Повесть о вере, надежде, любви

Предисловие автора

«Я так вижу» - лозунг многих людей искусства, порой вводящий знакомящихся с их творениями читателей или зрителей в негодование или печаль. Почему? Да потому, что потребители духовного продукта, зачастую, не согласны с этим самым видением, поскольку не отвечает авторская трактовка событий или завершение произведения их ожиданиям. Пользователи негодуют, плюются, требуют «продолжения банкета»…

А некоторые берут и пишут свои варианты развития сюжета или персонажа, более соответствующие их собственным чаяниям, дабы герои обрели то, чего лишил их злобный автор – по мнению читателей или зрителей, разумеется.

Такое сочинительство однажды получило название «фанфик» и стало довольно распространенным в сети в последние годы, оформившись в самостоятельный литературный жанр.

Многочисленные фанфики способствуют росту популярности оригиналов (как ни странно, особенно азиатских манг, манхв и иже с ними, зацепило и Гарри Поттера, и некоторые отечественные произведения), заодно выводят на арену новых способных игроков команд Мельпомены, Каллиопы, Эвтерпы и Эрато.

Вот и я предлагаю на суд читателей такой рассказ, написанный после очередного просмотра корейской дорамы 2012 года «Вера» («Faith»). Признаюсь, нравится мне сие творение дорамопрома, что бы там ни писали в комментариях о слабости сюжета, недостаточно сильной игре актеров, неудачном выборе тандема ГГ…Мне же нравится и молодой Ли Мин Хо, и зрелая Ким Хи Сон, и прочие актеры, благодаря которым ожила мистическая история любви пластического хирурга из современного Сеула и легендарного военачальника древнего Корё, национального героя Страны утренней свежести.

Основная претензия зрителей к сценарию и режиссуре: нет финального единения героев, даже по-корейски «рыбьего» поцелуя нет! АААА! Вот истинный облом!

Не хочу приводить еще примеры подобного «слива финала» в других сериалах, хотя их – пруд-пруди, кто смотрит – знает. В данном случае, возможно, дело в имевших место недоразумениях в среде создателей фильма, приведших, к сожалению, к суициду режиссера. Это мои догадки, впрочем, как и лирическое, так сказать, отступление от главной темы.

Так вот, посмотрела я как-то последние 10 минут 24 серии, расстроилась, а потом села и давай стучать по «клаве»! Закончила, вроде удовлетворилась – пусть помилуются хотя бы в моем ПК!

Это был мой первый романтический опус…

Ради справедливости скажу: я не одна такая адептка этой дорамы). В сети есть несколько аналогичных текстов-продолжений, даже текстов-развитий истории. Не стала я пионэром). Написано может и похоже (сошлись мысли у великих!), и в то же время – по-разному. Ну, это так, к слову.

А потом я увлеклась, и начала «рожать» уже собственные оригинальные (относительно, конечно) истории. Почему относительно? Когда-то я прочитала, что во всей мировой литературе имеется вроде 7 основных сюжетов, на основе которых за сотни лет и появилось все то многообразие произведений, которыми мы и наслаждаемся… Или нет.

На волне увлечения азиатскими сериалами (теле- и литературными-ранобэ которые), заодно и культурой этой части мира, написалась (и пишется пока) еще пара многостраничных (!) повествований, но уже в любимом мною самой жанре «бытовое фэнтези с попаданием». Закончу текст и шлифовку и каааак выложу! Будет цикл с предварительным названием «Азия, мэм!»))

Фух, вроде высказалась.

Прощаюсь, читайте, если хотите, хвалите, если понравится… Ругайте…Да помилуй вас бог, надо ли? Я ж не на Нобелевскую премию номинируюсь, да и самопознание имею, знаю, что до шедевра здесь как до Кореи пешком…Простите за дерзость и не обижайтесь, я тоже не буду!

В любом случае, мой первенец имеет право увидеть свет, ведь правда?

С уважением, Лора Лей.

Глава 1

Ю Ын Су не сразу поняла, что портал привел ее не в то время, в котором остался раненый Чхве Ён и цеплявшийся за неё обезумевший Ки Чхоль, принц Доксон Пувона…

Озираясь, не сразу оценила пустоту и тишину пространства вокруг могучего дерева, цвет и запахи окружающей природы, время суток и все остальное …Главное, она не нашла на поле генерала – ни живым, ни мертвым..

