Потомки лорда Каллига

Пролог: Цареубийцы

Дромунд Каас, столичная планета великой империи ситов, никогда никуда не торопился. 

Здесь вставали с рассветом и редко оставались бодрствовать после полуночи — только рабам пристало пренебрегать сном, свободный же человек умеет распоряжаться временем и все свои дела всегда закончит засветло. Здесь десятилетиями ждали судебных решений, и подчас внуки умирали, так и не узнав, кому достанется наследство прадеда, за которое спорили их деды и бабки. Моды и архитектурные стили здесь держались веками, не меняясь — а зачем, если красивое в прошлом веке и в этом останется по-прежнему красивым? Даже рабы здесь умели правильно встать, правильно сесть и правильно поклониться. Даже говорили тут неторопливо, растягивая гласные и чётко проговаривая все согласные звуки, чтобы не дай боги не спутать глухой со звонким.

Проще говоря, если смотреть на вещи объективно, Дромунд Каас, столичная планета великой империи ситов, был безнадёжно провинциален.

И столица столицы — город, без особых изысков называвшийся просто "Каас" — был планете подстать и тоже никуда не спешил. Например, не спешил ни отстраиваться, ни расширяться — тёмные башни многоэтажек здесь свободно соседствовали с бурыми скалами, заплатками дождевого леса и глубокими оврагами. Что там — из фундамента самой Цитадели, главного здания на всей планете, резиденции столичных ситов и основных министерств, росли деревья и их никто не трогал!
Что поделать! Здесь считали, что проще перекрыть раз в месяц шоссе, ведшее от космопорта до центральных кварталов, чем раз и навсегда зачистить лес от хищников или хотя бы построить вдоль дороги достаточно высокие и крепкие стены. 

Та же беда была и с древним храмом — который, по местной безыскусной традиции, называли просто: Храм — построенным лордом Фаршолом в далёкий год открытия планеты. Разговоры о его реставрации велись не первый век, но и только — святыня всех ситов, посвящённая никому не ведомым богам, постепенно разваливалась под безжалостными ветрами и колдовскими грозами, так что нетронутым осталось одно главное здание, тёмной тенью царившее над восточным горизонтом.
Последние годы там добавилась ещё беда: тёмные эманации свели с ума несколько археологических команд, которые засели в джунглях с оружием и нападали на всех мимоидущих, принимая их за джедайские передовые части.

Но был в этом оазисе покоя и неторопливости свой изъян. В той самой Цитадели, по соседству с главной башней, частенько и работали ночами, и вечно бежали со временем наперегонки, и говорили быстро, глотая звуки и постоянно боясь опоздать.
То была Ситская Безопасность — служба внутренней и внешней разведки.

Раньше они называли себя "бьющимся сердцем государства"; теперь пламень риторики поугас, и речь чаще заходила о трудолюбивых пчёлах и неустанных санитарах леса.
Эти люди привыкли не спать ночами над сводками с фронтов и с вражеских локаций, планируя удары в спину, изысканные в своей эффективности политические убийства и запутанные операции по сбору данных. Привыкли они и к вечной спешке — ведь обстановка в Галактике меняется куда быстрее, чем вертится старый Дромунд Каас.
Многие из них и вовсе терялись здесь, в столице, привыкши за долгие годы под прикрытием к бешеному, сбивающему с ног и бьющему ветром в лицо ритму республиканской жизни. 

Но не Тремейн, нет. Хотя он и родился, и вырос на Тарисе — а более республиканскую планету ещё поискать — хотя он и был как минимум номинальным главой Ситской Безопасности, этот жёлтый тви'лекк считал неспешный, похожий на смену приливов и отливов темп столичного быта за норму и ненавидел сверхурочную работу, ночные вызовы и всяческие чрезвычайные положения, хотя именно из них в основном и состояла его повседневная жизнь.

