Последняя из рода. Невеста

Пролог

Императорский дворец, Московия.

Ночь праздника Новолетия

Двери тронного зала с гулом захлопнулись за императором и его наследником. После яркого света окутанная полумраком анфилада показалась Дмитрию спасением. Здесь он не чувствовал на себе сотни взглядов, здесь были не слышны возбуждённые шепотки. Никто не обсуждал его, наследника империи, и клятое решение его папаши. Точнее, обсуждали, конечно! Но хотя бы цесаревич не слышал издевательские реплики, не видел перекошенные злорадством лица.

Дмитрий шёл следом за отцом, с трудом сдерживая ярость. Его величество не оборачивался, но цесаревич готов был поклясться: император втайне радуется. Радуется, что нашёл такое простое и удобное решение избавиться от неугодного наследника.

— Ты осрамил меня, — спокойно, почти безразлично прозвучал голос Ивана VI, когда они вошли в императорский кабинет. — Перед всем двором. Перед всеми князьями и боярами Империи. Снова.

— Я осрамил? — Дмитрий рассмеялся: глухо, горько. — Нет, батюшка, это ты! Ты. Оскорбил. Меня. При всех! Превратил в шута, объявив женихом какой-то девчонки!

Император прищурился:

— Следи за языком, Дмитрий. Может, она и была просто девчонкой, но теперь Ярослава — глава одного из древнейших родов Империи, признанная хранителем Морозовых и отмеченная в Книге.

— Она девчонка! — взорвался Дмитрий, ударив кулаком по столу. — Какая бы ни была избранница, ты связал меня с ней, как холопа с госпожой! Оскорбил прилюдно! А ка-а-ак обрадовался, — цесаревич горько усмехнулся. — Нашёл способ от меня избавиться. Как для тебя всё удачно складывается: если женюсь на ней, не смогу править. Войду в её дом примаком!

Император ответил не сразу. Медленно обойдя стол, опустился в кресло, после чего невозмутимо посмотрел на цесаревича.

— Править? — переспросил он спокойно, почти устало. — Ты? — В голосе его величества прозвучала насмешка, скрыть которую он даже не пытался.

— Да, я! — в сердцах воскликнул Дмитрий. — Я — твой законный сын! Наследник престола!

— Ты позор рода Рюриковичей, — резко ответил Иван VI. — Наследник, который не может держать себя в руках, не способен отличить честь от прихоти, а силу — от безумия.

— Я безумен? Ты ничего не путаешь? — с каждой секундой Дмитрий всё сильнее распалялся и чувствовал, что ещё немного и взорвётся. — Ты годами сидишь на поводке у Гордиславы, сам того не замечая. Змея тебя околдовала! И не успокоится, пока не займёт место матери. Или пока не посадит на трон своего Сашеньку. Тогда необходимости в тебе больше не будет, батюшка.

— Прекрати... — лицо правителя исказила гримаса гнева. — Перестань! Ведёшь себя как завистливый мальчишка! Противно!

— Я не завидую Шереметьеву. Никогда не завидовал, — возразил Дмитрий, а потом, не сдержавшись, тихо продолжил: — Но мне горько оттого, что ты столь глуп и недальновиден.

Иван VI нахмурился и вдруг подумал, что такого Дмитрия он давно не видел, а может, и никогда. Серые глаза больше не заволакивала хмельная пелена, голос звучал твёрдо, и не было в нём тех по-мальчишески капризных ноток, которые император привык слышать.

И тем не менее... Тем не менее решение он принял, и оно верное.

— Мне жаль, Дмитрий... Правда, очень жаль, но ты недостоин престола. — Заметив, что сын пытается возразить, Иван вскинул руку и торопливо продолжил: — Так считаю не только я. Будь в тебе сила, достойная императора, к тебе бы уже явился хранитель. Ты уже давно не ребёнок, Дмитрий. Хоть сам того ещё не понял.

Цесаревич сжал на миг кулаки, из последних сил пытаясь сдержаться и не швырнуть отцу в лицо правду, которая тому ох как не понравится. Не придётся по душе, что не получится отдать трон Сашеньке. По крайней мере, при живом законном наследнике, уже давно имевшем прочную связь с хранителем Рюриковичей.

И наверное, не выдержал бы, признался, если бы в тот момент не распахнулись двери кабинета, и на пороге не показался камердинер императора. Выглядел он, мягко говоря... странно. Нарядная одежда помята, а местами испачкана. Парик сидит косо, а взгляд потерянный, мутный. Тревожный.

— Всеслав, что случилось? На тебе лица нет, — император нахмурился.

Вместо привычного поклона Липницкий кинулся государю в ноги и едва не прорыдал:

— Не гневайтесь, батюшка государь! Не серчайте!

— Встань и объясни, что случилось? — раздражённо потребовал правитель.

Тяжело дыша, мужчина поднялся.

— Не гневайтесь, батюшка государь, — повторил в страхе, не решаясь оторвать взгляд от пола. — Не смогу я больше службу при вас нести, мой император. Кровь меня призвала, старая клятва ожила, что была дана много веков назад у священного алтаря... — продолжал он лепетать. — Теперь я и моя семья — верные мы княжне Ярославе Андреевне Морозовой. От неё не отступимся и не отвернёмся!

От удивления его величество аж привстал в кресле.

— Кровь призвала? К алтарю?

— Так точно, ваше императорское величество, — тихо ответил Липницкий.

Глава 1

Ярослава Морозова

Вечер выдался тихим, как, в общем-то, и все вечера после праздника Новолетия. Каникулы заканчивались, студенты постепенно съезжались, но в гостиных по-прежнему не ощущалось того оживления, какое обычно царило по вечерам в академии.

Поужинав в полупустой столовой, я отправилась к себе. Завтра ещё один день покоя, а потом уже начнётся учёба. Надо провести это время с пользой для души и тела: отоспаться как следует, потому что в ближайшие месяцы больше не будет такой возможности. Последнее время я засыпала глубокой ночью, читала, занималась как никогда раньше. Ведь теперь я не просто девица знатного происхождения, я — глава рода. До сих пор не верится...

Теперь на мне ответственность не только за себя и Кицюню... простите, Мерею Огневую... но и за слуг рода, их жизни и благополучие. Магией Морозовых их перенесло в древнюю фамильную усадьбу и так же отправило обратно. Но прежде, чем исчезнуть, Всеслав Липницкий сказал, что они обязательно вернутся и что... император, вероятно, уже в курсе, а о чем не знает — сам Всеслав и доложит.

И последнее больше относилось к воле лисицы. К ее четкому требованию вернуть роду Морозовых все ему причитающееся. Я, кончено, смутно догадывалась, что речь далеко не о паре медяках, однако реакция Липницкого поразила даже меня. Сколько же на самом деле богатств было у рода Морозовых и чего нас всех лишили?!

Опять же… Император знает о том, что мой статус изменился. Больше не Пустышка — глава рода. Чем для меня всё это обернётся? Как об этом сообщат в академию? Академия... Я тяжело вздохнула. Мне еще предстоял далеко не простой разговор с ректором. Очень и очень непростой я бы сказала.

Потому как на повестке два важных вопроса: первый — возвращение Русакова в академию, и второй — денежный.

Половина территории академии принадлежала мне. Точнее роду Морозовых. Пока что я запретила хранительнице активировать защиту рода по всему периметру. Ограничилась лишь территорией самой усадьбы. Усадьбы… Я хмыкнула.

Там чуть ли не целый замок! И мне бы восхититься магией, что прятала столько всего на протяжении многих лет не только от человеческого глаза, но даже от силы императора, а я все не могу отделаться от мысли, сколько труда потребуется, чтобы отдраить и этот домище, и рядом стоящие пристройки… Даже тридцати слуг — маловато!

