшую на бок косынку. Тревожным взглядом меня осмотрела, но времени говорить не было, нужно было объявить хорошую новость семье. Марша пропела ритуальную песнь, во блага появившегося ребенка на свет, в ответ ей вручили дары (теплый испечённый хлеб, крынку молока и большой кусок вяленого мяса) и только потом отпустили домой.

Когда мы находились от ворот старосты на достаточно далеком расстоянии, я все–таки решила рассказать о случившемся происшествии, которому могла найти только одно объяснение.

– Видимо я говорила во сне, – вздохнула я.

– Милая, я думаю, он просто переволновался, а ты попалась под горячую руку. Уверена, что он уже обо всем забыл, – сказала тетушка, гладя меня по плечу. Но от боли, я лишь смогла измученно улыбнуться ей в ответ.

– Твой обезболивающий чай придется к месту, – все же решила успокоить ее я, видя какой взгляд она кидает в мою сторону. – И я буду как новенькая.

А день незримой поступью заканчивал свой путь, незаметно передавая бразды правления вечеру, и в воздухе чувствовался медовый травянистый запах, принесенный ветром с полей. Деревья, окутанные красноватой дымкой, притихли в этот момент безветрия. Обратив на эту картину внимание, я поняла, что роды длились куда дольше, чем мне казалось, и мой живот лишь подтвердил это, недовольно заурчав.

– Ох, Настка, мы с тобой ни росинки не пили, ни крошки не ели. Накрывай на стол, я пока сумку разберу. Ужин у нас сегодня заслуженный будет.

Привычными движениями я заложила в сбитенник древесного угля, и пока он нагревался, нарезала мягкий свежий хлеб с кусочками мяса и зажгла свечи.

Позже, когда чай был выпит, а еда съедена, Марша, вдруг промолвила:

– Сегодня мне снился сон.

Я удивленно подняла глаза от кружки, которую все еще держала в руках, сны у тетушки бывали редко. Но ежели сновидения посещали ее, то непременно были говорящими. То был дар Марши. В детстве она рассказывала мне, что по всему нашему миру существуют люди, обладающие разнообразными способностями. Однако такое случалось очень редко, и чаще всего, силы проявляются у тех, кто пережил сильное потрясение, надломившее их. И в образовавшуюся трещину просачивалась сама суть человека, его душа, способная даровать ему невообразимые умения. Но в них таилась и опасность. Сила, используемая бесконтрольно, в итоге сжигала душу человека, оставляя пустую оболочку, неспособную к жизни.

Поэтому Марша старалась не совершенствовать свои способности, но иногда сны ей были неподвластны.

Глава 3

Лýна

Я столько раз представляла в своей голове этот разговор, но ни один из возможных вариантов и близко не был похож на то, что я услышала. Вопросов действительно должно было быть много, однако мои мысли все никак не могли выстроить хотя бы один достойный. Начать надо было, и я решила спросить о самом очевидном:

– Так значит, ты и есть та самая Марисса?

– Да.

– И мой отец, твой брат?

– Да, ты на самом деле моя племянница, – согласно кивнула Марша. –Этого я от тебя никогда не скрывала.

Тетушка охотно отвечала на мои вопросы, но только по сути, без лишних разглагольствований. Она давала мне время осмыслить все.

– Я растеряна. – призналась я честно. – Наверное, ты ждешь, что я стану расспрашивать о своих родителях? Мне действительно грустно. Но не от того, что я их не знала, а от того, что тебе пришлось их потерять.

– Дорогая, я не потеряла их. Каждый день я вижу перед собой молодую Линель, а смотрит она на меня глазами Форсо. Так что они всегда рядом, как твоя мама и обещала.

Марша пододвинула в мою сторону сундучок, и, обойдя стол, села рядом. Видя, что я не спешу притрагиваться к нему, тетушка сама откинула крышку. И на дне я увидела его – кретч.

– И что же я должна делать?

– Думаю сперва ты могла бы просто взять его в руки, – ласково сказала Марша.

– Но…это ведь будет значить, что все реально, – прошептала я. В моей груди сердце стало биться быстрее, но в момент, когда я переборола себя и взяла кулон в руки, оно как будто пропустила один удар. Кончики пальцев стали покалывать.