Вот и сейчас, стоило ему сладко задремать, закончив наконец работу по оценке и компиляции нескольких сотен отчётов с Балморры, по-прежнему борющейся за независимость от всего, включая логику и разум, как его разбудил резкий визг комлинка.
И что гораздо хуже, когда он нашарил кнопку приёма, над эмиттером появилась размытая, но слишком узнаваемая фигура его названного брата, забрака Нокса, последние двадцать лет занимавшего место главы Сферы Древних Знаний и личной тремейновой беды. Ни один его звонок не предвещал хорошего. Даже приглашение на ужин в дружеской компании оборачивалось с ним сложнейшей операцией против врагов Империи.

И тот факт, что брат назначил встречу в Храме, тоже ничего хорошего не предвещал. За двадцать лет пунктирной — то гибридной, то холодной, то горячей — войны с Республикой, двадцать лет работы бок-о-бок в высших эшелонах имперской власти, такое было лишь дважды. И оба раза речь шла о крайне рискованных действиях за спиной Совета.

Всё-таки Храм был местом, где вечно варилось какое-то никому не понятное тёмное чародейство, где бродили между узорных колонн бледные и вечно голодные до живой плоти ситские духи и те самые спятившие археологи. А ещё именно там была гробница, где какие-то бешеные тысячи лет назад Тулак Хорд заживо похоронил их общего предка, лорда Каллига.
К которому Нокс питал странную, смешанную с ненавистью, симпатию, и чью гробницу он превратил в уютный тайный штаб, пристроив аппаратуру прослушки, экраны и дата-центры на плечи мрачно сгорбившихся статуй, в пустой ложный саркофаг и на столы для подготовки жертвоприношений.

Выглядело оно жутковато и странно, но как-то даже по-своему гармонично.

Пробираясь по заросшей тропе в обход лагеря психов, Тремейн лихорадочно прикидывал: что случилось, почему брат решил его вызвать? 

И который раз задавался вопросом: правильно ли он всё-таки поступил, двадцать лет назад согласившись стать названным братом Нокса? Самого юного и перспективного члена Тёмного Совета, милейшего человека, сторонника мирных решений и вообще редкостно адекватного сита. Репутация, близкая к идеалу, полная противоположность прежних хозяев разведки. Да вопрос вообще не стоял!..

Глава первая: На Тифон!

— Серрокко! Серрокко![1]  Это "Крайт-жемчуг". Мы терпим бедствие. Повторяю, терпим бедствие. Необратимые повреждения... килликов... ранены... SOS... Серрокко! Серрокко! Это "Крайт-жемчуг". Мы... бедствие...
Радист обернулся к магистру Дину.
— Что прикажете делать?
— А что, по-твоему? — сварливо спросил тот. — Идти на стыковку. Я лично проверю, что там и при чём тут киллики.

Магистр Оргус Дин был устал и зол. Не далее, как вчера проклятая нерфья морда Брага продавил-таки в падаваны очередного своего протеже — краснокожего, аки сам Нага Садоу на картинках, сита. 
Прошлый его обращённый хотя бы был человеком. И испытывал непрерывное раскаяние в былых злодействах. Этот — только щурил бесцветные глаза, поджимал губы и словно нехотя выдавал огромные куски бесценной информации. 

И ведь надо такому случиться, что за эту тварь восторженно ухватилась Юон — «Ах, ситская археология, это возможность обогатить наш опыт, я просто обязана попытаться его обучить, в нём столько света, нельзя дать ему погаснуть, когда тьма надвигается» — век бы её не слышал! И какая там тьма, когда, к несчастью, очередной мир с Империей подписан на такой измотанности обеих сторон, что надвигаться совершенно нечему и некуда?
И вот, наконец, шанс как следует успокоиться хорошей битвой за правое дело. Определённо, сама Сила послала ему этот корабль!

***

Когда киллики наконец закончились, магистр Дин как раз дошёл до рубки связи.
Там его ждал молодой мириаланин с тёмно-золотой кожей и совсем белыми волосами. Судя по татуировкам, он только недавно достиг совершеннолетия, но уже успел принять на себя какой-то важный обет.
«Жаль, жаль. Обычно они больше рассказывают; но впрочем, этот — совсем мальчишка, о чём тут и рассказать-то можно?»
Голова его была запрокинута назад, глаза закачены — потерял сознание от перенапряжения и усталости.
А вот следующая деталь была уже из ряда вон. Странно, что он только сейчас заметил — хотя нет, не странно, это всё неудобный ракурс. Рядом с микрофоном на пульте лежал световой меч.
«Значит, характерные раны на трупах некоторых жуков мне всё же не померещились. А я начал в себе сомневаться.»

