Потерянная станция

Глава 1

Остроносый космический корабль, в силуэте которого легко узнавались хищные контуры аэрокосмического истребителя, неподвижно парил среди бесформенных каменных глыб. Царство каменного крошева простиралось на миллионы километров; машина казалась в нём чужеродным вкраплением.
Из узких, скошенных разрезов смотровых триплексов сочился тусклый желтоватый свет, приглушенный активированным светофильтром. Носовые дюзы корректирующих двигателей светились темно­­-алым­­­ − управляющий компьютер корабля постоянно осуществлял круговое сканирование, производя время от времени поправку пространственной ориентации. Вот и сейчас из сопел полыхнуло ослепительно-белое пламя, доворачивая машину на точно рассчитанный угол и уводя от столкновения от хаотично вращающихся глыб..
Кресло пилот-ложемента в тесной рубке истребителя занимал человек, облаченный в серо-зеленый скафандр. Прищурившись, он смотрел на экран масс-деректора, будто пытаясь в хитросплетении бледно-зеленых сигналов прочесть нечто сокровенное. Гермошлем скафандра лежал на широком подлокотнике кресла – опрометчивый поступок со стороны пилота, когда опасность столкновения увеличивалась с каждой минутой.
Пояс астероидов не терпит легкомыслия – эту истину знал любой из пилотов, предпочитая обходить эти сектора космического пространства стороной. Сотни кораблей, занесенных сюда гравитационным штормом или неуправляемым дрейфом, сгинули в страшных, мертвых краях «каменной пустоши» в результате аварии. Подать сигнал бедствия здесь было невозможно – пространство, заполненное каменными обломками, экранировало радиопередачу, и несчастные, запертые в бронированной скорлупе корабля, были обречены на медленную мучительную смерть. Иногда, в результате внутренних гравитационных возмущений, безбрежное каменное море выбрасывало в чистые сектора пространства немые свидетельства свершившейся десятилетия назад трагедии – неимоверно древний корабль, изуродованный до неузнаваемости. Словно напоминание ныне живущим. Среди пилотов, совершающих полеты к лунам Юпитера, это считалось дурным знаком. Смерть словно ухмылялась с экранов обзора, будто говоря: «Я всегда рядом».
Но и игнорировать страшное свидетельство прошлого тоже было нельзя – Кодекс межпланетных сообщений строго предусматривал досматривать любой космический корабль, потерпевший крушение, независимо от срока давности. И становилось страшнее вдвойне, когда проникнувшая на борт оперативная группа находила мумифицированные тела в древних скафандрах…
Глеб Галанин старался гнать из сознания мрачные мысли, хотя перспектива стать очередным «героем», безвестно сгинувшим в «каменной пустоши», становилась все сильнее. И, что главное, его корабль был исправен и не попадал в гравитационный шторм. В пояс астероидов его занесло собственное болезненное любопытство и жажда неведомых приключений.
- Что ж, получил сполна… ‒ пробормотал Глеб. – Идиот…
Стараясь отвлечься от мрачных мыслей, он стал перебирать в уме события последних дней, приведших к нынешней безрадостной ситуации.
Станция «Саратога» ‒ если быть кратким, она являлось первопричиной всего. Овеянная легендами, перешедшая в разряд баек, которые неизменно травили в барах космопорта свободные от службы пилоты, она являлась своеобразной профессиональной сказкой. Ее обязательно рассказывали новичкам, только что получившим лицензию на пилотирование космического судна, обязательно приправляя несуществующими яркими подробностями. Глеб всегда относился с усмешкой к таким байкам – в любой профессии и во все времена существовало подобное. Но, как и в любой легенде, в ней было скрыто зерно истины, обросшее за десятилетия огромной шелухой несуществующих подробностей.
Все началось триста лет назад, в самом конце далекого теперь XXI века. На околоземной орбите была создана научно-исследовательская станция, принадлежавшая ряду крупнейших технологических корпораций Земли. По тем временам она являлась верхом инженерной мысли. Огромный, семикилометровый диск, поделенный на четыре уровня, вмещал десятки лабораторий, исследовательских центров, жилые сектора для персонала, ваккум-створы для приема грузов, большую оранжерею и многое другое. Имелись даже батареи противокосмических орудий, в основном предназначенных в качестве противоастероидной защиты. Это был еще один многогранный мир на орбите, в котором жили и работали несколько сот человек персонала.
Проходило время, Землю сотрясали экономические катастрофы – одни могущественные корпорации исчезали в одночасье и так же быстро появлялись другие. Сменялись политические правители и диктаторские режимы, но «Саратога» была выше человеческих страстей ‒ бушующие на Земле перемены её не касались.

До поры.

В середине XXII века огромную станцию приобрела одна из самых крупных корпораций ‒ «КосмоКибер», специализирующаяся на производстве кибернетических систем и программного обеспечения для практически всех сфер деятельности.
Игорь Тобольский, являвшийся на тот момент президентом Совета директоров корпорации, возлагал на «Саратогу» большие надежды, и не пожалел средств для ее кардинальной модернизации. И это вскоре принесло ощутимые плоды. Через несколько лет «КосмоКибер» смогла легко подмять под себя аналогичные корпорации, создав единоличную монополию на данный вид деятельности. И теперь практически в каждом доме, даже в самом захолустном уголке Земли, стояли бытовые автоматы с соответствующим логотипом, а на экранах домашних киберсистем светился неизменный лозунг корпорации-монстра: «КосмоКибер - мы делаем будущее!».
Собственно, никто и не был против - продукция корпорации была качественной. Однако, Тобольский не остановился на этом, хотя финансовые потоки от продажи программных и кибернетических продуктов текли нескончаемой рекой. Здесь и начинается область загадок и нераскрытых тайн.

Глава 2

Дома Глеб внимательно изучил документы. Ошибки быть не могло – эти бумаги являлись современниками и немыми свидетелями тех давних событий. Тонкие листы потемнели и потрескались по краям, текст в некоторых местах читался с трудом. Однако, «немыми» их назвать было нельзя – сухие строчки сообщений давали огромную информацию для размышлений. Больше всего это напоминало информационные сводки, которые заносятся в бортовой журнал космического судна в обязательном порядке, едва оно покидает порт приписки. Но не только. Глеб с удивлением рассматривал таблицы частот связи, на которых вещала «Саратога», а так же сгенерированный кибермозгом крейсера алгоритм смены кодов доступа в системе опознавания «свой ‒ чужой». Что же случилось с самой станцией, чем закончился тот единственный в своем роде рейд космофлота, Глеб выяснить так и не смог. Но он обнаружил самое ценное – координаты, где в последний раз наблюдали станцию. Конечно, за прошедшие десятилетия «Саратога» могла в результате неконтролируемого дрейфа или под воздействием гравитационных сил переместиться далеко от указанной точки, но… 

