Последняя из Лерок

Пролог.

Вид открывался великолепный. Небо едва окрасилось розовым, в предрассветных сумерках там, внизу, просыпался тёмный сейчас лес, а ещё дальше, глубоко в долине, стелился молочно-белый туман. Я пряталась от ветра за зубцами надвратной башни и наблюдала, как постепенно светлели кроны деревьев, что карабкались на нашу гору со всех сторон. В их густой тени кое-где просматривалась узкая дорога сюда, наверх. Скоро запоют птицы; сейчас, поздней весной, их особенно много рядом с Орлиным Гнездом - так называется эта маленькая крепость на горе.

До неё трудно добраться и почти невозможно взять приступом. Именно она была главной точкой на местной карте, пока сиятельный лорд Лерок не решил поселиться в долине и не построил прекрасный замок, чьи величественные стены хорошо видны в редеющем тумане, а башни и шпили позолотило рассветное солнышко. Это был суровый и малонаселённый край, но стараниями нового лорда на западе заработали и дали жизнь новому городу рудники, на юге вдоль реки раскинули свои поля поселения при новой переправе, а проложенная новым хозяином дорога с севера на юг и с запада на восток обещала долине богатство и процветание. Старое Гнездо на горе в лесу стало чем-то вроде охотничьего домика для семьи лорда и оставалось таковым долгие годы до роковой ночи полгода назад, когда роскошный замок Лерок подвергся нападению, а маленькая крепость превратилась в убежище для последней из Лерок. Впрочем, для меня Орлиное Гнездо - особое место силы, где можно отдохнуть от суеты большого замка и довериться заботе смотрителей - Августы и Остина.

- Беа, ранняя ты пташка, уже на стене? - во дворе крепости стояла Марика, внучка смотрителей, девушка необычайной красоты. В свои пятнадцать она уже несла себя, как маленькая женщина. Я махнула ей в ответ, и она, зевая, стала подниматься по внешней лестнице ко мне на башню. - Ты поела? Не хочу слышать ни о чём, пока не поешь. Пошли на кухню, бабушка уже растопила печь.

Спорить с Марикой бесполезно, она упряма не меньше, чем её отец - командир гарнизона замка Лерок, а ещё она старше и крепче, и шпыняет меня без малейшего стеснения. Так в её понимании выглядит забота. Пока крепкая ладошка не ухватила мою руку, успеваю показать Марике в сторону замка:

- Посмотри, что это там, у реки?

- Наверное, какие-нибудь купцы. Мы идём завтракать, и лучше тебе поторопиться! - Да, когда мы наедине, Марика порой забывает о субординации.

- Да посмотри же ты, там кареты и воины! Мы должны узнать, что там происходит!

- Стой, стой, Беа, куда ты?!

Но удержать меня Марика не успела, я со смехом увернулась, подмигнула рассерженной девушке, ступила назад и… полетела с башни вниз. Перевернулась в воздухе, махнула руками-крыльями, чирикнула и ещё раз перевернулась, оглянувшись. Марика досадливо поморщилась, глянула украдкой на донжон и прыгнула с башни вслед за мной, на лету оборачиваясь ласточкой. Говорю же, прекрасная девушка.

Мы летели в сторону замка с северо-востока, а с юга, от реки, к стенам двигался целый караван под охраной маленькой армии.

Глава 1. Как, кто, что, где…

За полгода до событий пролога.

…Трудно дышать. Ночной ветерок из открытого окна мягко обдувает мои щёки, веки. Мне больно, но это странная боль, она где-то глубоко и не мучает меня, будто я ещё сплю или наблюдаю за всем со стороны. Кажется, я лежу на полу, мне холодно и неудобно. Что-то придавило меня сверху, мешает встать. Открываю глаза, в неясном свете луны приглядываюсь... Это женщина, и она мертва. Её кожа холодная, почти прозрачная. Широко раскрытые невидящие глаза смотрят мимо меня, губы приоткрыты, волосы в крови. Это мертвое тело придавило мне ноги, на него навалено ещё несколько. Я вижу вокруг изувеченные женские тела, полуобнажённые мужские, на них зияют страшные раны, дальше всё тонет во тьме. Мои чувства притуплены, я не ощущаю ни брезгливости, ни ужаса. Сил нет встать, пытаюсь ползти, скребу руками. Ищу выход в темноте, натыкаюсь на какие-то препятствия, стены.