Третья причина для разговора с ректором — слуги. Мне предстоит прямо заявить о своих правах на семью Русаковых. Мне вообще много всего предстоит. Потому как учеба учёбой, а от обязанностей главы рода меня никто не освобождал. Лисица дала время. Неделю. Через семь дней в усадьбе вновь соберутся все слуги рода. Точнее, Савка Безродный и так уже там. Дома своего у него не было, его силой прямо с дороги дернуло. Хорошо хоть о еде думать не надо. Кладовые Морозовых оказались далеко не пустыми. Стазис… Не только сохранил все, чем прежние хозяева запаслись, но и не дал испортиться ни единому продукту! Я не все осмотреть успела, далеко не все, но и того, что увидела — хватило. Пусть нечисто внутри было, земли и грязи везде полно, да только… Ничего не пострадало. Магия-шмагия…

Вернувшись в академию, я все ждала, что его величество или вызовет меня в столицу, или гонца пришлет с поздравлениями. Но нет... Обо мне, казалось, забыли. И может, к лучшему. Какая-никакая передышка после стычки с «курицей» и всех последующих открытий.

— Студентка Морозова...

Я запнулась и подняла взгляд на быстро приближавшегося ко мне мужчину. Это был преподаватель, с которым я, по сути, ни разу не пересекалась. Он обучал карателей и курировал один из старших курсов. Лично ко мне ни разу не обращался, не здоровался и даже не смотрел в мою сторону, словно я не существовала в природе.

Но вот он смотрит. Мрачно, выжидающе... Неужели накаркала появление императора?

— Студентка Морозова, — повторил мужчина, да таким тоном, словно собирался вынести мне приговор. — Следуйте за мной!

Что я говорила?

Я недоумённо моргнула. В смысле: за мной? Куда? Зачем? Скоро отбой! Мне спать надо, а не с преподавателями старшекурсников тусоваться.

— Простите, но… куда?

— Выполняйте приказ, — отрезал он и, развернувшись на каблуках, направился в противоположную спальному крылу сторону.

Отлично пообщались. Мне сразу стало всё ясно и... совсем «нестрашно».

Делать нечего, пришлось идти. Пока перебирала ногами, не особо-то и стараясь, гадала, кому и зачем я понадобилась. Императору? А может, стало известно, где я провела ночь Новолетия? Что мне за это будет? Похвалят? Накажут?

Господи, как же я не люблю всю эту недосказанность!

Несмотря на то, что Кицюня-Мерея уже достаточно окрепла, она всё так же была вредна и своенравна. Дозваться до неё, когда надо, было нереально. Она упорно игнорировала мой ментальный призыв. Да даже если бы я начала орать вслух на всю академию, трёхглазая всё равно бы отморозилась. Вот уверена! Когда ей надо, сама появляется. А так...

Впрочем, небось лежит на алтаре рода, силой напитывается. Немало ей за столько лет досталось. Может, та неделя передышки даже не мне больше нужна была.

Мы свернули в закрытую часть восточного крыла, где я ни разу не бывала: тёмные стены, узкие окна, старинные резные двери... И тишина, такая плотная, что казалось, давит на уши. В конце коридора сами собой распахнулись тяжёлые створки, заставив вздрогнуть.

1.2

Я снова в подземной пещере. Снова ощущаю сырость и холод всей кожей. Вокруг, как несколько вечеров назад, снова царит тьма, и из её глубин долетает... приглушённое рычание. Ему вторит скрежет, будто чьи-то острые когти, а может, клыки вонзаются камень, с лёгкостью его разрывая.

Это что за...

Меня что, отправили обратно?!

Куда? Просто в пещеру или... в прошлое?

А главное — зачем?!

Неужели это и есть проверка...

Мысль про прошлое была абсурдной, невероятной. За всё время, что я здесь, ни разу не слышала про такую магию. Но если меня просто переместили в пространстве, то кто или что там рычит и скрежещет когтями?

Так, Яра, успокойся. Вдохнула-выдохнула, собрала в кучу мысли. Змеекурицу ты уничтожила? Уничтожила. Значит, это что-то другое. Может, вообще галлюцинация... А потому, расправила плечи и осматривайся! Одно испытание прошла успешно, значит, пройду и это!

Постепенно глаза привыкли к полумраку, и я пришла к выводу, что никакая это не иллюзия. А если и иллюзия, то очень искусная. Всё ощущалось... по-настоящему. Холод шероховатого камня под пальцами, хруст мелкой крошки под обувью, сырой, промозглый воздух, проникающий в лёгкие, словно сейчас не разгар осени, а первые заморозки.

В пещере было пусто, а так напугавшие меня звуки теперь казались далёкими, приглушёнными. Осмотревшись и ничего не обнаружив, отправилась по уже знакомому маршруту: через широкий лаз-лабиринт к просторной зале с родовым алтарём Морозовых. Я помнила, в какого красавца он превратился, напитавшись моей кровью и приняв в дар магические камни, но сейчас... Казалось, я и правда вернулась в прошлое. Передо мной снова была серая махина, погрязшая в пыли и вековом забвении. Того и гляди рухнет, и останутся от алтаря Морозовых одни воспоминания. Зал, объятый тьмой и тишиной, тоже навевал уныние. Как же так... После моих подношений всё стало другим. Не то чтобы чистотой засверкало, но... не вот это всё безобразие.

В момент, когда я так подумала, рык повторился. Почудилось, будто тьма сгустилась, стала непроницаемой, накрыла мгновенно и безжалостно. Она была настолько плотная, что я не видела даже собственных ладоней. Только слышала... странный шорох где-то совсем близко, и уже не рык, а шипение, от которого волосы на голове зашевелились.

— Кто здесь? — спросила тихо.

Ответа не последовало.

В следующий миг что-то щёлкнуло. Сначала вдалеке, потом ближе.

Щёлк.

Щёлк.

Щёлк.

Как будто огромный механизм пришёл в движение. И внезапно — вспышка света.

Я зажмурилась и только спустя несколько секунд смогла открыть глаза. Теперь по всему залу горело пламя: странными огненными пучками оно рассредоточилось по полу, бежало по стенам и даже до сводов успело добраться, освещая всё вокруг и довольно быстро разрастаясь.

Но не огонь меня напугал, а вид клеток, разбросанных по огромному залу.

В первой — Василий. Пусть я с ним ещё ни разу не виделась, но хорошо помнила из воспоминаний Ярославы. Мальчик был напуган. Бледный и, к моему ужасу, раненый. Плечо перебинтовано, на светлой ткани алеют уродливые пятна. Он сидел, прижимая руку к груди, и смотрел на меня широко открытыми глазами.

— Ярослава… — прошептал, едва шевельнув губами.

У меня сердце сжалось от жалости. Рванула было к брату, но тут во второй клетке застонал... Олег. Его руки были связаны, талию и ноги перехватывали стальные цепи. На полу под ним тускло мерцали какие-то знаки, очень смахивающие на символы старославянского.

— Княжна, осторожней! — крикнул он, вскинув на меня взгляд. — Уходи! Спасайся!

В тот самый момент за спиной раздался уже не шорох, а скорее, свист. Я резко обернулась и увидела, как по охваченной пламенем стене скользнула огромная тень. Точно понять, что это было, не успела: взгляд зацепился за третью клетку.

А в ней…

Сердце ухнуло куда-то вниз.

Владимир стоял, с силой сжимая металлические прутья пальцами. На запястьях браслеты кандалов, и взгляд такой знакомый: холодный, спокойный. Лицо без единой эмоции, словно он не пленник, а просто пришёл сюда составить компанию Русакову и своему воспитаннику.

— Не подходи, — тихо предупредил он, после чего повернул голову в сторону.

Я проследила за его взглядом и в страхе попятилась.

Слева, из тени, на каменные плиты выползла сначала тень чудовища, а потом показалось и само чудовище. И нет, это было не убитое мной хохлатоподобное.

Это было что-то новое.