– Тетушка, что происходит? – испуганно спросив, я повернулась к ней, но женщина никак не отреагировала. Она сидела замерев, как замороженная.

– Лýна, – раздался женский голос за моей спиной.

От неожиданности и нахлынувшего страха, я вскочила со стула, опрокинув его. Обернувшись, я хотела закричать, но, увидев, кто передо мной, не смогла издать ни звука.

Она была прекрасна. Тетушка хорошо смогла описать ее, да я и действительно будто бы смотрела в зеркало. Девушка с длинными белыми волосами, развевающимися от невидимого ветра, была соткана из света.

– Лýна, – еще раз повторила Линель. – Если ты видишь меня, значит Марисса рассказала тебе всю правду. Я попросила ее хранить эту тайну, так что не держи на нее обиды. У нас очень мало времени, поэтому скажу все быстро. Дочка, до своего восемнадцатилетия ты должна взойти к Древу жизни при любых обстоятельствах. Боюсь, что за время, пока ты росла, грань истончилась и демоны смогли проникнуть в этот мир, поэтому они будут тебя ждать там. Сейчас судьба этого мира зависит только от тебя. Кретч держи при себе, он сможет предупредить тебя, если поблизости окажется кто–то из детей Тьмы и в нужный момент защитит.

Прости, что нас с папой не было рядом, но будь уверена, мы ждали твоего рождения с великим трепетом и любовью. Пусть в этом трудном пути, в твоем сердце всегда живет Свет! Прощай.

И все исчезло. А я стояла на том же месте, смотрела в пустоту, и по моим щекам текли горячие слезы. Тетушка, пришедшая в себя, подскочила ко мне и заключила в крепкие объятия. За один вечер, моя жизнь перевернулась с ног на голову, на плечи лег тяжкий груз предназначения, и мне казалось, что хуже быть уже не может.

Однако судьба видимо решила окончательно добить меня, потому что именно в этот момент дверь нашего дома слетела с петель, и в комнату ворвались вооруженные солдаты. Один из них, развернув в своих руках свернутый свиток, зачитал:

– Знахарка Марша, вы и ваша племянница, обвиняетесь в колдовстве и убийстве младенца. И по приказу начальника Темной крепости будете находиться под арестом, до момента рассмотрения вашего дела.

Соловей

Составлять план по экстренному высвобождению товарища приступили сразу же. Темная крепость считалась второй тюрьмой, после Королевской каменоломни, откуда узники сбегали очень редко. Но в нашем случае у нас был один большой козырь. Мы знали все тайные ходы из этого места заключения.

– Ласточка, – обратился я к своей боевой подруге. – Дневная вахта за тобой.

– Я с ней.

– Ворон, у тебя рука сломана. Я и одна справлюсь. – осадила его Ласточка. И мы все ее поддержали.

– Я и с одной рукой уделаю дюжину охранников! – возмутился мужчина. – Соловей, как ты можешь отпускать ее одну! Она может наткнуться на патруль. Они же видели, что Дрозд не один!

– Во–первых, я не собираюсь ни с кем драться, – ответила за меня Ласточка. – Во–вторых, если мне все же придется уходить от патруля, то одной мне будет проще.

На это Ворон, хотел было что–то сказать, переполненный недовольством, но вынужден был промолчать. Если кто–то и умел быть незаметным, то это точно была Ласточка.

Девушка взяла мешок со ржаным хлебом и сыром, привязала к ремню на поясе бурдюк с водой, на плечо накинула колчан со стремами.

– Отдыхайте, мальчики! Ночью ваша смена.

И дождавшись, когда я утвердительно кивнул, она направилась в лес, растворившись между деревьями.

Глава 4

Лýна

Темная крепость всегда пугала меня, а истории про ее башню вызывали болезненную дрожь по всему телу. Люди в деревне говорили, что попав сюда, тебя либо казнят, либо отправят на Королевскую каменоломню, где ты все равно долго не протянешь. Но даже если тебя все–таки отпустят, то ты вернешься уже не тем человеком, которым был раньше.