Ын Су бросилась по приметной тропе назад, к постоялому двору, где они провели ночь накануне открытия врат, в надежде найти мужчину там. В голове тревожно звенело, сердце заходилось в тревоге, она боялась думать, что случилось нечто невероятное и страшное… Но, увы, глаза подтверждали: окружающий мир был иным, не тем, который она помнила и в который так стремилась. Постоялый двор был одноэтажным, больше похожим на крестьянский дом, харчевня напоминала кухню с парой столов, а посетителей и вовсе не наблюдалось…

Мысль об ошибке никак не хотела оформляться – настолько Ын Су боялась признаться самой себе, что врата выбросили ее где-то в другом времени. Она со всех ног побежала обратно к мегалиту, однако камни стояли по-прежнему несокрушимо, а свечение между ними пропало – врата закрылись. Ноги подкосились, и женщина рухнула на холодную землю. Тишина оглушила, время остановилось, а в душу вполз страх и отчаяние: она осталась одна, в нигде, а единственный человек, ради которого Небесный доктор рвалась сквозь пространство и время, умирал в иной реальности…

Ю Ын Су просто оцепенела. Мозг отказывался анализировать произошедшее, мысли умолкли, ощущения ушли…Она сидела около врат, смотрела на далекие звезды и ничего не чувствовала, ничего, кроме пустоты, затягивающей её в черную дыру бессознательного…

***

Как большинство жителей стремительного и прагматичного 21 столетия, пластический хирург из Каннама Ю Ын Су не была слишком набожной или суеверной, хотя и посещала иногда и храмы, и гадалок и предсказателей – скорее из-за бытующих традиций и элементарного женского любопытства. Однако ни молитвы священников, ни странные, особенно последнее, про мужчину из прошлого, предсказания, не внушали ей уверенности в божественной мудрости или предначертанности жизненного пути: молодая женщина предпочитала рассчитывать только на себя, любимую, свои умелые руки и светлые мозги, неистребимое жизнелюбие и рассудочный оптимизм. Доктор Ю была человеком слова и дела: сказала-сделала, причем только на «отлично». Сама, всё сама, без помощи всяких там богов или иных сверхъестественных сил. Так она думала, так жила, и даже попав в Корё 14 века, не изменила себе.

А вот у отрицаемых ею этих самых сил явно были на неё свои планы, и оставлять самоуверенную дамочку без присмотра высшие силы не желали. Только вмешательством последних жизнь медноволосой кореянки из Каннама не закончилась у камня мистических врат после её второго пришествия в прошлое...А могла бы, невзирая на знание, что ждало доктора в этом времени…

Ей везло – очевидно, по воле божьей, иначе не скажешь. Подобные мысли позже неоднократно будут приходить Ын Су в голову, заставляя, в конце концов, признать, что происходящее с ней – результат проявления чьей-то нечеловеческой власти, сопротивляться которой можно лишь в отмеренных Провидением рамках.

Дело в том, что впавшая в подобие комы от обрушившегося на неё осознания случившегося и физического истощения после двойного отравления доктор Ю элементарно замерзала изнутри и снаружи, сидя на земле у врат, и если бы её наутро случайно не обнаружили деревенские мальчишки, решившие проверить, что же там светилось вчера у камней, история вполне могла бы изменить направление…

Странно одетую женщину, пребывающую в бессознательном состоянии, ребята кое-как приволокли на постоялый двор, где в это время обедал известный в округе старый лекарь, чудаковатый, но добрый и умелый Чжан Му Ён. Он-то и забрал незнакомку, выходил, а в последствие – оставил как ученицу в своем доме.

Холод, темнота и тишина окружали Ын Су там, где она находилась. Где там? Она не знала, да и неважно ей было–где, потому что там не было Его…Он остался истекать кровью на земле Корё, а она попала в другое время. Потеря душила звериной тоской. Изматывала болью, не давала двигаться, только стонать и звать того, кто не откликался. Так и маялась Ын Су в своем небытие, пока в какой-то момент не почувствовала прикосновение влаги к губам и не ощутила эти самые губы. Потом пришло понимание, что ее поворачивают, обтирают тело и льют по капле воду в пересохший рот.

Снова темнота, но холод отступил, пусть и не совсем, но всё же… Её тормошат, поят и опять переворачивают, а к телесным ощущениям добавляются негромкие звуки невнятной речи, но определенно это слова. Сил на анализ происходящего нет, Ын Су уплывает в темноту и растворяется в ней, чтобы вновь и вновь, всё чаще выныривать из небытия благодаря чьим-то рукам, что моют её, поднимают голову и поят то водой, то молоком (откуда-то Ын Су это знает), еще чем-то горьким и горячим. При это действия невидимки сопровождаются все более понятными ей словами: её призывают бороться и очнуться, вернуться в мир живых. Постепенно Ын Су поддается зову и однажды открывает глаза…