Размером с матёрого хищника, туловищем льва и такими же когтистыми лапами, но с крыльями, как у летучей мыши. Мерзость! Хвост — отдельная история. Длинный, с острым кончиком и не менее острыми шипами-наростами. Но больше всего напугали глаза чудовища: бездонные, чёрные, как самая глубокая пропасть.

Оно зарычало. Глухо, угрожающе.

По сравнению с этой тварью «курочка» была дивом дивным, этакой разминкой. Я, правда, чуть не погибла во время «разминки», но сейчас явно будет хуже!

1.3

Стыдно признаться, но я растерялась. Хотелось спасти всех и сразу, да и себя защитить от монстра тоже не помешало бы. И пока металась в раздумьях, панически оглядываясь, не зная, как дальше быть, чудовище, оттолкнувшись на лапах, прыгнуло. На меня.

Я вскинула руки, неосознанно, больше по инерции, ощущая, как огонь уже бежит по венам: опасный, обжигающий, но такой желанный. Тварь отбросило в сторону огненным ударом, но, кажется, это её лишь ещё больше разозлило. Мгновение, и вот она уже снова поднялась. Прыгнула, а стоило лапам коснуться очередного знака, как в клетку с Василием полетели стрелы. Мальчик закричал, и я с трудом заставила себя не жмуриться.

Облегчённо выдохнула, заметив, что ни одна не попала в ребёнка. И тут же услышала, как Русаков снова застонал от боли. Цепи натянулись ещё больше. Оглянуться на Владимира не успела.

Мантикора уже готовилась к новой атаке, и в это самое мгновение в голове прозвучал голос Мереи, подбадривая:

«Ты — огонь, Ярушка. Ты — сила. Ты — выбор!»

Выбор?

Выбор!

Секунды замешательства сменились уверенностью.

Я хочу защитить.

Я хочу спасти.

Я хочу победить!

Доверившись себе, своим инстинктам, я сделала то, что показалось самым правильным в сложившейся ситуации: одновременно ударила в два места. В каменные плиты пола перед клетками, заставив огонь взметнуться огненной стеною. Не убийственной — нет.

Защитной.

Жаркое, плотное, как живой щит, пламя поднялось между пленниками и тварью, заставив мантикору взреветь и отпрянуть.

Ещё одна вспышка понеслась вверх, туда, где я заметила металлическую пластину, вмурованную в стену. Она едва блестела в полумраке, там почти не было пламени, что и привлекло моё внимание. Пластина очень напоминала рычаг, и я готова была поклясться, что ощущала исходящую от неё магию.

Ударила по рычагу искрой. Ослепляюще яркой, словно молния. Рычаг вспыхнул пронзительным белым светом, и механизмы вокруг ожили.

Цепи Олега ослабли.

Руны на полу погасли.

Плиты вокруг клетки Василия остановились.

Металлические кандалы Владимира, раскрывшись, со звоном упали на пол.

Мантикора завыла и рванулась ко мне. Я, уже не думая, не боясь и не сомневаясь, перевела пламя из защитного в атакующее. С яростью, безжалостно метнула огненный клинок в чудовище. Миг, а может, меньше, и вот уже пламя вспороло бок мантикоры, протащило её пару метров по полу и пришпилило к стене, как бабочку на иголку. Тварь забилась, зашипела и... исчезла. Рассыпалась искрами, будто её и не было.

— Вася, Олег... Князь! Вы как?! Все живы?!

Ответ я не получила.

Неожиданно алтарный зал накрыла не только тишина, но и тьма. Пламя погасло, оставив после себя лишь лёгкий запах дыма, и я убедилась в том, на что так отчаянно рассчитывала.

Иллюзия.

Пугающе искусная, но, к счастью, в отличие от змеекурицы мантикора была ненастоящей. Василий не был ранен, а Олега с Владимиром не истязали.

Не успела так подумать, как услышала совсем близко сразу несколько голосов.

— Нападение, защита и воздействие на конструкцию. И всё это одновременно, — звучал знакомый голос Игнатия Всеволодовича, нашего ректора.

— Невозможно на первом курсе! — вторил главе академии не менее знакомый злюка-куратор.

Сразу видно, веры в меня кот наплакал.

— Не невозможно, а маловероятно, Мирослав.

— Что самое интересное: она сделала это осознанно, — зазвучал ещё один голос, принадлежащий преподавателю Седову, тренировавшему старшекурсников на полигонах. Он часто муштровал их прямо в коридорах, потому его голос мне был хорошо знаком.

Тьма схлынула, и я оказалась... в кабинете ректора. Клетки, алтарный зал, пленники — всё исчезло. Вместо них передо мной стояло пятеро: преподаватели во главе с ректором. И если преподаватели смотрели на меня удивлённо, я бы даже сказала — настороженно, то во взгляде Игнатия Всеволодовича читалось что-то вроде отеческого удовлетворения.

— Княгиня Морозова, — произнёс он негромко, — поздравляем с успешным зачислением в академию. Теперь уже окончательным!

Я сглотнула.

— И... куда я попала? В смысле, на какой факультет меня возьмут?

— А вот это самое интересное. — Мужчина едва заметно улыбнулся. — Ты могла бы стать карателем, Ярослава. Не испугалась и не отступила перед тварью. Ты могла бы стать артефактором — сразу разглядела узел силы. Но ты также могла бы быть и целителем, ведь первым увидела ранение и захотела помочь. Но вы, княгиня, выбрали всё и сразу. И потому… — Он сделал шаг вперёд, ко мне. — Добро пожаловать на Боевой факультет! Будучи главой рода, вы будете обучаться искусству карателя. Но мы также будем развивать в вас и другую направленность — дополнительно будете посещать занятия по артефакторике. Боевой артефактор — такие маги у нас на вес золота.

— А как же... целительство? — выдохнула я ошеломлённо.

1.4

Владимир Волконский

— Он что сделал?!

Владимир не мог поверить своим ушам. Дмитрий уже дважды озвучил решение императора, но Волконскому продолжало казаться, что он ослышался и это какая-то ошибка.

— Володька, ты оглох?! — раздражённо воскликнул цесаревич. — Или вдруг резко отупел?! Примаком он меня решил сделать. Жалким при-ма-ком!

— Но почему Ярослава... — Владимир почувствовал, как внутри всё сжимается. По-хорошему, так следовало порадоваться за княжну. Ярослава сама отыскала родовой алтарь, её признал главой хранитель рода — не об этом ли мечтает каждый, в ком зажглась Искра?

Но вот решение императора о женитьбе...

— Ты в какой пещере Новолетие встречал? — мрачно покосился на друга Дмитрий, после чего с тяжёлым вздохом опустился в кресло. — Разве не слышал, что девчонка у нас теперь княгиня?!

— Про то мне уже донесли. Потому и приехал в столицу, чтобы доподлинно узнать, что так оно и есть. Но вот весть о свадьбе... — Волконский невольно скривился. — Димка, ты не можешь на ней жениться!

Цесаревич удивлённо вскинул брови.

— С чего бы это? Я не не могу, а не хочу. И вообще, ты не на том внимание заостряешь! Отец пытается лишить меня трона, а ты всё про какую-то девчонку! Вот и что мне с ней делать?! — Дмитрий ударил кулаком по столу, борясь с желанием зарычать. — Что там с проклятием Морозовых? К двадцати летам они пустеют? Сколько сейчас девчонке? Когда я освобожусь от этого бремени?!

— Не говори так, — нахмурился Владимир. — Нет её вины в том, что император другого сына на троне видеть желает. Без силы Ярослава станет никем, и Морозовы снова останутся без своих владений. К тому же ей это больше не грозит. Она уже глава рода, пустышкой стать не должна.

Дмитрий криво усмехнулся:

— А батюшка вовсе не глуп. Решил оставить в семье чужие богатства. Не получилось избавиться от Ярославы, так вот он, дурак Димка! И с трона юродивого подвину, и земли сохраню. Змей Горыныч плешивый!

— Ярославу уже «обрадовали»?