Не знаю, сколько уже так ползу по телам и каким-то обломкам. Теперь я ощущаю всё ярче, от мерзкого запаха жутко тошнит, накатывает слабость. Нахожу лестницу, сползаю по ней вниз. Здесь явно был пожар, от гари режет глаза и дерёт горло. Мне бы выбраться отсюда, вдохнуть снова чистого воздуха… Слышу в отдалении какой-то шум, пытаюсь позвать на помощь, но из моего горла вырывается только хрип и кашель. Кто это, свои, чужие? Кто-то сумел спастись, и теперь ищет выживших, или это враги добивают уцелевших? Пытаюсь подняться, рассмотреть хоть что-то, но от слёз не вижу ничего, зову на помощь, задыхаясь от кашля, и слышу, наконец:

- Кто здесь? Эй, кто тут?

- Помогите, - едва могу произнести, стараюсь двигаться на голос, но сил совсем не осталось. А потом пришла боль. Она ослепила, обездвижила, забрала слух и дыхание. Меня нашли, кажется, спрашивают о чём-то, но я уже ничего не могу ответить. Меня накрывает милосердная темнота.

Прихожу в себя от боли, но эта боль другая, тупая и невыразительная. Не открывая глаз, чувствую, как меня укутывают в какое-то тряпьё, сажают на... лошадь?! Хриплый мужской голос торопливо даёт указания, ему отвечает детский, тонкий от плача.

- Сразу за мостом обогни деревню, держись в тени, а там уже лесом скачите в гнездо. Нигде не останавливайся, слышишь меня? Давай, Марика, доченька, будь осторожна.

- Батюшка, нет-нет, батюшка, а как же ты?

- Не думай обо мне, скачите через лес, и из гнезда не показывайтесь, я передам весточку, когда можно будет.

- Батюшка…

- Скачи, Марика. Всё будет хорошо.

Меня закрепили в седле, и Марика повела лошадь к воротам. В предрассветных сумерках мы покидали замок. Прислонясь щекой к лошадиной шее, я в безразличном оцепенении смотрела на следы сражения во дворе. Скользнула взглядом по высоким каменным стенам, пока девочка вела лошадь через мост и дальше, огибая пожарище. Ни души вокруг, только неясные крики в отдалении. Как странно. Мы остановились, её рука нащупала мою, сжала несколько раз:

- Всё будет хорошо, леди Беа, всё будет хорошо.

Мои глаза закрылись сами собой. Марика разместилась в седле за моей спиной, обхватила меня, прижимаясь к лошади, и мы потрусили всё дальше и дальше от замка.

Дополнение к главе 1. А тем временем…

Сражение было окончено, настало время жрецов и целителей. Над полем боя кружили стервятники, уцелевшие воины вернулись в лагерь. На пригорке у кромки леса рядом с генеральским шатром двое молодых мужчин приводили в порядок своё оружие, отирая мечи и топоры от крови. Их щиты и доспехи были сваленные рядом.

- Куда запропастился Лиэм? - усталость мешалась с беспокойством в голосе того, что был крупнее и массивнее, - я не видел его с тех пор, как его отряд выскочил из засады.

- Найдётся, никуда не денется, - раздраженно буркнул в ответ другой. Он был не ниже ростом, но стройнее и суше. - Наш прекрасный рыцарь наверняка уже обхаживает целительниц.

- А если он ранен? Надо бы проверить. Свистни Калеба, может, он его видел.

Второй воин тяжело вздохнул, разогнул спину, размял шею, плечи. Окинул взглядом равнину после сражения, проследил за полётом птиц. Над полем разнёсся резкий молодецкий свист, и его приятель рассмеялся:

- Рейгер, зараза, и так голова гудит! Бой уже закончился, незачем так пугать народ!

- Принц приказал свистнуть, я свистнул, - воин изобразил поклон. Здоровяк лениво огрызнулся: «Второй принц», но тот, кого назвали Рейгером, не обратил на него внимания, подозвал мальчишку-оруженосца. - Пойди проверь, что там с кухней, и позови офицеров к нам в шатёр. Еду подать сразу, как будет готова. Доспех почистить, и мой, и лорда Мелина.