Первым она увидела свет, падающий на стену, потом – низкий потолок комнаты, в которой находилась, решетчатые дверцы-створки, заделанные грязно-белой бумагой, ощутила запахи лекарственных трав и чего-то еще, неуловимо знакомого–старого дома? Следом в голову проникли звуки: негромкий разговор за стеной, шум листвы снаружи, квохтанье кур во дворе.. С трудом повернула голову и попыталась приподняться с лежанки, но слабость была так велика, что сдвинуться женщине не удалось. Она даже застонала с досады, и этот тихий звук прервал переговоры за стеной, створки раздвинулись, и перед Ын Су оказался пожилой мужчина, скорее старик, но ясные глаза его лучились светом и добром.

Глава 2

Восстанавливалась Ын Су долго, не столько физически, хотя и с этим были проблемы: она сильно похудела и ослабла за время болезни. Не только физически, сколько душевно: впервые в жизни медик впала в депрессию. Она не хотела есть, двигаться, не улыбалась и молчала. Первое время после пробуждения Ын Су пыталась осмыслить ситуацию и примириться с произошедшим. Ответ на главный вопрос: «Почему она оказалась здесь, что пошло не так в момент возвращения?» – не находился, и это изводило её. Тоска поселилась в душе, мысли о генерале не оставляли ни днём, ни ночью, ее мучали кошмары, и хотя в минуты просветления она успокаивала себя, что реальная история его жизни не подразумевала смерти у врат, иррациональный страх за него побеждал, и женщина плакала и просила: «Ответь-ты здесь? С тобой всё в порядке?». На эти вопросы ответов тоже не было, и она вновь скатывалась в отчаяние.

Молодая женщина не следила за временем, проводимым в новом для нее месте, окружающий мир а воспринимала как черно-белое кино, где ей отведена роль статиста: слушала, но не слышала, делала, что говорили (вставай, умывайся, кушай, посиди здесь, переоденься, ложись спать),и не стремилась оценивать свои действия. Наверное, со стороны она походила на зомби, но ей было всё равно.

Приютивший потеряшку лекарь довольно долго не вмешивался в страдания пациентки, не пытался ее разговорить или как-то расшевелить, просто заботился ежедневно: кормил, поил травами и снадобьями, следил за ее состоянием, не позволял переутомляться и оберегал от любопытства соседей и посетителей, коих у него было немало. Ненавязчивая поддержка старика облегчала бытность Ын Су и постепенно отогревала ее душу.

Прорыв произошел в день, когда выпал снег. Для Ын Су, пребывающей в созерцательном состоянии, падающие с низкого неба белые хлопья стали неожиданностью, со всей очевидностью показавшей изменения в течении времени, которого она до сей поры практически не замечала. Глядя на покрывающую землю белую пелену, женщина словно проснулась и увидела довольно большой двор с хозяйственными постройками в глубине, огороженный невысокой изгородью из кольев, несколько деревьев около нее, одноэтажный дом с открытой верандой посередине, за ним – огород, почти пустой, убранный, и наконец, весьма пожилого мужчину, смотрящего на неё с ласковой улыбкой.

- Вижу, тебе лучше?

- Да…Я...Я.. Спасибо Вам – Ын Су низко поклонилась своему спасителю.

- Твое выздоровление – лучшая благодарность для меня, чужеземка. Пойдем, напою чаем, да и поесть не мешало бы, заодно и поговорим? Ты пока располагайся. А я попрошу Гым Чжа собрать нам стол, – сказал лекарь.

Ын Су подчинилась и следом за хозяином вошла в его покои в левом крыле дома. Комната была небольшой, но уютной, наполненной запахами трав и книгами: они занимали стеллаж во всю стену, стопками сложены в углу и на сундуке рядом, даже на низеньком столике в другом углу комнаты. Это удивило и восхитило пришелицу – ее коллега явно был человеком небедным (книги стоили дорого), при этом начитанным и просвещенным. Что ж, два разумных человека смогут договориться – мелькнуло в голове. Страха за свою жизнь у Ын Су не то, чтобы не было, в порядочности лекаря она уже убедилась: хотел бы, давно избавился, так или иначе. Да и вид пожилого хозяина не вызывал у неё опасений. Просто, насколько она может быть откровенна?

Так и не решив ничего, доктор с Небес села на циновку у окна и стала ждать хозяина дома, который не замедлил появиться. Вместе с ним вошла скромно одетая пожилая женщина. Она внесла столик, уставленный мисочками и горшочками, поставила его перед Ын Су, поклонилась молча и оставила гостью наедине со стариком, севшим напротив.

