Поймать кошку - среди звёзд.

1

Миллионы разноцветных огней живут и умирают. Город живет, не зная, что уже мертв. Заочно мертв. А над городом, в воздухе, висит пирамида. Всего одна. Видимо мир мимиков не «вкусный» для Богов. Сама пирамида - Черная, загадочная. Ночью она забирает на себя темноту планеты, становясь дорогим черным камнем, что переливается бликами перламутра на черной поверхности. Огни города или лунный свет мало интересуют пирамиду, к их свету она безразлична. Толи дело солнечный свет, да… Пирамиды любят Солнце, они впитывают в себя лучи солнца жадно. В солнечные дни пирамиды становятся серебряными металлическими махинами, что парят в воздухе будто не весят ни чего. Гладкие поверхности скатных стен пирамид, без дверей или каки либо выемок, покрытые рисунками и письменами. Дома Богов, чтоб их блохи заели.

Любоваться загадочной, ненавистной пирамидой у меня времени нет. Продышавшись и разработав легкие, спрыгиваю с вершины заснеженной горы. Мне пришлось прятаться в снежных берлогах, что я мастерски научилась сооружать. Тут главное про воздушны для притока воздуха не забыть. Снег отражает не только Солнце. Он маскирует от всего на свете. Главное самому не окочурится в снегах. Целый год мне пришлось питаться кореньями мелких растений и корой деревьев.

Любая планета меня отталкивает, хочет убить, знает, что я пришла забрать часть сердца планеты себе. Воровка я. В свое оправдание скажу, что выбора у меня все равно нет. Что бы найти путь домой мне нужно собрать девять камней. Артефакты, в виде кристаллов или камней. Каждая планета выращивает такой артефакт, в своем чреве, а потом переносит в живое существо или растение, может спрятать в земле или воде. Артефакты, планета выращивает миллионами лет. В каждом камне своя сила. Разные миры, разные способности в разных артефактах. От того, что я ворую кристаллы, планета страдает. Возникают землетрясения или наводнения, разного вида природные катаклизмы. Только в отличии от пирамид, что выкачивают досуха миры, после меня планеты все же восстанавливаются, не умирают. Просто в своем чреве, обворованная планета, снова начинает растить новый кристалл артефакт.

На планете Мимиков, я уже год. Год у меня ушел на то, чтобы учуять кристалл. Прятаться от планеты, от пирамид что висят в небе, и помощников Богов, вездесущих Дэвов. Кристалл находится в городе. Это плохо. Значит сегодня мне придется убить живое существо, чтобы забрать артефакт. Надеюсь, это не будет мимик, разумный житель планеты, пожалуйста пусть носителем кристалла будет животное, не разумное

Ледяной ветер расплющивает меня пока я лечу над ущельем. Растопырив ноги и руки, я ловлю потоки ветра, стараясь не врезаться в скалы, что встречаются на моем пути. Внизу уже образовывается стая моих палачей. Охотники, что должны меня уничтожить. Приглядевшись, вижу, огромных животных, подобие быков, с рогами таких размеров, что удивительно как они голову держат!? Глазища светятся желтым огнем. Приземление будет у меня «жаркое».

Нарастающий шум города приближается. Расплывчатые огни города уже меняют очертания, на странные здания. В виде сосулек, что тянутся к небу. Каждая сосулька светится, меняя цвет то на желтый, то на красный. Сами мимики выглядят как пугало из соломы, глаза у них живые, а сами они все в отростках, что прячут под тканью. Вместо волос из костей черепа торчат странные резиновые волосы. Руки похожи на веники. Гуманоиды. Не приятные мимики на вид. Зато с лихвой их уродство покрывает их дружелюбие. Они гуманисты в самом первозданном виде. У них нет жестокости к любому живому существу. Берегут любой вид жизни.

Приземлившись на землю белого цвета, я рванула со всех сил по направлению к кристаллу. Меня тянуло к самой большой сосульке строению. На верхний этаж. Сейчас я бежала по улице, что напоминала поле, без травы, с острыми сосульками, торчащими через каждые сто метров. Все мимики сейчас в своих зданиях сосульках, молятся. Молятся пирамидам, что висят над их городами. Бедолаги не знают еще, что молятся своей смерти. Когда поймут будет поздно. Так, что нашу компанию со стадом злых огромных быков никто не видит.

