Потомок царицы

Глава 1

Глава 1

Аша

Наконец-то выглянуло солнце. Сегодня обязательно нужно заняться стиркой. Куда это, интересно, подевался Кавим? Со вчерашнего дня не видела. А Вафа? Почему я проснулась одна? Нехорошее предчувствие заскреблось у меня в районе лопатки. Самый большой шрам на спине обычно работает как предсказатель плохих новостей. Покрутив плечом, неосознанно пытаясь сбросить с себя это ощущение, принялась собирать в кучу грязное бельё.

«Белый волк родился. Бросили», - прокаркала моя подруга, влетев в окно.

- Далеко? – спросила я, понимая, что стирка откладывается.

«Кавим с ним», - ответила она, приземляясь на свою жердь.

- Это хорошо, но всё же поторопимся, - пробурчала я, ища глазами свои единственные башмаки.

Если бы не дождь, который лил не переставая три дня, я бы, как всегда, перемотала свою плохо заживающую рану на ступне и пошла босиком, но даже такая безголовая, как я, понимает, что это глупо. Ха! Ведь и тогда, зная об острых камнях, побежала в речку… Повздыхав о своих необдуманных поступках, я обмотала вокруг ног тонкие тряпицы, натянула изрядно поношенные мужские ботинки и принялась зашнуровывать их самодельными завязками. Мало того, что обувь досталась мне без шнурков, так ещё и на три размера больше. Ходить в них неудобно, но в таких случаях, как сегодня, они мне просто необходимы. Потому и берегу их. Редко надеваю. Да и привыкла босиком ходить, когда тепло. А зимой я наматываю шерстяные тряпки и оленьи шкурки.

Живя в лесу, быстро учишься обходиться без благ цивилизации. Экономно пользуюсь тем, что оставил мне дед Вахан. Я живу в этом лесу уже пять лет. Ну, я так думаю, что пять. Это сейчас я дни отмечаю чёрточками на стене, а в первое время была занята банально выживанием и добычей пищи. Чего стоило научиться поддерживать огонь в дырявой печке. Спасибо моим друзьям за съестные подарки в виде орехов, ягод и грибов, благодаря которым я протянула до встречи с дедом. Пару месяцев дед Вахан навещал меня, а потом перестал приходить, и я поняла, что он, скорее всего, умер от старости. Добрый был человек. Об этом домике знал только он, потому что в молодости сам его построил и никому не рассказал обо мне. Принёс всё необходимое, обработал мои раны, научил ловить рыбу, ставить ловушки, обдирать шкурки, ощипывать перья и показал, как делать так, чтобы это мясо не пропало.

На самом деле, мне здесь совершенно не скучно. Для выживания в глуши моих навыков хватает для спокойной жизни. Умом понимаю, что никакого развития нет, и хорошо было бы обучиться какой-то профессии у людей, но возвращаться к ним я не хочу. После того случая я узнала о своей новой способности - общаться со зверями и птицами. От прежнего целительского дара остались лишь крохи. О том, что это редкий дар, я знаю с детства от старой Эгле. Полоумная соседская бабка рассказывала нам обычно небылицы, но бывало в её путаных речах проскальзывала давно переписанная история. Как только речь заходила о Царице, она приглушала голос до шепота, и мы, с беспризорниками, подсаживались ближе послушать запрещенные сказки. Так вот, правила нашим царством то ли дочь, то ли внучка самой Матери-прародительницы - Царица Гамира Первая. Она управляла животными, разговаривала с ними и обладала мощной целительской магией, способной вернуть душу недавно умершего. У неё во дворце было много самых разных птиц, а охрана состояла исключительно из хищных зверей. Я хорошо помню, что у меня тоже был сильный дар целительства, потому что в возрасте примерно пяти лет я подобрала мёртвую птичку и так горевала о ней, что, сжав её в ладони, тут же оживила, и она улетела. Я боялась рассказать об этом матери. Она ненавидела магов, и, возможно, я понимаю почему. Кто-то из них был мой отец, который бросил её в этой деревне. Спроси у неё тогда про отца, она бы всё равно не ответила, а возможно, она и сама не знала, от кого именно меня родила. Как и моего брата. В доме был настоящий проходной двор из самых разных мужчин, поэтому я росла, считай, на улице, а потом всегда таскала с собой братишку. И вот теперь я одна и без нормальной магии, а тех крох, что остались со мной, еле хватает на лечение какого-нибудь раненого зверя, и после этого я пластом лежу по два дня. Как работает мой дар, я даже не представляю. Просто всем сердцем желаю выздоровления и чувствую, как в груди становится жарко.