— Почём мне знать, — отмахнулся его высочество и тут же раздражённо, почти зло посмотрел на друга. — Хватит за неё переживать. Обо мне лучше подумай! Мы с тобой столько сил положили на правое дело, но если я женюсь... Помяни мои слова, Володька: его величество долго не просидит на троне.

— Я поговорю с ним.

— С кем? С отцом моим? — хмыкнул наследник. — Он под каблуком у Шереметьевой, туго оплетён её чарами. Если я женюсь на Ярославе, и лета не пройдёт, как батюшки государя не станет. И будет царствовать и самодурить Сашка. А точнее, его мамаша, прикрываясь именем своего бастарда. Змея уже давно об этом мечтает.

— Ты не женишься на ней, — твёрдо проговорил Владимир.

Он и сам не понимал, что в сложившейся ситуации его так раздражает. Отчего хочется сжать кулаки и кого-нибудь ударить. В идеале, так самого императора! За то, что как пешками, распоряжается чужими жизнями. Уничтожает, коверкает, ранит... Ярослава только-только начала учиться. Едва успела войти в права наследия. Какое замужество? Да и на ком! Пусть он знает Димку всю жизнь и, хвала Вседержителю, за маской беззаботного кутилы скрывался совсем другой мужчина. И тем не менее... Сколько бы ни презирал цесаревич своего отца, было у них много общего. Оба рождены править, и ни один без боя от трона не откажется. Если Дмитрий сочтёт Ярославу угрозой для своего будущего (а он уже считает!), одному Вседержителю ведомо, на что готов будет пойти, чтобы этой угрозы больше не было.

Нет, губить её не станет — это не в его природе. Жить потом в мире с собой не сможет. Но Дмитрий был умён, хитёр и изворотлив. Сумеет отыскать лазейку, чтобы сбросить с себя ненавистные брачные оковы. Главное, чтобы Ярослава при этом не пострадала...

Словно подтверждая мысли князя, его высочество пробормотал:

— Другое дело, если Ярослава будет сговорена за другого... — Он поднял на Владимира взгляд. — Читал я... давно читал... про один древний обряд. Ещё до Схода богов он существовал. Сейчас не припомню точно, в чём суть, но... Пройдя его, девица и её избранник вроде бы становились неделимы. Единое целое, раз и на всю жизнь. Даже смерть одного не давала другому свободу. — Дмитрий тяжело вздохнул. — Вот только где я найду такого дурака, который не побоится рискнуть головой и пойдёт против воли императора? Ведь может и правда без головы остаться... И Ярославу надо будет как-нибудь принудить к обряду. Не будет в нём силы без обоюдного согласия. Ты же её знаешь! Что она из себя представляет? Согласится или заартачится?

— Дима, ты сам себя слышишь? К чему ты её собрался принуждать? Кого принесёшь в жертву ярости императора? Какой, к лешему, обряд?!

Цесаревич сосредоточенно постучал по столу пальцами.

— Это я так... запасной вариант. На самый крайний случай. В конце концов, может, надо будет просто потянуть время до её двадцатилетия...

— Дима!

— Не кипятись, Володька, — хмыкнул его высочество и тут же поднялся. — И не ревнуй так явно. Я обязательно что-нибудь придумаю. Сто лет не нужна мне твоя Ярослава.

— Я не ревную. Просто...

— Просто нравится тебе девица. И всё бы замечательно, но тобой я рисковать точно не стану. Ты мне ещё с головой пригодишься.

Глава 2

Ярослава Морозова

После проверки я ещё долго приходила в себя и всё пыталась осознать, что я всё-таки её прошла и теперь буду учиться на… карателя. Последнее как раз в голове и не укладывалось. Это что же теперь придётся всю жизнь со всякими монстрокурицами и мантикорами «миловаться»? Да я за эти два боя постарела лет на двадцать! Ну какой из меня каратель? Мне бы в целители или на худой конец артефакторы.

Тот факт, что меня начали величать княгиней, говорил о том, что о принятии моего наследия академия уже в курсе. Вот только с ректором обговорить сложившуюся ситуацию до конца не вышло.

Серединка-на половинку, я бы сказала. После того, как мне гордо объявили о том, какой факультет примет в свои ряды студентку Морозову, меня буквально поперли прочь из кабинета ректора.

Вот только если я прошла проверку, значит, и остальные студенты — тоже. А у меня Русаков бесхозный! Ему учиться надо! Я затолкала свою робость куда подальше и решительно намеревалась дождаться, пока преподаватели наконец покинут Игнатия Всеволодовича. Вот только время шло и шло, а выходить никто не собирался. А когда я собралась с духом и намеревалась постучать в деверь, та распахнулась, являя моему взору счастливого Олега.

Сказать, что я опешила — это не сказать ничего. Мы успели перекинуться лишь парой слов прежде, чем тот должен был уехать домой забрать вещи, и договорились на завтра, а точнее, уже сегодня, о встрече в библиотеке. О том, что там все семейство вещи собирает, вероятно, ректор пока был не в курсе. Потом «осчастливлю»…

Но обрадовалась я невероятно! Потому как Олег будет учиться вместе со мной на одном факультете! И все же не до конца ректор и козёл. Понял, что парень магией и талантом не обделён. А вот с его статусом и остальным разберемся позже.

Дополнительно на занятия по артефакторике отправят… А когда мне успевать всё? Слышала, что рассказывали ребята со старших курсов, те, что из боевиков. У них ни минуты продыху, особенно если ты в отстающих. Не то чтобы я заранее записала себя в неудачники, но моя физическая подготовка по-прежнему оставляла желать лучшего, да и сила постоянно выходила из-под контроля.

— Ярослава…

Я настолько глубоко ушла в свои мысли, что не заметила приближения Саши. Оказывается, он уже вернулся, и где б нам ещё встретиться, как не в библиотеке?

В библиотеке, в которой я просидела полдня, читая о карателях прошлого и их славных подвигах. И, конечно, ожидая Олега… Утро за книгами пролетело незаметно, настолько я увлеклась древними сказаниями. Не спорю, приключения были такие, что дух захватывало. Вот только мне совсем не хотелось входить в анналы истории в роли героя…

— А я всё гадала, когда вернёшься. — Я улыбнулась парню и жестом предложила устраиваться в соседнем кресле. — Ни тебя, ни Лютова. Даже поговорить не с кем… А я…

Хотела поделиться радостной новостью о проверке, но Шереметьев перебил:

— Тебя можно поздравить.

— Ты уже знаешь?

Интересно, откуда? Вчера после испытания Каменецкий предупредил, что объявлять о том, кто и куда попал, будут на торжественной церемонии. И просил особо не распространяться. Но мне не терпелось поделиться хотя бы с Сашей.

— Ты, вижу, обрадовалась, — отчего-то хмуро протянул парень.

— Скорее, удивилась, — пожала я плечами. — До сих пор немного в шоке, если честно… Но и, чего уж греха таить, испытываю за себя гордость.

Очередная моя улыбка померкла, толком не успев разгореться, когда Шереметьев мрачно бросил:

— Было бы чем гордиться…

Эмм… в смысле?! Могла бы вообще проверку не пройти и отправиться за ворота! А то, что алтарь нашла? Он уже знает? Или и это тоже не повод для радости?

— Саш, что с тобой?

Удивительно, но он помрачнел ещё сильнее. Я уже собиралась спросить, какая монстрокурица его в одно место клюнула, когда перед нами нарисовался душка-куратор. Смерив обоих холодным взглядом, заявил:

— Морозова! Княгиня… к вам приехали. Ректор дозволил встречу.

— С кем? — спросила я поднимаясь.

— С женихом, — буркнул Саша, заставив меня вздрогнуть.

М?

Это он о чём?

— Не знаю ни про каких женихов, — безразлично отозвался Каменецкий. — К её сиятельству брат приехал.