- Приятного аппетита, девочка, – сказал лекарь и, потянувшись к стеллажу, достал из-за свитков небольшой кувшин и пару чашек. – Выпьем? Немного не повредит даже тебе.

- Да, спасибо, – Ын Су несколько оторопела от предложения, но отказаться не смогла, выпила залпом напиток, напоминавший макколи, и посмотрела на визави. Дальше?

- Ешь ! Разговор после.

Вино прокатилось по горлу, затеплилось в желудке, и Ын Су поняла, что хочет есть! Хочет, а не «надо»! Куриный суп, что-то травянисто-острое, жареные кабачки, рисовые пирожки – она ела все, впервые за долгое время чувствуя вкус еды и получая от этого удовольствие. Сидящий напротив лекарь кушал аккуратно, неспешно, изредка посматривал на женщину и лукаво улыбался краешками губ.

Закончив трапезу, хозяин кликнул служанку, и та принесла чайный набор, забрав обеденный столик. Ын Су поняла – пришло время разговора, немного напряглась …И тут мужчина поразил её: начал разговор сам, и чем дольше длился диалог, который вернее было бы назвать монологом, тем сильнее удивлялась Ын Су, пока совсем не перестала что-либо соображать от свалившейся на неё информации.

-Ну что, девочка, давай знакомиться заново? Я – Чжан Му Ён, лекарь местный. А ты?

- Ю Ын Су, я тоже…лекарь..Я пришла ..издалека..Спасибо Вам еще раз… Я..

- Не волнуйся! Просто послушай меня, думаю, время твоих откровений – не сегодня. Когда решишься… Я буду ждать… А пока… То, что я скажу, услышишь только ты, и никто больше. Нет, нет, не бойся! Я не собираюсь вредить тебе, наоборот, я рад, что боги послали тебя, и благодарен, что под конец моей жизни получил такой подарок…

-Но Вы не знаете меня..Почему Вы так говорите?

- Я прожил долгую жизнь, и было в ней много такого, что научило разбираться в людях, едва взглянув на них…Да и ремесло мое поспособствовало. Так что я уверен–ты хорошая девочка. Тебе пришлось страдать, бороться и побеждать, но ты не озлобилась, умеешь любить и быть верной, а если ты –лекарь, как говоришь, значит, ты еще и сильная, добрая и умеешь учиться, так ведь?

Глава 3

Впоследствии Ын Су не раз задавалась вопросом, что стало бы с ней, не окажись в тот день на постоялом дворе старого лекаря Чжан Му Ёна, и вздрагивала от ужаса. Этот человек стал для неё Учителем, другом и единственным близким человеком в этой реальности, сохранившем не только её жизнь, но и рассудок, одарившем отеческой любовью и придавшим силы идти к своей цели. Ын Су доверилась ему и не пожалела об этом. Такое же чувство она испытывала по отношению к королевскому доктору Чжан Бину, ей даже казалось иногда, что эти доктора не просто однофамильцы, но и родственники. Возможно, так оно и было…

***

Она проснулась, словно от толчка, резко села и огляделась, пытаясь соориентироваться в пространстве. Знакомая уже комната и запах трав успокоили – она в доме лекаря. Разом вспомнился вчерашний разговор и принятое решение остаться. Ын Су прислушалась к себе: сомнений на этот счёт не было, всё правильно. Однако что-то всё же тревожило доктора, царапало на грани сознания…

Женщина напряглась … Голос! Она слышала голос! Там, между сном и явью, он звал: «Имджа…Имджа..» Это был голос генерала! Ын Су вскочила, прислушалась к себе, попыталась сосредоточиться на этом воспоминании, потянуться к нему душой… И словно бы в ответ на ее мольбу в голове снова прозвучало: «Имджа… Живи…Прошу…Я буду ждать тебя..». Звук удалялся, стихал, но для неё это было сродни чуду! Она слышала его, Чхве Ёна! Он ждёт её, верит, значит, она ДОЛЖНА вернуться! Найти дорогу сквозь время и пространство и вернуться к нему, единственному мужчине, которого выбрало ее сердце.

Ын Су сжала руку в кулак, тряхнула им перед собой и прошептала с силой: «Файтинг!» Так делали герои в дорамах, желая преодолеть трудности и достичь цели. Ей такой посыл определенно был необходим. Она будет бороться! Она справиться!

