Последняя королева Ноктиры: Пробуждение Аронеллы

Глава 1 ПРОБУЖДЕНИЕ

ПОСЛЕДНЯЯ КОРОЛЕВА НОКТИРЫ

Книга первая: Пробуждение Аронеллы.

Легенда Ноктиры.

Говорят, что в начале не было ни царств, ни городов, ни имён.Была только Матерь Жизни — та, что соткала Ноктиру из тьмы и света звёзд. Она дала миру дыхание ветра, холод камня и кровь, текущую в жилах живых существ.Так началась история.Прошли века, и на земле Ноктиры появились первые народы. Среди них были люди — смертные дети времени. Но были и другие. Те, кого ночь признала своими.Их называли вампирами.Они были быстрее людей, сильнее их и жили так долго, что человеческие жизни казались им лишь кратким мгновением. Они возводили города из чёрного камня, строили цитадели на вершинах гор и создавали искусства, переживавшие века.Их власть держалась на пяти великих домах крови.Так началась Эпоха вампиров.Долгие столетия их цивилизация господствовала над континентом. И казалось, что их власть никогда не закончится.Но в сердце Ноктиры всегда скрывалась другая сила.Сила людей.Люди учились. Наблюдали. И однажды они нашли способ противостоять детям ночи. Алхимики начали создавать новых воинов — существ, способных сражаться с теми, кого прежде считали бессмертными.Так появились ведьмаки.И тогда началась война.Позже её назовут Алой Войной. Города горели. Реки становились красными от крови. Древние дома вампиров падали один за другим. Последним их оплотом стала Цитадель Чёрного Шпиля — древняя крепость, стоящая среди гор.Когда она пала, люди решили, что история вампиров закончилась.Семь столетий мир жил без них.Царства людей выросли на руинах старых городов. Древние имена были забыты. А легенды о вампирах стали сказками, которыми пугают детей.Но в хрониках Ноктиры есть одна строка, которую переписывают из века в век.Она звучит так:«Ни одна кровь не исчезает навсегда.Иногда она просто ждёт, пока мир снова станет готов к её возвращению».И однажды, спустя семьсот лет после падения Чёрного Шпиля…в глубинах разрушенной цитадели что-то проснулось.

---

ПРОЛОГ

Падение Чёрного Шпиля.

Ночь над континентом была красной.

Не от заката. Не от луны. От пожаров.

