Потерянное прошлое или путь к Великому Атракору

Часть 1. Наивные и преданные. Глава 1

Как же много значительных вещей происходит с незначительными людьми. Как судьба, коварными уловками касается своими безразличными пальцами людей, делая их причастными к жизням других.

Так на городском рынке, шумном и забитом людьми, холодом, сыростью и грязью, ребенок, выброшенный на произвол судьбы, пытался выжить. Девочка лет пяти, больше похожая на дикого зверя, в оборванных грязных одеждах, с босыми ногами и протянутой рукой, как призрак ходила среди людей в надежде получить хоть немного снисходительности. Не поднимая своих глаз, она перебирала ногами, которые уже привыкли к холоду и грязи. Да и как все ее худое тельце, которое не раз засыпало на сырой земле под проливными дождями, испытывая сумасшедшее напряжение от того, что не могла согреться и уснуть.

Люди её не замечали. Но если всё же видели её глаза, то превращались в демонов. Скалились, пуская в ход кулаки и ругательства, не задаваясь вопросом, откуда в них столько первобытной ненависти.

Проходя рядом с лавкой с карамельными сладостями, она немного задержалась. Несколько мальчишек обратили на это внимание и стали над ней подшучивать, высмеивая ее внешний вид. Один из них, что был в одеждах побогаче, подошел к ней вплотную, глянул на ее лицо и плюнул.

— Поганка. — Процедил он сквозь зубы и толкнул её на землю.

Девочка наполнилась яростью, которая теперь была ее давней подругой, тут же встала, разбежалась и ударила мальчишку в живот. Тот сжался от боли, приложив руки к животу.

— Держите ее! — Закричал побитый мальчик и его друзья бросились в погоню за бойкой девчонкой.

Она, как маленькая рысь, промелькнула между покупателей, торговцев и зевак. Пробежала вдоль Желтой рыночной улицы, где продавали специи, и свернула на Красную улицу, заполненную фруктами.
Погоня прекратилась. Но теперь девочка почувствовала ноющую боль в животе от одного из своих главных врагов — голода. Она сжала рукой свои одежки от боли, и ее глаза тут же нашли лавку, где продавались яблоки. Продавец то и дело время от времени отвлекался от своих корзин, обслуживая клиентов. Она подкралась к лавке, протиснулась среди зевак, что ждали своей очереди, и, как грациозная кошка, нырнув своей маленькой ручкой в корзину, вытащила яблоко. Не спеша праздновать победу, она спрятала его за тряпки, что считала одеждой, и бросилась бежать.

Предвкушая вкус яблока и подгоняя себя страхом, она мчалась к выходу из рынка в надежде найти за его территорией укромное место. Быстро перебирая ногами, стараясь отслеживать всё, что происходит вокруг, она не заметила, как уже далеко за рынком на дороге, что выходила из города на проселочную, ей перегородил путь мужчина в доспехах, измазанных уже высохшей кровью и болотной грязью. От него несло потом и металлом.

— Полегче малышка. — Глубокий мужской голос остепенил ребенка.

Она интуитивно сильнее вцепилась пальчиками в яблоко через грязную и уже мокрую одежду до появления сока.

Черноволосый высокий мужчина улыбнулся, но когда он заметил под одеждой девочки яблоко, уголки его рта коварно покосились, и он присел.

— И что это ты прячешь? — Мужчина вырвал яблоко из цепких рук. — Ты же его украла. Откуда у такой страшной оборванки, как ты, может быть такое красивое яблоко? — Он протер фрукт в руках и откусил кусок, брызгая редкими каплями на грязное лицо малышки, которая скалилась на него.

Его теплая, широкая рука схватила ее лицо шершавыми пальцами и направила в сторону солнца — глаза бедняжки засверкали синими кристаллами со множеством граней.

— Вот оно что. — С горечью в голосе проговорил мужчина.

Он увидел ее главный изъян. Увидел то, что было причиной ненависти, которую испытывали к ней прохожие, увидел то, из-за чего она голодала и не раз была избита, увидел то, что не давало ей жить. Но если бы он мог узреть в этих глазах то, что действительно они скрывали, мог бы разглядеть среди множества граней тайну, которую хранила его страна. Если бы он мог. Он бы узнал, что весь Сиалес, всё его любимое королевство, за которое он не раз проливал кровь, имеет множество секретов, а девочка всего лишь отголосок прошлого, который отразился в ее глазах.

Что заставило мужчину, прожженного битвами, пропитанного войнами, видевшего жестокость и смерть, обратить внимание на обездоленного ребенка и найти в себе кроху сострадания?

— Что может быть хуже такой оборванки, как ты? И твои глаза говорят, что может. Он отпустил девочку и выпрямился.

— Что там, господин? — Мужчина моложе и в доспехах попроще подошел ближе и бросил уставший, безразличный взгляд на ребенка. Он был таким же грязным и уставшим. Но при этом выглядел довольным после тяжелого сражения.

— А ты посмотри на ее глаза. Сил у неё нет, а признаком природа наделила. — Залился смехом.

Тот, что моложе, наклонился над девочкой, рассмотрел ее глаза и оскалился:

— Поганое отродье! — И плюнул девочке в глаза, кривя лицом.

— Полегче, Барсмис! — Мужчина старше стукнул второго кулаком по спине. — Глаза уже ее наказали на жизнь вперед. Лучше заберем ее с собой. Отмоем, откормим. В ней столько рвения к жизни. — Проговорил мечтательно мужчина, глядя на ребенка.

— Хорошо, господин. Но от неё у меня мураши пробежали по телу. — Неохотно пробубнил второй, отступив от девочки.

— И давай уже вернемся в крепость. Я устал.

— Господин Вальд, вы думаете, что вам разрешат взять девочку с улицы?

— Я уже столько отдал Сиалесу, думаю, что он будет не против подарить мне кого-то вроде нее.
Девочка не стала сопротивляться еще после слов о том, что ее хотят откормить. Она послушно поддалась на руки Вальду, который усадил ее на свою и без того груженную лошадь и уселся сам. Они двинулись прочь от одного из торговых городов, что носил название Влевионат, и направились в крепость Белая Кость.

Часть 1. Наивные и преданные. Глава 2

Двое мальчишек, десяти и двенадцати лет, в нарядных мужских платьях тренировались на деревянных мечах на одном из балконов королевского дворца в лучах утреннего солнца, что только недавно пробудило вокруг все живое.

— Тебе не надоело упражняться с игрушечным оружием? — Мальчик постарше сделал несколько движений и отступил назад.

— Думаю, что отец готовит нас быть не только воинами. Для правителя также важно владеть и другими науками. — Абрахос взмахнул мечем и перешел в нападение.

— Да он просто переживает, что мы поранимся. Но ты то лукавишь. Я видел твою тренировку с командиром королевской гвардии. — Жалобно произнес старший брат.

— Араэль, ты наследный принц. Тебе незачем становиться воином. Старшая королева пригласила десятки учителей для тебя.

— Ладно. Ты меня уговорил. — Тут мальчик прекратил сражение и поник, уткнувшись глазами в пол.

— Что такое, Араэль?

— После того, как я выходил к народу с отцом, мне стало страшно. Не то, чтобы я не хочу стать королем… Я боюсь, что не смогу защитить себя. А если я не смогу защитить себя, то, как смогу защитить весь свой народ. Мать так заучивает меня, словно я слишком слаб, чтобы брать в руки меч.