Пока он отдавал распоряжения, из леса показался гибкий юноша в чёрном доспехе и ещё издалека приветливо махнул рукой:

- Эй, Бэрон, славная была битва! Там, где прошёл твой отряд, никого живых, одно крошево! Не думал в мирное время подработать мясником?

- Злой твой язык, Калеб. Скажи лучше, Лиэма видел?

- А как же. Наш благородный лорд обрушился на неприятеля с фланга и давай сверкать мечом! Кого не ослепил своей блистательностью, тех зарубил.

- Хорош трещать, ты мне по существу ответь, после боя Лиэма видел? Он в порядке?

- Да что ему сделается. Жив-здоров, проверяет своих раненых. Целительницы тааают!

Рейгер сухо хохотнул:

- А я что говорил!

- Хватит вам зубоскалить! Лиэм и сам целитель, если он с ранеными, значит, он там нужен! Ох, и лютовали сегодня эти кабаны откормленные, чтоб их кулары драли!

Калеб и Рейгер со значением переглянулись, юноша поиграл бровями:

-Вот я и говорю, после такого боя особенно нужно целительное прикосновение!

Бэрон помолчал, вздохнул тяжко:

- Там за оврагом речка. Я прямо отсюда чую, какая она чистая и холодная.

- Всё будет, друг, - Рейгер хлопнул его по плечу, - сейчас подведем итоги, поедим… Не знаю, как ты, я голоден, как волк, - он шутливо клацнул зубами и, направляясь к шатру, бросил через плечо, - и смоем, наконец, с себя чужую кровь. У меня самого от этой вони уже глаза слезятся.

- Нечего стыдиться, мой друг, - Бэрон догнал его, приобнял в ответ. - Суровые мужские слёзы - не позор для воина.

Калеб за их спинами веселился не стесняясь.

Глава 2. Орлиное Гнездо.

Я очнулась в постели от холода, возле меня хлопотала женщина в годах. Она обтирала меня мокрой тряпицей, двигалась проворно и уверенно. Огонёк свечи освещал её открытое доброе лицо с беспокойной морщинкой меж бровей. Хм, свечи. Заметив, что я открыла глаза, она заговорила:

- Как хорошо, что вы пришли в себя, леди Беатрис. А мы переживали за вас, молились Великой. Бедная Марика так плакала, когда привезла вас. Болит что-то? Пить хотите? Может, покушать? Вы уж простите, что заставила вас мерзнуть. Вот и одеяло, давайте подоткну, согреетесь. Удобно? Остин уже отвар готовит, сейчас вам станет полегче.

- Спасибо вам…

Больше я ничего не успела сказать, в комнату вошел пожилой мужчина:

- Очнулась? Вот, пусть выпьет всё. Пейте, леди Беатрис, горько, да полезно, вам много сил надо, отвар поможет, пейте до конца, вот умница, вот так, до последней капельки.

Отвар и вправду оказался горьким, и с последним глотком по телу разлилось такое умиротворяющее тепло, что я даже поблагодарить не успела, как провалилась в сон.

Моё окончательное пробуждение было малоприятным. Так бывает: ты ещё глаза не открыл, а понимаешь, что что-то не так. Забыла закрыть форточку на ночь и выхолодила квартиру? Проспала экзамен? У меня какой-то важный день на работе, а я забыла и не подготовилась? Тревога не отпускала. Незнакомые запахи, незнакомые ощущения. И никак не получается ухватить что-то важное, что-то, что всё объяснит. Я резко открыла глаза. Тёмный потолок, узкие окна, через которые едва пробивается утренний свет, на стенах что-то… гобелены! Я их четко вижу! А ведь у меня слабое зрение, без очков я в пяти шагах и лица не различу… Так, стоп, это не моя квартира! Где я? И что случилось? Кажется, мне снился пожар, девочка с лошадью, доброе лицо сиделки, заботливый доктор… Или не доктор? Это был не сон? Я шевельнулась и прикрыла глаза, пережидая волну боли. Она прокатилась по всему телу и сосредоточилась в голове.