Далеко на равнинах горели города. Пламя поднималось высоко над стенами и крышами домов, окрашивая небо тяжёлым багровым светом. Чёрный дым медленно поднимался вверх, закрывая звёзды густыми облаками, и ветер, идущий с равнин, приносил к горам запах пепла, крови и раскалённого железа.Когда-то эти земли были спокойными. По дорогам шли торговые караваны. Люди жили в каменных городах и деревнях, строили дома, возделывали поля и пели песни у вечерних костров. Но теперь всё это исчезало в огне.Началась война, которой мир прежде не знал. Люди позже назовут её Багровой войной, но в ту ночь никто ещё не думал о названиях. В эту ночь люди думали только о том, переживут ли они рассвет.Высоко в горах, среди чёрных скал и ледяных ветров, возвышалась крепость, которую веками считали неприступной — Цитадель Чёрного Шпиля. Её башни поднимались так высоко, что в ясные дни казалось, будто острые шпили касаются самого неба. Камень её стен был тёмным, почти чёрным, словно сама ночь застыла в форме крепости. Огромные арочные мосты соединяли башни, уходя в темноту над глубокими пропастями, а длинные каменные лестницы спускались вниз к городу, раскинувшемуся у подножия горы.Когда-то Чёрный Шпиль был сердцем великой эпохи: здесь правили древние вампиры, здесь собирались великие дома, здесь решалась судьба всего континента. В этих залах звучала музыка. В высоких галереях проходили праздники. В садах цитадели, скрытых среди каменных стен, журчали фонтаны, а ночами по мостам гуляли тени бессмертных, для которых время не имело значения.Казалось, что эта крепость будет стоять вечно.Но этой ночью даже Чёрный Шпиль не выглядел вечным.У подножия горы уже горел город. Огненные языки поднимались по узким улицам, пожирая деревянные крыши домов и старые склады у торговых площадей. Пламя отражалось в тёмных окнах башен цитадели, словно сама крепость смотрела на гибель собственного города.До вершины горы доносились звуки битвы. Крики. Звон оружия. Глухие удары осадных таранов. Иногда ветер приносил и другие звуки — короткие, отчаянные крики людей, которые обрывались слишком быстро.Война уже добралась до стен Чёрного Шпиля.Но на самой вершине цитадели, там, где ветер гулял между каменными колоннами, всё ещё стояла тишина.На краю высокой башни стояла женщина. Её силуэт был неподвижен на фоне красного неба. Длинные чёрные волосы развевались на холодном ветру, а тёмные доспехи отражали далёкий свет пожаров. Она стояла у каменного парапета, положив ладонь на холодный гранит, и смотрела вниз — туда, где на склонах горы сходились армии.Армии людей.И среди них были те, кого ещё несколько лет назад никто не видел на поле боя. Новые воины. Быстрые. Сильные. Слишком быстрые для людей. Даже с такой высоты было видно, как они двигались, как их клинки вспыхивали в темноте, как один за другим падали вампиры, которых веками считали бессмертными.Женщина на башне не отрывала взгляда от поля битвы. Её звали Аронелла Велкарис. Правительница Чёрного Шпиля. Первая из древних. Та, с чьего имени когда-то началась эпоха вампиров.В её глазах не было страха. Но в этой холодной тишине, между порывами ветра и далёким грохотом войны, она уже понимала то, чего ещё не осознавали многие внизу.Эта ночь не была просто очередной битвой. Это была ночь, в которую умирала целая эпоха.С высоты башни поле битвы казалось живым. Факелы двигались в темноте, словно огненные реки, медленно поднимающиеся вверх по склону горы. Тысячи людей окружили город плотным кольцом, и их лагеря тянулись по равнинам до самого горизонта. Осадные машины скрипели и гремели, тяжёлые тараны били в ворота, а лестницы уже поднимались к каменным стенам.Но среди этой огромной армии были другие фигуры. Они двигались иначе. Без криков. Без ярости. Без страха. Слишком спокойно для поля боя.Аронелла увидела одного из них на городской стене. Он поднялся по лестнице быстрее, чем это мог сделать обычный человек. Его движения были короткими, точными, почти механическими. Клинок в его руке вспыхнул холодным отблеском, и в следующее мгновение древний вампир, защищавший проход, уже падал на камни. Удар был один. Быстрый. И смертельный.Аронелла знала этих воинов. Она слышала о них. Алхимики называли их ведьмаками. Люди, чью кровь и тела изменили эксперименты. Оружие, созданное для одной цели — убивать её народ.На площади у ворот сражение уже превратилось в хаос. Вампиры сходились с людьми лицом к лицу. Клинки сверкали в огне факелов, тела падали на камни, и кровь стекала по ступеням, смешиваясь с водой из разбитых фонтанов. Но иногда бой прекращался на одно короткое мгновение — когда вампиры понимали, кто перед ними.Один из древних воинов Чёрного Шпиля остановился на площади, увидев перед собой ведьмака.

Глава 2 ТЕНИ ПРОШЛОГО

ГЛАВА 2

ТЕНИ ПРОШЛОГО

Сон о Чёрном Шпиле…

Ей снился Чёрный Шпиль. Не тот, что она видела наяву — сломанный, мёртвый, заросший травой и временем. А настоящий. Живой.

Она стояла у высокого окна в своём тронном зале. За прозрачным стеклом, которого давно уже не существовало, плескался лунный свет, заливая серебром бескрайние леса и горные пики. Где-то далеко внизу, у подножия цитадели, горели огни города — тёплые, спокойные, живые.

В зале звучала музыка. Аронелла узнала эту мелодию. Она сочинила её сама много веков назад — для вечеров, когда лорды собирались не для советов, а для того, чтобы слушать. Медленные переливы струн, глубокий голос виолы, редкие аккорды древнего клавесина. Музыка текла по залу, как вода, касаясь каждого камня, каждой колонны, каждого лица.