— Араэль, я думаю, что тебе еще рано об этом переживать. Но чтобы там ни было, мы братья, и, даю тебе слово, что всегда приду к тебе на помощь. Можешь рассчитывать на меня.

— Спасибо, Абрахос. — Он тепло взглянул на брата, растянулся в яркой улыбке и добавил. — Тогда тебе нужно тренироваться в два раза больше!

Мальчишки рассмеялись.

— Араэль! — Под аркой, что вела к балкону, стояла Старшая Королева в окружении служанок. Она гневно посмотрела на своего сына и устало повела глазами. Она была небольшого роста, скромного телосложения, но её массивные наряды в виде объемных многослойных юбок и тугих корсетов, с невесомым кружевом и объемными рукавами, делали её внушающей, огромной, как грозовое облако в ясный день.

— Ваше величество. — Проговорил Абрахос и поклонился ей.

— Мама! — Испугано ответил мальчик и также поклонился.

— Завтра тебя ждет важный день! Король объявит Наследного Принца. Одна твоя ошибка и ты лишишься престола! — Её нервное, измученное лицо было серым от частых переживаний.

— Мама, мы всего лишь играли. Абрахос учил меня новым приёмам. Ты ведь не даешь мне возможности тренироваться. Абрахос младше меня, а уже держал в руках настоящий меч!

— Прекрати. — Она одним взглядом остановила истерику сына. — А ты, — обратилась она к пасынку, — постарайся меньше отвлекать старшего брата играми.

Абрахос в ответ послушно опустил голову.

Часть 1. Наивные и преданные. Глава 3

Вальд сидел в своем кабинете, нахмурив лицо и уставившись в стол. Напротив него разместились его преданные товарищи: высокий и красивый Роскальд, сильный и широкоплечий Баральд, молодой, с мягким, но шрамированным лицом, Хаярд и новенький, малоприятный Бармис.

— Вальд, мы поддержим любое твое решение. Но ты уверен, что Король согласится? Кто знает, как власть может на это отреагировать? — Начал Роскальд неудобный разговор.

— А у меня кровь стынет в жилах, когда смотрю на нее. Не хорошее у меня предчувствие. — Выразился Бармис и скривил свои тонкие губы.

Остальные посмотрели на него с недоумением.

— Оставь, Бармис. Нам говорили, что ты достаточно опытный воин, а тут трясешься как овца из-за маленькой девочки! — С недовольством проговорил Хаярд.

— И правда, она всего лишь ребенок. Ну и что, что у неё кристальные глаза. Может уже все давно забыли… — Неуверенно проговорил Баральд.

— Куда там. Но я не могу её не оставить. Я принял своё решение, когда только увидел её. Может это шанс искупить грехи наши и… наших предков. Пока что, я прошу от вас одного — оставим ее присутствие в крепости в секрете. С девочкой я поговорю.

Крепостью Белая Кость, что весной теряла покровы снега и наполнялась сыростью, сквозняками и новой надеждой, владел бывший генерал Вальд, который и стал приемным отцом девочки, которую подобрал на рынке в Влевионате. Он дал ей имя Руфиан.
После того, как бывший генерал оставил свой пост, он занялся подготовкой мальчишек к войне, тренируя и давая военное образование. Будущие солдаты после обучения могли стать наемниками или пойти служить в королевскую гвардию. Умения и связи Вальда хорошо этому способствовали.

***
Руфиан сидела в своей комнате у окна, что выходило во внутренний двор, где еще после приезда девочки Вальд приказал высадить декоративные деревья и цветы. Многие говорили о том, что бывший генерал сильно изменился после встречи с девочкой. Грозный мужчина, похожий на разгневанного медведя, который внушал страх и серьезность, теперь оттаял и нашел в своем сердце место для любви. Руфиан стала для него маленьким цветком, который вырос посреди холода и жестокости.

Девочка рассматривала веточки деревьев, которые уже налились соком. Свежий воздух наполнил комнату ароматом весны, от которого трепетало сердце.
Раздался стук.

— Войдите. — Мечтательно произнесла она, не отрываясь от окна.

В комнату вошел один из солдат. Искореженное шрамами лицо, бордовое мужское одеяние и поношенные доспехи говорили о том, что он только вернулся со службы. Но, несмотря на это, его лицо обладало неким шармом и ассоциировалось с теплом. Хаярд был подчиненным и преданным другом Вальда и относился к Руфиан как к младшей сестре.

— Хаярд! — Девочка оторвалась от созерцания прекрасного за окном, радостно воскликнула и подбежала к Хаярду, чтобы броситься к нему в объятия. Мужчина успел присесть и остановил девочку руками.

— Не спеши, ты можешь испачкать свое платье, — проговорил он мягким и теплым голосом.

— Но я так скучала по тебе. Вальд говорил, что ты должен был приехать еще вчера, — расстроенно проговорила она и поджала губы.

— Я тоже скучал.

— Бармис снова издевался над мальчиками. Он заставил тренироваться их всю ночь.

— Бармис хоть и жестокий человек, но, если мальчики хотят стать воинами, им нужно пройти через многие сложности.

— А когда меня научат воевать? Я тоже хочу уметь сражаться! Хочу проучить глупых служанок и мальчишек, которые обижают меня. — Проговорила Руфиан как можно жалостливее.

Хаярд рассмеялся, его глаза заблестели и наполнились жизнью. Он держал девочку за ладони своими большими руками, которые повидали много жестокости и боли, но еще могли проявлять заботу.

— Вальд сказал, что ждет тебя.

Девочка изменилась в лице, ее глаза загорелись, и она широко улыбнулась.

— Неужели уже все готово?! — Воскликнула Руфиан и запрыгала на носочках.

Хаярд встал, взял девочку за руку, и они вышли из теплой комнаты в коридор, что вел в главный зал крепости, далее следовал кабинет Вальда и его покои.

Войдя в зал, Хаярд оставил девочку и присоединился к трем грозным воякам в доспехах, которые стояли в ожидании девочки. Они неловко поклонились, увидев Руфиан и запели песню о дне рождения. Среди них был и Вальд, который протягивал Руфиан большую расписную шкатулку.

В камине потрескивали дрова, а свет от огня наполнял мягкими тенями самых близких людей, и только Бармис стоял в стороне и с усмешкой наблюдал за происходящим.

— Дорогая наша Руфиан! Поздравляем тебя с днем рождения! — Звонкий голос Баральда наполнил зал праздником. Он был самым широкоплечим и физически сильным из них. Он мог одним только телом повалить нескольких противников сразу.

— Руфиан, мы тебя очень любим и надеемся, что ты навсегда останешься украшением крепости, — Роскальд был худым и высоким, с лисьими глазами и лучезарной улыбкой. Он хорошо обращался с мечом, как и Хаярд. Часто они учили мальчишек и сами тренировались, используя холодное оружие. К тому же он имел место в королевском совете.

— Нам троим удалось побывать на юге Прачмы, где мы достали тебе подарок на день рождения.

Руфиан открыла шкатулку и взглянула на прекрасные украшения из минеральных камней, золота и серебра.

— Девочкам же нравятся такие безделушки, — проговорил Роскальд, широко улыбаясь.

— Подарок чудесный! Благодарю! — Девочка поклонилась и залилась краской. — А могу ли я получить еще один подарок?