А теперь мы с тетушкой сами находились в этом подземном «царстве», сидя на соломе, на влажном от сырости земляном полу, рискуя никогда не покинуть это место. В плохо освещаемом помещении было ужасно холодно, а воздух был пропитан вонью и застарелой кровью. Единственным плюсом в этой ситуации было то, что нас не разделили.

– Не переживайте. Таким красавицам не дадут долго мерзнуть. – ехидно произнес толстый охранник, закрывая двери. – И скучать тоже не дадут. Особенно сейчас, когда вы единственные на этом ярусе!

В ответ на эти пошлые намеки Марша плюнула в сторону охранника. Но тот лишь засмеялся, а потом произнес, подмигивая:

– Люблю дерзких!

Усмехаясь остроте своего ума, мужчина развернулся и пошел по длинному проходу к выходу. Вдалеке еще пару раз были слышны бормотание и недобрый смех.

Когда настала полная тишина, я подскочила с гниловатой земли и кинулась к железным прутьям. Схватившись за них двумя руками, я стала трясти их изо всех сил, не замечая, как на ладонях появились царапины и начали кровоточить.

– Лýна, перестань, – тихо попросила меня Марша.

– Не называй меня так! – услышав непривычное мне имя я разозлилась еще сильнее. Я трясла решетку, а из груди стал вырываться нечеловеческий рык.

– Хватит! – Марша схватила меня за плечи и развернула к себе. – Побереги силы.

– Но мы должны что–то делать! – не могла успокоиться я. – Нельзя сидеть сложа руки!

– Но и трясти железо – это не выход из ситуации.

– И что ты предлагаешь?

– По крайней мере, не наносить себе увечий. Если ты занесешь заразу в кровь, спасать тебя никто не будет. А так у нас есть все шансы остаться до суда живыми.

– Ты что, не слышала, на что он намекал? Да я лучше умру от заразы, чем позволю прикоснуться к себе.

В этот момент я заметила темную тень, которая прокралась мимо нашей клетки и направилась дальше по коридору.

– Эй! Стой! – крикнула я, припадая всем телом к решетке.

Но силуэт не остановился, хотя шаг не ускорил. Было видно, что он ищет кого–то среди заключенных.

– На этом этаже никого кроме нас нет, – крикнула, уже не веря, что это подействует.

Мужчина остановился, а это точно был мужчина, судя по его широким плечам, потом повернулся и направился прямо к нашей камере.

– Ты уверена? – спросил незнакомец, лицо которого было скрыто за черной маской. Голос его был низким, с едва заметным намеком на хрипотцу. Даже в этих двух простых словах чувствовалась скрытая мощь. С такими не шутят.

– Так сказал охранник, который посадил нас сюда.

– Ясно. – ответил он. И стал уходить.

– Стой! – крикнула тетушка.

– Ты не можешь бросить нас тут, – вторила ей я. Но мужчину это не остановило.

Облокотившись на каменную стену, я сползла по ней вниз. Тетушка села рядом.

– Я не верю… Он просто ушел? – сказала я, уставившись в одну точку. Потеряв последнюю надежду, мое тело окончательно покинули силы.

– Скорее всего, этот преступник пришел освободить своего напарника. Ему нет до нас никакого дела.

– Как ты можешь быть такой спокойной? – удивилась я.

Марша прижала меня к себе, уткнувшись своим лицом мне в макушку. И заплакала. До меня дошло, что все ее спокойствие было напускным. Тетушка, как и я, боится ожидающей нас участи. Просто в силу своего возраста, смогла ненадолго сдержать этот страх в себе. Мы всегда жили уединенно вдвоем, но именно сейчас, в этой тесной камере, я поняла, что роднее и ближе человека у меня нет. И, учитывая нынешние обстоятельства, скорее всего и не будет. Я прижалась к Марше еще сильнее и, закрыв глаза, до боли их сжала. «Пусть бы это оказалось лишь сном, кошмарным, но нереальным плодом моего воображения!» – тихо и безмолвно просила я, сама не зная к кому обращаясь.

Мой утомленный организм, все же решил дать возможность мне передохнуть, окутав меня блаженной дремой, которая была прервана скрипом открывающейся двери. Двое незнакомых мужчин грубо вырвали Маршу из моих объятий, оттащив ее в дальний угол камеры.