Первый Бык догнал меня на пятой сосульке. Поддев рогом за попу и подкинув вверх. Боль обожгла ягодицу и прошлась по позвоночнику. Если бы я не была человеком с планеты Ультрамарин, то такой тычок меня бы покалечил и я не смогла бы двигаться и естественно попала бы под копыта огромным быкам. Но мой многострадальный зад не так легко покалечить. Сколько там шрамов я уже не считаю, а сколько еще там появятся новых.

Пытаться останавливать или убивать стадо быков нет смысла. Планета питает их силой, их не убить. Но можно обмануть. Нужно только выжить и добежать до очередной сосульки. Сгруппировавшись, я приземлилась на того быка, что меня поддел рогом. На конце рога светилась моя синяя кровь. Погоди рогатый, сейчас мы с тобой поквитаемся. Одной рукой вцепилась в огромный рог, а вот другой вонзила в широкую шею кинжал. Кинжал у меня трофейный, я его в честном бою, что для меня удивительно, где я и где честность? Так вот я его в честном бою получила, победив одного мелкого Бога, даже больше не бога и помощника Бога, в общем не важно, я его победила и прирезала, он растворился, а вместо него остался вот этот кинжал. Полностью костяной, черного цвета, даже лезвий и то с кости. Кинжал не поломать, не украсть и не потерять. Вещь в моей жизни очень нужная и прям жизненно необходимая.

Звериный рев, грохот копыт, пыль поднялась такая, что видимость пропала, где сосульки то? Видимо планета посчитала, что быков мало для сохранения артефакта, и на меня полился дождь. Волосы вздыбились, на них первыми капли шипящей жидкости попали, разъедая. Меня начали хлестать и подгонять, мои же волосы. Обычно я их в сложную тугую косу плету, и утяжелитель вешаю, а тут решила подстраховаться и просто хвост сделала. Мой шикарные, длинные и густые волосы, синего цвета, меня хлестали по спине наотмашь, и тянули в право. Ага сосулька — значит там. Волосы у меня своевольные и меня иногда даже душат, когда не согласны с моими действиями, но умные, не все в меня в общем.

2

- Ты странная – меня щупают за пухлую щеку. Не больно и наверно даже приятно. – И волосы не такие как у нас. Почему?

- Не знаю почему, а это важно? – я своими детскими, пухлыми ручками, трогаю свои волосы.

- Что?

- Ну… то, что у меня волосы странные?

- Конечно важно. Вот как ты стричься собираешься, если волосы у тебя летают туда-сюда!

- Тшш… ну чего ты, я ведь по секрету тебе рассказала… - надуваю губы и щеки.

- Так тут и нет никого кроме нас.

Мы сидим в капсуле, пузыре точнее, из прочного стекла. Вокруг нас вода, что шлепается желтыми волнами снаружи. Мы видим пену и иногда водоросли, белого цвета. Игральная капсула, для малышей. Тут и песок розового цвета и игрушки для развития ума. Девочка на против меня, старше лет на пять. Мы подружились в группе развития детей. Няня сюда меня привела. Сейчас мы должны развивать навык по строительству городов из розового песка. Только поболтать мы можем только тут.

Майе уже почти восемь лет. И через пару циклов солнца она уйдет в развитие юности. У неё вытянутая голова и три глаза, а волосы белые. В нашем поселке, все похожи на Майю. Вытянутые тела, три или четыре глаза. Все с белыми или серыми волосами. Взрослые Алийцы умеют силой мысли управлять предметами.

Мы с няней сильно отличаемся от них. Тут много иномирян, в мире Алии. Поэтому на нас не обращают внимание. Только Майя говорит, что все на нас обращают внимания, просто из вежливости не показывают пальцем.