Лица.

Они были вокруг неё.

Вельзен из дома Таровен сидел у камина, задумчиво глядя на огонь. Рядом с ним — Элира из дома Ноктерис, склонившая голову к плечу, слушающая. Илларис из дома Дракорин что-то тихо говорил соседу, улыбаясь уголками губ. Даже представители Морват — те, кто всегда держались чуть поодаль — и те казались сегодня спокойными, расслабленными.

Никто не говорил о войне. Никто не обсуждал людей или алхимиков. Здесь вообще не было места для таких разговоров.

— Ваше величество, — раздался голос за спиной.

Аронелла обернулась. Молодой вампир, почти мальчик, протягивал ей лист пергамента. На нём были набросаны углём очертания горного хребта — грубо, но с какой-то дикой, первозданной силой.

— Я хочу, чтобы вы взглянули, — сказал он, чуть смущаясь. — Я пытался передать свет.

Она взяла рисунок, всмотрелась. В этом действительно был свет — тот самый, лунный, что лился сейчас за окнами.

— Ты поймал его, — сказала она. — Оставь себе. И продолжай.

Мальчик просиял и отошёл, уступая место другому — тому, кто хотел прочесть новые стихи.

Аронелла слушала, и внутри неё разливалось тепло. Это был её мир. Её творение. Не империя, не власть, не кровь — а вот это: музыка, поэзия, рисунки, разговоры о прекрасном. То, ради чего стоило жить вечно.

Она закрыла глаза, позволяя мелодии унести себя.

А когда открыла — всё изменилось.

Пробуждение…

Она упала.

Не в бездну — на кровать.

Резко села, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. Руки вцепились в край тонкого одеяла так сильно, что побелели костяшки. Сон. Это был сон.

Аронелла заставила себя дышать медленнее. Раз. Два. Три.

Комната была маленькой, чужой. Узкая кровать, стол у стены, табурет, окно, за которым уже серел рассвет. Запах дешёвого мыла, сырости и чего-то кислого. Не Чёрный Шпиль. Не тронный зал. Не музыка.

Талирион. Таверна. Каморка.

Реальность.

Она провела ладонью по лицу. Кожа была влажной. Она посмотрела на пальцы — сухие. Не слёзы. Просто пот.

Кто они?

Вопрос всё ещё звучал в голове, бился о стенки черепа, не находя выхода. Тот, который она не успела задать вслух, но который кричал внутри неё всю ночь.

Сератиэль молчал. Даже во сне.

Она закрыла глаза, пытаясь удержать его образ, но он уже таял, ускользал, как вода сквозь пальцы. Осталось только ощущение — пустота там, где раньше было тепло.

Почему ты не сказал?

Ответа не было.

Аронелла открыла глаза. Посмотрела на свои руки — бледные, с длинными пальцами, которые когда-то держали перья для рисования, а теперь сжимали край дешёвого одеяла в портовой таверне.Она сжала кулаки. Я узнаю. Я найду тех, кто это сделал.

Мысль пришла холодная, ясная, как лезвие ножа. Она не знала, кто эти «они». Не знала, с чего начинать поиски. Но знала одно: больше она не будет просто ждать, наблюдая, как мир плывёт мимо.Она встала. Ноги слушались хорошо — силы вернулись, голод отступил. Подошла к окну, отдёрнула занавеску.

Город просыпался.

Внизу уже кричали разносчики, зазывая покупателей. Гремели колёса по каменной мостовой. Перекликались голоса, где-то плакал ребёнок, где-то ругались женщины. Запах тухлой рыбы, дыма, жареных лепёшек и ещё чего-то неуловимого, кислого, бил в ноздри.

Аронелла смотрела на это море людей, на серые крыши, на узкие улочки, убегающие в разные стороны, и чувствовала, как внутри поднимается знакомая горечь.

Вот что осталось от мира.

Вот где мне теперь жить.

Она перевела взгляд на своё отражение в мутном стекле. Тёмные волосы, бледная кожа, странная одежда — не такая, как носят здесь. Она слишком выделяется. Слишком чужая.