Что бы я делала в дни моей беспомощности без моих друзей! Вафа - моя верная подруга, она серая ворона. Благодаря ей я знаю, что происходит в лесу и когда мне грозит опасность, например, в виде заблудшего охотника. Я всегда вовремя ухожу в свою маленькую землянку, скрытую валежником, и сижу там, пока человек не уйдет. Такое странное для вороны имя я подобрала не случайно. Первое, чем она меня угостила, была вафля. Ворона - большая любительница полакомиться за счет людей. Она частенько таскает для меня угощения из деревни. Кавим - мой второй верный друг, он старый чёрный волк, оставшийся без стаи. Кавим иногда приносит мясо и всегда находится рядом, если Вафа улетает по своим вороньим делам. Они никогда не оставляют меня одну. Вообще у меня много друзей в лесу, но они заняты своей жизнью, так что я на них не в обиде за то, что они редко ко мне приходят. Но зато всегда приносят мне лакомства. Пусть это будет жёлудь, но я и этому буду рада. Прожив всё детство впроголодь, мне не привыкать к такой пище, но бывает, у меня случается праздник живота, как вчера, например. Моя хорошая знакомая Ханиса - ободранная лиса из-за линьки - прибежала ко мне прямиком из деревни с мёртвой курицей в зубах. Сейчас я уже не сокрушаюсь об убитых животных, понимая, что на сушёных ягодах долго не проживёшь, особенно зимой. Так что теперь с огромной благодарностью принимаю от хищников их дары. Вот и вчера, похвалив лисицу, я щедро поделилась с ней её добычей, а после вынула занозу из лапы и вычесала шерсть. Ханиса – любительница похвастаться. Она, повизгивая, рассказала, как ей удалось обдурить собак и увести у них из-под носа эту курицу. Я никогда не ругаю её за это, ведь она отлично меня понимает и ворует всё, что попрошу. Если бы не она, то и башмаков у меня этих не было, потому что вся обувь, принесенная мне дедом, давно вышла из строя. Вспомнив про неё, я усмехнулась и, подперев палкой дверь, пошла спасать найдёныша.

Глава 2

Аша

- Я пойду один. Тебе нужен покой, - продолжал настаивать на своём Алек.

- Я знаю, что ты уже большой и самостоятельный волк, но это в лесу, а там люди, - ответила я, поднимаясь со своей лежанки.

- И что, люди? Будто я не знаю, - буркнул он и сел рядом.

- Не знаешь.

- Ну, не начинай! Я отнесу Юрту шкурки и по пути зайца ещё поймаю.

- Только не Кичи, он мой друг.

- Хорошо, я обязательно спрошу сначала имя, - съязвил он, слегка сдерживая улыбку.

- Нога уже не болит, я пойду с тобой, - заупрямилась я и осторожно на неё наступила.

Щиколотка неприятно заныла, но я вида не подала. Шагнула в сторону, взяла шерстяное платье, висевшее на ширме, и выразительно посмотрела на Алека. Мой оборотень шумно выдохнул, упёрся руками в колени, затем резко встал и выхватил из моих рук несчастное платье. Швырнул подальше и надавил на плечи, усаживая обратно.