Иномеряне все с тремя и более глазами. Отличие только в размере и цвете глаз. У некоторых большие рыбье глаза зелёного цвета, а у некоторых желтые глаза маленького размера. Вот у Майи, например, три красивых желтых глаза, чуть больше моих. А по форме глаза даже похоже на наши с няней глаза, чуть - чуть.

- Папа говорит, что вы из очень далекой вселенной, потому что в соседних вселенных ни у кого нет два глаза и шевелящихся волос.

- Ты что отцу про мои волосы сказала? – в ужасе спрашиваю, няня меня накажет за болтливый язык.

- Конечно, а как иначе? У нас от пап нет секретов, второй папа тоже думает, что вы странные.

На планете Алии семьи образуют из однополых партнеров. Я не понимаю, разницу во взрослых отношениях, мне все же три года. Няня говорит, что они тут вымрут скоро все, так как не трахаются. Что это значит я тоже не понимаю, няня правда покраснела, когда это высказала вслух при мне.

- Не надо было мне тебе ни чего говорить, ты секреты хранить не умеешь! – встаю и отхожу к покатой стене, нашей капсулы.

- Се – кре -ты, секреты, а это что такое се – кре – ты?

У Майи как у всех Алийцев нет чувств обиды и радости. Они почти как рыбы, без эмоциональные. Вышли из своего желтого моря, и зачем-то ходят по земле. Строят не понятные громоздкие здания, а потом рушат их. Всех детей заставляют учится строить. Я часто спрашивала у Майи зачем? А она «как зачем? Странная ты, чтобы разрушить потом конечно!» ерунда полная. Няня говорит, что нам деваться некуда вот мы тут в их мире и застряли.

- Секрет, это когда никому не рассказываешь, то, что тебе попросили хранить в тайне.

- Так я и храню – не поняла меня Майя – Папы они все равно узнают, мои мысли во сне просматривают. Так что, твой секрет, полная ерунда.

- Все больше ничего не скажу тебе… - не выдерживаю и язык показываю.

Вот дура трехглазая. Хотя кто тут дура? Няня запрещает нам рассказывать о себе, а мне захотелось с кем-то поболтать кроме няни.

- Так не рассказывай, и ты не сможешь выйти, мы ведь не построили еще город из песка.

- Пф…

Возвращаюсь в центр песочницы, и быстро ручками леплю не понятные кругляши, пальцем потыкала со всех сторон.

- Все, готово.

- О… - зачаровано смотрит Майя.

Подхожу к стеклянной двери и смотрю на своё отражение. Пухлое круглой детское личико, с бантиками розовых губок. Глаза у меня бирюзовые, яркие, не бледные рыбьи как у Майи. На мне красивый комбинезончик белого цвета, это цвет детей на планете Алии. Волосы заплетены в толстою длинную косу. Цвет волос у нас с няней голубой. Да мы с голубыми волосами. И у нас шевелятся волосы. Они живут своей жизнью и обладают своим разумом. По этой причине нам приходится заплетать косы и зажимать кончики волос металлической прищепкой.

- Я хочу выйти, - прямо смотрю на дверь.

На песочницу опускается сканирующий луч, сканирует мое сооружение из песка, раздается писк, и стеклянная дверь наконец открывается, разрешая мне выйти.

- Мари, завтра меня уже не будет в центре развития детей, папы решили меня раньше срока перевести в центр юности, я хотела тебе подарить от меня память.

Как завтра не будет. Майя хоть и разозлила меня, но то, что её не будет, значит ко мне посадят другого ребенка. А я еле к Майе привыкла…

- Мне жаль, что тебе уже переводят.

- Как это жаль, что переводят? Ты не хочешь, чтобы я развивалась?

Вздохнула, сложно у них тут все.

- Мне жаль, что мы больше не увидимся, я буду скучать по тебе Майя.

- И все-таки вы странные люди Мири. У нас нет понятия скучать или любить, я только от тебя узнала, что есть такие чув-ст-ва… мы ведь всегда можем увидеться в центре развития. Так вот я дарю тебе память.

Девочка Майя с бледно желтыми глазами и белыми волосами, что сейчас уложены в пучок на макушке протягивает мне камушек. Обычный желтый камушек их планеты.