   Все же это был шанс. Шанс найти легенду.
   Сейчас, сидя в тесной кабине истребителя, Глеб ядовито усмехнулся. Видимо, в тот момент полуистлевшие документы временно повредили ему рассудок. То, что координаты указывали на точку глубоко в Каменной Пустоши, он тогда даже не обратил внимания.
  Глеб мысленно обругал себя.
  Сейчас он «завяз» среди миллионов каменных глыб из-за собственного легкомыслия, а «Саратога» как была легендой, так и осталась. И вместо шанса прикоснуться к тайне, он получил реальную возможность сгинуть в Пустоши как последний идиот.
  Глеб тряхнул головой, отгоняя дурные мысли.
‒ Нет уж, ‒ пробормотал он, склонившись над раскладками сенсорных клавиатур пульта управления. – Просто так не сдамся.
   По его расчетам, он углубился в Пустошь не слишком далеко – на пару сотен километров от силы. А значит, стоит выбираться тем же путем. Сканеры окружающего пространства показывали невысокое скопления каменных глыб.
   Галанин набрал на клавиатуре несколько команд.
   Хищный контур истребителя озарился сполохами пламени корректирующих двигателей. Киберсистема, просчитав оптимальный курс среди бескрайнего моря каменного крошева, начала медленный разворот корабля. На секунду включился маршевый двигатель и истребитель рванулся вперед, филигранно проскочив между громадными угловатыми глыбами.
    Маневрирование продолжалось несколько часов. Глеб не отрывал взгляда от информационных экранов. Судя по показаниям датчиков, через пару часов он должен выбраться на относительно чистое пространство, где можно включить маршевую скорость и поскорее убраться из этого мрачного места. И он уже предвкушал этот момент, когда на экране вспыхнуло экстренное сообщение системы дальнего обнаружения: «Внимание! Обнаружен рукотворный объект».
   На обзорном экране появился огромный, в несколько сот километров, астероид. Далекое отсюда Солнце подсвечивало изломанные контуры каменного великана желтоватым светом, от чего на поверхности появились длинные угловатые тени.
   Глеб нахмурился, рассматривая открывшуюся мрачную картину и недоумевая по поводу сообщения системы. Он уже собрался запросить подтверждение данных, когда…
   То, что появилось на экране, заставило его замереть с открытым ртом.
   Истребитель продолжал двигаться заданным курсом, но киберсистема внесла коррективы, направив машину по пологой дуге, обходя препятствие.
   Огромный диск потерянной станции появился внезапно, скрытый широкой каменной грядой. Семикилометровый диск казался чуждым вкраплением на иззубренной поверхности астероида. Тусклым бликом сверкнули остатки параболических антенн, в некоторых местах броня зияла глубокими рваными пробоинами, в которых лежали глубокие черные тени.
   Глеб не верил собственным глазам.
‒ Отмена прежнего курса! – рявкнул он. ‒ Режим барражирования! Сканирование обнаруженного объекта!
   Истребитель заложил крутой вираж – станция, исчезнувшая за изломами каменной поверхности, вновь показалось на экранах обзора.
«Проверка по системе «свой - чужой» провалена. Несоответствие опознавательных кодов!»
   Глеб нахмурился – неприятный холодок зародился в груди. Он уже и забыл, что, прежде чем «нырнуть» в Каменную Пустошь, ввел в киберсистему указанные в документах коды и активировал их непрерывную передачу в автоматическом режиме.
   «Саратога» приближалась – до нее было теперь не более десяти километров.
«Внимание! Замечена активность на поверхности объекта!»
    Сработали оптические умножители, увеличив покатый, обшарпанный бок станции. Глеб ясно различил, как, дрогнув, разошлись сегменты бронеплит, и на подающем суппорте выдвинулось спаренное электромагнитное орудие.
«Активирован орудийно-ракетный комплекс! Осуществляется наведение на цель! Вероятность попадания – 97 процентов!»
   Глеб похолодел, холодная испарина залила лицо. То, что считалось байкой на уши легковерам, через десяток секунд превратит его в пар.
‒ Маневр уклонения! ‒ заорал Глеб, внутренне понимая тщетность этого действия.
   Водрузив непослушными руками на голову гермошлем, он загерметизировал скафандр.
   Рев двигателя оглушил.
   Галанин, казалось, услышал, как натужно взвыли гироскопы, выводя истребитель по крутой параболе из зоны возможного обстрела.
   Сознание помутилось, перегрузка навалилась тяжелой невидимой плитой.
   Сдвоенный росчерк снарядных трасс протянулся к ускользающей машине. Огненные цветки разрывов полыхнули  рядом, щедрый дождь осколков ударил по броне барабанной дробью.
   Машину ощутимо тряхнуло. Истребитель, повинуясь командам киберсистемы, заложил противоракетный маневр. Разрывы происходили все ближе.
   Глеб, мутным от боли взглядом, различил на экране сообщения о повреждениях ‒ броня оказалась пробита, несколько блоков аппаратуры было повреждено.
  На мгновение орудие станции смолкло.
  Галанин едва  успел осознать это, когда страшный удар сотряс корабль – управляющий компьютер «Саратоги» потратил пару секунд на расчет поправок и произвел прицельный выстрел.
  Скрежет раздираемого металла и свист улетучивающегося в пространство воздуха слились в единую страшную симфонию гибели истребителя.
   Пульт управления полыхнул золотистыми искрами коротких замыканий, на уцелевших экранах злыми алыми строчками вспыхнули сообщения о критических повреждениях. Киберсистема перешла в аварийный режим в последней тщетной попытке спасти машину. Сбитый с курса прямым попаданием истребитель начал хаотично вращаться.
«Повреждение реактора! Опасность взрыва! Активировано экстренное катапультирование пилота!»
   Глеб едва успел прочитать сообщение, когда из пола кабина поднялись лепестки спасательной капсулы, заключив кресло пилот-ложемента в тесный герметичный кокон. Жесткий удар аварийной катапульты швырнул капсулу по пологой дуге.
   Тут же включился встроенный миникомпьютер – капсула отработала реактивными двигателями, гася энергию стартового выброса и стабилизируя полет.
   Галанин этого не видел – сознание провалилось в бездну глубокого обморока. Тело пилота безвольно распласталось в кресле, сжатое дугами амортизационного каркаса.

Глава 3

Едва ощутимый укол в шею вернул Глеба в реальность – сработала система жизнеобеспечения скафандра.
С трудом открыв глаза, Галанин постарался сфокусировать взгляд.
Растрескавшаяся поверхность астероида медленно проплывала справа внизу. Истребитель, превратившийся в изуродованную глыбу металла, медленно дрейфовал в нескольких километрах левее. Из рваных пробоин в броне истекал зеленоватый дым. Охлаждающий контур реактора был поврежден, но взрыва не последовало. Видимо, киберсистема успела погасить реакцию деления ядер урана.
Глеб откашлялся, чувствуя во рту противный металлический привкус.

Сознание было пустым и гулким ‒ ни мыслей, не чувств.
Он вновь ощутил комариный укус инъектора ‒ система метаболической коррекции чутко отреагировала на состояние пилота, впрыскивая стимулятор.
Предательская пелена в мозгу исчезла почти мгновенно.
‒ Сканирование окружающего пространства! ‒ отдал команду Глеб. Голос в тесном пространстве капсулы прозвучал глухо и хрипло.
На экране появились строчки сообщений. Быстро пробежав их взглядом, он произнес:
‒ Курс на астероид! Посадка в километре от объекта!
Слова вырвались сами собой. Глеб знал, что теперь его единственный шанс выжить – добраться до станции. Системы вооружений «Саратоги» не будут вести огонь по спасательной капсуле. Подобные директивы не закладывались ни в одну программу из-за низкого приоритета таковых целей.
И это сейчас спасло ему жизнь.

Астероид не имел осевого вращения – огромная каменная глыба всегда была повернута к Солнцу одной стороной. Медленно снижаясь над изломанной поверхностью, Глеб смог хорошо рассмотреть ее. Согласно показаниями датчиков сканирования, астероид был около пятисот километров размером. Поверхность покрывали глубокие расселины, трещины и десятки кратеров от попаданий метеоритов. В некоторых местах вздымались каменные утесы самых невероятных форм и размеров, образуя чуть ли не целые горные хребты в миниатюре. Все это напоминало картину безумного художника-сюрреалиста. Солнечный свет далекого светила, похожего здесь на крупную ярко-белую горошину, заливал каменную поверхность, устраивая обманчивую игру черно-белых тонов.
Спасательная капсула плавно скользила в сотни метрах от поверхности, время от времени подправляя полет включением реактивных двигателей.
Галанин с тревогой смотрел на индикаторы уровня топлива – его в баках было совсем немного, и красный столбик указателя медленно полз вниз. Миникомпьютер непрерывно вел сканирование в поисках удобной площадки для посадки, маневрируя среди изломов каменного царства.
Темный контур станции, с высоты казавшейся небольшим, рос с каждой минутой. Скоро бронированный корпус «Саратоги» заслонил весь экран обзора, почти полностью скрыв панораму звездного неба.
Басовито взвыли двигатели; капсула зависла над выбранным местом и плавно пошла вниз. Небольшой толчок, с глухим щелчком выдвинулись грунтозацепы, зафиксировав положение.
«Посадка успешно завершена».
Глеб отстегнул страховочные ремни, откинул дугу амортизационного каркаса и осмотрелся. Смотровые триплексы давали не слишком хороший обзор, но Галанин решил не торопиться покидать нутро спасательного аппарата и тщательно проанализировать обстановку.
До станции, согласно показаниям лазерного дальномера, было девятьсот метров. Даже с такого расстояния «Саратога» выглядела исполином. Тёмный корпус вздымался на сотни метров в высь и казался сплошным монолитом. Солнечный диск скрылся за ним, и на стороне, где оказался Глеб, легла густая черная тень. Разглядеть в ней что-то было невозможно. Галанин еще раз обежал взглядом безжизненную каменную поверхность и активировал процесс разгерметизации.
Натужно взвыли насосы, откачивая воздух, и через минуту крышка обзорного блистера медленно поднялась вверх. Мутным облачком взвихрилась, истаивая в вакууме, остаточная атмосфера.
Глеб ощутил, как скафандр, соприкоснувшись с жутким холодом безвоздушного пространства, стал тугим и жестким. Оттолкнувшись от кресла, пилот-ложемента, Галанин едва не вылетел из капсулы со скоростью пули – гравитация была ничтожной. Вовремя ухватившись за дугу амортизационного каркаса, он погасил инерцию движения.
Он стоял на поверхности, едва касаясь ее носками ног, словно бы находился по горло в воде. Рассчитывая каждое движение, Глеб двинулся в сторону станции.