Нужно купить новое платье. Смешаться с толпой. Мысль была простой и практичной. Она не знала, сколько времени проведёт в этом городе, но знала: чем меньше внимания она привлекает, тем безопаснее.

Она отвернулась от окна.

— Сначала завтрак, — сказала она вслух. — Потом — рынок.

Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Она вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Скрипучая лестница, узкий коридор, запах жареного лука и пива. Таверна «Сломанный якорь» жила своей жизнью, не зная и не желая знать, кто только что спустился по её ступеням.

Внизу, за стойкой, уже возился хозяин. Плотный, лысеющий мужчина с лицом, которое видело всё и ничего не боялось. Борун Хельм.

Он поднял голову, увидел Аронеллу, кивнул.

— Жива? Ну и хорошо. Садись, завтрак будет через минуту. Есть хочешь?

Она кивнула. Начинался её первый полноценный день в мире людей.

Аронелла сидела за столом у стены — оттуда был виден и вход, и стойка, и ползала. Привычка, выработанная веками. Никогда не садиться спиной к двери.

В таверне было почти пусто. Трое посетителей — двое моряков, дремлющих над кружками, и какой-то старик, уткнувшийся носом в миску с похлёбкой. Утро только начиналось.

Глава 3 СЛЕД ЗВЕРЯ

ГЛАВА 3

След зверя

Лес. Закат.

Закат разлился над лесом багровым и оранжевым, будто кто-то огромный опрокинул над миром чашу с расплавленным металлом. Косые лучи пробивались сквозь ветви вековых сосен, раскрашивая стволы в тёплые тона, но тепла в них не было — только свет.

Каэль шёл, не ускоряя шага.

Север остался далеко позади. Месяц пути, а то и больше — он сбился со счёта где-то на второй неделе, когда кончились хвойные леса Варкуна и начались равнины. Сапоги стоптались, но это были хорошие сапоги, северной работы, и они выдержат ещё не один месяц. Плащ, тяжёлый и пропылённый, всё ещё хранил холод северных ветров — или это ему только казалось.

Он вышел на след этой твари ещё на подходах к южным землям. Тогда она была быстрой, очень быстрой — уходила от него день за днём, петляла, заметала следы. Каэль не торопился. Он умел ждать. Зверь всегда устаёт первым.И вот теперь следы стали свежими. Тварь где-то рядом.Он остановился, присел на корточки. Провёл пальцем по тёмному пятну на листе — ещё влажно. Кровь. Не обычная, не звериная — густая, с неестественным оттенком. Такая же, как он видел несколько раз за этот месяц. Что-то здесь было не так.Каэль поднялся, посмотрел на запад. Солнце уже касалось горизонта. До темноты оставалось часа два, не больше. Можно попытаться пройти дальше, но в темноте следы читаются хуже, а тварь, даже раненая, может устроить засаду. Он решил идти до последнего света, потом встать на ночлег.Лес вокруг жил своей жизнью, но Каэль чувствовал другое — тишину там, где должны быть звуки, настороженность там, где должна быть жизнь. Тварь прошла здесь, и лес это запомнил.

Через час он вышел к ручью, а за ним нашёл место под скальным навесом — небольшое углубление в породе, защищённое от ветра. Сбросил плащ, достал огниво. Через несколько минут маленький костёр уже весело потрескивал, разгоняя темноту.Каэль сел, прислонившись спиной к камню. Достал сухой паёк — вяленое мясо, чёрствый хлеб, фляга с водой. Ел медленно, не чувствуя вкуса, прислушиваясь к лесу.Потом достал меч, положил на колени. Точильный камень скользнул по лезвию привычным движением — раз, другой, третий. Металл пел тихо, почти неслышно. Это успокаивало, возвращало в состояние, знакомое до костей. Сколько раз он так сидел у костра, сколько ночей провёл вот так — один, с мечом, с огнём и с мыслями.

Мысли пришли сами.

Тридцать лет.

Целая человеческая жизнь. А для ведьмака — просто отрезок пути. И за эти тридцать лет он так и не нашёл ответа.

Валрик.