- Возьми и ты поймёшь… - говорит и настырно вкладывает камень мне в ладонь.

Ни чего сначала не происходит, потом камень теплеет и меняет цвет на белый. Все. Остывает и становится снова желтым.

- Красиво, да? – восхищенно шепчет Майя.

- Очень… - может я вредная? Под нашем шаром что плавно покачивается в волнах воды, полно таких камней. Разве это подарок? – Хорошего тебе перевода в центр юности Майя.

Сжимая камушек в руке, мне хочется выкинуть его обратно в воду, только ладошка не разжимается, и я упорно несу камушек с собой. Няни пока еще нет, я ведь раньше времени вышла из капсулы шара. Я иду по желтым камням, что выступают из воды. Вокруг все в шарах капсулах. В них сидят по двое детей и бесполезно строят из песка сооружения. Бессмысленная планета. Пиная от раздражения камушек под ногами, тот летит в воду. На каменной площадке лежат мягкие матрацы для детей, что ждут родителей. Няня, завидев мою насупленную моську, смеется и обнимает меня.

3

Смотрю на девочку в кровати. Красивая и хрупкая. Спит, выжатая свадьбой, эмоциями и первой брачной ночью. София моя теперь супруга. Я ничего не испытываю к ней, член кое как встал сегодня на нее. Я максимально выдавил из себя всю нежность и ласку, что был способен для нашей первой брачной ночи.

Укутываю ее одеялом. Я старался максимально уберечь ее от себя, не переживет она моего темперамента и страсти. Моего внутреннего демона принимала только ОНА. Как болит сердце, придется снова пить. Ули нужно срочно кого-то убить, хлебнуть горячей крови.

Внутри разливается тьма и агония. Гниение моей души и сердца. Мне нужна кровь. Нужна чужая боль. Я всегда был монстром, снаружи красавец, а внутри меня сидит нечто страшное и злобное. Я мог любить только мать и ее… смотрю на уже жену в своей постеле, какая она никакая. Нет в ней ни огня, ни страсти, ни жестокости, добра в ней тоже нет, она вся блеклая, не смотря на свою красоту и хрупкость. Сейчас мне хочется выпотрошить ее за то, что она лежит на моей кровати вместо кошки. Вырезать ножом на ее теле кожу лоскутами. Убить ее за то, что сейчас здесь лежит она, а не моя кошка, моя женщина!

Кошка была сегодня возле зала бракосочетания, на крыше противоположного здания. Я всем нутром хотел бежать за ней, поймать, сжать в объятьях и никогда не выпускать ее из своих рук. Моя дикая кошка. Мой ласковый котенок.

Бегом выхожу из спальни, бегу на улицу, через весь особняк, мне нужно быстрее на мороз, падаю в сугроб снега, что нагребли под деревьями. Слезы. У меня слезы на глазах! Я вою в снег. Агония. Кажется, я просто отключаюсь в какой-то момент. Мой организм отличается от остальных Богов, у меня повышенная регенерация, метаболизм, реакции и мой мозг работает в десятки раз лучше, чем у всех гениев во всех мирах. Старею я в пять раз медленней чем все Боги. Сейчас мне уже не первая сотня веков, а на лицо выгляжу на двадцать лет. Мозг задействует аварийный выход, просто погружая меня в темноту.

Там в темноте я вижу ее. Вижу наше знакомство. Я тяну руку к ней, и она растворяется как туман и снова темнота.

Три года назад я ехал на очередную мясорубку. Разборку больших боссов страны. Меня пьянило предвкушение крови, боли и смерти. Я никогда не сидел на наркоте ни в каком виде, но моя зависимость была в убийствах. В тот день я планировал оторвать очередной кусок чужой империи, на планете Уролсан, меня знали как человека. А мне Богу было интересно проживать человеческую жизнь. За тысячелетия нужно как-то развлекаться. Меня правда из моих уважаемых братьев и сестёр никто не понимает и не поддерживает, но это их проблемы. Меня боялись Боги, меня боялись люди. На улице лил дождь, конец лета выдался холодным и дождливым. На планете довольно приятный и мягкий климат. Зеленая планета с множеством крупных озер. Океанов и морей нет, но озер и рек миллион.