Сказать, что я обрадовалась — это не сказать ничего. Едва ли не побежала за куратором, а когда он объяснил, в которой из комнат для свиданий меня дожидаются и отчалил по своим делам, всё-таки не выдержала, сорвалась на бег. Слетела по лестнице в холл, а оттуда — в коридор. Заветную дверь открывала, чувствуя, как сердце в груди подпрыгивает от радости. Ожидая увидеть брата и… князя.

В комнате для свиданий меня действительно ждали двое.

Первым я заметила Василия. Он сидел на краешке дивана, болтая ногами, и выглядел… счастливым. По-настоящему счастливым. Щёки порозовели, глаза горели, волосы аккуратно причёсаны: было видно, что за мальчиком следят и заботятся. Увидев меня, он вскочил так резко, что едва не споткнулся и не упал на пол.

— Ярослава! — выдохнул взволнованно-радостно и бросился ко мне.

2.2

Я перевела взгляд на Владимира. Князь стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел прямо на меня. Лицо его было спокойным, но слишком уж сдержанным, будто он держал внутри куда больше, чем позволял себе показать.

— Рад видеть вас, — продолжил он церемонно. Голос ровный, учтивый. — И поздравляю с успехами. Ваше имя проявилось в Бархатной книге. Теперь вы глава рода.

Я знала, что такое Бархатная книга и насколько она ценна для русской знати. Это значило, что вся Империя уже в курсе того, что у рода Морозовых новый глава.

Я кивнула, но вместо радости ощутила неприятный укол в сердце. Обычно Владимир смотрел иначе. Мягче. Теплее.

— Ты уже видела нашего хранителя? Он к тебе явился? Какой он?! — возбужденно затараторил Василий.

— Видела, — с улыбкой ответила брату и вновь посмотрела на князя. — Всё в порядке? — спросила одними губами.

Он кивнул, после чего приблизился к нам, а улучив момент, когда Василий умолк на мгновение, предложил:

— Прогуляемся? Погода не самая приятная, но сидеть взаперти тоже не лучший вариант.

Брат тут же оживился.

— Правда можно? По всей территории?

— По разрешённым дорогам, — с лёгкой усмешкой уточнил князь.

Мы вышли во двор. Осень напоминала о себе сыростью и холодом: воздух был прозрачный, резкий, с запахом прелости. Небо висело низко, серо-свинцовое, будто вот-вот собиралось разразиться дождём, но, к счастью, пока даже не моросило. Под ногами хрустела галька, кое-где сиротливо лежали последние опавшие листья — жёлтые, бурые, красноватые.

Василий продолжал говорить без умолку. О доме князя, просторном и светлом, где у него были собственные покои. Аж целых три комнаты! Спальня, кабинет для занятий и зал для игр. Игрушками, насколько поняла, мальчика не обделили.

Он также рассказал о наставниках, которых нанял для него Владимир.

— Один строгий, но справедливый, — рассказывал мальчик, размахивая руками. — А другой всё время говорит, что я слишком часто горблюсь и держу спину как мешок с мукой!

Больше всего брат гордился верховой ездой.

— У меня есть свой конь! Гнедой! Его Ветер зовут — такой он быстрый! — сиял он. — Я уже сам седлаю!

Про фехтование тоже рассказывал взахлёб, хотя честно признался, что руки потом ноют так, будто он дрова весь день колол.

А вот при упоминании языков сморщился.

— А ещё меня заставляют учить сольверский. Я его терпеть не могу! Зачем он вообще нужен?

— Для дипломатии, — спокойно заметил Владимир.

— Вот пусть дипломаты и учат, — буркнул Василий.

Я смеялась, слушая его, но одну тему мы обходили стороной: казнь Варвары. Он ничего не говорил, и я не решалась спросить. Слишком свежо. Слишком больно.

Точно понимала: не сегодня. Ни ему, ни мне не хотелось омрачать долгожданную встречу горькими воспоминаниями. Лучше было вот так: просто гулять и друг другу улыбаться.

Владимир шёл рядом. Слушал, иногда кивал, но почти не вмешивался в нашу беседу.

— Смотрите! — неожиданно остановился Василий и указал в сторону огороженного полигона.

За металлической оградой тренировались каратели. Несколько фигур в тёмных одеждах двигались стремительно и жёстко: вспышки магии, удары, резкие манёвры. Даже здесь, за пределами полигона, земля под ногами вибрировала от их силы.

— Можно поближе? — неуверенно попросил Василий. — Я только посмотрю… Недолго.

Я переглянулась с Владимиром.

— Близко не подходи, — разрешил князь после короткой паузы.

Мальчик радостно кивнул и умчался к ограде. Точнее, остановился в паре метров и, кажется, затаил дыхание.

Мы остались вдвоём. Я и его хмурое сиятельство. Волконский на меня смотрел примерно так же, как полчаса назад смотрел Саша: тяжело и мрачно.

Что, вообще нет поводов для радости?

— Вы какой-то… не такой, — осторожно сказала я. — Что-то случилось?

Казалось, ветер подхватил мои слова и унес в пасмурную даль. Владимир промолчал. Лицо его словно закаменело: неподвижное, холодное, будто высеченное из камня.

Я уже была почти уверена, что ничего не ответит, когда он всё-таки произнёс:

— Случилось.

Только одно слово. И этого хватило, чтобы внутри всё болезненно сжалось.

— Если… если это связано с Василием… — Я ощутила, как ладони становятся влажными.

— Нет, — князь покачал головой. — Ваш брат под моей защитой и в безопасности.

Выдохнула тихонько, но мимолётное чувство облегчения тут же исчезло. Лицо у Волконского было такое, словно после академии он собирался на похороны ближайшего родственника. Как тут не занервничать... Казалось, он перебирает в уме слова, всё взвешивает и гадает, как бы смягчить удар, предназначенный бедолаге Ярославе.

— Ярослава… — он взглянул прямо на меня. — Я приехал не только поздравить вас. И не только из-за Василия.

2.3

От удивления у меня даже рот приоткрылся. И взгляд явно был таким... таким... остекленевшим от изумления. Я, наверное, сейчас выглядела полной дурой. И чувствовала себя ею же... Мозг отказывался воспринимать слова Волконского. Они будто отталкивались от сознания, не находя внутри места.

— Это шутка? — вырвалось у меня.

Владимир даже бровью не повёл.

— Нет, — ответил более чём серьёзно.

А мне так хотелось, чтобы рассмеялся, похлопал по плечу и сказал: «Ярослава, расслабься. Это мне просто в голову пришла бредовая идея напугать тебя. Ты свободна и сама выберешь, когда захочешь, достойного спутника жизни».

А не вот этого...

Я выдохнула — коротко, болезненно. Настоящий удар под дых. Щёки вспыхнули, потом, наоборот, похолодели, будто кровь отлила от лица. Бредовые мысли сменились осознанием: меня хотят выдать замуж.

За цесаревича.

За этого белобрысого придурка!

Без моего согласия.

Просто потому что на то, мать его, воля императора!

— Зачем… Почему я? — с трудом выдавила из себя, чувствуя, как к горлу подступает ком возмущения. — Разве ему не нужна какая-нибудь принцесса? Я не хочу править! Не собираюсь... — Я осеклась, не зная, что ещё сказать. Как это всё осознать!

— Вы глава рода Морозовых, — мрачно ответил Владимир, словно жалел, что я ею стала. Да и мне вдруг сделалось от этого совсем не радостно... — Достойная для Дмитрия партия.

Вопрос в другом — достоен ли он меня? Я всё понимаю: наследник престола, единственный сын государя и бла-бла-бла, но он же... Тот ещё гад! Я хорошо помнила нашу первую и, к счастью, единственную встречу. Впечатление о его высочестве у меня сложилось самое что ни на есть прескверное. Да и не глухая я. Чего о нём только не говорят... Распутник, беспечный прожигатель жизни, любитель покутить. И это мне за него замуж выходить? Княгине и главе рода?