- Говори, что ещё принести, - очень по-взрослому сказал он, и я притихла, глядя на него снизу вверх.

Не знаю, почему я сейчас стушевалась, но раньше я бы, несомненно, уже начала возмущаться и высказала всё, что думала о его поступке. Где это видано, кидать мои вещи!

- Список мы с тобой вчера составили, остальное на твоё усмотрение, - проворчала я, укладываясь на бок.

Алек сложил в рюкзак шкурки, клочок бумаги, что лежал на столе, подкинул дров в печь и, прихватив с собой куртку, вышел на улицу.

- Как ты быстро вырос, - прошептала я, накрываясь одеялом.

Алеку летом исполнилось пятнадцать. Он выше меня на голову, силён не по годам, широк в плечах и чересчур волосат. Оборотень всё-таки. В звериной ипостаси он довольно крупный белоснежный волк с голубыми глазами, а в человеческой - невероятно красивый парень. Юрт говорит, что деревенские девчонки начали строить ему глазки, но он вроде бы пока не обращает на них внимания. А мне кажется, что ему нравится Ерке. Ей уже восемнадцать, и тоже не была замечена на свиданиях с парнями. Хотела я как-то вывести моего оборотня на честный разговор, но он начинает смеяться и увиливать от неудобных для него вопросов. Так что узнать, что там у него на сердце, невозможно. Знаю только, что Аи для него точно не представляет интереса. Она старше его на три месяца и, хоть очень похожа на сестру внешне, характером уродилась истеричной. А вообще девушки настоящие красавицы. Телосложение у них отцовское. Обе высокие, стройные. Волосы русые, но прямые, как у матери. Если распустить эти толстые косы, то у старшей они будут до поясницы, а у младшей до бедра. Глаза серые, как у Агли, а ресницы черные и густые, как у Юрта. У Ерке, в отличие от сестры, губы пухлые и на вид очень мягкие. Зато у Аи они сочные, цвета спелой малины. Младшая во всем повторяет за сестрой, поэтому отец, если покупает что-то для них, то старается брать почти одинаковые наряды, обувь или безделушки. Иначе переругаются. Старшие братья Гирд и Кенели очень похожи на мать. Такие же крупные и круглолицые. Они уже совсем взрослые. Старшему двадцать три, а второй на три года младше.

Вот, пожалуй, и настал тот день, когда я стала лишней в жизни моего белого волка. Он специально не взял меня с собой. Наверное, хочет подольше побыть наедине с Ерке. Хотя и так знаю, что он частенько бывает там без меня и мечтает перебраться в деревню насовсем. Юрт наравне со своими сыновьями учит Алека всему, что сам знает и умеет. Все свои знания он передает им сразу на деле. Будь то стройка, вспашка земли, управление техникой на полях и остальные мужские дела, которые не каждый взрослый мужик освоит, а мальчишки делают всё наравне с отцом. Юрт всегда относился к моему волчонку как к родному, и Алек его очень уважает. Я бы даже сказала, любит, как дети любят своих родителей. Пусть он всегда обращается к Юрту по имени, но наедине с парнями он называет его отцом. И в этой семье никто не против. Юрт, как глава большой семьи, всегда в курсе всех событий, и ему, конечно же, известно, что Алек - оборотень и мне не брат. Остальные, может, и подозревают что-то, но вопросов не задают. А ещё Юрт знает о моём слабеньком даре целительства. После чудесного выздоровления Царицы он догадывался, а потом, когда Агли чуть не умерла во время родов, я сама призналась и тем самым спасла жизнь матери и ребёнка.