– Нет! – закричала я, что есть сил, увидев, как они целенаправленно задирают подол ее платья. И сразу же получила оглушающую пощёчину, от того самого толстяка, который нас здесь и запер.

– Молчи, ведьма! – рявкнул он, нависая надо мной.

Из–за его огромной туши, я не видела того, что происходила с моей тетушкой, но слышала, как она яростно борется. Насколько ее еще хватит, уставшую, униженную женщину защищаться от двух крепких мужчин. Я ощутила на своей щеке, влажный, зловонный поцелуй, от которого меня замутило. Время что–либо обдумывать у меня не было, и я сделала первое, что пришло в голову: обхватила, его лицо своими руками и со всей силы вдавила большие пальцы в глаза. И пока он, потеряв ориентацию, отпустил меня, я ногой ударила в его самое уязвимое место. Сжав ноги от боли и издав звук, напоминающий писк свиньи, мужчина отошел от меня на пару шагов.

Глава 5

Соловей

Я предложил девушке пойти лечь спать в моей палатке, пока мы присматриваем за ее тетушкой, по крайней мере, так она ее называла, пока перевязывала раны. Лýна отказалась. Она села, опершись о дерево, и уложила голову женщины себе на колени. И так, перебирая волосы спутницы израненными пальцами, она и уснула.

– Теперь–то, ты нам все объяснишь? – как можно тише спросил Ворон.

– Дрозда нет в Темной крепости, – мои слова имели ожидаемый эффект.

– Что?!

– Как это понимать?

– Мы сделали не верные выводы и упустили огромное количество времени, – подытожил все Фил.

– Так какого демона, мы все тут рассиживаемся? – еле сдерживая себя, что бы не закричать, сказал Ворон. – Нам надо срочно выдвигаться!

– Согласна!

– Так–то это так. Но что насчет этих двух? – имея в виду спящих, спросил Филин. И смотрел он в мою сторону. Как и все остальные. В их глазах я был полным идиотом, который привел в тайное место незнакомых людей.

– Кто это вообще такие?

– Это любовь с первого взгляда, да Соловей? – ехидно поддел меня друг.

– Заткнись! – прорычал я. – Посмотрите на них! Они не заслуживали участи остаться в тех стенах, учитывая, при каких обстоятельствах мы их оттуда вытащили.

– С этим поспорить не могу. Но, Соловей, что прикажешь с ними делать?

– Давайте дадим им поспать. И сами отдохнем, – пожав плечами, предложил я.

– А завтра?

– Завтра мы найдем способ с ними расстаться, а сами направимся в Виферн.

– Для чего? – поинтересовалась Ласточка.

– Разузнать, не отплывал ли корабль с заключенными в Столицу. Это единственное мое предположение, куда могли увезти Дрозда. – поделился я с друзьями своими мыслями.

– Думаю, в этом есть смысл, – согласился Ворон, и все остальные поддержали его. – Тогда я сегодня дежурю у костра. У вас ребята, и без того, день был более чем насыщенный.

Я не мог не согласиться. Уходя в Темную крепость, я и не думал, что все закончится именно так. Я должен был спасти друга и продолжить свою миссию, однако вместо этого я спас чужачку. И вновь, как тогда у ручья, я не мог оторвать от нее своего взгляда, загипнотизированный ее необычной внешностью. Но если в прошлый раз я не хотел ничего про нее узнавать, то сейчас во мне проснулось чувство необходимости разгадать тайны этой девушки. На плечо мне легла рука.

– Герой, иди спать. Завтра тебе придется с ней расстаться, понимаешь? – будто прочитав мои мысли, тихо спросил мой верный напарник.

– Поверь, наша миссия для меня на первом месте.

– Скажи ты мне это еще день назад, я бы даже не усомнился. А теперь ты сидишь и ешь ее глазами.

– Перестань! – не выдержал я. – Это временное неудобство.

– Я на это очень надеюсь, друг. Очень надеюсь.

В голосе Фила чувствовалась неуверенность, которая мне безумно не понравилась. Я решил закончить разговор, уйдя в свою палатку.