— Что? — Заволновался Вальд.

Девочка запнулась, сжала губы, но в итоге собралась и твердо заявила.

— Я тоже хочу тренироваться как мальчики. Хочу уметь постоять за себя. — Она надула губы настолько, насколько это возможно.

— Руфиан, в крепости еще остались те, кто обижает тебя? — Обеспокоенно проговорил Вальд.

— Кто меня может обижать, когда я большую часть времени предоставлена сама себе? А вот если бы вы научили меня постоять за себя, тогда бы я смогла подружиться с кем-нибудь из мальчишек. Не жить же мне все время взаперти.

Часть 1. Наивные и преданные. Глава 4

Араэль вдруг неожиданно для себя проснулся очень рано. Он всегда хорошо спал и никогда не жаловался на кошмары. Но сегодня его пробудило новое чувство, которое ассоциировалось с холодом, страхом и одиночеством. Каждый день ему напоминали о том, что он наследный принц, только и говорили о важности и ответственности, и при этом держали в золотой клетке, редко давая возможность выйти в город к людям, и то под охраной королевской гвардии. От этого у мальчика складывалось впечатление, что люди за стенами дворца, жители его страны, которых, по словам учителей, он должен уважать, ценить и направлять, затевают против него нечто злое. Со временем он и сам стал остерегаться выходов в город, каждый раз ожидая, что кто-то ему навредит.

Но сегодня утром он уже проснулся с этим страхом и в панике осмотрел свои покои, куда проникал яркий свет полной Луны. Мебель и убранства красивой по королевским меркам комнаты молчаливо ждали, пока юный принц нарушит тишину.

Араэль перевел дыхание, слез с кровати и накинул на себя красную накидку, расшитую золотыми нитками. Открыв дверь из комнаты, он застал бодрствующего дозорного, и ему стало спокойнее.

— Мой господин…

— Отведи меня к брату. — Не дав договорить дозорному, мальчик обеспокоенно и немного неумело отдал ему приказ.

— Будет сделано. Следуйте за мной.

В отличие от Араэля, Абрахос спал этой ночью крепко, наследнику престола пришлось подойти к его кровати и растормошить спящего брата.

— Араэль? Ты чего не спишь? Что-то случилось? — Сонно пробормотал мальчик.

— Мне страшно. Не могу больше спать.

— Тебе приснился кошмар? — Абрахос присел и протер свои глаза.

Араэль запрыгнул на кровать и присел рядом с братом.

— Если бы. Я боюсь не монстров под кроватью, а того, что мне готовит будущее.

— Араэль, сегодня тебя просто объявят наследником. Это праздник. Он пока еще ничего не изменит. Тебе не стоит так переживать.

— Боюсь, что после этого ко мне будут относиться еще строже и совсем ограничат мою свободу.

— Но это никогда не изменит того, что мы братья. Ты всегда можешь положиться на меня.

— Спасибо. И ты не обращай внимания на мою мать. Не хочу, чтобы она нас рассорила.

— Я понимаю. Не переживай насчет этого.

— И я хочу, чтобы ты сегодня был рядом со мной на церемонии.

— Хорошо.

После теплого разговора Араэль вернулся в свою комнату, чтобы лишний раз не расстраивать Старшую Королеву, и ждал официального начала дня.

Закончив свой завтрак, Араэлю дали урок истории и письма, после чего он заслуженно мог потратить время на себя.

— Абрахос! Как твои тренировки? — Наследный принц в сопровождении нескольких гвардейцев и служанок вышел к казармам, рядом с которыми Абрахос получал уроки по фехтованию и стрельбе из лука.

— Весьма успешно! — Он натянул тетиву лука, и стрела, стремительно рассекая воздух, попала прямо в специально выставленную цель.

Араэль удивился увиденному и ахнул.

— Мой господин, юный принц и правда делает успехи. Жду не дождусь, когда смогу заняться вашей тренировкой. — Командир гвардии Рамус мягко поклонился и улыбнулся Араэлю.

— Боюсь, что этого может никогда не случиться, — проговорил уныло мальчик.

Командир смутился от услышанных слов. Он знал, что старшая королева слишком опекает своего сына и обучает его всевозможным наукам. Но он, как никто, понимал, что мальчику нужна также хорошая физическая подготовка.

— Ты что-то хотел? — Оборвал Абрахос неловкое молчание.

— Я поговорил с отцом, он разрешил тебе присутствовать на церемонии. Поэтому нам нужно переодеться и подготовиться.

Когда Абрахос поблагодарил Рамуса за урок, они отправились в комнату Араэля, где их ждала уже праздничная церемониальная одежда. Араэля надевали слуги, а он, глядя на своего самостоятельного брата, немного ему завидовал.

У Абрахоса также были в подчинении слуги и солдаты, но их было на порядок меньше. Слуга, что приносил и пробовал еду, служанка, что убирала в комнате и ухаживала за вещами, и один гвардеец, и того назначил командир, постаравшись найти для мальчика хорошую защиту. Хотя он понимал, что еще немного, и мальчик сам даст фору любому из королевской гвардии. Его мать умерла, отец был слишком занят, поэтому он, предоставленный сам себе, день изо дня боролся на мечах, стрелял из лука, занимался на тренажёрах, которые построили для того, чтобы воины не забывали про свои навыки в дни мира. Абрахос не чувствовал обиды, глядя на то, с каким размахом относятся к Араэлю, скорее он переживал насчет него. А где-то внутри себя он понимал, что никого больше нет во всем королевском дворце, кто мог бы заступиться за него и поддержать, кто мог бы предоставить защиту, кто мог бы любить. И в его случае хорошо иметь дружбу с будущим королем.

После того как мальчики были готовы, их провели в кабинет короля и попросили его подождать. Они редко виделись с отцом и часто воспринимали встречу с ним как праздник, хотя не сказать, что на этих встречах он относился к ним с теплом и любовью. После смерти матери Абрахоса, второй жены короля, тот и вовсе стал по возможности избегать сына, ведь он стал болезненным напоминанием о потере любимой женщины.

— Смотри! — Араэль обратил внимание на вертикальную подставку, где разместили ножны с коротким мечом. Он подошел ближе, взял с подставки ножны и вытащил меч.

— Араэль, будь осторожнее.

— Ну что! Покажешь мне несколько приемов? Как вы это делаете с командующим?

Наследник начал делать выпады, выставляя перед собой меч. Его рука слегка дрожала от непривычки. Он до последнего старался этого не показать. Глядя на то, как с каждой секундой его рука ослабевает, а ноющая боль в плече сдавливает все тело, он от злости откинул меч, который отлетел в сторону выхода из кабинета, куда только вошла одна из служанок, сопровождавшая придворную даму. Та сжалась от боли, и на бледно-розовой полупрозрачной ткани с плотным подкладом проявились яркие пятна крови.

Часть 1. Наивные и преданные. Глава 5

Старшая королева, будучи седьмой принцессой Петхада с прекрасным именем Зелесса, выходила замуж по любви, хотя брак был всего лишь попыткой заключить мир между двумя королевствами.

Зелесса, как и другие юные принцессы, мечтала выйти замуж, не задумываясь о том, что этот брак всего лишь иллюзия. Король Сиалеса Магнолий всё прекрасно понимал и, глядя на наивные глаза Зелессы, на ее яркую внешность, он ничего к ней не испытывал и знал, что после того, как заключит мир с Петхадом, сможет взять себе вторую жену, которая давно заняла его сердце.