С трудом подняла ставшую неожиданно тяжёлой руку, ощупала свою многострадальную голову и замерла в шоке. У меня были длинные волосы. Подхватила прядь, потянула её, поднесла к глазам. Светло-каштановые кудри, загляденье. А я ведь уже лет пять ношу короткую стрижку, да и цвет совершенно не мой! И рука какая-то тонкая и маленькая, будто детская. Это моя рука? Мои волосы? Я вернулась в прошлое? Я ребенок? Откинула одеяло, оглядела себя. Не совсем ребенок, скорее, подросток лет тринадцати-четырнадцати, но тело определенно не моё. Это не я! Мысли завертелись, навалились все разом, меня оглушила паника - тяжелая, неконтролируемая. Хотела подняться, что-то сделать, куда-то пойти, но тут в комнату вошла женщина, что ухаживала за мной и как-то называла… Не помню…

- Леди Беатрис, вы проснулись уже! Помог отвар, значит! Погодите, я принесу вам одежду. Правда, великовато будет. Но это ничего, позавтракаем и за шитьё сядем.

- Кто вы?

- Я Августа, жена смотрителя Орлиного Гнезда. Вы меня и не помните, наверное. Совсем крошкой были, когда приезжали сюда с матушкой вашей…

Женщина как-то странно то ли вздохнула, то ли всхлипнула, но тут же взяла себя в руки и продолжила:

- МАрика привезла вас вчера утром. ТАлас велел вам обеим ждать тут, так что мы посидим тихонько, подождём, - я и не заметила, как она ласково уложила меня в кровать и уже укутала одеялом. - Как будет возможность, всё узнаем…

- Августа, подождите… Что узнаем?

- Леди Беатрис… Вы не помните ничего? Ну, конечно, такое потрясение… Не переживайте и не думайте ни о чём. Сейчас я Остина позову, вместе всё решим. Подождите, сейчас.

Августа удивительно шустро выскользнула из комнаты, а я осталась хлопать глазами: Марика привезла… Значит, не приснилось… Ждать… Осознание пришло не сразу. Я попала в тело какой-то девочки Беатрис? Или даже леди? Забавно, однако. Мой мозг выдал какой-то особенный глюк, так что я теперь не я? Или я росто сплю? Ущипнула себя за руку. Эта боль была вполне реальной. И голова болела очень реально. Я провела пальцами по лбу, чуть закопалась в волосы. Мамочки, да у меня полголовы разбито, хлипкая повязка едва прикрывала жуткую рану. Снова вспомнилась ночь среди мертвых тел, запах гари, лошадь, на которую меня взвалили, шепот девочки над ухом... Марики? Получается, это не сон? А раз так... Я, значит, у нас теперь попаданка, а они всегда первым делом думают о том, как бы вернуться домой. С трудом поднялась с кровати, огляделась в поисках одежды. На мне было подобие длинной сорочки, но ведь должна быть и нормальная одежда! Вот на Августе, к примеру, был какой-то не то сарафан, не то платье, в полутьме не разобрать. Заметила у стены сундук, рванула к нему изо всех своих слабых сил, но, увы, там лежали только рулоны каких-то тканей, никакой одежды. Не повезло. И очень холодно. Я успела вернуться в кровать и даже залезть обратно под одеяло, когда Августа вернулась вместе с мужчиной, который поил меня горьким отваром. Остин? Он начал с порога:

- О, вы уже проснулись, леди Беатрис, как себя чувствуете? Как голова? Не пугайтесь, вы всё вспомните, что нужно, а чего не нужно, того и вспоминать не надо… Ох… Дайте-ка я посмотрю, как ваша рана… Все затягивается, замечательно, видите, что сильная кровь и хороший отвар делают, завтра и не вспомните… Ох, простите… Все заживёт, и следа не останется… Ох… Ох… Всё замечательно будет, вот увидите!