Моя колонна из пяти бронированных машин на воздушных подушках, стремительно передвигалась по окраине города, встречались большие боссы в заброшенных амбарах на окраине города. Там людей нет и потом подчищать легче, кого-то закапывали сразу за амбарами кого-то забирали чтоб похоронить по-человечески, туда не совались законники. Настроение у меня было на высоте, когда так в открытую можно себя показать?!

И вот именно в ту ночь я познакомился с ней! Моя колонна резко затормозила, из-за дождя, что стеной лил не было понятно, из-за чего произошла остановка, я сидел в машине, все-таки марать и мочить свои шикарные белые кроссы не хотелось, я планировал залить их кровью и с сухими ногами это было-бы приятней. В окно постучался Макс, я опустил бронированное стекло двери.

- Там девку сбили, дед на старом айрофлане. Девка голая почему то, дед божится и плачет, что она якобы упала ему на машину сама. – Макс мой начальник безопасности, ростом почти как я метр девяносто.

- Объехать можно? – всё-таки чем плоха дорога по окраинам, она узкая и застроенная домами или сараями. Не всегда можно найти обочину.

- В том то и дело, народу набежало, вроде ночь и дождь, а откуда люди появились не понятно, айрофланами позакрывали и встречную полосу и нашу. – Макс спокойно смотрит на меня, ждет распоряжений.

Да я могу приказать раздвигать все машины таранам и вообще проехать по этим машинам сверху, измяв их в кашу.

- Девку в багажник к себе забрось, потом в общей могиле закопаем, успокой деда, скажи, что в больницу отвезем и начинай продвигаться, не дело если без на начнут, а то я расстроюсь.

Макс бледнеет, меня расстраивать нельзя, кивает молча и убегает выполнять приказ.

Мы добрались раньше всех на встречу, мои парни растворились в ночи. Я всех их сам выбирал долгие годы. Они все маньяки и профи своего дела. Платил я много и требовал очень много. Кто проработал у меня год, сидели и превращались в стариков, но оставались работать, где еще можно так проявить свой маньячий синдром как не у меня на работе?

- Вынеси пока девку за амбар, провоняет еще машину. – мне открывают дверь и раскрывают зонт над моей головой. Площадка, где встала моя машина забетонирована, грязи тут нет. Парни знают, что у меня фетиш на белую обувь. Осматриваюсь.

Глаза цепляются за голубой цвет. Олех тащит тело девушки, а по земле волочатся голубые волосы. Такие длинные!

- Стой. – я не кричу и не повышаю голос никогда, меня всегда слышно и без этого. Приказ. Подхожу к Олеху и смотрю на девушку.

Не худенькая и не хрупкая. Рослая. Видно, что спортсменка, мышцы проработаны. Кожа белая и вся в крови и голубой краски еще и гематомах, глубокие раны от острых ранений. Одна нога вывернута не естественно. Без рентгена видно переломанные ребра. Лицо похоже на кровавую кашу. И не смотря на все это, ее волосы чистые, без крови и грязи и совершенно голубого цвета, даже в мокром состоянии они отливают перламутром и светятся. У меня член встал на эту девку. Да так встал, что парни заметили. Как не заметить я в спортивных штанах. Облизнул губы, взял в руки прядь тяжёлых мокрых волос и поднес к носу, втянул запах.

4

Прохожу галерею, разрисованную современным художником, что-то под типа размазанных мозгов после выстрела в голову, красота. Прислуга мне не попадается, но все уже готово для меня в моем доме. Плачу своим работникам я много, но у меня работать опасно. В любой момент я могу расстроится или мне будет скучно, и тогда массовое месиво из тел и мозгов в моем доме обеспечено. По этой причине слуги прячутся от меня, когда я дома.