Расстояние в километр Галанин покрыл чуть больше, чем за минуту, приноровившись совершать длинные прыжки, перескакивая метеоритные кратеры и каменные гребни.
Открывшаяся картина заставила замереть.
Один из вакуум-створов станции был открыт. Огромная плита приемного пандуса опущена, в просторном помещении грузового терминала царила непроглядная тьма.
Но не это поразило Глеба.
Напротив вакуум-створа замер десантно-штурмовой модуль. Не узнать его было невозможно – на потемневшей от времени и изрытой крапинами от попаданий микрометеоритов броне еще просматривалась эмблема Военно-космических сил. Корабль стоял, накренившись на левый борт. Одна из посадочных опор была сломана, другая приподнялась над поверхностью, словно лапа мертвой птицы.
Галанин сделал шаг; в душе зародился неприятный холодок. Густая тень не позволяла рассмотреть подробности, и он включил встроенный в гермошлем фонарь.
Узкий желтый луч разогнал тьму. Предчувствие не обмануло – когда-то здесь шел бой. В свете фонаря мелькнули воронки от разрывов снарядов, изрывшие каменную поверхность. Обшивка модуля оказалась посеченной от попаданий осколков, бронестекло в узких прорезях смотровых триплексов покрылось паутиной трещин.
Галанин подошел ближе, пытаясь лучше рассмотреть картину минувшего столетия назад боя.
В борту модуля зияла пробоина от прямого попадания, рваные лохмотья металла были загнуты внутрь. Спаренные стволы двухсотмиллиметрового орудия смотрели в сторону открытого вакуум-створа станции. Обрывки кабелей, перебитые осколками, свисали безобразной бахромой. Рядом лежали отстрелянные обойменные лотки. Глеб шевельнул один из них ногой – пустой латунный короб медленно подскочил, подняв облачко пыли.
Галанин осторожно двинулся вокруг корабля. Картина прошедшего десятилетия назад боя, о котором никто не знал, угнетала.
Десантная аппарель оказалась откинута, и Глеб уже собирался заглянуть внутрь, как споткнулся обо что-то, принятое им сначала за обычные валуны.
Взвилось облачко серой пыли, тут же тяжело упав вниз, и Галанин, разглядев, что лежит перед ним, в ужасе попятился.
Из-под многолетнего наслоения праха тускло блеснул наплечный катафот скафандра.
Галанин, чувствуя, как все похолодело внутри, с ужасом различил присыпанное пылью тело.
Рядом еще одно…
И еще …
Глеб, с трудом подавляя предательскую дрожь во всем теле, склонился над трупами и смахнул рукой толстый слой пыли.
‒ Компехи, ‒ вслух произнес Глеб, про себя подумав ‒ а кого он еще мог встретить здесь?
Один десантно-штурмовой модуль мог нести в себе взвод космических пехотинцев и одну боевую планетарную машину.
Ухватившись за наплечник скафандра, Галанин попытался перевернуть тело, но оно будто вросло в камень. Неудивительно – за прошедшее полтора столетия ничего другого ожидать и не приходилось.
Напрягшись, Глеб все же сдвинул с места труп, перевернув навзничь, тут же едва не задохнувшись от отвращения и ужаса.
Компех погиб от попадания осколка в лицевую пластину гермошлема, и то, что раньше было головой, теперь представляло собой смерзшуюся багрово-серую кашу.
С трудом подавив тошнотворный спазм, Галанин встал с колен и осмотрелся. Три погибших пехотинца лежали рядом – теперь Глеб различил контуры тел под пылевым саваном. В метре от них зияла воронка от снаряда.
‒ Господи, что же здесь творилось, ‒ выдохнул Глеб, чувствуя, как холодная испарина заливает лицо.
Ему вдруг стало страшно – один, затерянный в поясе астероидов, в соседстве с мертвыми телами безвестных компехов и темной громадой станции.
Сама смерть, казалось, играла с ним в только ей известную игру, наслаждаясь страхом и безысходностью человека.
Галанин глубоко вздохнул, пытаясь совладать с накатившей паникой. Тут же еле слышно щелкнул инъектор – система жизнеобеспечения скафандра уловила скачок кровяного давления и впрыснула препарат, нивелируя вспыхнувшие негативные эмоции.
Чувствуя, как сознание вновь стало спокойным и чистым, Глеб ступил на десантную аппарель.
Луч фонаря разогнал вековую тьму, высветив царивший вокруг хаос. Снаряд, пробивший броню, разорвался внутри, изуродовав до неузнаваемости помещение. Переборки, делившие отсек, оказались деформированы и продырявлены осколками, оборванные кабели свисали с низкого потолка, словно побеги неведомых растений. Пол усыпан слоем мусора.
Глеб повернулся, обшаривая тесное пространство лучом фонаря.
Еще два тела в скафандрах.
Галанин сделал шаг, склонившись над привалившимся к стене телом компеха и осторожно смахнул пыль с нагрудной идентификационной пластины.
«Владимир Сташевский, 3 батальон космопехоты, Военно-космические силы», ‒ гласила надпись.
Скафандр несчастного оказался изорван осколками, и становилось непонятно, отчего быстрее умер человек ‒ от ран или наступившей мгновенной декомпрессии.
Глеб с трудом сглотнул подкативший к горлу комок.
Смерть была здесь везде, куда не глянь. Она словно бы незримо шептала: «Пришел посмотреть на меня?»
Луч фонаря выхватил из мрака валявшуюся у ног трупа импульсную винтовку.
Галанин поднял оружие, смахнул пыль.
Это был «гладиус -78» ‒ стандартное вооружение компехов. Винтовка, сконструированная для ведения огня в условиях низкой гравитации или полной отсутствия оной – сферическая пуля разгонялась по каналу ствола электромагнитным полем.
Глеб извлек магазин – полный.
Несчастный компех не успел произвести ни единого выстрела; те, у аппарели, видимо тоже.
Их просто расстреляли при десантировании.
«Господи, что за ад здесь творился!» ‒ вновь с ужасом подумал Глеб.
Он подсоединил магазин и попытался активировать оружие, нажав кнопку на пластиковом прикладе.
Тщетная попытка. Естественно, что аккумулятор за прошедшие десятки лет разрядился.
Глеб аккуратно положил винтовку рядом с телом погибшего. Толку сейчас от нее было никакого, хотя ощущение оружия в руках придавало частицу пусть иллюзорных, но сил.
Выйдя из разбитого модуля, Галанин на минуту замер, рассматривая темную громаду станции, высившуюся рядом.

Глава 4

Черная и мрачная, она отличалась от окружающего каменного ландшафта только правильностью форм и казалась мертвой, статичной. Но Глеб знал, что десантный модуль уничтожили орудия станции, и одно это уже вызывало опасения. Подразделения компехов являлись наиболее подготовленными, да и сам модуль обладал немалой огневой мощью. И несмотря на то, что сейчас «Саратога» не подавала признаков жизни, это еще совсем не означало, что она «умерла». Для боевых кибернетических систем не существует понятия «времени». Они не стареют, ничего не забывают и не меняют своего предназначения, лишь впадают в режим ожидания при отсутствии активных целей. В таком состоянии киберсистемы могут существовать столетиями, поддерживая энергосберегающий режим и ведя пассивное сканирование заданного сектора пространства. Лишь изменение программных приоритетов может отменить поставленную задачу. Но в отношении «Саратоги» этого быть не могло – про станцию забыли на полтора столетия, ее списали буквально со всех счетов. Но почему мирная по своему предназначению станция превратилась в неприступный и смертоносный форт-пост? Кто поменял саму суть ее предназначения?
Лавина вопросов росла как снежный ком.
Глеб поежился от мысли, что у него нет иного выхода, кроме как проникнуть внутрь этого смертельно опасного анахронизма прошлого. Тем более, что ресурса скафандра не хватит надолго, максимум часов на пять. Так что альтернативы не было.
С неприятной дрожью прошла мысль ‒ сейчас он сделает шаг, пересечет незримую черту, и замершие десятилетия назад автоматические орудия станции дрогнут, оживут, и заряд плазмы превратит его в пар.
Галанин медленно выдохнул и сделал шаг.
Ничего не случилось – Глеб замер перед пандусом открытого вакуум-створа. Луч фонаря высветил ребристую поверхность, припорошенную пылью.
До входа в грузовой терминал было два десятка шагов.