Видимо, высшие силы вмешались в тот день, потому что мы с Алеком спонтанно пришли к ним в гости. Благодаря своему дару, я чувствовала, что Агли рожать ещё рано, но на душе было неспокойно. Юрт, увидев нас, тут же рассказал, как бегал к старосте за помощью. Только у него есть какой-то магический предмет, через который можно вызвать лекаря из Рансоли. Но оказалось, что старый лекарь отбыл в Оргосту к тяжелобольному ребёнку. Единственная повитуха из нашей деревни накануне уехала к родственникам, а те женщины, кто могли хоть чем-то помочь, побыли немного и ушли. Побоялись грех на душу брать, так как ребёнок, скорее всего, неправильно лежал. Или в пуповине запутался. Выслушав отчаявшегося мужчину, я еле уговорила его пустить меня к Агли. С ней сидела зарёванная Ерке, и мне пришлось выпроводить её, чтобы тут же приступить к работе. В такой экстремальной ситуации я была словно не я. Мной как будто кто-то управлял. Всем нутром чувствовала, что время идёт на минуты, но я взглянула на свои пальцы и кинулась подстригать ногти. Затем сняла с себя всю одежду, оставаясь в нательной длинной майке, попросила принести чистое платье, горячую воду и полотенца с пелёнками. Вымыла руки до локтей щелочным мылом, и последнее, что помню, это то, как передавала Юрту кричащего младенца. Спасти человека - это не зверюшку в лесу подлечить. Так что пролежала я в беспамятстве несколько дней и потом ещё неделю не могла голову от подушки оторвать. Для меня с Алеком выделили отдельную комнату. Сытно кормили и бесконечно благодарили, не понимая того, что я не могла иначе. Они за эти годы стали мне очень близки, и случись что с любым из них, я поступила бы точно так же. Агли быстро шла на поправку, и даже помощь лекаря не понадобилась. Мальчика назвали Хазор. Этот здоровяк очень хорошо кушал, быстро набирал вес и много спал. Девчонки взяли на себя все заботы о малыше и хозяйстве, а я, как только смогла уверенно стоять на ногах, собралась домой.

Глава 3

Аша

После пережитого долго не могла уснуть. Нога ныла, и необъяснимая обида на Алека терзала мне душу. Наверное, пришло время рассказать ему о моём прошлом. Но поймет ли он меня? Несмотря на то, что выглядит взрослым, неокрепший подростковый мозг, скорее всего, не воспримет мою историю так, как хотелось бы мне. Обдумывая, как лучше рассказать об этом Алеку, я задремала, и, конечно же, сразу стал сниться мой кошмар. Он из года в год никак не менялся до этой ночи. Раньше сон начинался с того, что я начинала часто дышать, и заканчивался моими криками. А сегодня я лишь вздрогнула и дёрнула руками. В чём причина таких изменений? Возможно, с появлением рыжего чужака? Он нарушил мою спокойную жизнь наяву и теперь появился во сне. Впервые в моем кошмаре я была не одна. Этот Рыжий тянул ко мне руки. Что-то кричал, но я слышала только треск потолочных балок и гул огня. Нас разделяло ярко-оранжевое пламя…

Повернувшись на бок, я задрала ночную рубашку и провела ладонью по бедру. Выпуклые рубцы никуда не делись. Они, как мне показалось, наоборот, стали ещё больше и горячее. Как же было хорошо, когда Алек был маленьким. Он всегда приходил ко мне ночью и ложился под бок, крепко обнимая. Таким образом он меня успокаивал, а сейчас он даже не поместится на мою скромную лежанку. Пусть я проснулась сейчас молча, и как бы ни старалась спокойно дышать, я всё равно знаю, что Алек тоже не спит. Мне бы его слух!

- Юрт просил помочь укрепить крышу в курятнике. От обильных снегопадов она может не выдержать. Могу взять тебя с собой, - тихо произнёс он, нарушая ночную тишину.

- Не волнуйся, я в порядке. Мы с Вафой отлично проведём время, - так же тихо ответила я.

- Как хочешь, я рано утром уйду, - позевывая, ответил он, и в домике снова стало тихо.