Он не звал его. Но учитель пришёл сам, как всегда приходил в тишине.

Каэль вспомнил тот день. Башня Истребителей. Утро. Валрик, молчаливый, как всегда, проверяет его снаряжение. Они ушли вдвоём. А вернулся Каэль один.Тварь была быстрой, сильной, непохожей ни на что, что они видели раньше. Они дрались долго, и Каэль уже думал, что это конец. Но Валрик заслонил его, принял удар на себя.А потом лежал на камнях, и кровь текла из раны, и он пытался что-то сказать:

— Самые опасные монстры — не те, на которых мы охотимся... А те, кто...

И всё.Каэль тогда не понял. Думал, бред, предсмертные слова. Похоронил учителя по обычаю ведьмаков — молча, глядя, как огонь забирает тело. Вернулся в Башню, доложил. И ушёл.

Тридцать лет он пытался забыть эти слова. Тридцать лет убеждал себя, что это неважно. Но фраза возвращалась снова и снова. Особенно сейчас. Когда эти новые твари начали появляться повсюду. Когда следы привели его сюда, в этот лес.

Каэль посмотрел на лезвие меча. В отсветах костра оно казалось живым.

— Что ты хотел сказать, старик? — прошептал он.

Лес молчал. Только ветер качнул ветви, и где-то далеко ухнула сова.

Он долго сидел, глядя, как угли тлеют, превращаясь в серый пепел. Потом убрал меч, подложил плащ под голову, лёг.

Звёзды холодно мерцали в разрывах между ветвями. Костер догорал.

Каэль закрыл глаза и провалился в глубокий, чёрный сон без сновидений.

Где-то там, в темноте леса, раненая тварь зализывала раны. Она не знала, что охотник уже близко. Но Каэль знал.Утром он продолжит путь.

Утро. Продолжение пути.

Каэль проснулся от холода.

Ветер переменился за ночь — теперь он дул с севера, проникал под скальный навес, касался лица ледяными пальцами. Каэль открыл глаза и сразу сел, стряхивая остатки сна. Тело слушалось хорошо — ночь отдыха дала силы, хотя спал он всего несколько часов.

Костёр давно погас, только серая горстка пепла напоминала о нём. Каэль быстро собрался, закинул плащ на плечи, проверил меч. Движения были точными, экономными — ни одного лишнего жеста.Он вышел из-под навеса и сразу заметил, как изменился лес. Утренний свет делал его прозрачным, почти приветливым, но Каэль не обманывался. Где-то здесь, совсем рядом, была тварь.Он вернулся к тому месту, где вчера видел следы. Присел на корточки, всмотрелся.Кровь на листьях засохла, стала тёмной, почти чёрной. Та, что принадлежала существу, — густая, неестественная, с каким-то отливом. Но рядом, на камне, он заметил другое пятно.Каэль провёл пальцем по поверхности. Кровь тоже засохла, но выглядела иначе — ярче, алее. Человеческая. Он поднёс палец к носу, втянул воздух.Запах был странным. Не таким, как у обычных людей. Не таким, как у ведьмаков. Что-то древнее, чужое, почти забытое. Каэль нахмурился.

Кто ты?

Вопрос повис в воздухе. Он не знал ответа, но знал одно: тот, кто дрался с тварью, был необычным. Сильным. Очень сильным.Каэль поднялся, оглядел лес. Следы вели дальше, вглубь чащи. Тварь не могла уйти далеко — она истекала кровью, теряла силы.

Он двинулся вперёд, держа меч наготове. Мысли о Валрике, о странной крови, о тридцати годах поисков — всё это осталось позади, за спиной. Сейчас была только охота.Ветер дул в лицо, холодный, резкий. Каэль шёл быстро, но бесшумно, как учил его когда-то Валрик. Следы становились всё свежее. Тварь была рядом.Он вышел на небольшую поляну и замер.В центре, на примятой траве, лежало нечто. Оно дёргалось, пыталось подняться, но лапы не слушались — одна была неестественно вывернута, переломлена. Тварь почуяла его, повернула морду, и Каэль увидел её глаза — белые, пустые, без зрачков.В них не было страха. Только голод и ярость.