Как следует поразмыслив, магистр Дин просто тряхнул мальчишку разрядом Силы, без особой жалости возвращая в сознание. Нехорошо, но люди с мечами в наше время не могут считаться гражданскими, а значит и обходиться с ними можно иначе.
— Учитель? — лиловые глаза с трудом сфокусировали взгляд. — Нет... не учитель...
— Я магистр Оргус Дин, с Тифона. Из Верховного Совета.
— Верховный Совет? Он всё-таки выжил? — изумлению (вполне искреннему) не было предела, оно даже немного захлестнуло самого магистра. 
«Нехорошо. Надо держать себя в руках», — упрекнул он себя, но как тут держать себя в руках, когда Юон, и ситхи, и клятая тифонская говорильня?
— Ты об этом не знаешь?

Мириаланин помотал головой. Вдруг его пронзил страшный стыд; он попытался прямо со стула рухнуть на колени на пол и снова потерял сознание — в его состоянии такие резкие движения были противопоказаны. На сей раз магистр Дин был куда заботливей: вколол общеукрепляющее и в себя привёл не резким рывком, а осторожно потянув. Мальчишка мог оказаться своим.
— Зачем на колени падать?
— Учитель учил. Перед магистром надо на колени и назваться: «Я — Нааран Редвин, скромный падаван мастера Сазена», — просто ответил он.
— Сазена? Какого из?
— Моего учителя звали Фукс Сазен, магистр.
— А! Этот. Всё-таки он выжил. Надо же!
«Фукс Я-тебя-на-краю-Галактики-найду Сазен. Ашла премилостивая, надо же! Через столько лет!»
— Нет, он... он не выжил. Они выбросили его в шлюз.

В груди кольнуло. Только найти — и сразу потерять вновь: что может быть больнее? «Скажи привязанности "нет" и возьми себя в руки».
— Я имел в виду, выжил в резне. 
— А! — рассеянно кивнул мальчик.
Шоковое состояние, что ж ты будешь делать. Он ещё неплохо держится.
— Мастер Сазен говорил, он сумел бежать на родину. Его прятали кланники, но потом решили продать ведьмам, и тогда мастер снова бежал, — мириаланин невольно заулыбался.
«Должно быть, Фукс нередко рассказывал о подробностях этого побега. Он, помнится, был мастер травить байки!»
— На сей раз он спрятался в Регионах. Знаете про Цепь Пламени?
— Легендарная банда пиратов-одарённых?
— Не легендарная. Учитель их возглавил. Воевал их руками с Империей, — в душе у мальчика расцветала тихая гордая радость. — Он так меня и нашёл. Меня должны были продать на рынке где-нибудь у ситхов, но учитель забрал меня себе. Сказал, я одарённый. 
— Но этот корабль не похож на пиратский.

— Ну... да. Год назад учитель с пиратами повздорил. Он всё-таки пытался их ограничивать, понимаете? Хотел, чтобы они постепенно стали джедаями. Он всегда говорил: «Орден не может умереть, он восстанет из пепла». Тогда, как он планировал, мы бы все стали частью Ордена. 
«Похоже на него. Какой Сазен устоит пред соблазном немного побыть гуру?»
— Но пираты замысла не оценили? Вам пришлось бежать?
Мальчик кивнул.
— Этот корабль — наш восьмой. Учитель хотел вернуться в Республику, и мы потихоньку продвигались. Медленно, очень медленно, кружными путями, но продвигались. Это ведь Хаттский Космос, да?
Магистр Дин печально кивнул:
— Вы были на верном пути, падаван. В соседней системе расположено одно из представительств Республики, мобильный флот и малый контингент джедаев. Сама Сила вела вас. 
— Жаль, что... — голос мириаланина оборвался, но и так понятно было, что он хотел сказать.
«Жаль, что учитель не дожил. Не добрался. Что его Сила решила оставить в шаге от дома».

