Посмертие

Пролог.

Судьба сложилась так, что ему никогда не приходилось сталкиваться со смертью, несмотря на то, кем был его отец. Куда ироничнее было то, что первая смерть, которую он увидел своими глазами — была смерть собственного отца.

Каждый раз, когда он вспоминал этот день, все его внутренности опаляет исключительным гневом. Самое страшное было то, что он хорошо помнил ту ночь. Они с отцом отправились в однин из бизнес-центров Мадрида — у него была встреча с деловым партнёром. Сразу после они должны были лететь в Лиссабон, но с самого начало всё пошло не так. Началось всё с того, что отец попросил пересесть его в другую машину, следовавшую за его. Тогда он не придал этому значения, скинув всё на занятость отца и его желание побыть в тишине. Но сейчас… сейчас он знает, зачем он это сделал.

Они не доехали до аэропорта, как яркая вспышка озарила темноту ночь. Грохот взрыва, и отцовская машина практически подлетела в воздух. От ударной волны её перевернуло на бок. Свист тормозов ещё долго звучал в его ушах в самых страшных снах. Глухая боль в руке, когда он пытался спасти своё лицо от столкновения с передним сиденьем.

И конец.

Запах гари проникал в лёгкие, застревая там, оседая на долгие года. В конце концов, после случившегося, его имя засветилось в строчках газет и статьях.

Маттео Дамиан Сантьяго стоял под моросящим дождём и смотрел на сырую землю, которую кидали поверх крышки гроба — он даже не был уверен, что тело лежало там на самом деле. В церковь гроб внесли закрытым, а дознание Маттео не явился. С каждым упавшем куском грязи, его зубы сжимались всё теснее и теснее, пока эмаль болезненно не заскрипела. Он всматривался скрывающееся под грудой земли тёмное дерево, проглатывая горькие слезы. Нет, Маттео не собирался плакать. Он не собирался кричать от отчаяния, как кричала мать. Не собирался рвать на себе волосы или убиваться.

Внутри него росло гадкое, липкое чувство. Пальцы сжимались, ногти впивались в внутреннюю часть ладони, пока зеленые глаза Маттео щурятся, вспыхивают пламенем. Его отец не заслужил быть погребенным во влажной земле. Его тело не должны были разъедать трупные черви. он достоин был жить, дышать. Существовать.

Маттео вздрагивает, стоит ему почувствовать маленькие девичьи пальчики, скользнувшие по его плотно сжатым кулакам. Его глаза моментально опускаются вниз, к собственным рукам, но его глаза почти сразу же находят детские глаза. Со дня смерти отца мало кто рисковал подойти к нему, заговорить с ним или вторгаться в его личное пространство — даже мать молчаливо обходила его стороной. И лишь одному человеку дозволено было касаться его.

Сестру додумались нарядить в чёрное платье, нацепит на её темные волосы какую-то глупую шляпку с вуалью, что злило Маттео только сильнее. Он смотрит на неё, и в груди у него поднимается волна боли. Ему хочется закрыть ей глаза и уши, чтобы она не видела ничего из этого; чтобы не слышала притворные слова жалости; чтобы эти притворщики не подходи к ней, выражая свои соболезнования. Но сестра держалась прекрасно — лучше него.

Пальцы кулака расжимаются. Маттео мягко обхватывает ручку сестры, не сводя с неё взгляда. Она была сильнее его — всегда была. Смелее, решительнее, несмотря на свой возраст. Она всегда могла подобраться к нему, успокоить и привести его мысли в нужное русло.

Маттео сам не замечает, как присаживается около неё на корточки так, чтобы их лицо находились на одной уровне. Его пальцы подхватывают раздражающую его шапку с вуалью, аккуратно отцепляя её от тёмных волос сестры, чтобы откинуть подальше.

Вот ради кого он готов был продолжать дело отца. Вот ради кого он ещё не сошёл с ума, начиная крушить всё вокруг себя. Сестра держала его разум.

— Я обязательно отомщу им, Доротея, — тихо шепчет он, всё равно что даёт обещание. — Каждому, кто хотя бы попытается навредить нашей семье. Я уничтожу их. За нашего отца. За нашу семью.

1 глава. Месть несет смерть.

За двадцать четыре года жизнь столько раз давала ценных уроков Ребекке, что она с трудом назвала бы точное число. Например, после дождя лучше идти по той части тротуара, которая дальше от дороги, иначе какой-нибудь идиот обязательно на всей скорости промчится по луже, а на тебе будут любимые белые джинсы. Или вот ещё! Держаться подальше от дверей, которые открываются в коридор! Особенно, если эту дверь открывает такой же дебил, который жмёт на газ, когда видит лужу.

Вот вам ещё один жизненный урок — жизнь постоянно будет сталкивать вас с дебилами различного сорта и мастей. Причём сталкиваться с ними придётся не только на улице, но и на работе, учёбе, и даже в очереди в кофейне ранним утром, где как-то неадекват будет пытать бариста пол часа о разнице латте, капучино и рафа. А ты торопишься на пару. У Ребекке была куча таких жизненных уроков, которые она не запоминала. А вот урок, который ей когда-то дал отец, она запомнила на всю жизнь.

