Поступление

Поступление

– Рита, да сколько можно! – пригрозила мама. – Всё, об этом и речи быть не может! Поступать будешь на матмех! Там Митя декан, он тебе на вступительном экзамене поможет.

– Но туда же математику сдавать! – протестовала Рита. – Я эту математику не перевариваю!

– Ничего! – парировала мама. – Не зря мы с тобой математикой занимались.

Рита закатила глаза от раздражения, вспомнив те нудные вечера, проведенные вдвоем с мамой за учебниками. То, что мама закончила технический ВУЗ, еще не значит, что она умеет понятно объяснять! Рита и сама не знала, что в математике отталкивало ее больше: сама суть этого сухого предмета или то, что мама очень хотела, чтобы Рита учила математику.

Мама продолжила напирать:

– Ты вполне достойно знаешь математику! – было не понятно, кем она больше гордится – Ритой или самой собой. – Или перед экзаменом еще надо позаниматься?

– Нет-нет, я сама подготовлюсь! – начала отнекиваться Рита. Получается, она согласилась поступать туда, куда мама сказала? Да как же так вышло?! Она и сама не заметила. Но сейчас было важнее отвертеться от дополнительных занятий с мамой.

– Ну смотри! – согласилась мама. – Подготовься как следует, а то мне перед Митей будет стыдно, что вырастила такую неумёху.

– Да кто такой этот Митя?! – Рита не нашла, что возразить, но возразить очень хотелось.

– Ну, Дмитрий Алексеич, однокурсник мой. Самый умный на курсе был! Теперь вон работы научные пишет и деканом стал.

– Ясно, – без интереса буркнула Рита.

Видимо, все-таки придется поступать туда, куда мама сказала. Но во всём Рита слушаться не собиралась! Мама сказала ей готовиться к экзамену – ха, еще чего! Не так уж ей хочется туда поступать, чтоб специально готовиться. Да еще чтобы ей помогал какой-то мамин друг?! Нет уж, от чужаков помощь не нужна! Но ударить в грязь лицом тоже не хочется, поэтому она напишет шпаргалки. А то действительно стыдно будет, если сдаст пустой лист на экзамене.

***

Прежде уверенная в себе Рита сидела перед аудиторией в ожидании вступительного экзамена по математике и почему-то немного нервничала. Все вокруг были такие серьезные, судорожно что-то повторяли, и эта атмосфера волнения передавалась Рите.

«Перед смертью не надышишься!» – лихо подумала Рита и порадовалась, что написала кучу шпаргалок. И, как полагается, спрятала их в надежном месте – под чулками. Проверенный способ. Когда она будет сидеть на экзамене, можно будет юбку слегка приподнять, подсмотреть – и экзамен в кармане! Ха! И никакой «Митя» не заметит! Она еще даже не видела его, но уже чувствовала какое-то противостояние, как будто он в маминой команде против нее.

Сквозь гул взволнованных голосов откуда-то издалека Рита услышала шаги, ровные и неспешные. Она подняла глаза и посмотрела на приближающуюся мужскую фигуру: лаконичный костюм, размеренные движения, хорошая осанка. Своим спокойным и уверенным видом этот человек буквально разгонял общую атмосферу напряженности, поэтому Рита не могла отвести от него взгляд. Мужчина улыбнулся Рите глазами. У Риты не было никаких доказательств, но она было точно уверена, что это он. Теперь она не чувствовала по отношению к нему никакого противостояния. А даже наоборот.

У аудитории вдруг все стихли, как по команде, и стали внимательно смотреть на подошедшего к двери мужчину с ключами в руке.

– Так, господа абитуриенты, заходим, – распорядился мужчина, – по одному.

«Да какой же это Митя? – подумала Рита. – Это Дмитрий Алексеевич!» – вспомнила она его отчество.

Он вошел в аудиторию и сел за стол, на котором уже были разложены билеты. Рита за ним наблюдала. До того, как она увидела Дмитрия Алексеевича, она собиралась списывать, но сейчас ей становилось страшновато это делать, и почему-то захотелось написать экзамен честно.