Глава вторая: Время собирать камни

— Я проанализировала предоставленные мне материалы, и с огорчением могу сказать, что изначальный план был построен на полностью неверной посылке и нуждается в немедленной коррекции, — Шара побарабанила пальцами по столешнице.
— Можно более развёрнуто? — попросил Нокс.
— Охотно. Дело в том, что вы исходили из идеи, что обе стороны должны опознать в нашем внедренце своего избранного. Однако, здесь мы сталкиваемся с фундаментальным противоречием...

Тремейн слушал и улыбался. Он любил эти лекции-брифинги, когда, словно фокусник, создающий из кучки конфетти птицу или кролика, Шара собирала из разрозненных фактов, обрывков мыслей и мнений, кусков разговора и лёгкого флёра настроений простую и внятную инструкцию к действиям. То, что объединяло её с Ноксом, только что у этого стройматериалом служили всякие седые древности: артефакты, люди, книги...
Сам Тремейн за полторы недели подготовки Рана к внедрению постепенно от страха, сомнений и держащейся только на зыбкой вере решимости перешёл к спокойному удовольствию азарта, какого он не испытывал со времён охоты на Охотника. Да, перед ними море трудностей и почти непобедимый враг — но зато и достойная цель, и возможности, и будущее, ради которого стоит побороться.
Да, было похоже на дело Звёздной Камарильи — и немного на то, что последовало затем. 

* * *
Двадцать лет назад Тремейн остался у разбитой вдребезги организации. На руках у него была умирающая Шара, в кармане — остатки финансирования, на столе — приказ провести эффективные реформы, а в голове — полное отсутствие опыта руководства хоть чем-нибудь. Министр Безопасности мог бы ему помочь, но обиделся разом за прошедший мимо его носа Чёрный Кодекс, за отказ участвовать в бесконечных алдераанских забастовках[2] против ситского начальства и за "предательство", состоявшее в согласии принять руководство над новорожденной Ситской Безопасностью. Наверное, следовало отказаться и отправиться на тот свет прямым экспрессом, но не прогнуться. 

Почуяв течь в корабле его успехов, неведомо куда исчезла сперва Калийо, а потом и доктор Локин. Вектор грустно заметил, что Тремейну надо просто сдаться, потому что именно этого от него все и хотят: тогда его переведут обратно на полевую работу, начальством назначат кого-нибудь, кто всех устроит и всё станет хорошо. Сдаваться он отказался; тогда Вектора забрали в клинику на принудительное лечение, а Райну — в тренировочный центр. Оставалась Скорпио, но едва ли её общество можно было назвать приятным, а общение с ней — придающим сил, а не выжирающим их.

И вот, когда он уже собирался наконец отчаяться, в его приёмной появился забрак, одетый, как помесь вольного торговца со странствующим рыцарем, и вопросил:
— Скажите пожалуйста, а где можно найти вашего ведущего аналитика?
И, в ответ на ярко проступившее тремейново недоумение, пояснил:
— Понимаете, у меня готовится экспедиция на Атоллон. Это спорная территория с неясным статусом, мне нужны данные постов перехвата, службы безопасности, резидентуры — вот это всё. Но мне говорят, что ведущий аналитик не в форме, а больше никто не может справиться с задачей.

Только теперь удалось заметить, что к поясу, явно купленному на фатма-экспресс[1], был привешен световой меч. Клоун этот, следовательно, был ситом. 
— Если вам угодно, милорд, вы, конечно, можете с ней встретиться, но она действительно не в форме, — скрипнул зубами Тремейн.
«Если точнее, она умирает».
— Я не сомневаюсь, — кивнул сит. — Именно поэтому она мне нужна. Когда подобные люди болеют, страдает вся Империя. Стыд и позор, конечно, что должно было до меня дойти, чтоб хоть кто-то зашевелился...
— Её лечат лучшие врачи, милорд, — с трудом удержал ровно-вежливый тон Тремейн. — Однако, к сожалению, болезнь слишком тяжела. А новое поколение сейчас проходит подготовку и вскоре встанет в строй, — «я надеюсь».
Он поймал себя на том, что пытается заболтать этого типа, не пустить его к Шаре. Когда он успел привыкнуть, что все ситы — враги?
— У ваших врачей нет того, что есть у меня. А теперь последний раз: где там ваша аналитик?