Если Августа степенно отмеряла слова, убаюкивая и усыпляя бдительность, то Остин кудахтал, заговариваясь и пытаясь отвлечь… От чего? Что вчера (или, наверное, уже позавчера) произошло? Когда мы уезжали с той девочкой из замка, я заметила тела как после сражения, и там точно был пожар. Нападение? Нас провожал какой-то мужчина, наверняка были ещё выжившие. Как бы расспросить обо всём… Должен же быть кто-то, кто всё мне расскажет. Или не стоит узнавать? И что за имя такое, леди Беатрис? Забавно, что хоть эта странная пожилая парочка и выглядит чужеродно, я без проблем понимаю их язык. Наверное, читать тоже смогу? Они называют меня леди, обращаются на «вы», значит, девочка Беатрис, кто бы она ни была, из уважаемой или знатной семьи. И что мне делать? По классике - прикрыться амнезией, разобраться, что тут и как, и найти, наконец, способ вернуться домой, в свою собственную жизнь, где мне двадцать шесть лет, я учусь в аспирантуре и подрабатываю репетиторством, пользуюсь интернетом и телефоном, снимаю квартиру, раз в год езжу к отцу и мачехе в деревню и в принципе всем довольна? А что, если пути назад нет?

Дополнение к главе 2. А тем временем…

Миниатюрная блондинка металась по гостиной. Когда-то её называли красавицей, но годы и заботы стёрли былую миловидность, обнажив фамильную резкость хищных черт. Она присела на кушетку, обмахнулась веером, вскочила, прислушалась, добежала до столика, хлебнула из бокала, вернулась на кушетку, снова прислушалась…

Наконец, дверь открылась, впуская шикарного молодого красавца. Мужчина прошел к камину, вынул из внутреннего кармана открытое письмо, пробежал его глазами, отложил. Достал другое, коротко взглянул, бросил его в огонь.

- Ну? - требовательно оскалилась блондинка, - что?

- Тише, матушка, - он повернулся, с величавой небрежностью опёрся рукой о каминную полку. Его лицо было ровным и холодным, как и его голос. - Никто ничего не узнает. Змеи ушли на юг, послание офицера я перехватил. - Он взглянул на огонь, в котором догорали смятые листы. Помедлил, чуть прищурился. - Мне написал АлисиАн. Брату нужна моя помощь в одном деликатном вопросе, - коротко глянул на мать, но та задумчиво кусала губы и, похоже, не обратила внимания на его последние слова. Что ж. Его холёное лицо расправилось, снова превращаясь в прекрасную маску. - Осень принесла свои плоды. Подождём весны и будем надеяться, что зима не окажется слишком суровой.

Глава 3. Прибытие в замок.

Сборы были недолгими. Проворная Августа одела меня, ещё не разбудив толком, так что оставалось только дожевать пирог да выйти во двор. Утро выдалось зябким, и добрая женщина укутала мне голову и плечи своей шалью, приговаривая шепотом, «Талас о вас позаботится, леди Беатрис, храни вас Великая.» Остин уже запряг лошадей. В путь отправлялись только я и мой командир, Марика и смотрители крепости вышли нас проводить. Талас коротко обнял дочь, шепнул ей что-то напоследок. Поклонился матери, отцу, те поклонились ему в ответ. Я наблюдала со стороны, подмечала и запоминала детали.

Для себя я уже выработала определенную стратегию. Во-первых, не торопиться с ответом, когда ко мне будут обращаться. Пусть лучше считают Беатрис высокомерной, чем заподозрят правду. Кто его знает, как в этом мире относятся к гостям из других миров. Тем более, у них тут маги. Интересно, а Беатрис маг? Пока никаких неординарных способностей я не заметила, может, просто не туда смотрела. Во-вторых, сразу после похорон нужно будет наведаться в замковую библиотеку, посмотреть местные книги. Командир Тисон упомянул пожар, но, может, хоть что-то уцелело. Если тут нет библиотеки, придётся расспрашивать, этот вариант я приберегла на самый крайний случай, прикидывая, что меня ожидает в ближайшие часы. И это говорили во мне не бездушность или склочный характер.

Мне не хотелось смотреть на объятия отца и дочери, присутствовать на похоронах и вообще видеть скорбящих. Не хотелось думать, что в моём мире стало с моим собственным телом. Впала ли я в кому? Может, умерла? Переживает ли обо мне мой родной отец? Может, время тут течёт иначе, и я успею вернуться так, что никто и не заметит моего отсутствия. Потому что слишком больно думать о том, что если я не вернусь, этого никто толком и не заметит.