Галанин посветил фонарем, но желтый луч света потонул в густом сумраке помещения. Взобравшись на ребристую плиту приемного пандуса, он осторожно двинулся вперед. Ровный слой пыли устилал все вокруг, напоминая о бездне прошедшего времени с момента, когда здесь появлялись люди.
Глеб остановился у входа и повел фонарем из стороны в сторону. Теперь он понял, что ошибался насчет того, что атака компехов захлебнулась едва начавшись. Желтый луч света выхватил из мрака многочисленные следы отгремевшего столетие назад боя. Бронеплиты обшивки оказались посечены попаданиями пуль и осколков, оба механизма подачи пандуса разворочены и превратились в груду искореженного металла. Зеленоватая жидкость из пробитой гидросистемы вытекла и превратилась в лужицы льда, обрывки силовых кабелей торчали во все стороны, словно обрубки пальцев.
В помещении грузового терминала царила густая, застоявшаяся тьма.
Насколько понял Глеб, помещение предназначалось для приема крупногабаритных грузов.
Желтый луч фонаря рубанул стылый мрак световым клинком.
Еще один труп. Неизвестный компех лежал навзничь у входа, сжимая в руках «гладиус».
Глеб повел фонарем – на гермошлеме виднелось аккуратное отверстие с оплавленными краями.
«Боевой лазер», ‒ мысль пришла сама собой. ‒ «Прицельный выстрел. Видимо, бедняга даже не успел осознать, что умер».
Но кто мог расстрелять боевое подразделение компехов как мишени в тире?!
Глеб перешагнул останки, высвечивая фонарем вокруг. Открывшаяся картина заставила задохнуться от удивления.
Их были десятки – лежавшие поодиночке и вповалку друг на друге, полусидевшие у стен, замершие в нелепых позах в последней попытке спастись от неминуемой смерти.
Галанин чувствовал, как гулко бьется сердце.
Он просто не верил собственным глазам!
Здесь лежало подразделение компехов в полном составе.
С трудом сглотнув ставшую горькой слюну, он сделал неуверенный шаг.
Луч фонаря заплясал из стороны в сторону, выхватывая из темного небытия новые подробности страшной бойни.
Видимо, какая-то часть десантно-штурмовых модулей все-таки сумела прорваться через заградительный огонь станции. Компехам удалось активировать открытие вакуум-створа и проникнуть внутрь, а вот дальше…
Дальше случилось невообразимое.
Глеб, увеличив мощность фонаря до максимума, принялся осматривать помещение, ставшее безымянной могилой для десятков компехов.
Бой был жестоким и скоротечным. Часть космических пехотинцев оказалась уничтожена точными попаданиями энергетического оружия. Взгляд Глеба то и дело натыкался на малозаметные, но смертельные свидетельства в виде оплавленных отверстий, причем исключительно в лицевых пластинах гермошлемов. Создавалось впечатление, что неведомое Нечто с холодным расчетом бездушного механизма четко и размеренно перестреляло ворвавшихся в терминал людей, будто делало привычную обыденную работу. Другая часть десанта смогла открыть ответный огонь, рассредоточившись по помещению.
Галанин шевельнул ногой несколько пустых коробчатых магазинов от импульсных винтовок. Луч света выхватил из темноты тело стрелка. Всё та же картина – пробитое забрало гермошлема.
Рядом стоял переносной ОРК ‒ орудийно-ракетный комплекс. Глеб хмыкнул от изумления – это уже весьма серьезно!
Спаренные стволы двадцатимиллиметровых электромагнитных орудий смотрели в глубь помещении;, из приемника выглядывал желтый торец обойменного лотка. Рядом валялось полдюжины таких же, но отстрелянных. Направляющий тубус ракеты ближнего действия был пуст – характерные темные разводы говорили о произведенном выстреле.
Расчет ОРК лежал тут же. Один из компехов навалился на лафет орудия, другой лежал рядом, неестественно выгнувшись.
Глеб задержал взгляд на погибшем. На этот раз уже не было ставшего привычным отверстия точечного лазерного удара. Взяв более удобный ракурс освещения, Галанин понял, почему компех так странно лежит. Тело оказалось перерублено мощным лазерным лучом, который раскромсал бронескафандр, словно тот был бумажным.
Бросив взгляд на орудие, Галанин и там заметил подобные следы. Одна из несущих опор станины была оплавлена, а у лежавшего ничком компеха отсутствовала по локоть правая рука, превратившись в черную, безобразную культю.
- Да кто же мог устроить такую мясорубку? – прошептал Глеб.
Сознание, казалось, сейчас взорвется от увиденного кошмара.
Он посветил фонарем в ту сторону, куда смотрели орудийные стволы. Желтый поток света не достиг противоположной стены, и Глебу пришлось двинуться в глубь помещения. Пройдя десяток шагов, он остановился, поводя фонарем вокруг.
Выпущенная из ОРК ракета ударила в один из разгрузочных механизмов, превратив его в груду оплавленного металла. Подрыв боеголовки с начинкой из гипертоламина – высокоэнергетичного взрывчатого вещества – испарил часть стального покрытия пола. Из образовавшейся воронки с оплавленными краями выглядывали погнутые ребра каркаса. Решетчатые обслуживающие фермы и штанги осветительных софитов оказались искорежены до неузнаваемости, и сейчас больше напоминали уродливые механические заросли.
Желтый луч фонаря устроил обманчивую игру черно-белых тонов, когда среди царства рваного металла блеснул отраженным светом красный огонек.
Андроид.
Галанин подошел ближе, высвечивая останки человекоподобного механизма. Среди измятой фермы обслуживания застряла его верхняя часть ‒ титановый череп, грудной кожух и левый манипулятор. Чудом уцелевшие видеокамеры светились ядовитым красным светом, на сине-стальном черепе еще сохранились обрывки пенорезины, некогда имитировавшие кожные покровы.
Глеб не сводил взгляда с остатков человекообразной машины.
Человечество давно использовало андроидов в повседневной деятельности, поручая им узкую, несложную работу вроде уборки помещений или стрижки газонов. На что-то большее их приспособить было невозможно. Для этого необходимо наличие искусственных нейросетей, которые невозможно разместить в ограниченном пространстве под грудным кожухом андроида ‒ именно там помещались программное ядро и сервомоторный узел. Да и стоимость такого помощника достигла бы заоблачных высот.
Но сейчас Гланин наблюдал нечто совершенно невозможное!
Передним лежали останки боевого андроида. На левом манипуляторе машины ясно просматривались остатки боевого лазера, интегрированного непосредственно в систему. От рубинового стержня излучателя остался короткий обломок, кожух охладителя смят, торсионы сервоприводов перерублены.
Глебу уже в который раз стало страшно. Он на миг представил, как это механическое чудовище в два метра ростом, неуязвимое для осколков и пуль, с кошмарной размеренностью полосует ярко-красной иглой лазера по людям, словно выкашивая заросший газон. Оно не могло ошибаться, не знало усталости и пощады, расценивая людей лишь как красные маркеры активных целей на внутреннем мониторе.
Галанин почувствовал, как отчаяние охватывает сознание холодной волной.
Сине-стальной череп, казалось, ядовито усмехался жутким оскалом в такт его мыслям.
‒ Господи, ‒ только и смог выдохнуть Глеб.
Он вдруг подумал ‒ сколько еще подобных механических исчадий таит в себе станция? Что за ужасная, неведомая жизнь кроется в отсеках «Саратоги»?

Глава 5

На короткое мгновение его охватила паника.

Бежать!
Бежать куда угодно, подальше от этого кошмара!
Мелькнула безумная мысль попытаться поднять один из десантно-штурмовых модулей. Их наверняка было не менее трех, и, может быть, хоть один оказался относительно цел.
Но взгляд, брошенный на датчик внутренних ресурсов скафандра, привел сознание в норму ‒ времени на поиск модуля уже не осталось.
Да и глупо все это.
Путь предстоял только один – вглубь станции…

Глеб отвернулся от останков псевдочеловека – ощущение жути не отпускало. Галанину казалось, будто титановый череп неслышно говорит ему: «Хочешь познакомиться поближе? Мы ждем тебя, человек…»
Луч фонаря потонул во мраке. Грузовой терминал занимал огромную площадь. Глеб двинулся к противоположной стене. Попасть внутрь можно было только через шлюзовую камеру. Терминал проектировался для приема грузов в условиях вакуума и камеры плавной декомпрессии для доступа личного состава имелись в обязательном порядке.
Подразделение компехов смогло проникнуть не слишком далеко в глубь. Чем дальше шагал Глеб, тем меньше следов боя попадалось.
Желтый луч света выхватил из мрака остов еще одного андроида. Взрыв ракеты отшвырнул его далеко в сторону, перерубив осколками титановый позвоночный столб. Верхняя часть механического туловища с нелепо загнутыми руками проявилась из темноты во всем своем кошмарном обличье. Пенорезина, имитирующая кожные покровы, оказалась местами сожжена, и сквозь черные прошлепины виднелись обугленные жгуты лайкороновых мышц. Лицо, некогда в точности повторяющее человеческие черты, превратилось в уродливую маску.
Галанин на минуту задержался, склонившись над останками. Достав из набедренного кармана узкий десантный нож, он осторожно разрезал искусственную плоть в районе правой ключицы, обнажив сине-стальной каркас. Наклонившись еще ниже, Глеб сумел различить клеймо завода-изготовителя.
‒ «КосмоКибер», ‒ пробормотал он.
Хотя, ожидать иного было глупо.
Убрав нож, Глеб двинулся дальше.
Нанесенная световозвращающей краской надпись на стене ярко блеснула в луче фонаря: « ШЛЮЗОВАЯ КАМЕРА № 47»
Небольшая панель управления светилась теплыми зелеными огоньками, возвещая об исправной работе контрольной подсистемы.
Глеб коснулся нужных кнопок. Индикатор размеренно замигал – система жизнеобеспечения станции откачивала из камеры воздух.
Через минуту массивная дверь приоткрылась.
Автоматически вспыхнул свет, едва только Галанин переступил порог.
- Внимание! Активирована процедура плавной декомпрессии! Не разгерметизируйте скафандр до окончания процесса! – раздался хорошо смодулированный безликий голос.
Из отверстий воздухоподачи под низким потолком ударили белесые струи. На металлических стенах тут же образовались крупные капли водяного конденсата. На мгновение камера наполнилась туманом, который быстро редел. Температура воздуха быстро росла вместе с показателями давления.
Глеб терпеливо выждал положенное время, не сводя взгляда с показаний встроенных в управляющую панель приборов.
- Процесс декомпрессии завершен!
Внутренняя дверь, прогудев моторами, приоткрылась.