Тут ещё надо посмотреть, кто и кого должен быть достоен.

Волконский смотрел внимательно, не сводя взгляда, словно пытался прочитать мои мысли. Или маты. Сейчас красной строкой проносившиеся в сознании.

— Я могу отказаться?

— От замужества с наследником? — зачем-то переспросил его сиятельство.

Я мрачно кивнула:

— Пусть кого-нибудь другого удостоят этой чести.

— Императору не отказывают. Его воля, — Владимир усмехнулся, — закон для всей Империи.

Что называется, почувствуй себя пешкой на шахматной доске жизни.

Отвратительное ощущение...

Гнев вспыхнул с новой силой.

Я даже не заметила, как сделала шаг вперёд, почти вплотную к князю. В ушах звенело одно-единственное: не позволю. Никогда! Не выйду я замуж!

И наследие Морозовых не подарю батюшке-императору. Хрен им, а не приданое!

Кто ж знал, что он такой коварный мерзавец.

— Я не выйду за Дмитрия, — сказала тихо. Очень тихо. И от этого моя решимость прозвучала громче любого крика. — Не дам согласия.

Ожидала, что Волконский примется меня успокаивать. Попросит смириться и расслабиться. Мол, получай удовольствие, девочка, от того, что тебе вот-вот брачную петлю повесят на шею.

Но произошло то, чего я никак не ожидала. Владимир будто бы выдохнул облегчённо. Едва заметно, но я увидела это: как расслабились плечи, как дыхание стало глубже, ровнее, а из глаз исчезло напряжение.

— Хорошо, — произнёс он, почти шёпотом. — То, что мне и было нужно.

Я заморгала.

А это как понимать?

Владимир сделал шаг ко мне. Ещё один — ближе. Так, что между нами почти не осталось пространства. Только его горячее дыхание и холодный осенний воздух... Он смотрел прямо, не отводя взгляда, и в этот момент мне и самой вдруг захотелось к нему податься.

— Я что-нибудь придумаю, — сказал он, почти мне в губы. — Обещаю.

И в глазах его что-то сверкнуло — искра. Пламя. Глубокое, завораживающее.

Он сделал движение рукой, будто хотел коснуться. И вдруг...

— Это невероятно! — донёсся звонкий голос брата.

Василий бежал обратно к нам, переполненный эмоциями и сияющий, словно маленькое солнце. Я тут же поспешила отстраниться, и князь сделал то же самое.

— Они такие сильные! Такие... такие... бесстрашные! Ничего не боятся! Я бы тоже хотел вот так тренироваться. Если и у меня появится магия...

Я мельком взглянула на князя. Все эмоции надёжно спрятаны. Только мягкая улыбка и взгляд, устремлённый на моего брата.

— Понравилось?

— Не то слово! Если и я так смогу... Я... — Василия переполняли эмоции.

— Всему своё время, Вась, — мягко сказала я и усилием воли заставила себя сосредоточиться на мальчике. — Всё ещё может случиться.

Мы вернулись в академию.

Василия ждал обратный путь, и я долго не хотела отпускать его руку, будто боялась — уйдёт, и вместе с ним уйдёт всё хорошее, что ещё держало меня в равновесии.

Глава 3

Кто бы мне сказал, что буду злиться так, что едва смогу удержать огонь внутри себя. Я вся аж искрилась от гнева, и это далеко не метафора. То и дело с кончиков пальцев срывались искры, благо ничего подпалить не успела. Мерея пусть и не появилась, но мысленно со мной немного пообщаться изволила.

Мы договорились скорректировать наши изначальные планы, и уже этой ночью я собиралась вернуться в усадьбу. Не будет никакой недели передышки. Нет на это времени!

Я не стала возвращаться в библиотеку, трезво рассудив, что Олег не дурак и поймет, что я не просто так ушла, а значит, или ко мне придет, или уже ночью встретимся во время призыва слуг.

Звучит-то как! Слуги рода! И страшно до одури, потому как это реальность, а не какая-нибудь выдумка.

Свобода слова? Демократия? Три ха-ха! Привыкай, Славушка, к тому, что такого отныне не будет никогда.

Зато есть приказы императора, чтоб ему икалось! Замуж он меня за сыночку-корзиночку выдать собрался. За бабника и распи... разгильдяя! Да сейчас! Может, у него там давно уже полшестого от многолетней и губительной привычки прикладываться к горячительному? А мне род поднимать! Мне, в конце концов, наследников рожать! И желательно не от мужика, через постель которого толпа баб прошла. И кто его знает, каким букетом наградила и продолжает награждать нашего, прости Господи, принца. Не все болячки, знаете ли, проявляются сразу. Зато многие передаются!

Нет, нет и ещё раз нет! Только этого мне и не хватало. Для полного счастья.

Одно радовало, лисица меня не бросила, и пусть пока туманно, но пообещала, что выход найдется.

Когда ярость в душе немного поутихла, я устало плюхнулась на кровать. Что могу противопоставить императору? Я вот даже собственное имущество должна выпрашивать, и что-то мне подсказывает, что не от большой любви государь своего сына княжне, а не принцессе какой заморской подсовывает.

Видимо, приданное моё того стоило.

И Сашка… Я только сейчас поняла, к чему были его слова! Он знал! И совсем не с пробуждением алтаря и выбором факультета меня «поздравлял». Дурак он... Думает, у меня по всему дворцу слуги с во-о-от такенными ушами? Откуда мне было узнать про волю батюшки императора? Еще и с претензиями ко мне явился, мол, я в этой помолвке повинна.

Обидно!

Надо как-то успокоиться. Успокоиться, сходить на ужин, а потом свалить из этой академии к себе. Опять же новости последние из первых уст узнать. От Григория Липницкого и его родственников.

Пока металась по комнате раненым зверем и пыталась успокоиться, час ужина пришел.

Отчего-то у меня нутро узлом связалось, когда шла по коридорам академии. Прям печенкой ощущала, что простым ужин не будет.

И как в воду глядела.

— Вот она…

— Смотри, как голову держит, нос к небу задрала…

Каюсь, я не сразу сообразила, что шепотки за спиной были адресованы мне. Но сделать что-либо с этим я сейчас не могла. Только и оставалось, что мысленно ругаться и желать сплетникам всевозможных кишечных болезней.

К вечеру все студенты вернулись с праздничных каникул. В столовой царило прежнее оживление: шум, смех, весёлые восклицания.

Александра я увидела сразу, вот как вошла, так сразу и поймала взглядом. В окружении других девиц, с которыми раньше он старался не пересекаться. И сразу ясно стало, в чью сторону-то шпилька! И понять нетрудно, потому как меня он тоже сразу увидел, и взгляд ледяным сделался, губы скривились, а затем Шереметьев демонстративно отвернулся.

Дважды дурак! Что ещё сказать?

Значит, сидеть я сегодня буду одна. Потому как под боком у Саши пристроился Лютов и тоже усиленно делал вид, что меня не заметил. Что ж…

Но где Олег?

— Посмотри на нее, новоиспечённая княгиня…

— Княгиня — ерунда. Невеста самого цесаревича! Так и хочется ему посочувствовать...

— Деревенщина! И что в ней хранитель увидал, раз все же откликнулся и наградил силой? Какая из нее глава?

— Может, Бархатная книга все же ошиблась?

Я уже выбрала столик и шла к нему, заставляя себя не обращать внимания на злые слова, но последнее замечание проигнорировать не смогла.

Просто взыграла гордость. И обида за почти угаснувший род Морозовых.

— Имя, — ледяным тоном потребовала я у парня, мрачно над ним нависая. Он был старше меня на пару лет или даже больше. — Если смеешь сомневаться в главе чужого рода, значит, готов ответить за сказанное и понести ответственность. Имя!

— Мы в академии. Разве княгиня Морозова не в курсе, что здесь статусы не имеют значения? — усмехнулся старшекурсник.