Выйдя из бани, где распарился и теперь красный как рак, бегу и окунаюсь в бассейн, что находится на улице рядом с банным комплексом. Выныриваю, по воде плавают льдинки, плевать. В гостиной меня уже ждет на коленях девочка в теле, ростом не высокая и пухленькая. С натуральными светлыми волосами, не белыми, но светло русыми. Молодец Маха. Губки натуральные пухлые, глаза карие.

- Иди ко мне. – блондиночка кошечкой, веляя полными бедрами на коленках подползает к моим ногам, послушно опустив глаза, грудь большая, натуральная. Надо будет Махе денег закинуть, она давно у меня инвестиции в свой бизнес не получала.

Наклоняюсь, запускаю ладонь в волосы, массирую затылок и мягко поглаживаю большим пальцем шею под затылком. Девочка трется грудью об мои ноги. Халат мой послушно не трогает, свои пухленькие ручки сама не распускает. Умничка.

Склоняюсь еще ниже до ее ушка, вдыхаю аромат кожи и волос, парфюм. Натурального своего запаха почти нет. Аромат парфюма не вставляет. А может я просто хотел почувствовать запах сосны и цитрусов? Так пахнет девочка с голубыми волосами.

- Ты знаешь к кому пришла, умолять и проси остановиться не советую, будет хуже. Постарайся девочка – шепотом говорю девушке на ушко. Сейчас мне хочется похоти и крови. Образ девки с длинными голубыми волосами, что пахнет кровью, соснами и цитрусами не выходит из моей головы. Только от одного воспоминания образа покалеченного тела, мне почему-то не хочется сейчас покалечить эту очаровательную пухлую шлюшку. Это меня настораживает. Я на пару секунд зависаю над головой девки из эскорта. Сначала пожалел девку из охраны, теперь жалею шлюху, что за нах…?! Кровь от злости бьет в голову. Все, разум мой в кровавом угаре.

К утру шлюху от Махи увезли на кладбище. Бля. Олех находит меня в кабинете, за бумагами. То, что с моего дома иногда вывозят тела, никого из моего домашнего персонала не удивляет, но пугает, плачу я много, поэтому все молчат, на глаза стараются не попадаться. Звоню своему бухгалтеру. Бухгалтер у меня жадный, злобный карлик. За собой не следящий, не опрятный, и воняет от него часто не очень хорошо. Не смотря на всю свою вонючесть является гением всех финансовых дел. Отдаю распоряжение на подтверждения нового Махиного проекта на элитный публичный дом, сумма там не маленькая кстати. Карлик мой вонючий сразу говорит, где он видел Маху и на чем он ее вертел, мои распоряжения, однако, выполняет быстро.

Родственникам сегодняшней уже покойной шлюхи велю купить большой дом и выплатить огромную сумму, если остались дети у нее, то обеспечить их до старости. Денег у меня много. И я всегда плачу по счетам. Карлик ворчит, и слышно, что плюется в трубку, что я пойду по миру и он сам станет моей шлюхой за такие деньги.

Ложу трубку телефона и смотрю на Олеха, что стоит в дверях и ждет своей очереди. По его бегающим глазам понимаю, что труп сегодня от меня вывезут еще один и, по-моему, в ближайший пол часа. Олех видимо это тоже прекрасно понимает, боится. Он мне сейчас должен про девку с голубыми волосами отчитаться. Знает, что я могу его убить.

Поэтому достает из комода мои любимые сигареты, мне один мафиози с островов, прямые поставки делает, не сигар, а сигарет, настроение поднимает. С настоящим табаком и какими-то травками, куришь и наступает легкая эйфория и мозги работать начинают в два раза лучше. На рынках такое не купишь, я проверял. Товар для избранных мира сего. Раз так боится, значит херово походу с девкой то.

- Говори и отходи к двери. – предупреждаю, втягивая в легкие горький дым, через пару затягов он станет кисло – сладким. – Советую отчитаться быстро. – Вытаскиваю свои любимые ножи, кладу на стол поверх документов.

Олех не дурак. После того как прикурил мне, медленно отходит к двери, дверь оставил открытой, думает это его спасет.