Галанин, внутренне подобравшись, осторожно потянул ее на себя, переступил порог и замер.
Он находился в одном из кольцевых коридоров, опоясывавших станцию по семикилометровому периметру. Глеб прислушался, но внешние микрофоны доносили лишь шелест работающей вентиляции. Вокруг было светло и сухо. Коридор еле заметно изгибался, цепочка круглых плафонов рассеянного света на потолке, будто путеводная нить, убегала вправо и влево.
Галанин активировал анализатор атмосферы, встроенный в правый рукав скафандра. На крохотном табло вспыхнули только положительные единицы – состав воздуха, температура, давление и влажность соответствовали земному эталону.
На мгновение Глеб замялся ‒ снимать скафандр не хотелось. Он словно бы лишался последней надежной защиты. Ощущение было абсолютно иррациональным и отдавало зарождающейся паранойей.
Мысленно обругав себя, Галанин клацнул замками гермошлема. Система жизнеобеспечения выдала на внутреннее табло россыпь зеленых сигналов, подтверждавших безопасность разгерметизации скафандра. Держа гермошлем в руках, он осторожно вдохнул. Никаких посторонних запахов, лишь легкий привкус стерильности.
Глеб вытер залитое потом лицо, вновь бросив взгляд по сторонам.
Пустынно и тихо.
Тишина оглушала.
Размеренный шелест работающей системы кондиционирования лишь усиливал давящее чувство.
Он будто попал в какой-то чужой, неживой мир. Невольно Глеб вспомнил о персонале станции – здесь жили и работали люди, много людей.
Что с ними стало?
Он старался гнать из сознания возможные мрачные варианты развития событий, хотя и понимал ‒ это самообман и они имеют полное право на существование. Картина изуродованного черепа боевого андроида стояла перед глазами, и это не очень увязывалось с нормальной жизнью людского сообщества на проклятой станции.
Переведя скафандр в ресурсосберегающий режим, Галанин все же решил не избавляться от него. Генераторы искусственного тяготения работали нормально, исправно имитируя земную силу тяжести, и передвигаться в скафандре было не слишком удобно. Но в нем он в любой момент мог покинуть станцию, и осознание этого несколько успокаивало.
Насколько знал Глеб, устройство всех орбитальных обитаемых станций было одинаковым. Изменения могли быть лишь в зависимости от функционального предназначения. Сейчас он находился на нижнем, техническом уровне. Помимо внешних грузовых терминалов, здесь находились ангары для различного вида техники, складские помещения, агрегаты систем обеспечения и два ядерных реактора – основной и резервный. Персонал здесь появлялся редко, только по необходимости или с плановой проверкой. Выше находился обитаемый уровень, который делился на два подуровня. Один являлся жилым сектором для персонала, включавшим в себя необходимые элементы жизнеобеспечения, жилые блоки, гидропонные оранжереи и многое другое. Самый верхний уровень представлял собой рабочую зону. В неё входили лаборатории, мастерские, кибернетические центры, соединенные в единую локальную цепь и, наконец, сердце станции – навигационная рубка.
Быстро прокрутив в уме эту информацию, Глеб решил, что единственный способ узнать, что же произошло здесь полтора столетия назад, это добраться до соответствующих файлов системы внутреннего контроля. Иначе говоря, до рабочей зоны и навигационной рубки.
Но что-то подсказывало ему – этот путь будет совсем не простым…

Глава 6

Это были останки женщины – длинные белокурые волосы разметались на полу, время даже не тронуло их естественный цвет. Хорошо вентилируемая атмосфера высушила тело, превратив его практически в мумию. Серо-желтая, похожая на пергамент, кожа обтянула кости черепа, который скалился кошмарной полуулыбкой.
Глеб, стиснув зубы, попытался унять неконтролируемую нервную дрожь. Склонившись над телом, он попробовал прочитать имя несчастной на пластиковом бейджике, приколотому к лацкану некогда белого халата.
«Елена Горюнова. Старший специалист программного отдела», ‒ гласила карточка.
Женщина была убита очередью из автоматического оружия. Две или три пули прошили тело насквозь. Пятна крови, принявшие от времени серо-бурый цвет, покрывали практически всю одежду, из-под тела натекла целая лужа, сейчас превратившаяся в коричневые разводы на полу.
Глеб только сейчас заметил, что стену рядом с дверями лифта украшает вереница пулевых отверстий.
Какое-то время он недоуменно переводил взгляд с останков на пробитую выстрелом стену.
Кто или что могло уничтожить безоружного человека?
И, главное, зачем?
Галанин нервно сглотнул, смахнув со лба выступившую испарину.
События разворачивались по сценарию, который невозможно увидеть даже в самом кошмарном сне.
Сейчас он пожалел о том, что не прихватил импульсную винтовку из десантно-штурмового модуля. Севший аккумулятор оружия можно было зарядить, подключившись в системе энергопитания в той же технологической нише. И теперь он оказался абсолютно безоружным перед неведомым врагом, по непонятным причинам уничтожившим персонал станции.
Рука сама потянулась к набедренному карману, ухватившись за рукоять ножа, но Глеб только усмехнулся в такт непроизвольному движению ‒ жалкое оружие!
Осмотревшись, он заметил еще одно тело.
Труп, одетый в синий комбинезон технического работника, полусидел, привалившись к стене в дальнем углу помещения.
Галанин, чувствуя стылую пустоту внутри сознания, подошел ближе.
Та же картина – прицельные выстрелы в область груди, веер кровавых брызг на стене и длинные потеки крови на полу. На этот раз бейджика у погибшего не было.
Глеб медленно выдохнул, с трудом пытаясь соображать.
Судя по состоянию тел, трагедия произошла полтора столетия назад. Может быть причины, приведшие к ней, давно изжили сами себя? Сработал, так сказать, временной фактор?
В эту спасительную мысль Глеб сам не особо верил. Где-то в подсознании он уже понял, что весь персонал станции погиб. Ведь неужели бы выжившие люди оставили бы тела медленно разлагаться, наполняя невыносимым смрадом помещения и создавая риск распространения тяжелых заболеваний? Однако трупы пролежали здесь полтора столетия. Убирать их было просто некому. А тем, кто это сделал, трупный смрад не мешал.
Глеб даже вздрогнул от осенившей его догадки.
Картина титанового черепа боевого андроида невольно всплыла перед глазами.
Бунт машин?
Взбесившийся электронный разум?
‒ Да как такое может быть? – в недоумении пробормотал Глеб.
Как можно было обойти десяток программных приоритетов, запрещающих причинять вред человеку?
В памяти сама собой проявилась информация о чудовищных экспериментах кибертехнологов корпорации «КосмоКибер».
‒ Вот и доэкспериментировались, ‒ вновь прошептал Галанин.
Содрогаясь от собственных мыслей, он нажал кнопку вызова лифта.
С шипением открылись двери.
Широкая панель на стене пестрела множеством подсвеченных изнутри кнопок.
Галанин на мгновение задумался и нажал сенсор со значком рабочего сектора.
Лифт плавно пошел вверх. Через минуту двери плавно открылись.
Глеб вжался в боковую стену, прислушиваясь. Все та же мертвая тишина брошенных помещений, глухая и ватная.
Он осторожно выглянул. Просторный холл ярко освещен.
Здесь уже не было спартанской простоты технического яруса. Стены покрыты декоративными панелями бледно-зеленого цвета, светильники скрыты под потолочными панелями, отчего освещение получалось рассеянным и приятным для глаз. В углу стоял кофейный автомат и, к безмерному удивлению Глеба, на нем светились индикаторы исправный работы. Над ним, в держателе на стене – ваза с ярко-зелёным искусственным цветком.
«Вряд ли я смогу попробовать кофе вековой давности», ‒ прошла неуместная мысль.

Галанин медленно шагнул вперед и сразу же увидел следы прошедшего здесь боя.
Справа у стены расположились несколько диванов и небольшой столик, опрокинутый и пробитый пулями; пластиковое крошево щедро усыпало пол. На диване, запрокинув голову, полусидел труп, сжимавший в руке пистолет.
Глеб, не сводя взгляда с высохшего тела, сделал несколько шагов.
Человек был ранен в грудь. Форменная рубашка оказалась залита кровью, превратившись в сплошную бурую коросту. Именно ранен, а не убит. У Глеба сложилось устойчивое впечатление, что человек отстреливался до последнего мгновения и рухнул на диван, совершенно обессилев от потери крови. Бросив взгляд на пистолет, Галанин понял, что оказался прав: затворная рама застыла в крайнем заднем положении, магазин был пуст.
Галанин осторожно вынул оружие из иссохшей кисти трупа.
Автоматический пистолет – Глеб даже не смог определить марку из-за его древности. На Земле уже почти сотню лет назад отказались от использования огнестрельного оружия, отдав предпочтение импульсному, как более точному, простому и надежному. Сейчас Глеб держал в руках настоящий раритет, за который антиквары на Земле, не торгуясь, отвалили бы приличную сумму.
В кого стрелял погибший?
Глеб скользнул взглядом по разбросанным стреляным гильзам, осторожно шевельнул ногой изрешеченный пулями стол. Гильз оказалось много, целая россыпь. Галанин даже поднял одну, словно пытаясь удостовериться. И только тут заметил краем глаза, что в коридоре кто-то стоит.