Это было давно. Ей тогда было лет шесть. Ноги не доставали до педалей, а руки с трудом дотягивались до коробки передач. Но даже несмотря на это, маленькие пальчики держали руль уверенно. Отец сидел рядом, на пассажирском сиденье, смотрел на неё своими серыми глазами и улыбался. Ребекка помнит это так четко, что легко может воспроизвести эту сцену. Слово в слово — всё, что он говорил.

— Дорога никогда не прощает ошибок, милая. Всегда нужно держать руль крепче, чтобы вовремя успеть вильнуть в сторону. Всегда готовь ноги, чтобы, чтобы нажать на тормоз. И всегда будь внимательной. Обязательно. Дорога ошибок не прощает. Запомни это на всю свою жизнь, милая.

Потом он ерошил её волосы и смеялся, а Бекка запоминала.

Никаких сомнений. Руки на руль, ноги над педалями.

К сожалению своей матери, Ребекка перекладывала это правило на всю свою жизнь. Упрямая, целеустрёмленная, она всегда добивалась всего, чего хотела. Это было и наказание, и благословение. Хотя мать склонялась к первому.

Упрямство привело её сюда — за много тысяч километров от Англии. В Мадрид.

Восемь лет назад Ребекка Клауд и подумать не могла, что сила её характера приведёт её сюда. Восемь лет назад она грезила о машинах, влюблялась в актёров и смотрела сериалы по телевизору. Восемь лет назад она была просто девочкой, которая ждёт, когда у отца будет отпуск и он приедет домой. Она была счастлива — и тогда ей казалось, что так будет всегда. Через три месяца отец приедет снова, и они две недели будут гулять, пить кофе на заправках рано утром и ездить на машине. Ребекка искренне верила в это, как маленький ребенок. Пока в один день все её мечты не оборвались.

Это случилось на следующий день после её дня рождения. 26 ноября. В Лондоне уже неделю лили дожди, так что выходить куда-то за пределы дома не хотелось. Ребекка достала из холодильника остатки торта, нажала на кнопку электрического чайника, и во всю любовалась подарком отца — новеньким телефоном, самой последней и навороченной модели.

Тихий стук в дверь, мамины шаги по дому. Целая ложка торта во рту. Мама открыла дверь, когда Ребекка высунула голову из угла кухни. На их пороге стоял курьер или почтальон — Бекка плохо помнила. Но она хорошо помнила то, что он протянул матери плотный конверт. Она непонимающе посмотрела на него, открыла и закричала. Уперевшись рукой в стол и медленно осела на пол около входной двери, сминая в руках несчастный кусок бумажки. И этот кусок испоганил Ребекке всю жизнь — так, что она до сих пор помнила его содержание.

“Сеньора Клауд, ваш муж мёртв. В этом конвертевсе документы на открытый им счёт в банке на имя вашей дочери. На нём не только деньги, заработанные вашим мужем за долгий срок службы нашей семье, но и компенсация за вашу потерю.

С соболезнованием вашей утраты.

Dios los bendiga y les brinde consuelo [“храни вас бог”]

М.Д.С”

Тогда это казалось очень страшным сном — ущипни себя за кожу на локте, тут же проснёшься и ничего этого не было. А сейчас это казалось суровой правдой, с которой просто нужно было смириться и жить дальше. И если у всех окружающий Бекку это получалось — даже мать смогла записаться на терапию к психологу и найти нового мужчину — то у неё не выходило. Она смотрела на мир другими глазами. Пока все работали, жили дальше и спокойно себе существовали, Ребекка злилась на них. Как быстро мать могла забыть отца? Как легко отпустила ситуацию, позволив себе заново влюбиться и заниматься своим делом? Почему одной Ребекке так плохо? Почему походы к психологам не помогают ей? почему все друзья и развлечения остались где-то там, восемь лет назад?

Ребекка могла ответить без запинки.

Она любила отца. Любила так сильно, что его смерть просто сломала её. Да и смерть ли это была? Они даже гроб с телом не видели, лишь сводки новостей и то жалкое письмо.

“Не справился с управлением машины” — что за глупое оправдание? Отец и не справился с машиной? С машиной, с которыми он всегда был единым целым? Не случайно же он последние десять лет работал в Испании каким-то личным водителем у какого-то безмерно богатого мужика?

“Не справился с управлением машины” — что-то тут не сходилось. Слишком много белых пятен в истории, которые не давали Ребекке увидеть картинку полностью. И дело было не только в том, что тело отца она так и не увидела, дело было в самом процессе расследования. Они с матерью не могли приехать в Испанию, но вполне имели право наблюдать за всей ситуации со стороны.

Не прошло даже месяца, как дело закрыли. Убийцы не нашли, а в оправдании лишь пожали плечами и сказали: “не справился с управлением машины”.

Они за дуру её держали? Отец всегда крепко держал руль, а ноги заносил над педалями. Он просто… не мог! Бекка была практически уверена, что кто-то подставил его. Если бы они врезались, машина бы не вспыхнула спичкой. Если бы он “потерял управление”, то сделал бы всё, чтобы смягчить последствия.