Лýна

Оказывается, с закрытыми глазами можно много чего услышать. Но это не означает, что ты что–то поймешь. Эти люди спасли нас, хотя это не входило в их планы, а значит, они не разбойники, лишенные чести. Правда, по разговору я поняла, что инициатором был Соловей. Но разве это меняло суть. Они не оставили Маршу умирать, позаботившись о ее ране, пока я была в отключке, а значит, не лишены сострадания. Я была благодарна им за все. В особенности за то, что они успели предотвратить.

Однако их лица, до сих пор были скрыты масками, а разговор не помог, что–либо узнать. Но я знала одно, что обязана отправиться вместе с ними в Виферн, откуда начнется мой путь к Великому лесу. Я сделала единственный вывод из всей этой ситуации: если на земле есть люди, готовые помочь незнакомцам в беде, то пожалуй, мир заслуживает быть спасенным от Темных сил.

Но что же мне делать с Маршей. Я не могла взять ее с собой, потому что она была ранена. Но и оставить я ее одну я тоже не могла, по той же причине. Путь в нашу деревню был закрыт. Не было никаких шансов, что нас не будут искать. Беглянки из Темной крепости, да еще так называемые «ведьмы», подрывают репутацию сего ужасного места.

Мне нужен был совет. Но я также понимала, что должна привыкнуть решать свои проблемы сама, потому что в ближайшее время одиночество будет единственным моим спутником. Меня передернуло, а в груди разлилось непонятное тепло. «Неужели чувство страха и роковой неизбежности надолго поселится в моей душе?» Жар в груди усилился, и я осознала, что это мои не внутренние ощущения, а наружные. Заглянув в вырез платья, я оторопела. Кретч пульсировал. Во все стороны от него исходил тусклый свет и тепло, которое я сначала приняла за свои душевные переживания. И если сначала он доставлял не сильный дискомфорт, то сейчас обжигал кожу.

«Хоть бы кто памятку составил, как действует этот оберег!» – зло подумала я и запнулась. Слово «оберег» натолкнуло меня на одну мысль, и в голове с бешеной скоростью промелькнули слова матери: «Кретч держи при себе, он сможет предупредить тебя, если поблизости окажется кто–то из детей Тьмы».

Глава 6

Соловей

Коротко посовещавшись с друзьями, мы решили перебраться на другой берег и идти вдоль главной дороги в город, но не высовываясь из леса без надобности. Марша и Лýна, признались, что опыта в подобных путешествиях у них ранее не было, поэтому соглашались со всеми нашими словами. Так мы и отправились в Виферн. Молча, друг за другом, каждый в своих мыслях.

Я был очень зол. Но не на девушку, хотя скорее всего, она все приняла на свой счет. Я злился на себя, из–за того, что расслабился. Если бы Лýна не пришла в мою палатку, то неизвестно, как бы все закончилось. Я должен был почувствовать демона, меня учили этому с самого детства. На мою голову забивали ненужные мысли. Мысли о моей новой знакомой. В ней было что–то, чему я не мог найти описания. Некий флер, сладкий–сладкий, как запах цветущего жасмина. Но почему это выбивало меня из колеи? Я должен был взять себя в руки. «Мы проведем их до города, и я забуду про нее» – пытался успокоить себя я, но, если честно, получалось отвратно.

– Друг, что–то ты совсем молчаливый сегодня, – голос Ласточки вырвал меня из плена размышлений.

– Я вас подвел.

– Ты вовремя проснулся. Демон убит, никто не пострадал. Не вижу смысла заниматься самоедством.

– Верно говоришь, – поравнявшись с нами сказал Фил.

– Это она меня разбудила, – указал я головой в сторону девушки.

Друзья оглянулись назад, где шла Лýна в отдалении от всех. Тетушка же ее сейчас отвлеклась и вела беседу с Вороном. Переглянувшись, Фил и Ласточка дружно издали:

– О–о–о…

– Да нет же! Вы не так поняли!

– Да ладно тебе, все мы взрослые люди. Если девушка хотела отблагодарить… – но договорить Фил не успел, потому что я пихнул его, прерывая поток срамных мыслей друга.

Напарник захохотал и потянулся ко мне, как будто пытаясь поцеловать. Ласточка рядом весело смеялась.

– Она хотела предупредить о приближении демона.

Друзья сразу посерьёзнели.

– Думаешь, она такая же, как мы?