Глава 7

Видимо, андроид получил критические повреждения. Пули пробили защитный кожух в груди, повредив программное ядро и сервомоторный узел. Процессор, испытывая лавинообразное нарастание сбоев подсистем, затребовал экстренное подключение к главному кибернетическому центру станции через шунт для поддержания собственной работоспособности. Но критические повреждения оказались слишком обширны, не позволив программам самовосстановления активироваться в полной мере.
Андроид был мертв уже много десятилетий.
И, тем не менее, он всё же внушал Глебу ужас.
Галанину казалось, что кибермеханизм сейчас оживет, повернет обезображенную голову и посмотрит на него единственной уцелевшей видеокамерой, скрытой искусственной роговицей глаза – холодным, тупым взглядом, не знающим жалости. Клацнет затвор автомата и мертвую, застоявшуюся тишину разорвет оглушительный грохот короткой очереди…
Глеб вздрогнул, представив эту картину. Однако, вместо того, чтобы отойти, протянул руку и коснулся пальцами остатков пеноризины на лице кибермеханизма. Искусственный материал потерял упругость за прошедшее столетие и хрустел под нажатием – время безжалостно не делает разницы между живыми людьми и их кибернетическими подобиями.
Этот факт несколько успокоил. Но одна мысль билась в сознании – что здесь произошло? Почему кибернетические системы стали расценивать людей как враждебные цели? Или наоборот ‒ люди стали воспринимать кибермеханизмы как врагов? И чем завершилось это противостояние?
Судя по заброшенным коридорам, иссохшим трупам и гулкой тишине, могло показаться, что станция вымерла. Обе стороны уничтожили друг друга. Хотя в отношении кибернетических систем это утверждение не работало. В отсутствии активных целей они впадали в режим ожидания, в котором могли находиться сколь угодно долго.
Режим ожидания.
Глеб мысленно взвесил эту короткую фразу.
Ничего хорошего она в себе не несла. Пока неясно, в каком качестве кибермеханизмы воспримут незваного гостя, нарушившего их вековой статис.
Галанин поежился – подобные мысли не придавали бодрости, но никакой альтернативы не было. Из холла вело два коридора: один кольцевой, точно такой же, как и на техническом уровне, второй – радиальный, уводивший в рабочую зону.
Глеб, выйдя из лифта, успел заметить на стене светящееся панно с указателями и сейчас собирался воспользоваться им – другого ничего на ум не шло. Но, едва он сделал шаг, как раздавшийся звук заставил замереть на месте.
Глеб уже успел привыкнуть к застоявшейся тишине, нарушаемой лишь приглушенным гулом работающей вентиляции. Лязганье открывшихся дверей грузового лифта ударило по слуху, словно невидимая бритва.
Галанин подобрался – прятаться в пустом коридоре было негде. Раздалось приглушенное гудение; покрытый пластиковыми плитами пол едва заметно содрогнулся.
Глеб невольно сделал шаг назад, не отрывая напряженного взгляда от поворота коридора, за которым находился холл с лифтовыми шахтами.
Звук усилился, и в коридор вышло механическое чудовище, от вида которого Галанин приоткрыл рот, впав в немой ступор.
Больше всего оно напоминало огромного, под два метра ростом, бронированного скорпиона. Продолговатое туловище, покрытое ромбовидными бронеплитами, по бокам венчали три пары ступоходов. Над корпусом изогнулось подобие короткого, сегментированного хвоста, оконечность которого венчал спаренный короткоствольный пулемет. Там, где у древнего земного насекомого полагалось быть голове, находилась подвижная полусфера контрольно-следящих систем. Еще один пулемет на подвижной подвеске находился справа от «головы», слева виднелся короткий раструб боевого лазера, рубиновый стержень которого был забран в бронированный кожух.
Прошло не больше пары секунд, когда сканеры монстра засекли присутствие человека.
С ноющим присвистом работающих сервоприводов механическое чудовище развернулось. Синхронно дрогнули подвески пулеметов, направляя стволы на обнаруженную цель. Из скрытых датчиков следящей полусферы ударила сетка ярко-красных лазерных лучей, сканируя объект.
Глеб, не в силах вздохнуть от ужаса, зажмурил глаза, кожей ощущая, как тонкие иглы лазеров уперлись ему в лицо, затем поползли ниже, не упуская ни одной складки скафандра.
На мгновение приоткрыв глаза, он увидел, как сканеры медленно прошлись по его фигуре и замерли на полу, у самых ног. Он с трудом сглотнул, не отрывая взгляда от черных зрачков пулеметных стволов.
«Двадцатый калибр, ‒ пронеслась одинокая, нелепая мысль. – Только ошмётки останутся…»
На короткое мгновение механическое чудовище замерло, словно бы раздумывая, как поступить с непрошенным гостем.
Ярко-красная сканирующая сетка исчезла внезапно, пулеметные турели развернулись, и механический страж, приглушенно гудя приводами, исчез в радиальном коридоре.
В воздухе повис легкий запах разогретого металла и пластика.
Галанин судорожно вздохнул, чувствуя, что сил даже на то, чтобы просто стоять, нет. Пистолет вывалился из ослабевших пальцев, ноги подогнулись, и Глеб тяжело опустился на пол.
Сознание, опустошенное шоком, отказывалось воспринимать объективную реальность. Физическая и моральная усталость, накопившаяся за последние часы, навалилась чудовищным грузом, растапливая в себе последние силы. Глеб, неуклюже повалился набок...

… Сознание вернулось вместе с тянущей болью внизу живота и противной сухостью во рту. Организм, несмотря на все передряги, требовал воды, пищи и отправления естественных надобностей.
Глеб, морщась, поднялся. Образ механического чудовища, словно вышедшего из кошмарного сна, все еще стоял перед глазами. Однако, голова работала ясно ‒ обморок впоследствии перешел в обыкновенный сон, придавший сил.
Галанин здраво рассудил, что прежде, чем предпринимать какие-либо поиски причин здешних ужасных событий, стоит позаботиться о себе, в спокойной обстановке придумать хоть какой-то план и уже потом действовать.
То, что порождение неведомых кибернетических технологий не пристрелило его сразу, вызывало искреннее недоумение, но и давало призрачную надежду. Значит, кибермеханизмы не внесли людей в перечень целей, обязательных к тотальному уничтожению. Видимо, в системе их программных приоритетов существовала некая градация, на основе которых они определяли потенциальную опасность.
Как такое могло быть? Вывих электронного разума в результате спонтанного саморазвития в течения многих десятков лет?
Глеб, прикидывая в уме эти вопросы, поднялся на лифте на жилой уровень.
Он уже был готов встретить здесь коридоры, заваленные иссохшими трупами и картину всеобщей бойни, но широкий холл встретил его гулкой тишиной пустого помещения.
Галанин замер, осматриваясь.
Пустые коридоры, яркое освещение.
Никого.
‒ Не испарились же они в воздухе, ‒ пробормотал он.
Ноющая боль внизу живота становилась все сильнее. До невозможности хотелось сбросить опостылевший скафандр.
Глеб торопливо двинулся по радиальному коридору, в сектор жилых помещений. В какой-то момент ему захотелось зайти в первую попавшуюся кварткапсулу, но, стиснув зубы, он подавил этот порыв. Он боялся найти бывших обитателей станции у них же дома, убитых кибернетическими исчадиями в собственных постелях и превратившиеся в высохшие, безобразные мумии...
Галанин не отрывал взгляда от электронных замков на дверях кварткапсул. Тёплые зеленые огоньки говорили об исправно работающих системах доступа, настроенных на личные коды владельцев.
Наконец на очередном крохотном табло мелькнул ярко-синий сигнал – кварткапсула была "ничья", находясь в состоянии резерва. Нажав на сенсор активации, Глеб шагнул внутрь.
Тут же вспыхнуло освещение.
Галанин заблокировал вход, набрав на панели несложный код.
‒ Хотя это вряд ли остановит здешних кибернетических «друзей», ‒ хмыкнул он.
Кварткапсула представляла собой стандартное жилое помещение, которое имелось на любой орбитальной гостинице из расчета на двух человек. Глеб повидал таковых множество.
Широкая кровать в углу, затянутая консервационной полиэтиленовой пленкой, на ней – комплект постельных принадлежностей в такой же упаковке. Прикроватные тумбочки, небольшой стол с компьютерным терминалом древней модели. Кухонный автомат с синтезатором пищи,такой же раритет бытовой техники, как и персональный «комп». В противоположной стене небольшая ниша с панелью управления рядом.
Глеб даже на минуту задумался, подойдя ближе и проведя ладонью по светящимся кнопкам. В конце концов сообразил, что это, видимо, система пневмодоставки. На панели рядом можно было набрать код нужного продукта и центральный процессор станции доставит все необходимое.

