Последняя из Лерок

Пролог.

Вид открывался великолепный. Небо едва окрасилось розовым, в предрассветных сумерках там, внизу, просыпался темный сейчас лес, а еще дальше, глубоко в долине, стелился молочно-белый туман. Я пряталась от ветра за зубцами надвратной башни и наблюдала, как постепенно светлели кроны деревьев, что карабкались на нашу гору со всех сторон. В их густой тени кое-где просматривалась узкая дорога сюда, наверх. Скоро запоют птицы; сейчас, поздней весной, их особенно много рядом с Орлиным Гнездом - так называется эта маленькая крепость на горе.

До нее трудно добраться и почти невозможно взять приступом. Именно она была главной точкой на местной карте, пока сиятельный лорд ЛерОк не решил поселиться в долине и не построил прекрасный замок, чьи величественные стены хорошо видны в редеющем тумане, а башни и шпили позолотило рассветное солнышко. Это был суровый и малонаселенный край, но стараниями нового хозяина на западе заработали и дали жизнь новому городу рудники, на юге вдоль реки раскинули свои поля поселения при новой переправе, а проложенная новым хозяином дорога с севера на юг и с запада на восток обещала долине богатство и процветание. Старое Гнездо на горе в лесу стало чем-то вроде охотничьего домика для семьи лорда и оставалось таковым долгие годы до роковой ночи полгода назад, когда роскошный замок Лерок подвергся нападению, а маленькая крепость превратилась в убежище для последней из Лерок. Впрочем, для меня Орлиное Гнездо - особое место силы, где можно отдохнуть от суеты большого замка и довериться заботе смотрителей - Августы и Остина.

- Беа, ранняя ты пташка, уже на стене? - во дворе крепости стояла МАрика, внучка смотрителей, девушка необычайной красоты. В свои пятнадцать она уже несла себя, как маленькая женщина. Я махнула ей в ответ, и она, зевая, стала подниматься по внешней лестнице ко мне на башню. - Ты поела? Не хочу слышать ни о чем, пока не поешь. Пошли на кухню, бабушка уже растопила печь.

Спорить с Марикой бесполезно, она упряма не меньше, чем ее отец - командир гарнизона замка Лерок, а еще она старше и крепче, и шпыняет меня без малейшего стеснения. Так в ее понимании выглядит забота. Пока крепкая ладошка не ухватила мою руку, успеваю показать Марике в сторону замка:

- Посмотри, что это там, у реки?

- Наверное, какие-нибудь купцы. Мы идем завтракать, и лучше тебе поторопиться! - Да, когда мы наедине, Марика порой забывает о субординации.

- Да посмотри же ты, там кареты и воины! Мы должны узнать, что там происходит!

- Стой, стой, Беа, куда ты?!

Но удержать меня Марика не успела, я со смехом увернулась, подмигнула рассерженной девушке, ступила назад и… полетела с башни вниз. Перевернулась в воздухе, махнула руками-крыльями, чирикнула и еще раз перевернулась, оглянувшись. Марика досадливо поморщилась, украдкой оглянулась на донжон и прыгнула с башни вслед за мной, на лету оборачиваясь ласточкой. Говорю же, прекрасная девушка.

Мы летели в сторону замка с северо-востока, а с юга, от реки, к стенам двигался целый караван под охраной маленькой армии.

Глава 1. Как, кто, что, где…

За полгода до событий пролога.

…Трудно дышать. Ночной ветерок из открытого окна мягко обдувает мои щеки, веки. Мне больно, но это странная боль, она где-то глубоко и не мучает меня, будто я ещё сплю или наблюдаю за всем со стороны. Кажется, я лежу на полу, мне холодно и неудобно. Что-то придавило меня сверху, мешает встать. Открываю глаза, в неясном свете луны приглядываюсь... Это женщина, и она мертва. Её кожа холодная, почти прозрачная. Широко раскрытые невидящие глаза смотрят мимо меня, губы приоткрыты, волосы в крови. Это мертвое тело придавило мне ноги, на него навалено еще несколько. Я вижу вокруг изувеченные женские тела, полуобнаженные мужские, на них зияют страшные раны, дальше всё тонет во тьме. Мои чувства притуплены, я не ощущаю ни брезгливости, ни ужаса. Сил нет встать, пытаюсь ползти, скребу руками. Ищу выход в темноте, натыкаюсь на какие-то препятствия, стены.

Не знаю, сколько уже так ползу по телам и каким-то обломкам. Теперь я ощущаю всё ярче, от мерзкого запаха жутко тошнит, накатывает слабость. Нахожу лестницу, сползаю по ней вниз. Здесь явно был пожар, от гари режет глаза и дерёт горло. Мне бы выбраться отсюда, вдохнуть снова чистого воздуха… Слышу в отдалении какой-то шум, пытаюсь позвать на помощь, но из моего горла вырывается только хрип и кашель. Кто это, свои, чужие? Кто-то сумел спастись, и теперь ищет выживших, или это враги добивают уцелевших? Пытаюсь подняться, рассмотреть хоть что-то, но от слез не вижу ничего, зову на помощь, задыхаясь от кашля, и слышу, наконец:

- Кто здесь? Эй, кто тут?