Зелесса догадывалась, что, как бы она ни старалась, сердце ее мужа всегда будет принадлежать другой. И даже после того, как Магнолий лично рассказал ей обо всем, чтобы избежать неловких ситуаций и недопониманий, сердце молодой королевы так и не смогло успокоиться. Магнолий старался относиться к ней с уважением, подарил ей ребенка, дав слово сделать его наследником, и дал согласие на то, что она может найти кого-то на стороне, но сделать это тайно, без лишних глаз. Они договорились относиться друг к другу с уважением и пониманием. Но разве сердце женщины может допустить, чтобы ей выбрали другую, тем более если она королева.

Она могла бы сбежать, могла бы вызвать скандал, заявить, что король неуважительно относится к ней, и подставить под сомнение мирный договор между странами, выступив в качестве заложницы. Но вскоре она поняла, что от нее только избавились, а свадьба была всего лишь прикрытием для того, чтобы нанести очередной удар по ничего не подозревающим соседям.

Зелесса, ничего не знавшая о коварном плане, влюбленная в человека, который никогда не ответит ей взаимностью, брошенная своей Родиной, она чуть ли не стала первым врагом для Сиалеса. Но Магнолий защитил ее как мать наследника и сумел убедить всех, что она больше не имеет никакого отношения к Петхаду.

— Ты знаешь, что сделал твой второй сын? — Королева после церемонии без сопровождения посетила кабинет короля.

— Говори. — Устало проговорил король, сидя за своим письменным столом, приложив руку ко лбу, ожидая очередной головной боли от женщины, которая скорее уже ненавидела его, чем испытывала нежные чувства.

— Твой сын убил служанку. — Проговорила строго королева, пытаясь сыграть отчаяние.

— Ты хочешь, чтобы я возненавидел его? Ты же знаешь, что мне и так больно на него смотреть, что он практически её точная копия…

— А ты знаешь, каково мне каждый день видеть его лицо? Каждый день находить в себе силы хоть как-то заботиться о нем, понимая, что он сын женщины, которую ты предпочел мне, женщины, что разбила твое сердце.

— Ты теперь обвиняешь ее в собственной смерти?! — Король от злости привстал и положил руки на стол.

— Нет. — Королева слегка притихла от крика. — Но именно на меня повесили плод вашей любви. И меня пугает та мысль, что на месте служанки мог оказаться мой сын. Наш сын. Если ты еще не забыл.

Король померк. Он снова присел в кресло и обнял голову руками. Он редко давал волю эмоциям и чувствам, но даже спустя десятки лет не смог найти покой в своем сердце.

С Иер он познакомился, еще будучи юным принцем, на пятнадцатом году, во время сдачи экзамена по истории. Тогда во дворец министр образования привел свою дочь, которую готовил себе в преемницы. Магнолий был поражен красотой девушки, а вскоре, успешно сдав экзамен, смог получше узнать ее на приеме у короля. Ее живой ум, улыбчивость и легкий характер покорили его сердце. Они часто тайно встречались, передавая через своих слуг записки, говорили о настоящем и мечтали о будущем. Дав друг другу обещание быть вместе несмотря ни на что, они терпеливо ждали времени, когда смогут стать мужем и женой. Иер в итоге стала второй женой короля и младшей королевой, она старалась держаться в тени, чтобы не навредить репутации короля и не создавать напряженных ситуаций со старшей королевой. Она была мудрой и терпеливой, трепетно ждала любимого мужа и отдавала ему всю себя, ничего не требуя взамен. Для Магнолия она была отрадой и отдушиной, мирным приютом, где он находил покой и умиротворение.

— Своим несчастьем мы заставляем страдать наших детей. — Тихо произнес он. — Нам с тобой не повезло. И надеюсь, что ты меня когда-нибудь простишь.

— Я делаю это каждый день. Но сегодняшний проступок Абрахоса напугал меня. И я боюсь, что его взбалмошный характер еще не раз навредит наследному принцу.

— И что ты предлагаешь? Выгнать его из дворца? У него такие же права, как и у Араэля. И насколько я знаю, его успехи поражают. Или ты боишься, что со временем министры и совет решат, что твой Араэль не лучшая кандидатура для короля?

— Мы дали друг другу обещание. И я его держу.

— Я помню. Но не могу сделать Абрахоса менее способным. Мне часто докладывают, что он ежедневно совершенствуется в военном деле, что он хороший стратег, а недавно командир гвардии с восторгом заявил мне, что он стреляет из лука лучше некоторых стражников. Он также ничем не уступает в других науках, хотя у него всего несколько учителей. Думаю, что весь королевский дворец понимает, что Абрахос также достоин быть наследником.

— Так может, дадим ему возможность и дальше развиваться в военном деле? Пусть получит хороший опыт за стенами королевского дворца. И со временем он сможет применить свои навыки, и при этом мы обезопасим нашего сына… наследного принца.

— Хорошо. Я подумаю над этим. Тем более уже пошли слухи, что младший брат может навредить старшему. Кто их только распускает? Придворная дама не раз говорила мне, что они очень дружны. А теперь получается, что чуть ли не хотят убить друг друга?

— Слухи редко бывают беспочвенными. Думаю, что та реальность, которая ждет Абрахоса в военных лагерях или на границе с Петхадом научит его ответственности и остепенит.

***

Когда ночь овладела дворцом, старшая королева под видом придворной дамы тайно покинула дворец. Ее путь лежал в одно из самых неприятных мест — это был местный Обрядовый дом.

Часть 1. Наивные и преданные. Глава 6

В городе Прачма располагался один из самых больших военных лагерей на юге Сиалеса, ведь именно по этому городу шла граница с Вольным народом, который на протяжении многих лет пытается захватить часть процветающего королевства.

Вольные в основном были степными войнами, они разводили скот и лошадей, торговали шкурами и сырами, но Петхаду они отдавали товар бесплатно, и каждый раз, когда те нападали с севера, Вольные начинали войну на юге, в надежде ослабить сильную страну.

После первого нападения на посла Сиалеса, который хотел провести мирные переговоры с Вольным народом, Королем и военным советом, было решено создать на юге страны военный лагерь, где расположилась одна из армий королевства, которая отбивала нападения и вела разведку. Здесь можно было получить хороший военный опыт, поучиться мастерству стратегий, разведки и сыскать славу.

Юный Абрахос, попрощавшись с братом, отправился в Прачму, а именно на юг города, где его у въезда в город встретил бывший генерал Вальд. Принц был в сопровождении нескольких солдат верхом на лошадях. Но это было его личное решение. Он привык к простоте и не желал, чтобы за ним в военный лагерь отправляли слуг, тянули за собой королевское добро в виде нарядов, королевских закусок и золота. Ему не хотелось смущать тех, кто в Прачме лишен вечного праздника, особенно в дни, когда идут сражения. Абрахос нередко испытывал стыд за то, что был принцем, за то, что у него было право пользоваться королевскими благами.

— Молодой господин принц, рад приветствовать вас.

— И я рад вас видеть, генерал.

— Я уже оставил этот пост. Теперь занимаюсь обучением солдат.

— Вы хороший учитель. Жаль, конечно, что оставили пост.