Командир Тисон повернулся к лошадям. Их было две, обе из конюшни крепости: на одной Марика привезла меня пару дней назад, другая выглядела совсем грустно, наверняка надеялась тихо умереть от старости прямо тут, во дворе. Где лошадь командира? Так торопился к нам, что загнал бедную скотинушку на гористой дороге? А ещё я не умею ездить верхом. И как тут выпутаться?

- Командир Тисон, я должна ехать на этом несчастном животном?

Наверное, мои слова прозвучали немного высокомерно. Мужчина озадаченно глянул на меня, затем на лошадёнку, посмотрел на Остина. Бедняга вытаращил глаза и, запинаясь, пробормотал:

- Других нет…

Тисон собрался было что-то сказать, но его прервала Августа:

- Она ничего не помнит. - И чуть тише добавила, - она может заблудиться.

- Я поведу лошадь в поводу, - после короткого раздумья произнес мой командир. - Прошу вас, моя леди. Возвращение наследницы не будет жалким зрелищем.

Он опустился на одно колено, подставляя мне руки, чтобы подсадить в седло. Делать нечего. Я ступила на его сцепленные ладони, закинула ногу для посадки по-мужски, поправила поводья. Вдох, выдох. Мы поедем шагом, я не упаду. Командир последний раз кивнул провожающим, взял лошадь под уздцы, и мы тронули со двора.

Ехали мы медленно, я довольно быстро приноровилась и принялась глазеть по сторонам, сравнивать то, что видела со стен с тем, что наблюдала сейчас. Дорога хорошо просматривалась меж голых деревьев. Она была кочковатой, видно, ей пользовались нечасто, и еще она всё время петляла, сглаживая крутизну горы. Этак мы до ночи не доберёмся. Будто угадав мои мысли, Тисон вдруг потянул лошадку на едва заметную тропинку. «Срежем.» Хм.

Теперь усидеть в седле было труднее, мы спускались круто вниз, бедное животное оседало на задние ноги, и мужчина то и дело что-то бормотал, обхватив одной рукой лошадиную голову. Голые ветки цепляли одежду, казалось, мы пробираемся через самую чащу, но почему-то этот путь дался нам легче. А ещё в отдалении сквозь звуки леса я услышала шум воды… Водопад? Настоящий водопад? Я не видела его со стен крепости. Впрочем, я ведь не особо рассматривала окрестности. Заёрзала, пытаясь определить направление, и только тут с удивлением осознала, что всё это время довольно сносно держалась в седле. Не иначе, мышечная память доставшегося мне тела выдала такой фокус. Странно только, почему мне позволили сидеть в седле по-мужски. Наверное, подходящих сёдел в крепости не нашлось, лошадка использовалась как гужевой транспорт… Мой провожатый снова что-то забормотал, и я покрепче сжала поводья.

Мы вышли к реке, вернее, к тому месту, где несколько лесных ручьёв сливались воедино. На меня пахнуло свежестью, солнечные лучи искрились и переливались, отражаясь в бурных потоках. Тут непременно должна быть рыба! У отца в деревне… Так, не нужно сейчас об этом. Некоторое время мы пробирались через кусты вдоль русла, потом снова свернули в лес, а потом вдоль опушки как-то удачно вышли к дороге через поле, за которым совсем уже близко высились стены замка. Солнце ещё не достигнет зенита, как мы будем там. Оказывается, мой командир знает тайные тропы, как интересно.

Наверное, мы могли бы поговорить. О чём? Кто он вообще такой? На вид не старый ещё, вполне привлекательный мужчина, ему, может, около сорока. Про маму Марики никто ничего не говорил, слёз девочка по ней не лила, хоронить не поехала, так что, должно быть, он вдовец. При должности, должно быть, на хорошем счету. Интересно, приведёт он Марике мачеху в дом, как мой папаша? Или уже привёл, и девочка, как и я когда-то, не поладила с чужой женщиной? Застарелая обида мелькнула где-то на задворках сознания и погасла. Я уже давно отделилась от новой семьи отца, выросла и уехала. А вот любопытно, какими были родители Беатрис? Каким был её папа? Заботился ли он о дочери так же, как Талас о Марике? Вспомнилось, как девочка доверчиво спала на его плече в полутёмной зале, как он ласково обнимал её при прощании. Странно, с родителями раскланялся, как с чужими, а с Марикой - будто другой человек. Монотонный шаг по ровной дороге убаюкивал, мысли текли неспешно. Наверное, Командир Тисон всё-таки хороший человек, плохой бы не любил так свою дочь и не заботился бы о ней. Может, он и мне сможет чем-то помочь? Поверит ли в мою историю? Или всё-таки не стоит говорить, что я не из этого мира?