- Помогите, - едва могу произнести, стараюсь двигаться на голос, но сил совсем не осталось. А потом пришла боль. Она ослепила, обездвижила, забрала слух и дыхание. Меня нашли, кажется спрашивают о чём-то, но я уже ничего не могу ответить. Меня накрывает милосердная темнота.

Прихожу в себя от боли, но эта боль другая, тупая и невыразительная. Не открывая глаз, чувствую, как меня укутывают в какое-то тряпьё, сажают на... лошадь?! Хриплый мужской голос торопливо дает указания, ему отвечает детский, тонкий от плача.

- Сразу за мостом обогни деревню, держись в тени, а там уже лесом скачите в гнездо. Нигде не останавливайся, слышишь меня? Давай, Марика, доченька, будь осторожна.

- Батюшка, нет-нет, батюшка, а как же ты?

- Не думай обо мне, скачите через лес, и из гнезда не показывайтесь, я передам весточку, когда можно будет.

- Батюшка…

- Скачи, Марика. Всё будет хорошо.

Меня закрепили в седле, и Марика повела лошадь к воротам. В предрассветных сумерках мы покидали замок. Прислонясь щекой к лошадиной шее, я в безразличном оцепенении смотрела на следы сражения во дворе. Скользнула взглядом по высоким каменным стенам, пока девочка вела лошадь через мост и дальше, огибая пожарище. Ни души вокруг. Как странно. Мы остановились, её рука нащупала мою, сжала несколько раз:

- Всё будет хорошо, леди Беа, всё будет хорошо.

Мои глаза закрылись сами собой. Марика разместилась в седле за моей спиной, обхватила меня, прижимаясь к лошади, и мы потрусили всё дальше и дальше от замка.

Дополнение к главе 1. А тем временем…

Сражение было окончено, настало время жрецов и целителей. Над полем боя кружили стервятники, уцелевшие воины вернулись в лагерь. На пригорке у кромки леса рядом с генеральским шатром двое молодых мужчин приводили в порядок своё оружие, отирая мечи и кинжалы от крови. Их щиты и доспехи были сваленные рядом.

- Куда запропастился ЛИэм? - усталость мешалась с беспокойством в голосе того, что был крупнее и массивнее, - я не видел его с тех пор, как его отряд выскочил из засады.

- Найдется, никуда не денется, - раздраженно буркнул в ответ другой. Он был не ниже ростом, но стройнее и суше. - Наш прекрасный рыцарь наверняка уже обхаживает целительниц.

- А если он ранен? Надо бы проверить. Свистни КАлеба, может, он его видел.

Второй воин тяжело вздохнул, разогнул спину, размял шею, плечи. Окинул взглядом равнину после сражения, проследил за полётом птиц. Над полем разнесся резкий молодецкий свист, и его приятель рассмеялся:

- РЕйгер, зараза, и так голова гудит! Бой уже закончился, незачем так пугать народ!

- Принц приказал свистнуть - я свистнул, - воин изобразил поклон. Здоровяк лениво огрызнулся: «Второй принц», но тот, кого назвали Рейгером, не обратил на него внимания, подозвал мальчишку-оруженосца. - Пойди проверь, что там с кухней, и позови офицеров к нам в шатер. Еду подать сразу, как будет готова. Доспех почистить, и мой, и лорда МЕлина.

Пока он отдавал распоряжения, из леса показался гибкий юноша в черном доспехе и ещё издалека приветливо махнул рукой:

- Эй, БЭрон, славная была битва! Там, где прошел твой отряд, никого живых, одно крошево! Не думал в мирное время подработать мясником?

- Злой твой язык, Калеб. Скажи лучше, Лиэма видел?

- А как же. Наш благородный лорд обрушился на неприятеля с фланга и давай сверкать мечом! Кого не ослепил своей блистательностью, тех зарубил.

- Хорош трещать, ты мне по существу ответь, после боя Лиэма видел? Он в порядке?

- Да что ему сделается. Жив-здоров, проверяет своих раненых. Целительницы тааают!

Рейгер сухо хохотнул:

- А я что говорил!

- Хватит вам зубоскалить! Лиэм и сам целитель, если он с ранеными, значит, он там нужен! Ох, и лютовали сегодня эти кабаны откормленные, чтоб их кулары драли!

Калеб и Рейгер со значением переглянулись, юноша поиграл бровями:

-Вот я и говорю, после такого боя особенно нужно целительное прикосновение!

Бэрон помолчал, вздохнул тяжко:

- Там за оврагом речка. Я прямо отсюда чую, какая она чистая и холодная.

- Все будет, друг, - Рейгер хлопнул его по плечу, - сейчас подведем итоги, поедим… Не знаю, как ты, я голоден, как волк, - он шутливо клацнул зубами и, направляясь к шатру, бросил через плечо, - и смоем, наконец, с себя чужую кровь. У меня самого от этой вони уже глаза слезятся.

- Нечего стыдиться, мой друг, - Бэрон догнал его, приобнял в ответ. - Суровые мужские слёзы - не позор для воина.

Калеб за их спинами веселился не стесняясь.