— Надо же как испугался, раз уставом академии прикрыться решил, а минутой назад такими храбрым был, оговаривая императора.

— Да как ты смеешь, я верный подданный! — вскипел студент и тут же подскочил с места.

— Неужели? — Теперь я смотрела на него, вскинув голову, все же парень был высокий; смотрела в мутные болотные глаза, и отчего-то показалось, что внешностью он мне кого-то напоминает. — А не ты ли так уверенно заявил, что государь ошибся, прочитав в Бархатной книге мое имя? Перед тобой глава рода Морозовых. Я все еще жду имя!

3.2

Я сделала шаг вперед, намеренно бортанув парня плечом. А крепкий, засранец! Даже на миг пожалела, что так сделала.

— Не стоит переживать, уверена, государь найдет, чем еще наградить столь языкастый род. Например, веревкой, по которой плачет твоя шея. Если, конечно, среди присутствующих найдётся тот, кто доложит о твоих сомнениях.

— Найдется. — Уж кого-кого, а Демидова услышать в этот момент я точно не ожидала. — Если сейчас же не принесешь извинения княгине Морозовой. Немедленно, Ржевский!

Не сказать, что я особо желала их выслушивать, но обернулась и к новому действующему лицу, и к буквально позеленевшему Андрону. Вот уж имечко…

Однако извинился парень по всей форме и поклонился низко. Что, впрочем, не меняло того, что шептаться за моей спиной продолжат.

— Извинения приняты, — сухо сказала я.

Благодарить Алексея за вмешательство не собиралась, он точно сделал это не по доброте душевной. Ему явно что-то от меня нужно.

— Княгиня Морозова, разрешите составить вам компанию?

Ну, что я говорила?

— Идемте, князь Демидов.

Поначалу мы молчали. Я ела, стараясь не думать о шепотках, которые слышались со всех сторон, а еще не ежиться от взглядов, буквально прожигавших мне спину. Особенно один…

Взгляд Александра, который словно дыру во мне высверливал.

— Ярослава, я хотел бы принести извинения за свое поведение ранее. Мне жаль, что из-за меня тебя наказали…

Браво, Демидов. Вовремя решил переобуться.

— Много чести плакать из-за слов дурака. — Я усмехнулась и уже устало спросила: — Чем обязана внезапному заступничеству? Не юли, говори прямо.

Парень, видимо, не сразу проглотил «дурака», а потому явно приводил вспыхнувшие эмоции в порядок и не смог моментально отреагировать на мои слова.

— Неужели и род Демидовых владеет имуществом Морозовых?

По тому, как опалило румянцем щеки Алексея, поняла, что попала не в бровь, а в глаз.

— Арендует, — наконец процедил он. — Мы арендуем землю, и честь по чести выплачиваем империи…

— Но теперь аренда закончилась.

Я задумалась: что-то было не так. Вряд ли бы Демидов сейчас сунулся ко мне с примирением, если бы их волновала моя воля как нового главы. Император всяко больше власти имеет… Если только…

— Точнее, это случилось раньше, не так ли? Родовая сила Морозовых вспыхнула? Пострадавшие есть?

— Н-нет, — чуть заторможенно ответил Алексей, явно удивившись моей проницательности. — Никто не пострадал, но всех людей мы вывезли до тех пор, пока договор не будет обновлен.

— И откуда же такая уверенность, что я захочу продлевать договор? И дело тут не в наших не заладившихся отношениях. То, что наследник рода Демидовых не способен держать язык за зубами и считает правильным оскорблять княжну другого рода, не моя проблема. Это скорее беда твоего отца и вашего рода.

— Ярослава, я понимаю, что был не прав, — явно мысленно проматерившись, начал Демидов. — Что вел себя как последний болван, но я принес извинения и впредь не позволю себе в твою сторону ни одного кривого слова.

— Видимо, твоей семье очень нужны эти земли, — я тихонько хмыкнула. — Что же в них такого, раз столь богатый род готов вцепиться в них зубами?

Отвечать мне явно не собирались. Но это не беда, чуть позже я получу список всего имущества Морозовых. Липницкий принесет. А там и соображу, что же в них особенного.

— Алексей, все дела, связанные с имуществом рода, я буду вести лично и только с другими главами великих родов. Личные симпатии не помогут. Я, может, и деревенщина, да вот только мой хранитель далеко не прост. Именно так и передай отцу, а теперь… День сегодня был долгим и сложным, я хочу отдохнуть.

За мыслями, связанными с имуществом рода, я не заметила, как оказалась в своей комнате. А там и занялась рутиной: сходила умылась, вроде как готовилась ко сну, а на самом деле дожидалась часа икс: раньше двух ночи из академии выходить не стоило. А вот после двух, по словам хранительницы, будет проще и спокойнее для наших планов.

Пока всем этим занималась, остыла. Чужие шепотки больше не трогали. Куда больше волновал тот факт, что за ужином не было Олега. Куда он мог подеваться?

Если все земли Морозовых вспыхнули родовой силой (кроме части территории академии из-за моего наказа), значит, скоро император за мной все-таки пришлет. Насколько поняла, за столько лет он лихо распоряжался нашим имуществом под эгидой: раз хранитель никого из потомков не выбрал, то и владеть всем вы тоже не можете.

И вот ещё интересно: он распоряжался, получал прибыль, а должен ли император, вернув земли новой главе, отдать и всё нажитое за долгие годы? Или не должен?

И еще… Есть у меня сомнения на счет императора. На уровне интуиции, не более…

Могла ли Варвара готовить на падчерицу покушение в стенах дворца? Даже с каким-то очень сильным покровителем за спиной. Что они, дураки, что ли, так рисковать?

Опять же реакция Владимира на мои вопросы. Их было не так уж много, но он ловко сворачивал тему, уходил от ответа…

3.3

Лисица появилась прямо передо мной в своей мимишной форме и так щурила свои хитрющие глаза, что я едва удержалась, чтобы не притянуть рыжую бестию к себе и не затискать.

С другой стороны, обнимашки лучший способ снять стресс и хотя бы немного расслабиться. А с проблемами будем разбираться по мере их поступления.

— Это ты чего удумала? — ехидца из голоса лисы пропала. — Ярослава?

А почему я должна отказывать себе в удовольствии?

Я схватила хранительницу и от души обняла. И шёрстку погладила, и по мордочке пальчиками прошлась. Забывшись, даже чмокнула лисицу в лоб.

И вот этого стерпеть Мерея уже не смогла. Моментально оказалась сидящей на полке, а не на моих коленях.

— Да ты-ы-ы... Ты!

Она так забавно раздувала щеки и плевалась возмущением, что я, не выдержав, рассмеялась.

— Я тоже тебя люблю, — призналась хихикнув. — Ты красавица!

На это возразить лисице было нечего.

— Переодеваться не будешь?

— А стоит? Мне снова предстоит подземными переходами пользоваться?

— Кто знает, — ушла от прямого ответа интриганка.

— Мерея!

Лисица пропала. Коза она, а не лисица! Рыжая вредная козлища!

И во что я должна переодеться? Гардероб у меня как был скудным, таким пока и остался. Разве что в форму для физкультуры... Сказано — сделано!

— Вот и славно, Ярушка. Можно идти!

Рыжая появилась внезапно, напугав до икоты. Я вообще когда-нибудь привыкну к ее внезапным появлениям? Хотелось бы… Иначе останусь заикой!

Вопреки моим опасениям, по катакомбам рыжая меня не потащила. Всего-то следовало покинуть границы академии, почувствовать под ногами свою землю, и сила сама перенесла меня на крыльцо уже моего дома. Домища!

К этому тоже надо как-то привыкнуть.

— Глава!

Я не сразу обратила внимание, что на крыльце нахожусь не одна.