Вот какой-то парень достал неудачный билет – начал возмущаться и нести какую-то жалостливую белиберду прямо у преподавательского стола. Дмитрий Алексеевич ничего не сказал. Просто твердо посмотрел на него взглядом, не терпящим возражений. Парень смирился и разочарованно побрел к дальней парте.

«Ну точно списывать собрался!» – подумала Рита, и ей стало стыдно оттого, что она тоже собиралась.

Рита робко подошла к столу, за которым сидел Дмитрий Алексеевич. Она никак не могла выбрать билет – внимательно их рассматривала, пытаясь через бумагу определить, что написано на обратной стороне. Уже ведь понятно, что перетянуть билет точно не дадут!

Дмитрий Алексеевич ухмыльнулся:

– Смелее. Все равно не разглядите, что на обратной стороне – специально для этого я использую толстую бумагу, – и посмотрел ей прямо в глаза. Но не так, как на того парня. С добротой.

– Да я и не пыталась! – начала отнекиваться Рита. Но сама чувствовала, как у нее щеки краснеют оттого, что ее коварный план так легко раскрыли.

– Неужели? – кажется, Дмитрия Алексеевича Ритина хитрость забавляла, потому что он отвечал с легкой улыбкой.

Рита ничего не ответила и наконец вытянула билет.

– Морщитесь? Не нравится билет? – подразнил ее Дмитрий Алексеевич.

– Да нет, нормально, – не хотела признаваться Рита.

Билет был не самый ужасный, но тема была не из Ритиных любимых, она ее не очень хорошо знала.

«Похоже, придется все-таки списывать, – подумала Рита со смесью огорчения, стыда и страха быть обнаруженной. Но у Риты созрела стратегия. – Лучшая защита – это нападение. Сяду на первую парту, и он точно не будет ожидать, что я списываю. Того, что под носом, обычно не замечают».

Но, похоже, эта стратегия оказалась ошибочной. Хотя Дмитрий Алексеевич постоянно был занят – выслушивал ответы других ребят и комментировал – Рите казалось, что он глаз с нее не сводит. Или не казалось?

Когда Дмитрий Алексеевич отвлекался на других абитуриентов, Рита пыталась быстренько подглядеть в свои шпаргалки, но никогда не успевала разглядеть формулы как следует. Ей было слишком стыдно, что он может ее заметить, поэтому она металась между необходимостью подсмотреть и желанием написать экзамен честно. Хм, а откуда у нее это желание написать экзамен честно? Ей хотелось впечатлить Дмитрия Алексеевича своими знаниями?

«Нет! – Рита отогнала от себя эту мысль. – Быть такого не может!» – и продолжила корпеть над задачей.

В аудитории оставалось все меньше человек. Кто-то выходил со счастливым лицом, кто-то – с удрученным. Значит, Дмитрий Алексеевич строгий?.. Эта мысль Риту взволновала.

В целом, Рита доделала задачи – не идеально, но сделала всё, что смогла. Но она была так не уверена в своих решениях, что боялась идти отвечать. И просто смотрела, как другие идут вперед. А, может, ей просто хотелось подольше понаблюдать за Дмитрием Алексеевичем? Все-таки он строгий или добрый? А, может, и то, и другое? Вот, одна девочка вышла чуть ли не с заплаканным лицом. А другая – с радостным… Хм…

Наконец Рита осталась в аудитории одна с Дмитрием Алексеевичем. Он посмотрел на нее так, что ей стало стыдно не только за списывание, а вообще за все свои «грехи» вместе взятые: и за то, что она из любопытства прочитала подружкин дневник в третьем классе, и за то, что когда-то забыла строчку стихотворения на литературе, и еще Бог знает за что.

Дмитрий Алексеевич поднялся со своего места, медленно подошел к Рите и серьезно посмотрел на нее. Она смущенно отвела взгляд.

– Сидите на первой парте и нагло списываете, – Дмитрий Алексеевич не стал ходить вокруг да около. – Нарываетесь, Маргарита!

