Пой, детка, пой!

Глава 1

Беверли Холт всегда знала, чего она хочет. В отличие от ее мужа Джонни. Он понятия не имел, о чем мечтает его жена. К тридцати пяти годам Джонни настолько закостенел в своих взглядах и убеждениях, что переубедить его хоть в чем-то не представлялось возможным.

Но Беверли и не старалась. Зачем тратить время на всякие глупости, если ей предстоит объять целый мир? Пусть Джонни возится целый день в своей мастерской, латая чужие пиджаки и прикручивая набойки к стертым подошвам. Это его выбор, а значит его удел. Она же, прекрасная и несравненная Беверли, упорхнет из семейного гнезда, как только представится первая возможность.

И виноват в этом Джонни – никто другой. Это ему хватило смелости заковать молодую красавицу в четырех стенах и поставить ее у плиты. За пять лет брака Беверли поняла, что разница с мужем в десятилетие – катастрофа. У нее не было рядом матери, способной объяснить все подводные камни семейной жизни, точнее не было именно той матери, которая может все это объяснить. Для миссис Макински плита была местом отдыха от мытья полов. Что же до мистера Макински, то его Беверли знала только по рассказам матери, и то совсем не лицеприятным. Отец бросил их, едва малышка сделала первый вздох, покинув утробу матери. Так и разрушилась судьба бедной Норы – в девятнадцать лет она осталась одна с ребенком на руках в непростое для страны время.

Повторять судьбу матери Беверли не собиралась. И, как только на горизонте появился взрослый, надежный, а главное обеспеченный Джонни Холт, она не раздумывая помахала матери ручкой и сбежала из дома под более надежное крыло.

Первые годы Беверли была убеждена, что живет в сытости и достатке. Только сравнивала она со своим прошлым, что оказалось большой ошибкой. Позже выяснилось, что Джонни не так уж и богат, точнее совсем не богат. Просто на просто Беверли расправила плечи, вздернула подбородок и осмотрелась по сторонам. Да, все это произошло с помощью Джонни, но вовсе не означает, что благодарить мужа придется до гробовой доски. Пять лет он нежился в ее объятиях каждое утро и ел с ее ласковых рук – не много ли за столь незначительное одолжение?

Беверли всегда чувствовала, еще с раннего детства, что в ней живет какой-то талант, дарованный Господом, только нужно набраться сил и терпения, чтобы его в себе раскрыть. Сил Беверли набралась, да и терпеть она умела, как никто другой. И год назад талант сначала неуверенно проклюнулся, как новорожденный цыпленок, а потом окреп и раскрылся в полную мощь. Беверли запела.

Здесь, в Бисби, где она родилась и выросла, ее таланту было тесно и беспокойно. Кто станет слушать прекрасное пение сладкоголосой дивы, отработав двенадцать часов на горнодобывающем предприятии? А главное, где ей выступать? Конечно, можно организовать выступление на бейсбольном стадионе «Уоррен Боллпарк» или в вестибюле отеля «Капер Квин», в котором не так много постояльцев, на худой конец, в школьном спортивном зале, где наверняка шикарная акустика, которая поможет раскрыться изящному и неповторимому голосу Беверли. Но для организации всего этого требовался менеджер и лишняя капелька решительности.

Джонни от способностей жены пришел в восторг, но оказался категорически против, чтобы кто-то смотрел на нее и слушал, кроме него. Даже после того, как Беверли принесла свое стройное тело в жертву его глупому желанию – иметь ребенка.

Рождение Сюзанны совпала как раз с тем периодом в жизни Беверли, когда она почувствовала – ее дар на подходе и вот-вот проявит себя. Но малышка перевернула все планы своей мамочки, превратив ее жизнь в ад. Беременность далась не легко не только в физическом плане – сначала ее безостановочно тошнило и не было сил пошевелиться, но и в моральном – красота Беверли исчезала параллельно с ростом живота. Когда Сюзанна появилась на свет, ее мать месяц боялась подходить к зеркалу, потому что чувствовала – отражение отправит ее прямиком в сумасшедший дом с нервным расстройством.

Зато у Джонни все было великолепно! Он уже строил планы по рождению второго ребенка и искренне верил, что материнство изменит Беверли в лучшую сторону. Сюзи же делала все, чтобы братика у нее не появилось – срыгивала в самый неподходящий момент, пачкала пеленки с такой скоростью, что у Беверли ногти облупились от стирки, и голосила ночами на пролет.

Теперь, когда Сюзанне исполнилось два года и она стала самую малость самостоятельной, Беверли всерьез задумалась о том, что пришло время подумать о себе.

Подкрасив губы яркой помадой и подвязав потуже ленту на талии своего нового платья, она поправила упругие светлые локоны, обрамляющие личико и вышла из дома. Тонкие каблучки ее бежевых туфель отстукивали задорный ритм по асфальту, и она замурлыкала под нос песенку, которую разучивала несколько дней подряд.

– Миссис Холт! Вас подвезти? – долговязый Кевин Клейп резко затормозил перед ней на велосипеде и сощурился, пряча глаза от солнца.

– Во-первых, ты не знаешь, куда я иду, Кевин, – ответила она, горделиво вскинув голову. – А во-вторых, я не езжу на велосипедах с малолетками!

– Мне почти пятнадцать! – насупился парень, но уезжать не торопился, а просто катил транспорт, перебирая ногами по дороге. – А идете вы в ту же сторону, куда я еду. Считай, по пути. Мистер Томсон сговаривается на счет покупки помещения на Вест-Авеню 13/21, которое принадлежит самому Джеймсу Дугласу! Вот я и решил съездить на разведку, вдруг посчастливится, и мистер Дуглас будет там! Я всегда хотел с ним повстречаться, никогда не видел настоящих богатеев собственными глазами!