Глава 8

Галанин покачал головой. Древние технологии окружали его сплошь и рядом.
Сбросив, наконец, опостылевший скафандр, он торопливо скрылся за дверями санузла.
Вода оказалась чистой и горячей, что откровенно порадовало. Тщательно вымывшись, Глеб почувствовал себя много лучше. Вскрыв упаковку стандартного бытового набора, он тщательно вытерся длинным махровым полотенцем – прошедшая бездна времени никак не повлияла на состояние материи, приятно пахнущей дезинфектором.
Натянув чистое белье из того же набора, Галанин оказался перед проблемой. Вновь надевать пропахший потом летный комбинезон жутко не хотелось, а иной формы одежды в бытовом наборе не предусматривалось.
Вовремя сообразив, Глеб, скомкав, запихал комбез в раструб встроенной в стену санузла стиральной машины, выставив режим быстрой стирки.
Он не уставал удивляться. В современном мире люди давно отказались от такого процесса как стирка личных вещей. Одежда уже давно изготавливалась из высокопрочных тканей, но всё же со временем приходила в негодность. В таком случае ее просто выбрасывали в утилизатор, тут же делая электронный заказ в ближайший магазин по внутренней сети жилого сектора, указывая нужные размеры и расцветку, и через десяток минут получая желаемое.
Мысль поступить так же Глеб отбросил. Центральный процессор станции, неважно, в каком состоянии и под чьим контролем он находится, наверняка осуществляет систематический и постоянный контроль входящих запросов в режиме реального времени. В таком случае отследить исходящий сигнал ему не составить труда. А Глеб сейчас вовсе не горел желанием встречать незваных гостей. Тем более, если даже представить невозможно, что за гости пожалуют.
Чувствуя острые спазмы в желудке, Галанин подошел к кухонному автомату. Что может выдать этот монстр древних технологий, Глеб с трудом мог представить. Но выбора не было, и он вывел на экран список блюд. Не долго думая, Глеб заказал порцию жаренного синтетического мяса и витаминизированный напиток.
Через пару минут мелодичная трель возвестила о том, что заказ готов.
Раздираемый любопытством, Галанин вытащил из поддона еще горячий герметичный контейнер и, торопливо вскрыв, уловил чарующий запах жареного мяса.
Рот тут же наполнился слюной.
- Ну, хоть какие-то приятные новости.
Вооружившись ножом и вилкой, он принялся за еду, не переставая в уме прокручивать план дальнейших действий.

Глеб размышлял долго – время сейчас особого значения не имело. Вытянувшись на кровати и глядя в покрытый пенопластиком потолок, он мучительно пытался найти выход из сложившейся ситуации.

Информация ‒ вот чего сейчас остро недоставало. Глеб прекрасно понимал это. Действовать наугад было себе дороже. Где взять недостающие данные?

Он посмотрел на компьютерный комплекс, стоявший на столе. Поднявшись с кровати и особо не надеясь на чудо, Галанин коснулся сенсора активации на системном блоке. Через пару минут вогнутый экран стреомонитора засветился мягким голубым светом, из глубины проступили очертания сервисной оболочки операционной системы.

Глеб тяжело вздохнул и развел руками. Он просто не знал, что делать с этим пережитком древних компьютерных технологий.

В современном мире персональный «комп», основанный на нанотехнологиях, выглядел чуть больше пачки сигарет, управлялся голосом или мысленными командами через вживленный имплант. Для передачи видеоряда формировалась голографическая сфера, размеры, цвет и все остальные свойства которой пользователь мог регулировать по своему вкусу.

А тут…

Глеб уставился на раскладку сенсорной клавиатуры с таким видом, будто пытался прочитать китайское иероглифическое письмо. После дюжины неудачных попыток, когда «комп» выбрасывал на экран надпись: «Некорректно введенная команда», Галанину все же удалось добраться до загруженных на жесткий диск файлов.

Глеб вывел на экран виртуальную модель станции. Ничего нового в ней для себя он не обнаружил, но одна надпись – «Батареи противокосмических орудий» ‒ натолкнула на мысль.

«Стоит заглянуть туда», ‒ подумал Глеб.

Для чего и зачем ‒ он и сам не знал, больше сейчас доверяя интуиции. Это в любом случае было лучше, чем полное отсутствие плана. По крайней мере, соваться напролом на Центральный пост управления было бы вершиной глупости – кибермеханизмы могли расценить такое вторжение как враждебное.

«Тогда можно запросто пополнить здешнее царство мертвых», ‒ мрачно подумал Глеб.

Решив действовать по ситуации, Галанин вновь экипировался. Накопители скафандра сейчас были заряжены по максимуму – он предусмотрительно подсоединил их через шунт к энергетической сети станции. Бросив еще один взгляд на стереомонитор, Глеб еще раз прикинул в уме маршрут.

Система противокосмической обороны находилась на верхнем техническом уровне. Это несколько минут на лифте-экспрессе. Ну, а дальше… Все зависит от того, что он там увидит.

Из тех баек, что травились в баре космопорта, Галанин сумел усвоить зерна истины. «Саратога» оборонялась – и он нашел тому подтверждение на нижнем техническом уровне. Компехи изо всех сил рвались внутрь, не считаясь с потерями, но атака провалилась. Вот это-то и удивляло больше всего.

Еще никому и никогда не удавалось выстоять против массированной атаки военного космического крейсера! Это все равно, что оборонятся от мамонта перочинным ножом.

И все же мятежной станции это удалось. Непонятно как, но невозможное свершилось.

Размышляя, Глеб выбрался из кабины лифта-экспресса, но едва шагнул за плавный изгиб коридора, как уткнулся в глухую стену. Одного взгляда оказалось достаточно ‒ сработала аварийная система жизнеобеспечения, исключавшая полную разгерметизацию внутренних помещений из-за повреждения одного отсека. Автоматическая переборка, больше похожая на серую монолитную глыбу, взломав декоративную обшивку потолка, опустилась в соответствующие пазы в полу, не допустив всеобщей декомпрессии. Словно подтверждая мысли Глеба, на переборке красовалась нанесенная световозвращающей краской надпись: «Опасность! Полная разгерметизация отсеков! Движение в закрытые сектора возможно только через стандартные шлюзовые камеры в средствах индивидуальной защиты».

Глава 9

    Приглядевшись, Глеб сумел различить в паре сотне метров спаренные стволы электромагнитного орудия.

   Насколько он мог судить с такого расстояния, орудийная башня оказалась выдвинута за пределы брони на подающем суппорте.  Длинные стволы орудий с массивными цилиндрами дульных компенсаторов сейчас понуро склонились вниз.

   Взяв орудийную башню за ориентир, Глеб осторожно двинулся к ней, выбирая относительно свободные участки поверхности.

   Следы отгремевшего столетие назад боя он заметил, едва сделав десяток шагов.

   Сверхпрочная броня станции изобиловала глубокими выбоинами от разрывов снарядов. В некоторых местах металл вздыбился рваными лохмотьями, напоминая затвердевшие на лютом холоде языки пламени. Тут и там виднелись оплывшие проплешины от попаданий лазерных разрядов – закаленная сталь вскипела от сверхвысокой температуры, брызнув в стороны каплями расплавленного металла и мгновенно затвердев при абсолютном нуле. Одна из технических надстроек превратилась в развороченную металлическую груду в результате прямого попадания. Рваные лохмотья металла вперемешку с оплывшими кусками пластика устилали поверхность на десятки метров вокруг. В вогнутой чаше локатора системы обнаружения целей, не замеченной Галаниным ранее, торчал увесистый обломок швеллера, пробив ее насквозь.

Страшно было представить, какой ад творился здесь.

   Глеб подошел к орудийной башне почти вплотную.

   Полусферическое сооружение на массивной плите подающего суппорта возвышалось метров на десять.

   Галанин осторожно коснулся огромных стволов орудий, словно пытался убедиться в их реальности.

«Калибр  двести миллиметров, никак не меньше», - подумал он.

   Огневой точке досталось по полной. Бронеколпак башни буквально изрыт тысячами осколков, несколько глубоких шрамов лазерных попаданий располосовали закаленный металл, словно бы это была податливая материя. Кабели энергоподачи и сервоприводы, перебитые во многих местах,  превратились в невообразимую мешанину проводов, торсионов и шлангов. Даже  стволы орудий зияли рваными осколочными пробоинами.

   Сколько времени вело огонь орудие, сказать было невозможно, но финал того боя и сейчас виднелся во всей красе. Блистер из двойного бронестекла отсвечивал в лучах солнца острыми осколками ‒ прямое попадание.

   Странная мысль вдруг закралась в сознание Глеба.

