Поворот, которого не должно быть

Глава первая

Тяжело ли учиться на втором курсе педагогического? Ответ, в общем-то, очевиден. Каждый день — как маленький судный день. Никогда не знаешь, что именно подбросит тебе судьба сегодня: внезапный тест, придирчивый преподаватель или… неожиданное публичное позорище.

— Девушка, вы не могли бы, пожалуйста, включить свои наушники? Я, конечно, всё понимаю, но, по-моему, не очень этично слушать музыку так громко в автобусе.

Моё лицо в этот момент стоило видеть.

Все те двадцать минут, что я ехала в автобусе, я была абсолютно уверена, что наушники подключены. Просто звук казался приглушённым — я списала это на то, что давно их не чистила. И главное — почти никто не подал виду. Ну ладно, автобус был почти пустой, но всё же… люди-то были. Можно было сказать раньше.

Я судорожно взглянула на телефон — музыка действительно орала на весь салон, без всяких наушников.

— Извините, пожалуйста… я думала, что они подключены. Просто звук иногда барахлит… — пробормотала я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. В тот момент мне казалось, что лучшим решением было бы просто исчезнуть. Или, на крайний случай, выпрыгнуть в окно от стыда.

— Да ничего, милочка, бывает, — ответила женщина, сидевшая напротив. — Сейчас всякая молодёжь пошла… Этика для них — что-то неизвестное. В наше время всё иначе было…

И тут началось.

Слова потекли неспешным, но уверенным потоком: про советское образование, про уважение к старшим, про воспитание, про то, как «раньше знали, как себя вести». Я кивала, не особо вслушиваясь, но вежливо изображая участие, хотя внутри всё сжималось от неловкости.

— Вот так, милая… а сейчас всё шиворот-навыворот. Ужас, а не поколение…

Честно говоря, я не думала, что с самого утра получу лекцию о том, какое у нас «ужасное поколение». О том, что наши увлечения — это только тратить деньги родителей, выносить им мозги, ну и, может быть, ещё пить и шататься неизвестно где. К счастью, длилось это недолго. Минут через пять показалась моя остановка — спасительный остров в этом море неловкости.

— Да, вы правы… А вот и моя остановка. Хорошего вам дня! — быстро произнесла я, стараясь улыбнуться как можно естественнее.

Двери с шипением открылись, и я буквально вылетела из

автобуса, вдохнув прохладный утренний воздух. Щёки всё ещё горели, а в голове гудело — то ли от стыда, то ли от недосыпа.

Наверное, вчерашние посиделки до пяти утра всё-таки дали о себе знать.

До университета я дошла почти на автопилоте — голова гудела после короткого сна, мысли путались.

Но стоило свернуть на знакомую улицу, как стало легче.

Погода оказалась неожиданно приятной: мягкое солнце, прохладный воздух, лёгкий ветер. После душного автобуса это ощущалось особенно остро. Свет ложился на дома тёплыми пятнами, отражался в окнах и немного слепил глаза.

Улица выглядела аккуратно и спокойно: невысокие дома, балконы с цветами, деревья вдоль дороги. Листья тихо шуршали, мимо проезжали редкие велосипеды, кто-то шёл с кофе, кто-то выгуливал собак.

Я на секунду задержалась у кофейни — оттуда пахло свежей выпечкой. Захотелось зайти, но времени не было.

Поправив рюкзак, я пошла дальше. К университету подошла уже более-менее собранной — насколько это вообще возможно после трёх часов сна.

День только начинался. Я вошла в здание университета и почти сразу заметила Катю. Она стояла у окна, залитого мягким утренним светом, и листала что-то в телефоне, слегка нахмурив брови. Та же самая Катя — только взрослее. Увереннее. Но взгляд остался прежним: внимательным и цепким. Мы дружим с самого детства. Она всегда была рядом. И чаще всего — на шаг впереди, когда мне требовалась защита. Особенно тогда, когда рядом не было моего брата. Память сама собой отозвалась знакомым образом.

Десять лет назад.

Лето 2016 года.

Солнечный день стоял тёплый и ленивый. Воздух прогрелся до двадцати градусов, и асфальт во дворе ещё не успел раскалиться — редкое, почти идеальное утро.

Маленькая Аня сидела в песочнице, сосредоточенно лепя кривоватый замок. Её старший брат, Егор, отошёл в ближайший магазин за водой — жара всё-таки давала о себе знать. Аня отличалась от других детей. Слишком сильно, чтобы это осталось незамеченным. Большие зелёные глаза — яркие, почти нереальные, как у чёрного кота в темноте. И волосы — огненно-рыжие, будто впитали в себя солнечный свет. Дети во дворе дали ей прозвище. Ведьма. Взрослые говорили — из зависти. Но детям объяснить это было некому. А дети, особенно те, кто уже почувствовал вкус власти над слабым, бывают жестоки.

— Эй, ведьма! — раздался крик.

Аня вздрогнула и подняла голову. К ней приближался мальчик лет одиннадцати. За его спиной шли двое — Дима и Коля. Но главным был он. Макс. Когда-то их семьи были почти одной. Но после громкого и болезненного разрыва взрослые разошлись, оставив детям обломки чужих решений.

— Ты что забыла на нашей площадке? — с вызовом бросил он.

Аня сжала в руках пластиковую лопатку.

— Это общая площадка… — тихо ответила она. — Почему она сразу ваша?

Макс усмехнулся и сделал шаг ближе.

— Пучеглазая, запомни раз и навсегда: это наша территория. И ведьмам тут не место. - Он наклонился почти вплотную.— И не забудь поплакать мамочке. Она же так любит защищать свою маленькую дочурку.

Аня резко подняла глаза.

— Зачем ты так говоришь? Мама… она всегда любила тебя!

— Да? — голос Макса стал жёстче. — Поэтому она бросила моего отца? Из-за того, что он якобы тебя ударил?

Каждое слово било точно в цель. Он знал, куда давить.

— Но это правда… — голос Ани задрожал. — Это действительно было так…

— Я знаю своего отца, — перебил он. — Он бы никогда этого не сделал. Если бы ты знала, что мы переживаем из-за тебя…-Он сжал кулаки.— Ненавижу тебя.