- Девушка в реанимации, в не стабильном тяжелом состоянии. Череп проломлен, мозг поврежден, но не мертв. Все ребра переломаны. Позвоночник переломан в двух местах. Внутренние органы разорваны, одна нога с открытым переломам. Сердце на удивление работает. Ее подключили ко всем возможным жизнеобеспечивающим аппаратам.

Первый нож летит в голову Олеха, он резко отпрыгивает и пригибается к полу. Второй нож попадает ему в ступню. У меня ножи с тонкими лезвиями, сам их себе выковал, вывел специальный сплав метала, чтоб был легкий, гибкий и суперпрочный. Олех не кричит, он пятится к открытой двери, при этом продолжает отчитываться.

- С такими травмами она должна была уже давно быть мертва. Врачи говорят у нее еще кровь какая-то очень редкая, не могут найти донора для переливания. Прогноз врачей, проживет максимум день.

На последних словах Олег выбегает из кабинета, правда в его плече и на спине торчат уже ножи, а один врезается в том месте, где секунду назад была его голова. Прячется за стеной.

- Этой девушке по данным врачебной экспертизе приблизительно семнадцать лет, она проживала на севере. По базе данных про нее нет совсем ни чего. Я проверил не только нашу страну.

Все это Олех говорит из коридора, а я достаю пистолет, от пули он не убежит. Слышу, как он убегает по коридору. Сука хер ты от меня уйдешь. Нагоняю его уже на выходе, стреляю в ногу. Олех падает на ступеньках крыльца. Орет, но не умоляет, знает, что это меня только больше раззадоривает на убийство.

- Шеф я привез тебе приблизительный портрет и часть волос… врачи пытались их отстричь, для доступа к голове, но не вышло. Волосы как железные прутья не режутся. - выстрел в кисть руки. Стою возле Олеха на крыльце, приставляю дуло пистолета к голове.

5

Больница построена на мои деньги еще двадцать лет назад, здесь работают лучшие врачи. Я построил эту больницу, так как захотелось чтоб под рукой всегда имелась лучшая медицина. Тут все новое оборудование, врачи и мед персонал получают больше, чем в любой стране мира, сюда ездят на лечение вся верхушка власти. Захожу в палату реанимации, впереди меня идет главный врач, за мной следует делегация из нейрохирургов.

Палата большая. Стены оформлены в серо -голубом цвете. Окон нет. первое что бросается в глаза, это медицинское оборудование. И только потом в центре всего этого технологического прогресса видна узкая кровать. Слышен звук датчиков, пиканье, щелканье. Пахнет спиртом и лекарствами.

На кровати лежит мумия, натыканная датчиками и трубками. Без бинтов только отверстие носа, полоска, открывающая губы и полоска, открывающая глаза. Цвет кожи, что виднелся на всех этих открытых участках - синий. В горле образовался комок. Всю дорогу, что мы ехали сюда, я пытался разобраться в себе. Почему меня так заинтересовала судьба, не знакомой девочки? Почему у меня такая реакция на нее? Зачем она мне? Какая мне разница умрет она или нет? Не на один вопрос я ответить не смог. И теперь смотря на мумию в трубках, я снова терял разум и чувствовал, своих демонов, что вырываются и хотят крушить, так как мои дебилы не могут ничем ей помочь. Одни идиоты -врачи, другие идиоты – мои подчиненные, которые ни чего по ней найти не могут.

- Динамика то прогресса, то регресса восстановления поражает. Организм девушки то восстанавливается поразительно быстро, то начинает словно умирать, словно её изнутри, что-то съедает и не дает восстановиться. Мы связались с коллегами с Большого Материка, у них был случай, экспериментальный правда, что тело обезьяны после поломанного позвоночника восстановилось на восемьдесят процентов за полгода, они разрабатывали тогда новое лекарство, но чтоб за одни сутки позвоночник человека восстановился на сто процентов, и тут же разошёлся по всем позвонкам, такого не было еще не раз в мировой практики!

Врач, что говорил мне все это не успевает доже понять, что происходит. Я просто сжимаю его горло одной рукой. Он хрипит и пытается отодрать мою руку от себя. Теряет сознание, убивать его я не буду, но язык должен учиться держать за зубами, когда разговаривает со мной. Разжимаю пальцы, тело врача падает на пол. Глав врач подходит, кладет руку мне на плечо. Главный врач моей больницы, это восьмидесятилетний старик, которого я знал еще двадцатилетним пацаном.