Склонившись в три погибели, передо мной стоял Савка. Что примечательно одет нормально, на ногах даже обувка имелась. Чистый, с соломенными волосами, кое-как стянутыми какой-то верёвкой. Хотелось взять расческу, пару резинок и как следует привести голову подростка в порядок. В общежитии, помнится, я красивые прически одногруппницам делала. Как же это давно было…

А ведь все это время Савка был один в усадьбе. Кто помог ему помыться и переодеться? И где он взял вещи?

Мерея, что ли, снизошла до помощи?

— Добро пожаловать!

— Выпрямись, и пойдем.

Что сказать… Магия свое дело знала. Покидала я одну усадьбу, а пришла словно в совершенно другую.

Куда делись пыль и грязь? Откуда столько света?

И вообще, страшновато как-то…

— Что это за мысли у тебя такие, крамольные? — вкрадчивый голос Мереи раздался неожиданно, а сама лисица села прямо передо мной, загородив дорогу. — О родовой усадьбе Морозовых?

— Почему сразу крамольные?

— Знаешь ли, для тебя старалась! Дом наш в порядок приводила, сил потратила немеряно, а ты!

— Восхищена и невероятно благодарна.

— То-то же... — буркнула лисица и, деловито взмахнув хвостом, исчезла.

Впрочем, ненадолго. Уже в голове раздался немного сердитый голос Мереи.

— Мальчишка у тебя толковой, не смотри, что мал. Помогал мне, похвали его!

И вот теперь-то действительно хранительница словно бы растворилась в пространстве.

— Рассказывай, Савва, чем занимался, что делал, пока меня не было? И почему не спишь в такое время?

— Как же я могу спать, когда хозяйка домой возвращается? — широко улыбнулся парень и громко зачастил: — Никак не мог! Уважаемая хранительница предупредила, что глава скоро прибудет, я и камин затопил в ваших покоях, и на кухне немного похозяйничал. Если захотите чаю и перекусить — я мигом!

Говорил он все это, постоянно шмыгая носом и нет-нет, да утирая нос рукавом. Брезгливости я не ощущала. Я вообще плохо понимала, как должна с ним обращаться.

Слуга — да. Но ведь ребенок!

Камин он затопил... Вообще-то, насколько мне известно, это дело нелёгкое и опасное. И мне казалось, что дом работает на магии, в том числе и отопление, а не только освещение.

— Молодец! — Я коснулась его волос рукой и осторожно погладила. — В покои свои я позже пойду, а пока можешь заварить чаю. Еда тоже не помешает... Человек на десять, справишься?

Я вдруг подумала, что ночные посиделки все равно неизбежны, и отсылать мальчишку к себе спать будет не совсем правильно. Русаковы прибудут, и, если честно, я хотела спихнуть мальца им. Там своих детей полно, что делать с подростком уж всяко лучше меня знают. А позже уже соображу с обязанностями… Хотя, как по мне, ему бы учиться, хорошо кушать, а не камины мне разжигать!

— Да я прямо сейчас! Вот! Побегу! Все исполню, глава! Не сумливайтесь!

3.4

У меня и так с настроением полный швах был, а уж после этих слов, сказанных издевательским тоном, я натурально вспыхнула. Как факел. Благо потолки высокие, и мой огонь ничего не испортил.

А мне помог все же… Магия меня и повела. Что примечательно, почему-то не в подвал, а наверх. Я поднялась на два этажа, прежде чем магией меня толкнуло вглубь коридора.

Хм, если правильно помню, то третий этаж традиционно считался господским. Неужели вход в алтарную комнату располагается рядом с моими покоями?

Тут я все-таки ошиблась. Вход оказался в самом конце коридора, освещенного куда как хуже, чем остальная часть дома.

Кусок стены с лепниной и странными, спиралевидными завитушками. Вот и чего с ними делать должна, чтобы войти внутрь?

Я уже и обгладила эту лепнину, и магией коснулась — увы, без толку. Зато наслушалась хихиканья Мереи. Вот ведь!

Со злости слишком сильно провела рукой по узорам и... порезалась. Вот тут-то и началась магия…

Меня прямо засосало в эту стену, будто в трубу какую-то, и с небывалой скоростью понесло вниз. Всё, что могла, себе поотбивала! Тело огнём горело. Лучше бы была в платье! Юбки бы смягчили падение куда лучше штанов, на которых, кажется, не осталось живого места.

— Ну, Мерея! Ну, берегись, зараза! — кубарем скатившись в зал, рыкнула я. — Я тебе что, игрушка какая-то?!

— Еще и голозадая. Фи, как некультурно, глава. Вы в таком виде слуг призывать будете?

— Кицуня! — взревела я, нащупав-таки дырку на штанах. — Некультурно?!

— Мерея Огневая! — не хуже меня рявкнула лисица. — Порядок таков: глава наследнику путь в первый раз показывает или, если главы нет, наследник сам ищет. Не могла я вмешаться. Зато позже кататься тебе не придется. Как на этом… вашем... О! Лифте спустишься!

И я, может, и выдохнула бы, но лисица тихо-тихо, словно себе под нос буркнула:

— Кто ж знал, что ты крови пожалеешь? Вот и добрали стражи как смогли…

То есть у меня еще и царапина на ж… ягодицах?

Так, стоп!

— Стражи?

— А то как же! Каменные! У каждого рода свои защитники алтарного зала. У нас — самые лучшие!

«У нас!»

— Я правильно понимаю, что в следующий раз мне кровью окроплять ничего не придётся?

— В твоем случае, думаю, еще пару раз лишними не станут, — «обрадовала» хранительница.

— То есть все-таки придётся. — Я вздохнула. — И что мне теперь со штанами делать? Других-то нет!

— Выкинуть, конечно! Приступай к призыву, потом переоденешься. В гардеробе что-нибудь найдется.

Я представляю это «найдётся»! Что-то столетней, а то и больше давности. Но выбора и правда не было. Потом еще как-то с академией объясняться.

Сам призыв показался мне каким-то обыденным действом, словно я не во второй раз это делаю. Удивительно, но алтарь крови больше не требовал, а вот магии высосал прилично, даже голова закружилась и перед глазами мушки цветные заплясали, при этом арка призыва оказалась куда меньше, чем в прошлый раз.

Сначала показался Савка, только его притягивать не стало, он низко склонился, чуть не стукнувшись лбом о столешницу на кухне. Картинка сменилась…

Что примечательно никто из Липницких застигнутым врасплох не оказался. Как будто знали, что я не через неделю, а сегодня всех призову. Более того, Липницкие и вовсе шагнули в арку не только сами, но каждый со своим слугой. Вероятно, самыми надежными и близкими.

Хм, слуги рода получается — это как вассалы? Поэтому им тоже кто-то прислуживает? Потом об этом подумаю.

Если Липницкие почтительно склонились, то уже их слуги бухнулись на колени, едва не ударившись о пол лбами.

Я отметила это мельком, потому что арка рябила, да вот только из нее больше никто не вышел. Куда подевалось семейство Русаковых? Что происходит?!

Арка уже даже не просто рябила, а, можно сказать, взбесилась.

— Мерея, где? — хрипло спросила я. — Почему нет отклика?

— Иди за ними сама, — мрачно произнесла лисица. — Я с тобой буду.

И я шагнула.

Позабыв и о порванных штанах, и о том, что буду делать, если арка призыва схлопнется.

В нос ударил запах сырости, а еще, кажется, навоза. Не поняла, Русаковы что, на конюшне заперты? А не прийти они не могли. Только если их что-то сдерживало!

— Княгиня? — голос отца Олега раздался неожиданно близко. Я в той темени ничего рассмотреть не могла, а если обращаться к магии, боюсь, спалю все в конюшне (если это всё-таки она) к чертовой матери.

— Где вы?

И вот тут-то помогла лисица. Ее магия разошлась во все стороны яркими искрами, выхватывая из тьмы тесное пространство. И правда конюшня... Только без лошадей. Или это просто сарай какой-то? С людьми… Со всем семейством.

— Почему вы здесь? — сглотнув, спросила я, пытаясь найти Олега.

Но его не было.