Дополнение к главе 3. Некоторое время назад…

Мужчина стоял на высоком крыльце только отстроенного замка Лерок и взирал на толпу. В его волосах рыжие пряди мешались с седыми, капля пота катилась по виску, но руки уверенно, без дрожи вжимались в перила. Жрец за спиной пел молитву Великой Богине, и сила Хитрого Лиса ВИлема Лерок напитывала камень.

Глава 4. Новая леди Лерок.

В молчании я смотрела на людей, люди смотрели на меня. Ни по их, ни по моему (я надеюсь) лицам ничего нельзя было прочитать. В груди разлилось уже ставшее знакомым тепло, слегка закружило голову. Так, спокойно. Они меня вроде как признали. Что теперь? От меня ждут вдохновляющий речи? Чтож, приступим.

- Приветствую вас. Я очень рада, что вы остались живы после всех испытаний, которые выпали на вашу долю. Сегодня мы почтим память тех, кому повезло меньше, кто не пережил коварного нападения на наши земли.

Вроде, неплохое начало. Теперь немного личного. Меня слушают. Мне верят.

- Вы все знаете, что погибли мои родители. Я знаю, что погибли и ваши близкие, ваши дети, жены, мужья, братья и сестры. Я была здесь и видела горы тел, никому не нужных жертв. Наши враги напали внезапно, и мы отомстим им, Великая Богиня мне свидетель!

Камень под моими ладонями нагрелся и пёк уже совсем невыносимо, но я не могла оторвать рук от перил. Меня несло, я не принадлежала себе. И всё казалось правильным.

- Мы переживём эту зиму, окрепнем и отстроим новое поселение. На наших полях вырастет славный урожай, в наших домах снова раздастся счастливый смех наших детей. Мы будем благодарить Великую и беречь память о тех, кто раньше нас отравился к ней!

Откуда взялись эти слова?

- Эти земли существовали в мире и следовали закону справедливости многие годы, и Древние будут с нами, когда мы восстановим справедливость на нашей земле и покараем тех, кто нарушил великое равновесие!

Мой голос звенел и гремел, хотя я даже не пыталась кричать. Какая-то сила внутри меня росла и вливалась через мои горящие ладони в камень, и камень отдавал мне ещё большую силу и мощь.

- Замок Лерок теперь открывает ворота для всех, кто нуждается в помощи, и я, Беатрис Лерок, благословляю моих людей жить и процветать в землях, которые подарила нам Великая Богиня. Слава Великой, благоденствие людям!

Восторженный рёв толпы подхватил мои последние слова. Весь огромный двор замка Лерок, заполненный людьми, волновался, как море; а я стояла над ним и не могла понять, что же чувствую.

Траурные прощания заняли весь день. Когда гомон одобрения более-менее стих, от крыльца до ворот замка стараниями нескольких воинов образовался коридор, по которому наша процессия двинулась за стены. Я шла за командиром Тисоном, рассматривала его подчинённых и спрашивала себя: вот эти жалкие крохи - это всё, что осталось от гарнизона, или это гвардия, почётный караул? Сколько же гражданских и воинов погибло в ту ночь? Талас вроде ещё упоминал лазарет, наверное, мне и туда придётся наведаться.

Выйдя из ворот замка, мы миновали мост и пошли вдоль стен. Я вспомнила: когда Марика везла меня в Гнездо, вот здесь был сад, он горел. А близко к саду, видимо, была деревня, и огонь перекинулся на дома. Или деревню подожгли специально. Теперь от всего этого осталось только огромное пепелище. Обгорелые остовы домов и деревьев уже срыли, передо мной лежал ровный черный ковер, а в отдалении возвышались будущие костры. Так вот почему люди во дворе были так грязны и измождены. Все эти дни, что я провела в Орлином Гнезде, они разбирали пожарище и готовились хоронить своих мёртвых.