Через час пролежавшая последний месяц пластом Шара была способна ходить и говорить, а сит до полусмерти перепугал их обоих, представившись Дарт Ноксом из Тёмного Совета и потребовав отправить Шару на свой корабль.
Через три дня сит вернул её из каких-то неведомых гребеней окончательно здоровой — не считая лёгкой слабости и общей усталости от долгой болезни. На все расспросы, что и как произошло, она только растерянно качала головой и повторяла, что она не эксперт в данной области. «Меня лечили. И вылечили», - и всё, больше ничего.
Пожалуй, это молчание и потрясло Тремейна больше всего - раньше у ведущего аналитика разведки всегда находилось и рассказ, что произошло, и подробное объяснение, как.

Когда ещё через неделю он вдруг осчастливил Тремейна фактом их очень дальнего родства и предложил дальнейшее сотрудничество — «ведь не чужие же друг другу» — возражать Тремейн счёл неразумным.

И неблагодарным.

* * *
Двадцать лет назад...
С тех пор организация находилась в умелых руках Шары и под негласным покровительством Нокса, который, конечно, ничего не желал понимать в политике, но своих подопечных от своих коллег защищал исправно. Позже, следуя указаниям Шары, он вообще пристроил разведку под крыло Дарта Мортиса — одного из самых адекватных ситов в Совете и в целом одного из наиболее дельно мыслящих людей Империи. Министр безопасности скрежетал зубами, но молчал — а потом и вовсе исчез куда-то. По слухам, отправился на тот свет, не пережив очередного акта алдераанской забастовки против кого-то поумнее его обычных противников. Что там! Даже Скорпио перестала быть проблемой, когда Нокс в рамках эксперимента перенёс в её тело душу своей покойной учительницы. Ну, то есть как... перестала быть его проблемой.
С тех пор прошло двадцать лет покоя. Двадцать лет продуктивной, ровной, пусть подчас и опасной работы.
Пришла пора платить по счетам. Пора доказать, что за эти двадцать лет они не утратили свою хватку, не зажирели, не обленились. 

Глава третья: В "Проходной"

— А вы, Дарт Нокс, что-то ведь замышляете, — несколько шутливо сказал Дарт Мортис. — Иначе почему бы вам оставаться в столице так долго? И сманивать у бедного одинокого Дарта Аркуса ученика, а у меня воровать разведчиков?

— Замышляю, — охотно согласился он. — Вы слышали что-нибудь об Источнике Радживари?

Мортис не сдержал смеха:

— Избавьте меня от подробностей, молю! Я верю, верю, что это нечто восхитительное. И древнее, да?

— Ну вот, — Нокс старательно изобразил разочарование. — Никто не хочет меня слушать. А это очень интересная легенда, несомненно, за ней прячется истина! И потом, — прибавил он уже куда более деловым тоном, — мой родственник очень хотел развеяться, и я предоставил ему такую возможность. Разве Империя не нуждается в информации прямиком с Тифона?

— Вы меня поражаете, Нокс.

Тот всплеснул руками — блеснул золотистый лак на когтях:

— Я вообще поразителен! Кстати, раз уж я оказался в "Проходной": не знаете, Лахрис танцует?

— Насколько я знаю, да, но не с вами. Её карне обычно бывает полностью заполнено за месяц до мероприятия.

— Что ж, не мой день. — беспечно пожал тот плечами.

— У Аркуса симпатичная секретарша. С вашей, конечно, не сравнится, но тоже ничего.

— Вы подбиваете меня изменить моей прекрасной даме. Это нехорошо.

— Но соблазнительно, не так ли?

— Я героически преодолею этот соблазн. Увы, увы, если у дамы моей мечты железное сердце, мне остаётся только утешиться с железной дамой! — и подхватил за талию свою вечную сппутницу.

— Осторожнее, Нокс. Я уверен, однажды кто-нибудь вас убьёт, чтобы ей завладеть. Хороша собой, изысканно одета, манеры благородной дамы, а главное — не говорящая! Это ведь идеальная жена.