– Не думаю, – но ответ прозвучал не так уверенно, как мне бы хотелось. – Либо она не знает о своих способностях. Что маловероятно. Тут скорее, что–то еще.

– И?

– И ничего! – я непроизвольно сжал кулаки. – В Виферне у нас есть куда более важные дела. Не думаю, что наши новые спутницы должны нас сильно беспокоить.

Друзьям пришлось закончить этот разговор. Однако, я то и дело ловил на себе их тревожные взгляды.

До города было два дня пути и два ночных привала. И я решил, что буду стараться избегать общества Лýны на столько, на сколько это будет возможным. Но это не мешало мне изредка смотреть в ее сторону и даже заметить ответные взгляды. И хотя девушка всегда спешно отворачивала свою голову, в моей груди все равно разливалось непонятное, но приятное тепло.

Сегодня самой главной нашей задачей было пересечь реку до захода солнца. Ближайший мост был в речной деревушке, а так как туда заходить мы не собирались, нам нужно было отыскать брод. Мы шли вдоль реки, пока я не заметил рябь на поверхности воды и выступающие камни, довольно плоской формы. С помощью длинной палки Фил помог мне исследовать дно на предмет омутов, глубоких ям, коряг, тины, поскольку их наличие могло стать серьёзным препятствием при переправе.

С нами были два раненых человека, а значит сами они перейти по камням не могли. Помимо этого, у каждого на спине была тяжелая сумка, что усложняло нашу переправу.

– Ласточка, веревка у тебя? – обратился я к своей подруге.

– Нет. Она в сумке у Лýны.

Мне пришлось перевести свой взгляд к той, кого я так упорно игнорировал последнее время.

– Лýна, достань, пожалуйста, веревку и дай Ласточке. – попросил я как можно более равнодушно. – Лас, привяжи к дереву.

– Без проблем. Поможешь мне? – попросила она рядом стоящую Лýну, и та с готовностью согласилась.

Все остальные сложили свои сумки у самого берега, чтобы потом быстро привязать их к перетянутой веревке. Я взял другой конец и направился к Филину, который ждал меня на другом берегу. Быстрыми умелыми движениями, веревка была привязана и натянута. Проверив на прочность все еще раз, мы вернулись, аккуратно ступая по тем камням, где было сухо. Спешно переправили вещи, и теперь нам предстояло перейти всем вместе.

– Аккуратно, свободным узлом привязываем себя к веревке и попарно переходим. Более сильным помочь раненым.

– Я справлюсь и сам!

– Ворон, не начинай, – оборвала его подошедшая к нему Ласточка. – Не хватало потом из–за твоей гордости искать твое всплывшее тело.

Щеки мужчины надулись и покраснели, но девушка уверенными движениями успела обвязать его и себя. Следом за ними пошли Фил и Марша. И передо мной предстала дилемма: помочь перебраться Стражу, нога которого была чуть короче другой или помочь Лýне? Но, честно говоря, это были глупые мысли, потому что я прекрасно знал, Страж, несмотря на свою неполноценность, способен перейти без моей помощи. А девушка одна все равно бы не справилась. Я просто всячески тянул время, отодвигая неизбежное.

Глава 7

Лýна

Вещи мы собирали в темноте. Ворон то и дело пытался навязать свою помощь, но каждый из нас отмахивался, уговаривая его поберечь свои силы. Соловей вел нас умело блуждая между деревьями. Он лавировал так уверенно, что в мою голову закрадывались мысли о том, что этот человек в темноте видит также хорошо, как и днем. И после всего, что я видела за прошедшие пару дней, я бы совсем этому не удивилась, а в нашей ситуации – даже обрадовалась.

Марша шла за мной тяжело дыша. Я переживала за нее, но по решительному лицу было понятно, что она не потерпит ни капли жалости с моей стороны. И потому, я просто взяла ее за руку, скорее для своего спокойствия, чем для ее.

В непроглядной лесной тьме было зябко и сыро, все вокруг казалось смазанным и ненастоящим. Не было понятно, какое расстояние мы уже преодолели и сколько времени на это ушло. От всеобщего молчания настроение было не самым веселым. Хотелось поскорее добраться до города.