— А вы хороший ученик, господин принц. Только не возьму в толк, что вас привело в такое место? Разве во дворце некому тренировать детей короля?

— Господин Вальд, вам ли не знать, что королевский дворец ежедневно ведет тысячи войн в своих палатах?

Вальд смутился. Здоровяк, в теле которого поселилась сила пятерых мужчин и доброта, которой можно было бы затопить всю видимую сушу, свел брови и вдумчиво посмотрел на мальчика, который давно уже не мыслил, как ребенок.

— Да, я слышал, что о вас говорят. Неужели старшая королева настолько боится за наследного принца, что отослала вас из дворца? Араэль по праву рождения войдет на престол, разве кто-то еще вправе решать, кто будет наследником? Араэль здоров, физически и умственно развит, десятки учителей занимаются его образованием и чуть ли не с пеленок готовят его в правители. Нет ни единого повода совету министров усомниться в Араэле. Только если старшая королева сама не полна сомнений. — Вальд перевел дыхание и сменил вдумчивое лицо на добрую улыбку. — Ну и ладно, нечего мне размышлять о дворцовых делах.

— Господин Вальд, оставим эти разговоры. Не хочу переносить тяготы дворца за его пределы.

В военном лагере Абрахоса встретили с почестями, которые он скромно принял, скрывая свое недовольство. Ему было непривычно находиться в центре внимания, словно он был этого недостоин. Каждый раз, когда на него смотрели с восхищением, он прятал свои глаза и сжимался, немного горбатясь.

Принца разместили в королевском шатре и выделили слугу, который приносил ему воду, еду и помогал надевать доспехи. Но больше всего мальчику нравилось следить за солдатами, которые в мирные дни начищали свои доспехи, обувь, к которой, как зараза, липло болото за территорией лагеря; разминались, используя двуручные мечи, весьма умелые воины бились на топорах, а некоторые отрабатывали защиту с щитом.

Ему все это было вроде как знакомо. И в дворцовых казармах солдаты бегали в доспехах, носили щиты и мечи. Но у них был совсем другой взгляд. Абрахосу он казался просторным, где могли поселиться мечты, беззаботные желания, умные и глупые идеи. А здесь глаза воинов были острыми, они пронзали насквозь и безмолвно шептали о пережитой боли. У каждого из них жизнь была теперь только здесь, на границе, в Прачме. Каждый из них думал только о победе и о еще одном пережитом дне. Каждый из них своим взглядом говорил о погибших товарищах и о надеждах, которые оставили далеко дома. Здесь было всё не так. Всё не так, как в дворцовых палатах, наполненных празднеством. Пробыв несколько дней в лагере, ему показалось, что он находится совсем не в Сиалесе, словно у него две страны. Это его удручало.

Но Абрахос и здесь нашел для себя нечто полезное и интересное. Его внимание привлек небольшой отряд разведки. Как-то заглянув к ним в тент всего на несколько минут, он открыл для себя новый мир: множество карт, начертанных собственноручно, незнакомые для него пометки и указатели, приборы, планшеты и компасы. И как бы мальчику ни хотелось бы поучаствовать в разведке, у действующего генерала Прачмы были четкие указания короля — не выпускать мальчика за пределы Прачмы.

— Господин Вальд, — рядом с шатром, где располагалось командование, на деревянных пеньках, из которых сделали места для сидения и столы, разместился генерал Прачмы Севалис, Вальд, Абрахос, глава разведывательного отряда Турман и Бармис — бывший наемник, который затесался в армейские ряды для отмывания своей репутации. На завтра мы готовим войско для нападения. Разведка донесла, что Вольный народ уже к утру будет у наших границ. И если что-то пойдет не так, юный принц может пострадать, и спасите нас боги, если кто-то из вольных узнает, что у нас в лагере находится брат наследника престола.

— Господин Севалис, несмотря на мой юный возраст, я могу за себя постоять. — Абрахос смело выступил перед мужчинами, неловко ощущая себя объектом обсуждения.

— Господин Абрахос, мы нисколько не сомневаемся в ваших способностях, но наш первоначальный долг защищать корону. — Севалис был моложе Вальда, седовласого Турмана и грубого, острого на язык Бармиса, он несколько лет назад получил пост генерала за боевые заслуги, но все же недостаточно прожжённый жизнью, все еще видел в короне светлый идеал, ради которого можно отдать свою жизнь, даже если она уже покрылась плесенью.

Часть 1. Наивные и преданные. Глава 7

Руфиан, как истинная леди, надела свое теплое платье, накидку с капюшоном и вышла из крепости к балконам, что открывали вид на тренировочный двор. Аккуратно усевшись на скамью, девочка заметила на себе несколько презрительных взглядов мальчишек, что собирались на тренировку во дворе, но не подала виду. Они только и могли, что смотреть на неё издалека, скалясь и бормоча оскорбления под нос, никак не понимая, почему её держат отдельно от других.

— Доброе утро, принцесса Руфиан! — Позади девочки раздался голос Роскальда, она тут же обернулась и заметила его лучезарную улыбку. Он спустился по лестнице, что вела в тренировочный двор, и оказался перед мальчишками, которые недовольно смотрели на него.

Принцессой Руфиан, конечно, не была, но товарищам Вальда нравилось так ее называть.

Роскальд сообщил ребятам, что сегодня они будут учиться владеть мечом, но пока только деревянным. Он достал свой меч из ножен и показал несколько приемов, которые заинтересовали не только его учеников, но и Руфиан.

Но тут ее внимание привлек Бармис, который поднимался по лестнице со стороны выезда в крепость, ведя за руку мальчика лет десяти, у которого были, как смола, черные волосы и тусклое серое лицо с разбитой губой, наполненное болью. Руфиан долго смотрела на мальчика, пока они не скрылись за дверью. Ведь впервые кто-то из мальчишек был так близок к ней.

Девочка заволновалась. Она знала, что Бармис был злым человеком, который любил проявлять жестокость не только к ней, но и к другим детям и слугам в крепости. При господине Вальде он редко так себя вёл, боялся, что он в итоге вышвырнет его.

Любопытство взяло верх над Руфиан, и она решила найти мальчика. Но где бы она его ни искала, мальчика не было. Ее поиски завершил Хаярд, который позвал на обед, и она решила оставить эту затею.

Столовая в крепости была огромной, с длинным широким столом, со множеством подсвечников и кубков. Руфиан обычно обедала с Вальдом, но в его отсутствии ей составляли компанию Хаярд, Баральд и Роскальд.

— Я сегодня увидела грустного мальчика. Вы снова набрали рекрутов?

— Мальчика? — Хаярд удивился, поедая мясо.

— Да. Его вел Бармис.

— А, этот мальчик. Бармиса попросили за ним присмотреть. Говорит, что его нужно отправить на исправительные работы.

— Ох, и бедный! — Руфиан расстроено вздохнула и сделала глоток сливового компота.

— Не переживай ты так. Значит, он что-то натворил. Стражники сказали, что он преступник. Такое клеймо просто так никому не приписывают.

— Бармис очень жестокий человек. Он бьет детей. — Девочка свела брови и жалобно пробормотала.

— Но эти же дети обижают тебя. Почему ты постоянно так беспокоишься о них?

— Может, они оттого и обижают, что другого отношения просто не знают? — Тихо ответила Руфиан.