— Что ж, буду следить за Барасом... — фыркнул тот. — И Раваджем. Им точно остро необходим кто-нибудь, кто не говорит ни слова в их присутствии, особенно ни слова критики.

Началась музыка, и его с фемботом вместе унесло потоком танцующих. Кажется, он бормотал что-то о том, что, не иначе, Танатону про идеальную жену было видение, вот он и затеялся с каггатом.

Причудливый инородец этот Дарт Нокс. Иногда Мортису почти всерьёз казалось, что за его безголовостью, рассеянностью и полной тупостью в политических материях что-то прячется. Обычно после этого Нокс выкидывал очередную вопиющую глупость, и иллюзия рассеивалась.

И всё же в своей области он был хорош, исключительно хорош — прямо савант. И щедр: никогда не отказывался делиться добытыми знаниями и артефактами с коллегами по Совету, всегда готов проконсультировать. И другое полезное свойство: исключительная верность раз выбранным союзникам — возможно, происходившая из политической тупости, но тем не менее ценная. Когда Равадж потерял совесть, а Мортис едва не потерял голову, кто был на его стороне, несмотря на отличную возможность ударить в спину и сорвать куш? Нокс да разведка.

И потом, ну а кем его заменять? Очередным жадным до власти психом-Хратисом? Или новым помешанным на традициях Танатоном, который будет сидеть на своих данных, как дракон, и швыряться правом вето во все хоть сколько-нибудь перспективные проекты? По крайней мере, Нокс не лезет в чужие дела, послушно выполняет все поручения и, в конце концов, редко посещает Совет. «И он забавен, действительно забавен. И позволяет смеяться над собой — можно забрать забрака из рабов, а вот раба из забрака не заберёшь».

Но всё же — организовать разведоперацию на Тифон только ради какой-то древней погремушки и развлечения Тени Девять! И ведь он действительно считает возможные данные так, сопутствующим товаром. Причудливый, ой причудливый инородец!

* * *

Реут ненавидел большие приёмы, как ненавидел свою единственную парадную мантию.

И всё же он признавал, это эта мантия — сама по себе, в отрыве от необходимости её носить — красива. А приёмы — необходимы для множества дел и просто для того, чтобы напомнить всем заинтересованным лицам, насколько он безобидный идиот, неспособный даже добиться благосклонности от весьма щедрой на неё Лахрис.

А ещё — чтобы Заш могла как следует развеяться.

— Всё-таки позор для меня, как учительницы, что мой ученик ничего не понимает в развлечениях, — как раз напомнила та о себе. — Не кисни, а? Ты ведь не на похоронах.

— Я не кисну, я думаю, — Реут привалился к стене и задумчиво оглядел залу. — Кто сегодня будет твоей жертвой, кстати?

— М-м... Хратис. К счастью, у меня нет рецепторов обоняния, а эта безмозглая мумия просто напрашивается на хорошую шутку, — учительница тихо засмеялась. — И, может быть, уведу пару кавалеров у Лахрис. У неё их и так больше, чем нужно.

— Причём намного. А ведь Марр сделал ей предложение!

— Очевидно, она решила в ответ сделать ему полный абзац, — в тон ответила Заш.

Кажется, это Вектор однажды заметил, что если одеть Скорпио в платье, та станет неотличима от сит-лорда в особо экстравагантной маске. «И, должен заметить, от весьма привлекательной сит-лорда».

Он просто светски болтал ни о чём, но для Реута и Заш эти его слова стали спасением от затяжного тупика: как быть с тем, что учительница заслуживает наконец-то вернуть себе нормальную полноценную жизнь, а тело робота превращает её в глазах окружающих даже меньше, чем в раба — в неодушевлённый предмет, красивую безделушку.

Такая мелочь — платье! Но как легко оно превратило безымянного робота в звезду светских салонов Дарт Скорпио, женщину, которая в ответе за те немногие политические решения Дарта Нокса, которые хоть немного похожи на что-то разумное. Последнее, кстати, было правдой — очень во многих вопросах Реут до сих предпочитал полагаться на чутьё, опыт и коварство своей учительницы.