В какой–то момент тень передо мной пропала и мне с тетушкой пришлось остановиться, чтобы определить куда идти дальше. Впереди и сзади не было слышно никаких шагов.

– Может, позвать их? – обеспокоенно осмотревшись, спросила Марша.

– Лýна! Марша! – раздавалось где–то недалеко.

Мы спешили на зов, но в какой–то момент моя нога зацепилась за корень и я, выпустив руку Марши, полетела прямо. Полет мой продлился дольше, чем можно было ожидать – впереди был овраг, в который я и упала. Прокатившись по склону несколько раз, я всеми силами пыталась остановить свое падение, цепляясь пальцами за торчавшие из земли корни. Но влажная ночная земля не позволяла мне этого сделать. В итоге проделав еще несколько оборотов, я, со всей силы ударившись боком, оказалась на дне оврага.

Адская боль пронзила тело, выбив дыхание. В нос и горло залилась дождевая вода, заставив закашляться. Скрючившись на боку, полностью испачканная в грязи, я старалась не завыть в голос. Собравшись с духом и переведя дыхание, открыла глаза и уперлась взглядом в острый колышек, торчащий из земли. Приподнявшись, увидела, что все дно оврага усеяно остроконечными, гладко обтесанными кольями. Мне же просто посчастливилось упасть между ними.

Сверху кричала Марша.

– Лýна!

– Все в порядке, – попыталась успокоить ее хриплым голосом.

– Ты не ранена?

Я встала. Тело саднило, но резкой боли нигде не чувствовалось. Ощупав себя, я поняла, что серьезных повреждений нет, однако вся моя одежда была изодрана. Мокрое платье прилипло к телу, и от холода тело била крупная дрожь.

– Нет!

– Мы сейчас ее достанем, – сверху раздался уверенный голос Соловья.

Где–то рядом я услышала глухой удар.

– Лýна, цепляйся со всей силы руками за веревку. Мы тебя вытащим, девочка!

Я нашла ее конец, дернула и почувствовала, как сверху меня начали тянуть. Мокрые руки то и дело соскальзывали с веревки, а ноги не могли найти опоры на влажном склоне. Мне казалось, что это мучение не закончится никогда, пока меня за шиворот кто–то не схватил и не вытащил на прямую землю. Я не стесняясь окружающих, перекатилась на спину и раскинула руки в стороны. Вокруг меня собралась вся наша разношерстная компания, лица которых я могла уже рассмотреть благодаря пробивающемуся сквозь ветки солнцу. Эта картина, где я в мокрой изодранной одежде валяюсь в грязи показалась мне такой комичной, что я сначала прыснула, а потом расхохоталась во весь голос.

– Марша, я бы на твоем месте осмотрел ее голову, – встревоженно промолвил Филин. – Видимо она сильно ударилась!

Тетушка растерянно смотрела то на меня, то на стоящего перед ней мужчину, а я так и продолжала смеяться.

– Я просто представила, как смешно бы было, после победы над демоном погибнуть в ловушке, словно животное! – заикаясь, произнесла я и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота от пережитых эмоций. Чтобы окончательно не опозориться, встав на колени, я отползла к соседним кустам, где из меня вышла вся вечерняя еда.

Сбоку ко мне подошла Ласточка и опустилась на корточки.

– Как ты себя чувствуешь? – заботлива спросила девушка.

Я обтерла рукавом своего изодранного платья рот и, пожав плечами, произнесла:

– Пугалом?

На лице у рыжеволосой красавицы отразилась улыбка. Ее мягкие зеленые глаза лучились добротой и заботой. Никто не смотрел на меня так, кроме Марши, отчего я была еще больше смущена.

– Ну, раз ты шутишь, значит все не так уж плохо. Вставай!

Она крепко ухватила мою руку и помогла подняться. Затем завела за дерево и, порывшись в своей необъятной сумке, начала доставать оттуда одежду. Штаны, укороченную котту и кожаный корсет, который она помогла мне зашнуровать у меня на животе. Теперь я стала похожа на воительницу. С натяжкой.

– Спасибо!

– А тебе идет!

– Но почему ты мне помогаешь? Какое тебе до меня дело? – непонимающе спросила я, уставившись на девушку.

– Во–первых, Соловей признался, что это ты предупредила его про демона… – начала девушка.