— Руфиан, если они будут изнежены, из них не выйдет воинов. Но в чем-то ты права. Грубость, силу и жестокость необходимо знать, когда применять. Я поговорю с Бармисом. А завтра с товарищами мы на несколько дней уедем в Прачму. Вальду нужна помощь. Барсмис завершит свои дела в крепости и тоже вернется.

— Снова?!

— Да. Наша обязанность следить за порядком южных земель.

— Ладно. — Буркнула девочка.

Когда Руфиан осталась одна в крепости под надзором слуг, которые старались её избегать, а все ученики отправились по домам на время отсутствия учителей, в Белой кости стало слишком много места, что очень нравилось девочке. Она старалась гулять там, где были слуги, чтобы хоть как-то оставаться под присмотром. На дозорных у ворот тоже можно было положиться, даже если большинство из них старалось её игнорировать.

В этот раз Руфиан решила прогуляться к саду, за которым была круглая беседка с поврежденной после сильной грозы крышей. Рядом с ней редко кто ошивается.
Миндаль и абрикос уже зацвели, и девочка, восхищаясь каждым цветком, блуждая между деревьев, представляя, что ступала по земле, которая обваливается под ногами в обрыв. И очередной раз, играючи, ступая по земле в сторону беседки, Руфиан услышала пение. Подойдя ближе, она смогла разобрать слова:

«Серым днем и темной ночью,
Как бы не было нам тяжело,
Я буду грустить по тебе очень,
И увижусь с тобой все равно.

Сквозь непробудные реки
Омытые горем дожди
Я буду с тобой навеки,
Ты только меня подожди…»

— Приветствую вас. — Девочка как можно ближе подошла к старой постройке и поклонилась мальчику, которого видела накануне, и засмеялась от комичности ситуации.

— Тебе лучше уйти. Не стоит передо мною кланяться. — Мальчик искоса посмотрел на девочку, не поднимая головы.

— А разве ты не особенный?

— Я совершенно обычный.

— Ты не похож на других детей в крепости. Они создают слишком много шума и часто улыбаются. А ты другой. Почему? Ты болен?

— Нам не стоит разговаривать.

— А-а. Всё дело в моих глазах. Ты не сдерживайся, можешь сказать несколько отвратительных слов, если тебе станет от этого легче.

— Что? Зачем мне это делать? Твои глаза тут совершенно ни при чём. Но наше общение может навредить тебе. А мне бы этого не хотелось.

Мальчик выглядел очень напуганным и отчужденным.

— Гримхель!

Раздался громом голос Бармиса, который шел в сторону сада.

— Немедленно вернись!

Бармис, оказавшись рядом с беседкой, бросил строгий взгляд на девочку, схватил мальчика за одежду и поволок в сторону крепости. Мальчик только искоса посмотрел на Руфиан глазами, полными отчаяния. Девочка от увиденного сжалась и задрожала.

— Был бы Вальд здесь, устроил бы тебе взбучку. — Прошептала она про себя, глядя на уходящего Бармиса с мальчишкой.

Несколько дней Руфиан не видела Гримхеля и каждый раз в надежде где-то встретить его тяжело вздыхала и тревожно перебирала пальчиками. И практически отчаявшись, она вспомнила про деревянные клетки, где держали тех, кто крал еду. Они располагались рядом с псарней. К этому времени уже свечерело, и девочка тайком подобралась к ним.

Часть 1. Наивные и преданные. Глава 8

— Мы её нашли! Она здесь! — Эхом раздались знакомые голоса Хаярда и Роскальда, гулкие шаги приблизились к Руфиан, и она приоткрыла глаза. В ушах звенело от боли.

— Ой-ой-ой… — Простонала девочка, схватившись за голову.

— Что с тобой случилось?! — Хаярд подошел ближе к девочке и помог ей подняться.

— Я… Я… Бармис… Вы нашли его тело?!

— Тело? Здесь больше никого нет. — Роскальд встревоженно вглянул на девочку и продолжил осматривать туннель.

— Не может быть. — Она сделала несколько несмелых шагов, немного шатаясь, и вернулась в глубину тюрьмы. На месте, где лежал Бармис, уже никого не было.

— Руфиан, объясни, что произошло? Он что-то сделал с тобой? — Хаярд от злости поджал губы и стиснул рукоять меча, что в ножнах висел на его кожаном, потрёпанном ремне.

— Он хотел убить меня. — Ответив, она словно заново пережила встречу с убийцей. Осознание того, что она могла сегодня умереть, ускорило сердечный ритм и дыхание.

— Что же, монстр жил рядом с нами? А всегда казался таким правильным. Строгим, жестким, но правильным… — взмолился Хаярд отчаянно.

— А я вам говорила…

— Дети часто фантазируют, кто знал, что мы подвергли тебя такой опасности, — на молодом воине не было лица.

— Вот сволочь! Далеко он уйти не мог! — Закричал Роскальд и выбежал из тюрьмы.

Хаярд напротив остался с девочкой. Он взял её на руки, она в ответ обхватила его липкую от пота шею, и они отправились к выходу.

***

И правда Бармиса нигде не было. В крепости всполошились все из-за случившегося. Стражники толком ничего не могли объяснить, ссылаясь на то, что ответственно несли службу у ворот крепости и не обращали внимания на то, что происходило в стенах Белой кости.

Вальд был в гневе, он отчитал и стражников, и слуг, и простых рабочих, которые только были посетителями крепости. Он разъярённо кидался словами о том, что Руфиан могла пострадать, могли пострадать и другие дети; о том, что все халатно отнеслись к ребенку, которому нужна была помощь; о том, что все были настолько холодны и безразличны к девочке, что она не решилась просить у них помощи. Но больше всего он гневался на себя, ведь это он принял на службу Бармиса, он приказал ему спасти принца, который теперь пропал без вести и, возможно, уже мертв.

Муки совести не давали ему ни трезво мыслить, ни даже свободно дышать. Поэтому вскоре, не ожидая приглашения короля, он сам прибыл в королевский дворец.
Предполагая встретить обитель королевской семьи и их придворных в трауре, он даже не почувствовал ни капли горя в стенах дворца. Людей, встречавших бывшего генерала, словно не заботила судьба пропавшего принца. Единственный, кого коснулось горе, был Араэль. Он изменился в лице, исхудал за несколько дней, посунулся и ото всех прятал свои глаза. Сердце Вальда еще больше сжалось от боли при виде брата пропавшего мальчика. Он боялся, что наследник престола заговорит с ним, начнет задавать вопросы и обвинять.

— Мой дорогой друг, вы вернулись… — Опустошенно проговорил король, восседая на троне в главном зале дворца. Помещение было настолько просторным, что свет из высоких витражных окон не растворял тени, что прятались в углах и за тяжелыми шелковыми шторами. Рядом с ним стояла Старшая королева, а поодаль сидел чахнувший Араэль.

— Мой господин! — Вальд бросился на колени и выдал поклон. — Я виноват. Я был недостаточно осведомлен о том, кем является Бармис. За годы службы он проявлял некую жестокость и безрассудство. Но это было всего лишь проявление его непростого характера. При этом был всегда исполнительным и результативным.