– Да я не… – Рита вскочила со стула, горячо пытаясь оправдаться. Сказать, что она была смущена и шокирована происходящим, – ничего не сказать.

– А знаете, что бывает с теми, кто нарушает правила?

– Их наказывают? – робко предположила Рита, ужасаясь тому, как точно ее запретные мысли воплощаются в реальность. Вообще-то, вариантов того, что делают с нарушителями правил, было много: например, их могли просто удалить из игры. Но сейчас Рите очень хотелось, чтобы ее именно наказали.

– Верно, – подтвердил Дмитрий Алексеевич и начал медленно расстегивать свой ремень. – Поднимите юбку.

Рита чуть было не возмутилась, но подумала, что, наверное, он всё же имел в виду что-то другое, и просто подобрала юбку так, что теперь Дмитрию Алексеевичу было видно край ее чулок и спрятанные там шпаргалки.

Он полностью вытащил ремень из брюк, сложил пополам и грозно посмотрел на Риту.

– Так-так, – Дмитрий Алексеевич подошел ближе, – настолько, что у Риты сердце заколотилось. Она робко и смущенно подняла на него взгляд. Она определенно чувствовала себя виноватой, но в глазах Дмитрия Алексеевича не было жесткого холодного обвинения. Скорее задор и твердость духа.

– Шпаргалки прямо под чулками! – отметил Дмитрий Алексеевич и ловким движением руки вытащил несколько аккуратно сложенных бумажек из-под Ритиных чулок.

Он коснулся ее бедер! Это что-то значило. Несмотря на всю возмутительность и неприемлемость ситуации, в глубине души Рита находила в этом удовольствие. Хотя она пока была не готова признаться в этом самой себе.

С томительным стыдом она ждала, когда же он сделает еще что-нибудь возмутительное.

– Пороть вас за это надо!

А вот и оно – возмутительное! Но Рита не смела возражать. Лишь завороженно смотрела на него. Надо так надо.

– А в трусах у вас тоже шпаргалки?

– Откуда такие предположения? Проверяли уже что ли у кого-то? – Риту черт дернул за язык.

– За дерзость вас тоже надо пороть, – твердо сказал Дмитрий Алексеевич.

Рита покраснела еще больше, но даже не успела начать препираться, как Дмитрий Алексеевич продолжил:

– Повернитесь к парте.

Рита сделала, как он сказал.

Он легко прикоснулся одной рукой к ее спине, и Рита легла животом на парту, протянув руки вперед. Она как будто знала, что он хотел, чтобы она делала. И как это так получается?!

Дмитрий Алексеевич резким движением задрал ее юбку. Вторым движением стянул с нее трусы.

Рита услышала звон бляшки ремня. Что же сейчас будет?! Когда? Прямо сейчас? Страшно и волнительно. И хочется. Рита как будто не верила, что это происходит на самом деле.

Первый удар ремня твердо убедил ее в реальности происходящего.

– Ай! – воскликнула Рита. От этого громкого хлопка у нее внутри словно лавина упала.

Удары ремня были такими громкими, что это звучало пошло. Или это Рите так казалось? Что она там себе надумала?

АЙ. Больно.

Окно ведь открыто! Неужели кто-то слышит, как ее наказывают?

Айй!

Ремнем. Прямо из брюк!

А-ай!

– Шпаргалка, – еще раз пожурил Риту Дмитрий Алексеевич.

А-АЙ!

– По логарифмам.

Ремень осуждающе хлопнул Риту по попе. Бляшка грозно лязгнула.

– Что вам не понятно в логарифмах?

Крепкие удары ремня, опускавшиеся то на одну, то на другую ягодицу, не давали Рите сконцентрироваться и ответить что-то осмысленное. Боль уже поглотила часть стыда, выуживая из Ритиных губ инстинктивные стоны и вскрикивания.

– Останетесь после экзамена – я объясню вам эту тему.

Почему-то теперь Рите сразу захотелось учить математику. Не то что с мамой.

Пауза и… удар! Громкий! Сочный! Последний. И напитавшаяся вскриками и хлопками тишина… Пропитавшийся стыдом горячий летний воздух.