Последняя любовь.

Глава 1

Аннотация.

Я едва свожу концы с концами, погрязнув в долгах родителей и чувстве собственной никчемности. Всё меняется, когда на пороге моей убогой квартиры появляется Вероника — моя копия, сестра-близнец, которую когда-то оставили в детском доме.

Вероника — воплощение успеха: безупречный стиль, дорогая машина, богатый муж. Но за глянцевым фасадом скрывается отчаяние: она бесплодна.

Со слезами на глазах она предлагает мне сделку, от которой невозможно отказаться.

– Умоляю, роди ребенка от моего мужа, я заплачу тебе столько, что ты забудешь о деньгах. ДНК-тест никогда не выявит подмену между однояйцевыми близнецами.

Я рожаю дочь и исчезаю навсегда. Но спустя три года трагическая новость о смерти сестры во время теракта, заставляет меня вернуться, чтобы исправить ошибку.Теперь я забираю всё: дочь, семью, справедливость. И Артема Стрелецкого, чья ненависть сгорает в пламени одного поцелуя

▁ ▂ ▄ ▅ ▆ ▇ █ █ ▇ ▆ ▅ ▄ ▂ ▁

Дорога начинается из ниоткуда и ведёт в никуда. Липкий, вязкий асфальт тянется чёрной рекой сквозь беззвёздную ночь, и у этой реки нет ни истока, ни устья. С каждым шагом я увязаю в нём всё глубже, словно иду по застывающей смоле, которая с ленивым упорством хватает меня за лодыжки, не желая отпускать. Воздух вокруг плотный и тяжёлый. Он не наполняет лёгкие, а давит на них, выжимая остатки кислорода.

Внутри, от самого солнечного сплетения, разливается ледяной ужас. Он ползёт по венам, замораживая кровь и парализуя мышцы. Хочется закричать, но ледяные пальцы страха сжимают горло так сильно, что воздух превращается в битое стекло, которое невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть. Это повторяется. Снова и снова. Каждую ночь.

Впереди вспыхивает свет. Ослепительный, как прожектор зенитной установки, он режет тьму и глаза. Я щурюсь, заслоняюсь рукой, но свет проникает даже сквозь веки, выжигая на сетчатке белое пятно. А когда я снова открываю глаза, дороги уже нет.

Есть только пустота.

Бесконечное белесое ничто, у которого нет ни цвета, ни запаха, ни звука. Здесь нет верха и низа, нет опоры под ногами. Я парю в стерильном вакууме, где есть только я и оглушительная тишина. Нет, это просто дурной сон, ловушка внутри ловушки. Нужно проснуться, нужно вырваться, пока не повторилось то, что всегда следует за этим…

Пронзительный, надрывный детский плач разрывает тишину за спиной.

Я медленно, с усилием, словно двигаясь в густом сиропе, оборачиваюсь. Передо мной — свежая, ещё не засыпанная могила. Влажные комья чёрной земли громоздятся по краям ямы, источая тяжёлый сладковатый запах тлена и кладбищенских лилий. Над разверстой раной в земле уже стоит простой деревянный крест.

Ноги сами несут меня ближе. Собственное дыхание кажется оглушительно громким в этой мёртвой тишине, нарушаемой лишь плачем младенца. На перекладине креста прикреплена выцветшая фотография в овальной рамке. Моё лицо? Мгновенное, леденящее душу узнавание…

Нет. Не моё. Почти моё.

Ниже, на тусклой металлической табличке, выгравировано имя: Вероника Стрелецкая.

Я пытаюсь разобрать цифры под именем. Годы жизни? Даты? Буквы и цифры расплываются, превращаются в нечитаемые символы. Дрожь пронзает всё тело, зубы стучат. Опускаю взгляд в яму.

Дыхание перехватывает. Крик застревает в горле глухим, сдавленным хрипом. Я хочу бежать, но ноги словно приросли к этой проклятой земле.

В простом гробу, обитом алым бархатом, лежит Вероника. Восковая бледность её лица подчеркнута неестественным румянцем, пустые, распахнутые в никуда глаза смотрят сквозь меня в белесое небо пустоты. На белоснежном платье, в которое её одели, расплывается огромное кровавое пятно. Весь её живот — сплошное месиво, словно его кромсали ножом, яростно и безжалостно. А на груди, прямо над изуродованной плотью, лежит крошечное багровое тельце младенца. Он жив. Он отчаянно плачет, размахивая крошечными кулачками. Он плачет на груди своей мёртвой матери.

Наконец плотина прорывается. Из моей груди вырывается дикий, животный крик. Я хватаю себя за волосы, впиваюсь ногтями в кожу головы, раскачиваюсь из стороны в сторону, не в силах вынести это зрелище. И в следующую секунду что-то с силой толкает меня в спину.

Мир переворачивается. Я лечу в яму, к ней, к ним…

Рывок.

Я открываю глаза. Крик, начавшийся во сне, продолжает звучать наяву. Я сижу на кровати, вцепившись пальцами в мокрые от пота простыни. К горлу подкатывает тошнота.