— Вальд… Остановись. Не ты один был в Прачме. Не ты один принимал на службу Бармиса. И теперь я должен всех казнить за то, что не уберегли моего сына? Я не могу потерять столько людей. Это наша общая трагедия. К тому же в отчете сказано, что Абрахос сам решил участвовать в бою, самолично отдав приказ и вам, и генералу Севалису. Так что он также причастен к тому, что с ними произошло. Разве будет верным то, что все вы должны понести ответственность за выполнение приказа члена королевской семьи?! — Он повысил голос, который отразили стены зала дворца, и ненадолго замолчал. — Все возможные силы брошены на поиски моего сына и Бармиса. Прошу, оставьте меня и семью в покое.

Было заметно, что короля подкосила новость об исчезновении сына. Да и вскоре он захворал: слёг с жаром и несколько дней не мог прийти в себя. Совет не нашел больше другого выхода, как отдать временные права на трон Старшей королеве, пока Араэль еще не готов к этой роли, да и сам прибывал в трауре.

Залесса поначалу испугалась такой важной роли, но она знала, что у неё есть надежная поддержка среди министров. Подрывать положение Сиалеса напрямую она не могла, поэтому действовала скрыто. Под видом мирного политического хода о взаимной передаче культурных ценностей между Петхадом и Сиалесом она дала доступ первым к умам жителей её страны.

Провела экономическую реформу, после которой каждая населенная единица должна была сама содержать свою армию, полностью сняв расходы с короны. Упростила празднование нескольких значимых дат и отказала Министерству сохранности истории в создании дня скорби Столетней трагедии. Всё это она называла витком нового времени, эпохой свободы.

Сценарий всех театральных постановок утверждался лично ей. Они были направлены на то, чтобы дать понять людям, что они не должны нести груз ответственности за деяния своих предков, а в некоторых прямым текстом говорилось, что люди с кристальными глазами множество лет угнетали их, взывая к чувству совести за грехи, которые они не совершали. И с каждым разом уровень абсурда рос с невероятной скоростью, взращивая молодое поколение безжалостным к трагедии минувших лет. А вскоре нашлись и мнимые свидетели со своими дневниками, переписками и доказательствами того, что обычный люд вынудили пойти против тех, кто от них отличался.

Конечно, не все поддавались внушению, были и те, кто пытался донести до людей правду. Создавались подпольные клубы и тех, кто боролся за некую свободу Сиалеса, и тех, кто пытался этому помешать.

Часть 1. Наивные и преданные. Глава 9

Вьюральд, высокий крепкий мужчина, который уже давно разменял пять десятков лет, был охотником. Он жил совсем один, охотился, колол дрова, сам себе готовил и время от времени уходил в город, чтобы продать мясо, послушать местные новости вперемешку со сплетнями и выпить горячий напиток, который позволял ему на мгновение забыться.

Утром нового дня он снова отправился на охоту. Выследив косулю, он смог только ранить животное, и та рванула вглубь леса, теряя по дороге капли крови, что легли еле заметной россыпью на траве.

Охотники бросился за ней, и вскоре в гуще дикорастущих кустов и деревьев он набрел на храм, где его уже ждала добыча. Он собрался, вытащил свой лук, зарядил его и прицелился, задержав дыхание. Но глухой щелчок со стороны храма спугнул косулю, и она тут же умчалась.

— Вот черт.

Вьюральд пробрался сквозь заросли к храму и заглянул за разрушенные временем и людьми ветхие стены, где у самой дальней лежал мальчик, от которого исходили еле уловимые признаки жизни.

- Что же, носилки мне всё-таки понадобятся.

***
Проснулся мальчик утром оттого, что кто-то тормошил его. Раскрыв свои глаза, он увидел мужчину в неприметной деревенской одежде, позади которого виднелись лук и колчан со стрелами. Старика рядом не было.

— Ты как? — спросил мужчина, разглядывая мальчика, и протянул ему руку.

— Я ранен, — ответил устало мальчик посиневшими губами и принял руку помощи.

— Что с тобой произошло?

Оказавшись на ногах, мальчик огляделся. От старика остались только его вещи: небольшой сундучок со старыми свертками и деревянной утварью, а ныне яркие цветные флаги утратили свою красочность и стали ветхими. А рядом с ними в густой холодной траве прятались кости и череп.

- Что за чертовщина?! – Мальчик отпрыгнул от места, где когда-то лежал старик, пошатнулся и чуть не упал. – Неужели он мне привиделся?

- Осторожнее. У тебя кровь идет. Давай я отнесу тебя к себе, у меня есть мази собственного приготовления. Смогу сварить тебе лечебный отвар.

- Господин, я не имею права просить вас о помощи, - прошептал мальчик и сжался от бессилия.

- Господин, права… — пробубнил мужчина. — Откуда ты тут такой взялся?

- Я…, - Он не успел закончить, как силы покинули его, и он рухнул.

Мужчина успел его поймать и аккуратно положил на землю. Потрогав его горячий лоб, он понял, что у мальчика началось заражение.

Абрахос очнулся от яркого солнца, которое пробивалось через маленькое запылённое окно, рядом с которым был целый склад различных баночек, коробочек, засушенных трав и грибов. В маленьком лесном домике вкусно пахло едой, от невыносимого голода мальчик даже сумел отличить в аромате мясо и морковь.

- Ну и кто же ты такой?

Подальше от кровати, рядом со старым деревянным столиком сидел мужчина, держа толстыми огрубевшими пальцами старую тарелку, от которой исходил пар, разнося пленительный запах жаркого.

Мальчик приподнялся и еще раз оглядел помещение — признаков враждебности не было, да и боль в боку утихла.

- Я обработал твою рану. К счастью, удалось избежать заражения. Думаю, что ты достаточно отдохнул за эти четыре дня, пока я доставал тебя из того света. Так что поешь сам. А после выходи на улицу.

Мужчина положил тарелку с едой на стол, подошел к выходу, взял колун и исчез за дверью небольшого деревянного домика.

Абрахос действительно чувствовал себя куда лучше. Он смог встать с кровати, сделать несколько успешных шагов и приняться за еду, которую жадно проглотил. Сейчас она казалась ему куда более вкусной, чем то, что он ел дома.

Вдоволь насытившись, он вспомнил про кинжал. Сначала его охватила паника от того, что его нигде не было, но потом он заметил его рядом со множеством полок у старого камина. Мальчик выдохнул.

На улице он увидел охотника, который колол дрова напротив домика и складывал их под навес, там же висела туша косули, с которой стекала кровь.

— Ну что? — Мужчина остановился, выпрямился и глянул на мальчика. — Ты что-то расскажешь о себе?

- Я бы хотел, но боюсь, что пока не уверен, не навредят ли вам эти сведения.

- Ну раз не хочешь говорить... Может, ты мне не доверяешь? Хотя я спас тебя.

- Почему? Почему вы это сделали?

- Ты напомнил мне моего сына. Спасти его я не смог, он погиб при обрушении шахты, даже тело не смогли достать.
Приношу вам свою скорбь, господин.

- Хах, ты точно не здешний. У нас так не разговаривают.

- Я много читаю, — отрезал мальчик.

- Ну знаешь, книги — дорогое удовольствие, образование себе могут позволить только богатеи. Почему-то корона считает, что тем, кто не занимается науками и политикой, не нужно образование.

- Зачем вы мне всё это говорите?

- Да-а, Холиер очень похож на тебя. Он был таким же спокойным, рассудительным и вежливым. Мечтал стать историком. Он часто говорил со мной об этом, рассуждал о прошлом и будущем.

- И что с ним стало?