Получается, это было ближайшее к стенам замка поселение. От него ничего не осталось. Если враги пошли дальше и разорили другие деревни, к нам в замок скоро хлынет поток беженцев. Сможем ли мы всех принять и разместить? Что вообще тут принято делать в таких случаях? И ещё, насколько пострадал сам замок, какой ремонт потребуется там? Хватит ли у нас запасов, чтобы пережить холода? Командир Тисон упоминал, что посылал разведчиков; нужно будет спросить, в каком состоянии другие поселения в наших землях. А за зиму нужно будет собрать плотников и заготовить дерево для строительства, но сначала посоветоваться с лесниками, чтобы не разорить по незнанию наши леса. И это только часть тех дел, которые нам предстоят. Нам, нам, нам… Как быстро я стала чувствовать себя частью этого, хм, общества.

На миг накатил страх: что я делаю, куда суюсь? Зачем? Мне ли ворочать такими делами? Но непонятная сила, что наполнила меня на крыльце замка, грела изнутри, утешала и успокаивала. В конце концов, местные надеются на меня, несмотря на, хм, юный возраст леди. Наверное, в таких близких к средневековым условиях дети взрослеют быстрее. И будем откровенны, были случаи и в моём мире, когда юные наследники управляли своими землями и даже целыми государствами… не без помощи опытных советников и наставников, конечно. Найти бы теперь здесь таких советников.

Похороны были странными. Сначала родилась песня. Она была тихая, без слов, я не заметила, кто её начал. Люди подходили к подготовленным для захоронения телам и пели. Негромко, не разжимая губ повторяли один и тот же мотив снова и снова, неотвратимо, неторопливо. Они скользили мимо меня, будто тени, делились огнём, зажигая факелы. Мой командир вложил мне в руку один из факелов, деликатно направил. Я подошла к уложенным на ветки телам мужчины и женщины, не хотела, да всмотрелась в их лица. Вот они, значит, какие, лорд и леди Лерок. Женщина была мне знакома, я видела её, когда искала выход в дыму. Теперь её глаза были закрыты, а ветер всё так же трепал непослушные тёмные волосы. Мужчина рядом с ней был не особенно красив, но в нём чувствовалась порода. Головы родителей Беа были склонены друг ко другу, лица бледны и спокойны. Как завороженная, я опустила свой факел к веткам, занялось пламя. Краем глаза заметила, что загорелись и соседние костры. Песня крепла, звучала громче, и треск огня спорил с ней в величии. Дым скрыл происходящее от моего взора, или это были мои слёзы?

Воздух гудел от жара, пение звенело вокруг, но всё перекрыл ласковый женский голос в моих ушах: «Плачь, дитя. Очистись от боли. Попрощайся со своими родными. Отпусти прежнюю жизнь.» Голос разливался в моей голове, и я спросила мысленно: «Кто ты?» «Я Великая Богиня, и ты отныне - моё дитя. Оглянись, все вы - мои дети.» «Я не хочу!» «Тише, тише… Ты можешь быть счастлива здесь.» «Я была счастлива в своём мире.» «В самом деле?» Женщина в моей голове глубоко вздохнула, помолчала. «Я вижу другое.» Настала моя очередь молчать. Глупое упрямство подталкивало меня к спору, хотелось кричать, визжать, топать ногами, но… Та жизнь была привычной. Счастливой ли? Без тепла родных, без близких друзей… «Если не было счастья там, как я могу ждать его здесь? Я-то всё та же!» «Уже нет. Ты ведь почувствовала силу, когда говорила с народом. Она меняет тебя. Не противься. Мой мир принял тебя, прими и ты его.» «А как же Беатрис? Беа. Где она?» «Моё дитя не пережило ту ночь, как и её родители. Но сила Лерок нашла тебя и позвала в это тело. Прими этот дар, дитя.» Голос в моей голове снова затих, давая осмыслить сказанное.