***

С этого дня третья жизнь Ын Су обрела смысл и наполнилась действиями. Она начала учиться у Му Ёна всему, что он мог ей дать: традиционной медицине, языкам, политике, истории, даже готовке! Учителем он был превосходным: внимательным, терпеливым, щедрым, хотя и строгим, требовательным, дотошным даже. Старый лекарь обладал обширными знаниями не только по меркам этого времени: ей, выросшей в эпоху научного прогресса и высоких технологий, пришлось признать, что многие навыки и способности Му Ёна превосходили ее собственные и тех корифеев медицины, с которыми она когда-то была знакома. Но не только познания в медицине и других областях привлекали Ын Су в Учителе (да, именно так – с большой буквы!) и вызывали уважение: он был добрым, любящим, сострадательным, мудрым человеком, остроумным собеседником, чудесным рассказчиком, отличным другом и защитником, ставшим ей семьей.

Наблюдая за его работой и общением с пациентами и немногочисленными гостями, изредка посещающими дом лекаря, слушая разъяснения по фактам лечения и рассказы о жизни, Ын Су поняла одну истину, прежде не принимаемую ею во внимание: лечить надо человека в целом, а не только тело. Болезнь причиняет физические страдания, а они отражаются и на душевном состоянии пациента, и если первые проходят с исцелением повреждений тела, вторые, менее заметные, но не менее болезненные, могут причинять вред ещё больший, нарушая гармонию жизни. Душевно неспокойный человек становился врагом самому себе, и никакие усилия врача не могли привести его к выздоровлению. Только найдя подход к больному, выяснив тревожащие его мысли, обнажив страхи и сомнения, врач может сделать пациента своим союзником в борьбе с недугом, правильными словами и внимательным отношением вкупе с лечебными процедурами и препаратами приведет его к победе над болезнью. Труд этот был тяжёл, подчас неблагодарен, увы, но иному в профессии места не было. Ын Су пришлось признать эту истину снова, смириться и принять свою судьбу – она врач, и точка. Её путь – лечить людей в любой реальности, спасать жизни, несмотря на возможные проигрыши немилосердной Смерти. Надо просто стараться свести потери к минимуму…

Первое время, по решению Му Ёна, Ын Су присутствовала на приёмах пациентов в качестве мебели: просто сидела, смотрела, слушала, изредка что-то подавала, подносила, придерживала, записывала. Последнее вызвало у лекаря сначала непонимание – что это за странные письмена? А потом негодование – как это доктор не знает иероглифы? А труды врачевателей древности? А литература? А собрания высказываний мудрецов? А санскрит, арабский? Как это – не нужны? А ну, быстро учить!! Ах, трудно?! А никто и не обещал, что будет легко, девочка!

Пришлось Ын Су вспомнить студенческие годы и вгрызаться в тексты, коих у Учителя было достаточно. Каждый вечер он проверял ее уроки, помогал в чтении и трактовке написанного, поощрял забавными историями и вкусностями, радовался успехам. Записи Ын Су вела по -прежнему на хангыле, а ночами или в свободное время переписывала иероглифами. Доктор не задавал вопросов по этому поводу, принял на веру ее вариант хранения информации, повторив, что дождется дня, когда она сама ему расскажет всё, что сочтет нужным. Ын Су была благодарна за это.

Через пару месяцев жизнь в новом мире вошла в ритм: дом-работа-учеба. Начинался день подъёмом на рассвете, сытным завтраком и походом в лекарскую избу на краю деревни, рядом с трактом в столицу, где уже, как правило, ожидали посетители – жители округи, приходившие на приём к доктору Му Ёну. Лекарская изба больше походила на теплый сарай, покрытый тростниковой крышей и разделенный на две половины: в одной проходил осмотр больных, во второй сушились и хранились травы и осуществлялись врачебные манипуляции. Количество посетителей зависело от погодных условий: в сухую погоду добираться жителям деревень было проще, но все равно в иной день пациенты исчислялись десятками. Ын Су уставала с непривычки зверски: давала о себе знать слабость после болезни и общее напряжение, вызванное новизной ситуации. Учитель не торопил её, не высказывал недовольство, если она ошибалась, мягко наставлял, поправлял и поощрял на самостоятельные действия. Постепенно Ын Су освоилась, стала проявлять инициативу в проведении осмотра, обработке ран, подготовке инструментария– старый лекарь применял иглоукалывание, даже сама начала проводить мелкие операции: наложение шин и швов (показала однажды, Му Ён одобрил), вскрытие нарывов, абсцессов. И главное – она внимательно следила за Учителем, запоминала порядок действий, повторяла под его присмотром, раз за разом улучшая навыки владения местными способами оказания помощи. Она училась заново. Почему? Му Ён предостерег ее: «Девочка, не торопись показывать, что умеешь, не привлекай внимание больше, чем нужно, пока тебя не приняли и не перестали опасаться как чужачку. Не выделяйся. На всё нужно время. Побудь в тени».