- Он хотел немного заработать, чтобы нанять учителя, купить доступ в библиотеку и отправился работать в шахту. Чем всё закончилось, ты знаешь.

- Мне безгранично жаль. Надеюсь, что боги позаботились о нём.

Мужчина бросил на мальчика подозрительный взгляд и свел черные брови на загоревшем лице.

- Если хочешь, я отведу тебя в город. Я часто хожу туда, меняю мясо на овощи и золото.

— Да. Было бы хорошо. Мне бы не хотелось подвергать вас опасности.

— Что же с тобой случилось?

— Скажем так, я стал неудобен некоторым достаточно влиятельным личностям.

- Вот как. Ты можешь не переживать насчет меня. Я столько лет провел, терзая себя мыслями о погибшем сыне, которому не смог дать достойное будущее, не смог спасти его и похоронить должным образом. Может, встреча с тобой — это шанс для искупления?

- Вы уверены?

- Вполне.

- Тогда мне нужно попасть домой. Если знаете, где достать лошадь и карту, то я был бы вам очень признателен.

Часть 1. Наивные и преданные. Глава 10

Араэль с потускневшим лицом сидел в своей комнате, омрачённый одиночеством и страхом. Он и до этого понимал, что Абрахос — его единственный друг и очень дорог для него, и именно в эти минуты, когда его съедала неопределенность, когда в нем горела ненависть и боль от разлуки, он как никогда понимал, как тяжело ему без брата.

— Араэль, ты должен взять себя в руки и выйти из комнаты. — Старшая королева, остановившись в проходе, строго посмотрела на мальчика, который уже был в наряде для прогулки. Ей хотелось встряхнуть его и накричать, она чувствовала, как его мягкость, наивность, детские, часто ничем не оправданные страхи и паника вызывали в ней гнев. Чувство материнской любви часто боролось с разочарованием, ведь она не понимала, почему именно ей достался сын из хлюпкой жидкой глины, а кому-то из прочнейшего алмаза.

— Почему я должен это делать? Разве никто не понимает, что я в трауре? Отец вполне справится. У него есть опыт в общении с людьми. А меня все время держали в клетке, остерегая от жизни.

— После того, как Абрахос принял участие в боях у Прачмы, только о нём и говорят. А его пропажа стала всеобщей трагедией. Ты хоть представляешь, как ты выглядишь в глазах народа? Будущий правитель, который не вызывает восторга.

— Тогда зачем всё это? Мой брат вернется и всё уляжется.

— У тебя есть прекрасная возможность затмить его! — Её голос повысился, хотя она пыталась сдерживать себя. — И, скорее всего, твой брат уже не вернется! — В порыве злости вырвалось из ее груди то, чего она так хотела.

— Что? Почему вы так говорите? — После заявления Старшей королевы наследный принц ощутил, как его сердце бешено заколотилось, а кровь под кожей начала гореть.

Зелесса тяжело вздохнула, чтобы успокоиться, и вовремя заметила, как к комнате наследного принца подошел король, кинув горький взгляд на покои Абрахоса.

— Старшей королеве не подобает так разговаривать с наследником престола. Не стыди его, иначе кем он будет в глазах народа, когда его отчитывает собственная мать?

— Я проявляю эмоции, мой дорогой муж. Вы потеряли уже одного сына, и если не обратите свое внимание на Араэля, то и второго потеряете.

Магнолий подошел ближе и взглянул на сына, который разделил с ним горе и тоску по Абрахосу. Он не мог надавить на него, повысить голос или высвободить гнев. Король только молча посмотрел на него и добавил:

— Араэль, это наше с тобой бремя — беспокоиться о других в минуты отчаяния, когда нам самим нужна еще большая помощь. Прими это с достоинством. — Он снова сделал небольшую паузу, опустив голову. — И я уверен, что твоя мать сделает всё, чтобы ты был в безопасности. — Проговорил он так, словно это и было то, что больше всего вредило принцу и сделало его таким слабым.

Мальчику ничего не оставалось, как послушаться своих родителей. Выйдя из покоев, он встретил слуг и дворцовую стражу, которые уже были готовы к прогулке в город.

— Юный господин, наследный принц, — придворная дама поклонилась ему и отошла в сторону, открывая перед ним вид на солдат в доспехах. — Эта ваша стража. Вам нечего бояться.

Но мальчик, глядя на солдат из королевской гвардии, мог думать только об одном: он должен встретиться со своим народом или с бандитами?

Гвардейцы окружили принца и провели его прямо к выходу из дворца, слуги помогли Араэлю разместиться в королевской карете, которую мальчик изучил беглым взглядом на прочность, и все они пустились по серпантину, минуя мост, прямо в столицу Сиалеса.

Городская площадь, украшенная разноцветными флагами и увенчанная бумажными цветами, ждала наследника престола, окружив себя множеством людей.

— Что я должен делать? — обеспокоенно спросил мальчик, выглядывая из окна кареты, которая вот-вот должна была остановиться у городской площади.

— Мой господин, вам необходимо поприветствовать людей, собравшихся на площади, сказать несколько слов о своем брате. Затем мы переместимся в дом городового, где вы раздадите нуждающимся суп и хлеб.

Мальчик коротко кивнул и постарался взять себя в руки.
На площади перед толпой, которая вмиг замолкла, увидев наследника, Араэль, чувствуя, как дрожит всё его естество, толкнул небольшую речь про Абрахоса, о том, что он герой и что ждёт его возвращения. После выступления он ощутил некое восхищение от того, что наконец переборол свой страх. Теперь ему казалось, что он способен на всё.

В доме городового он вёл себя свободно и раскрепощённо, ловя на себе взгляды восхищения. Он наливал горячий суп, разламывал вчерашний хлеб и раздавал его нуждающимся, которые трепетно ждали своей очереди, чтобы соприкоснуться с королевским ребёнком. Они благодарили его и тепло улыбались. Принц видел их простоту, искренность и некий страх, который делал их смущенными и зажатыми. Но, несмотря на это, он испытывал восторг от того, что помогал людям, которые благодарили его взамен.

Огромный двор наполнялся бедняками, которые доедали свой суп, кланялись принцу и покидали владения городового. Стражники и сами было расслабились, наблюдая за тем, как принц хорошо ладит с людьми. Ведь дворцовые стены быстро разнесли сплетни о том, что наследник престола — трус.

Звонкий щелчок со стороны ворот, что выходили со двора, обратил на себя внимание всех присутствующих. Стражники тут же приблизились к принцу, и их вместе с наследником облили свиной кровью из небольших взрывающихся металлических сфер, а затем, со стороны изгороди прилетело несколько стрел, которые вонзились в тонкие деревянные изгороди веранды, где принц разливал суп.

Мальчик тут же изменился в лице и стал судорожно закрывать голову руками.

— Господин наследный принц, прикажите нам найти тех, кто это сотворил! — Один из стражников пал на колени перед мальчиком.

— П-п-приказываю вам р-р-разыщите их. — Проговорил мальчик, пока остальные отводили его в дом городового.

В одной из комнат уже была готова вода и сменная одежда на случай непредвиденных обстоятельств. Араэль неспешно присел в кресло напротив зеркала и не узнал себя. Его окровавленное лицо и одежда наводили ужас и вызывали тошноту. Образ в зеркале потускнел, и мальчик тут же вырвал на ковёр содержимое желудка и свалился на пол.