   Орудие было автоматическим? Обнаружение целей и огонь вел один из сопроцессоров главного компьютера противокосмической обороны?

    Но где находился персонал станции в момент штурма?

    Догадка, от которой холодело внутри, сама собой проявилась в мозгу.

    Галанин, цепляясь за выступы на посеченной броне, принялся взбираться к разбитому блистеру.

    Внутри орудийной башни царил густой сумрак.

    Лучи света, падающие сквозь пробоины, резали его косыми, желто-белыми лучами, окрашивая светлыми пятнами путаницу из покореженного металла, расплавленного пластика и паутины оборванных проводов.

    Глеб осторожно ступил на покатый кожух агрегата орудийного привода, густо усыпанный осколками бронестекла, и включил плечевые фонари скафандра.

   Яркий свет озарил тесное помещение.

   Собственно, искать здесь подтверждение возникшей догадки было невозможно – вокруг царил полный разгром. Разорвавшиеся снаряды превратили тесную кабину в месиво покореженного металла, вздыбившегося сейчас острыми краями. Даже мощный лафет орудия повело в сторону, вырвав крепления станины из пола.

   Галанин даже испытал что-то, подобное разочарованию. И он уже собирался покинуть царство мертвого металла, как вдруг взгляд невольно зацепился за кресло стрелка.

   Сорванное со штатного места, оно завалилось на бок среди нагромождений разбитых компьютерных блоков.

   Осторожно толкнув его ногой, Галанин невольно вздрогнул – в кресле находилось тело. Вернее, его останки, удерживаемые прочными страховочными ремнями. Ливень снарядных осколков превратил скафандр в разлохмаченную оболочку, на которой еще можно было различить бурые пятна крови. Одна рука отсутствовала по самое плечо, забрало геромошлема разбито.

   Глеб осторожно приблизился.

   Ему показалось, что даже через скафандр он ощутил ледяное дыхание смерти, застывшей тут навсегда как немое напоминание живым.

   Преодолевая волну отвращения, он наклонился, рассматривая останки. Его внимание привлек разлохмаченный обрывок оптико-волоконного кабеля, присоединенный через порт внешнего доступа с правой стороны гермошлема стрелка.

   Чувствуя, как внезапно начали дрожать руки, Глеб коснулся замков экипировки погибшего и, когда раздался характерный щелчок, рывком сорвал гермошлем.

    На секунду он зажмурился – открывшееся зрелище оказалось не просто кошмарным, а убийственным.

   Сглотнув подкативший к горлу ком тошноты, Галанин бросил взгляд на изуродованную голову трупа.

   Так и есть. Догадка оправдалась.

   Но легче от этого не стало. Скорее, страшнее.

   Лицо несчастного оказалось изуродовано ‒ осколок ударил в район переносицы. Но Глеб смог различить, что правая височная кость человека необычно вздута и на ней темнеют пятна разъемов для шунта нейросенсорного контакта.

«Избыточное имплантирование!» ‒ сама собой мелькнула мысль.

Вот для чего нужен был оптико-волоконный кабель…

«Человека использовали как биокомпьютер, усилив мозг расширителями памяти и иными запрещенными имплантами», - Глеб нервно сглотнул; во рту было противно и сухо.

Глава 10

Сухо щелкнул инъектор сработавшей системы метаболической коррекции. Чуткие сенсоры, уловив переизбыток угнетающих гормонов в крови, тут же впрыснули в кровь стимулирующий препарат.

Галанин почувствовал, как истаивает, словно дым в воздухе, нарождавшаяся волна чувств, и сознание становится спокойным и чистым.

Теперь он уже мог делать некоторые выводы. Персонал станции в какой-то момент перестал существовать как таковой, превратившись в биологические придатки кибермозга станции. Как это произошло и зачем – еще предстояло выяснить. Если получится, конечно.

На мгновение Глеб представил всю грандиозность этой задачи – от ее неприступности опускались руки. Образ двухметрового кибернетического монстра монстра еще не поблек в сознании. Дуэль с таким исчадием кибертехнологий являлась абсурдной сама по себе. Но и выхода не было – «Саратога» затеряна в Каменной Пустоши, превратилась в красивую легенду, в которую не верят даже новички-пилоты.

Галанин выбрался из разбитой орудийной башни, вскарабкавшись на ее выпуклый бронированный купол.

«Помощи ждать не откуда, - мысленно рассуждал он, словно пытаясь убедить сам себя очевидными истинами. – Аварийный маяк на истребителе наверняка не сработал – реактор погашен, энергии нет. На спасательной капсуле функционирует, но толку от него никакого. Сигнал слишком слаб, чтобы пробиться через море каменных глыб. Остается…»

Глеб замер, машинально осматривая окрестности. С десятиметровой высоты открывался неплохой вид.

«Нужно найти стартовые палубы, там должно быть как минимум полсотни ракетных катеров и спасательных шатллов. Не может быть, чтобы не нашлось хоть одного исправного», - скользнувшая мысль воодушевила.

Это был реальный шанс на спасение. Но идея разобраться в том, что случилось здесь полтора века назад, еще стыла в мозгу, будоража сознание. Ведь он сумеет прикоснуться к самой зловещей и грандиозной тайне космической эры Человечества!

‒ Вот что я за идиот, ‒ Галанин вздохнул.

Он уже знал, что не сможет вот так просто сбежать, находясь в двух шагах от истины.

Глеб остановил взор на противоположной стороне станции – той, которая не просматривалась ранее, когда он вылез из шлюза. Взгляд невольно зацепился за массивное образование. Галанин долго не мог понять, что это такое. Сейчас, как нельзя лучше, пригодился бы электронный бинокль, но подобной роскоши под рукой не было.

Глеб несколько минут рассматривал странный объект, улавливая в его контурах что-то смутно знакомое.

- Да это же ДШМ! – воскликнул он.

Изуродованный до неузнаваемости ураганным огнем противокосмических орудий, десантно-штурмовой модуль на полном ходу врезался в обшивку, снеся дюжину технологических надстроек. Более подробно рассмотреть место древней катастрофы с такого ракурса не представлялось возможным, и Глеб, после недолгих раздумий, решил совершить путешествие. Датчик внутренних ресурсов скафандра показывал семьдесят процентов, что гарантировало, как минимум, три часа автономной работы. Определить расстояние до сбитого модуля Галанин не смог. Лес технологических надстроек, резкие тени которых создавали обманчивую игру черно-белых тонов, скрадывали расстояние.

Спустившись с орудийной башни, Глеб вновь отыскал взглядом ДШМ. Отсюда он был едва заметен. Вздыбленные в темные небеса огромные дюзы космического аппарата едва виднелись из-за нагромождений штыревых антенн и вогнутых чаш рефлекторов. Модуль рухнул в сектор слежения за окружающим пространством.

Галанин на мгновение задумался – а как возвращаться обратно?

Обернувшись, он отыскал взглядом едва заметную отсюда будку шлюзовой камеры. Среди раскинувшегося металлического «леса» потеряться и погибнуть от удушья, когда иссякнет ресурс скафандра, было проще простого.

Радуясь, что разумная осторожность все же не покинула его, несмотря на «шоковую терапию» от увиденного внутри орудийной башни, Глеб вытащил из кармана скафандра моток мономолекулярного троса. Защелкнув карабин на угловатом выступе брони, он отправился в путь.

Это напоминало прогулку в металлическом царстве. Столько нагромождений стальных образований Глеб и представить не мог, хотя и догадывался о подобных, наблюдая на Луне вставший на плановый ремонт военный линкор. Размерами он даже превышал «Саратогу», но смотреть на космического исполина с обзорной площадки и самому оказаться в технологических джунглях абсолютно разные вещи.

Следы бушевавшего здесь боя присутствовали повсюду. Глебу, порой, приходилось менять направления движения, обходя опасно накренившиеся и еле державшиеся на опорах изуродованные до неузнаваемости конструкции, былое предназначение которых уже невозможно было определить. Один раз он натолкнулся на огромную – в пару десятков метров – пробоину. Глеб даже задержался на минуту, рассматривая завораживающую в своей страшной сути картину.

Ракета со сверхмощным зарядом гипертоламина взорвалась внутри станции – активатор подрыва был установлен с замедлением, а усиленный нос ракеты пробил броню станции, как игла. Чудовищный взрыв полыхнул внутри, выжигая отсеки, убивая мгновенной декомпрессией и чудовищным огненным валом взрывной волны все живое и любые кибернетические устройства. Броня обшивки вспучилась наружу гигантскими лохмотьями рваного металла, словно на поверхности станции вырос огромный металлический цветок.

Галанин, цепляясь за острые края, осторожно заглянул внутрь.

Внизу клубилась тьма. Лучи Солнца не доставали до дна гигантской раны.

На мгновение стало жутко. Плескавшаяся тьма показалось живой и физически ощутимой.

Ощутив на спине дрожь ледяного озноба от накатившей волны страха, Глеб продолжил путь.

Движение среди надстроек оказалось настолько неожиданным, что Галанин замер, не зная, что предпринять.