Глава 2

Они пересекли Нако-роуд, минуя двух-трехэтажные жилые дома викторианской эпохи, опасно сидящие на склонах крутых холмов. Впереди, по правую и левую сторону раскинулись желтые высокие горы, которые, как охранники, оберегали покой жителей Бисби и давали им хлеб.

У здания, о котором сказал Кевин, действительно находился Джек Томсон. Он стоял в двух метрах от старой, распахнутой настежь двери и внимательно рассматривал фасад, сунув указательный палец в рот. Однако, Джеймса Дугласа поблизости не было.

Стук каблуков и шуршание шин по асфальту привлекло внимание Джека, и он обернулся.

– Миссис Холт, Кевин! – радостно воскликнул он. – Рад вас видеть.

– Никак вы надумали открыть свое дело, мистер Томсон? – улыбнулась в ответ Беверли, становясь рядом с ним. – Что задумали?

Кевин облокотил велосипед к обочине и подошел поближе, боясь хоть что-нибудь пропустить.

– Вчера была первая годовщина со дня смерти Розалии, и я заставил себя снять траур, как бы тяжело это не было, – ответил Джек, не поворачивая головы. – Она мечтала о собственной кофейне, а тут я узнал, что мистер Дуглас продает помещение почти за бесценок. Еще и гостевая комната наверху!

Кевин присвистнул, но никто не обратил на него внимания.

– Кофейня? – обрадовалась Беверли и захлопала в ладоши. – Да это и моя мечта – чтобы в Бисби наконец-то появилось достойное заведение! Можно ли зайти внутрь и взглянуть?

Джека такое рвение порадовало, и он жестом пригласил Беверли и Кевина в свое будущее детище. Энтузиазм девушки мгновенно пошел на убыль, стоило ей увидеть заваленное пыльное помещение. Зато Кевин пришел в восторг.

– Как в подземелье! – воскликнул он, хватая все, что попадалось под руку.

– Конечно, требуется уборка и расстановка мебели, – принялся оправдываться Джек, как будто это он навел такой беспорядок. – Благо, мистер Дуглас согласился оставить мебель, которая, надо заметить, весьма в хорошем состоянии.

– Под этой грудой стульев можно сделать круглую сцену, – пальчик Беверли устремился в самое заметное место в помещении. – Столики расставить в шахматном порядке, чтобы желающие посмотреть выступление не мешали друг другу.

– Сцену? – растерялся Джек. – Но ведь это кофейня! Я планирую создать место, в котором жители Бисби смогут перекусить, выпить стаканчик холодного лимонада и пообщаться после тяжелого рабочего дня…

– А как же развлечения? – Беверли знала Джека много лет и была уверена, что сможет дать его мыслям верное направление. – Только представьте, как будет здорово, если по вечерам в вашей кофейне будет петь прекрасная певица и играть живая музыка! Подумайте, Джек, умоляю вас! Для жителей Бисби такого рода праздники просто необходимы!

– Я обязательно подумаю об этом, Беверли, обещаю, – он перевернул стул, поставил его на четыре ноги и смахнул ладонью толстый слой пыли. – Но для начала мне предстоит разобраться с более важными вещами.

– Какими? – вмешался в разговор Кевин, выглядывая из подсобного помещения. – Кстати, здесь огромная кладовая!

– Ничего не трогай, Кевин! – прикрикнул на него Джек. – В первую очередь – меню и название.

– Название давно просится само собой, – воскликнула Беверли. – У вашей жены было прекрасное имя. Назовите кофейню «Розалия», Джек! Отличная идея!

– Я думал об этом, – мистер Томсон поколебался, но все же сел на стул, который так тщательно протирал. – Но у меня есть сомнения на этот счет.

– Поделитесь, – Беверли подошла к нему поближе и слегка подогнула колени, желая заглянуть Джеку в глаза.

– Мне хочется сохранить память о Розалии в своем сердце, и кажется неправильным вкладывать ее имя каждому в уста. Люди с легкостью начнут его коверкать и сокращать, что непременно заставит меня волноваться и переживать, – пояснил Джек.

– Вы просто ревнуете! – усмехнулся Кевин и с хрустом откусил яблоко.

Беверли и Джек медленно повернули головы в его сторону и уставились на парня изумленными взглядами.

– Что? – он прекратил жевать. – Яблоко я из дома принес, в кармане лежало. А про ревность я в хорошем смысле. Ну вы хотите, чтобы миссис Томсон принадлежала только вам…

– Пошли, Кевин, не будем отвлекать Джека от важного занятия, – Беверли выпрямилась и отряхнула подол пышной юбки. – Кстати, Джек, мой Джонни неплохо разбирается в винах и может составить винную карту. Так что имейте ввиду – все в Бисби готовы прийти вам на помощь!

– Спасибо, Беверли, я учту это!

Покинув будущую, пока безымянную, кофейню, Беверли попрощалась с Кевином Клейпом и двинулась дальше по своим делам. А путь ее лежал сначала в мастерскую к Джонни, а затем в любимый универмаг в отдел косметики и парфюмерии.

Свернув на Нако-роуд, она дошла до конца улицы и снова свернула, только уже на Сувей-стрит, где и арендовал комнату ее муж. У Джонни как всегда были посетители. С одной стороны, это не могло не радовать, ведь именно его доходы их кормили, но Беверли не любила ждать и очень боялась, что последний флакончик «Диорамы» уведут у нее прямо из-под носа.

В мастерской она встретила Люси Свон, жену шерифа Филиппа Свона, которая то и дело приносила в починку одежду своего сына Джейкоба, который ни разу не вернулся домой с улицы в целых штанах.