Снаружи тоже была тишина. Ветра не было, и я, прислушиваясь к своим ощущениям, почувствовала, как стало холодать. Вот и первые морозы в этом году наступили. Промучившись до самого утра, я, наконец, уснула, да так крепко, что не слышала, как ушёл Алек. Проснулась от громкого стука. Вскочив с лежанки, испуганно посмотрела на Вафу.

«Заяц», - ответила она, глядя в окно.

- Фух! – выдохнула я. - Второй день подряд я не вынесу незваных человеческих гостей!

Допрыгав на одной ноге до двери, я впустила моего друга. Кичи был ранен и весь перепачкан кровью. На боку виднелся выдранный клок шерсти вместе с кожей. Я тут же подхватила его на руки и положила на стол. Пустила магию, усыпляя тяжело дышавшего прыгуна. Замотала волосы в пучок и достала свою лекарскую корзинку. Из-за трясущихся рук пришлось повозиться. Много времени потратила на зашивание раны. В конце хорошенько обработала пострадавший бок, намазала заживляющую мазь, замотала бинтом и уложила на матрасик возле печки. Когда заяц проснулся, я уже спокойно завтракала, и мой дружок с радостью составил мне компанию. День пролетел незаметно, и к вечеру я осмотрела пациента. Подпитала его лечебной магией напоследок и отпустила домой. Попросила беречь себя, насколько это возможно. Я порой забываю, что это звери, и общаюсь с ними слишком по-человечески. Алек по этому поводу часто смеется надо мной. Кстати, где же он? Уже стемнело, а его всё нет. Видимо, помимо крыши, ещё что-то ремонтируют. Кстати о ремонте: я же хотела завесить дверь старым одеялом. Щели между досок с каждым годом становятся всё шире, а паклю постепенно повытаскивали птицы. Не без труда я справилась с утеплением, и так, не дождавшись моего оборотня, села ужинать в одиночестве. Вафа уже давно дремала на своей жерди, и я, накрыв хлеб полотенцем, посмотрела ещё раз в тёмное окно. «Неужели решил остаться ночевать? Ничего ведь не случилось?» - с этими тревожными мыслями я погасила масляную лампу и легла спать. Алек вернулся среди ночи в волчьем обличии. Подошел ко мне и положил голову перед моим лицом.

- Что случилось? Я знаю твои повадки. Ты еле сдержался, чтобы не лизнуть меня, - прошептала я.

«Утром расскажу, спи», - ответил он и ткнул мокрым носом мне в щеку.

Я не стала выспрашивать, зная, что всё равно не расскажет, поэтому погладила его за ухом и натянула повыше одеяло. Во сне ко мне опять приходил Рыжий. Он сидел за столом и ел гречневую кашу. От его пристального взгляда я не могла никак избавиться. Мне хотелось бежать, но я не могла сдвинуться с места, а он продолжал молча есть и смотреть на меня. Утром я проснулась уставшей. Нога всё так же болела, и настроение от этого было паршивым. Алек развёл огонь, сходил на улицу, принёс ведро снега и поставил его на печь. Все эти действия я могу определить по звуку. Каждое зимнее утро начинается одинаково, но сегодня Алек был чем-то встревожен. Шаги его были громче, движения резче, и в подтверждение он уронил на пол банку с крупой. Ворча себе под нос, он стал собирать её, и тут я разобрала несколько слов: «Зачем она им?»

Я тут же села и, свесив ноги на пол, нашла свои войлочные тапки. Накинула на плечи одеяло и медленно вышла из-за ширмы.

- Говори, - сказала я, хмуро глянув на Алека.

- К Юрту сегодня пойдем.

- Что у них случилось? Что-то с ним или Агли? Дети? – заволновалась я, усаживаясь на лавку.

- С ними всё в порядке. Просто нужно тебе сегодня к ним прийти.

- Лааадно, - протянула я, глянув на свою многострадальную ногу.

- Я принёс с собой сани, буду у тебя ездовым волком, - криво улыбнулся он и поставил передо мной чашку с гречкой.