Его пытливый ум не давал ему покоя. Пятьдесят лет назад, я поймал его на том, что он разрезал умершего бомжа, чтоб рассмотреть болезни печени. Помню тогда я стоял в тени заброшенного дома, где он проводил свои исследования и смотрел. Меня он не видел. А я поражался его заинтересованности. Его хотели посадить и лечить в психушке, я не дал, с тех времен мы дружим. Он второй, после Махи кто знает о моем якобы странном возрасте.

- Мак… - голос у него стал старческим. Я слышал хрипы в легких. Его сердце работала слабо. Моему другу осталось не долго ходить по земле. – Это не объяснимо, но девушке не грозит больше смертельная опасность. Она перешла тот рубеж, где люди умирают. Пойдем ко мне, выпьем и поговорим. Угостишь меня своими сигарами.

Кабинет глав врача – это лаборатория с рабочим столом. Даже в старческом возрасте его ум не терял интерес к новым знаниям. За это я и уважал этого интересного, не ординарного человека. Тут всегда пахло нафталином, спиртом, иногда чем-то горелым. Именно в этой лаборатории меня исследуют уже двадцать лет. На основе моих генетических данных наша больница разработала лекарства, что излечивали смертельно больных людей. Лекарство в массовое лечение не пропустило не одно государство, но закупали все богатые люди мира.

- Эта девочка такая же удивительная, как и ты. Другая. Скорее всего поэтому у тебя такая реакция на нее. Если она будет восстанавливаться так же, то через две - три недели она восстановится полностью. - доктор сидит на своем любимом табурете возле открытого окна и с долгими затяжками курит мою сигарету. – привези мне еще этих сигарет, те, что ты привез в прошлый раз, закончились. – он внимательно смотрит на меня выцветшими белесыми глазами.

- В твоем генотипе есть ячейки схожих с генотипом у это девочки. Только её клетки усовершенствованные. Она словно суперчеловек. И ее мозг работает на все сто процентов. Твой мозг работает так же, ты знаешь это, у простых людей мозг работает на один или максимум два процента. Я взял частичку ее кости из черепа, нам пришлось в одном месте ставить ей пластину – док затягивается и начинает улыбаться, выглядит при этом как идиот из психушки, а это значит, что он нашел нечто колоссальное.

- эта девочка без возраста, и самое главное она не стареет совсем, ты не стареешь тоже, но ты смертен она походу дела бессмертная. Ее клетки живут даже без носителя. Если у меня хватит время, то я выведу лекарство от смерти! - док забывает сколько ему лет, поэтому закашливается.

- Мне сказали, что ей семнадцать приблизительно

— Это был первичный осмотр.

- Хорошо – молча выхожу из лаборатории гениального доктора. Бессмертная. Значит поговорим скоро. Бессмертие было только у отца и Ультромаринцев. Вот это птичка угодила ко мне в руки. И ведь я по какой-то причине не заострил свое внимание на голубом цвете. Словно отвели взгляд мой от того, кого я вижу. Улыбаюсь тоже как идиот. Сестрам и братьям говорить естественно не буду.

Прошла неделя. Девочка не очнулась. С нее сняли все бинты и гипсы. Убрали мерзкие белые трубки. Сейчас она лежит уже не в реанимации, а в палате. Дышит сама, все органы работают сами без аппаратов, что не давали ей умереть. Кости срослись, а пластина что была на голове сама вылезла, прорезала кожу и просто отпала.

Глав врач с последней нашей встречи помолодел лет на десять. Опробовал на себе свои же разработки. Я смотрел через камеры наблюдение, которыми была увешана вся палата. Каждый вечер я приезжал к ней. Бывало, что оставался спать прям на ее кровати, просто ложился рядом и засыпал, обняв девочку. Я назвал ее лакомка моя, про себя конечно. Волосы, что местами сбрили уже отрасли. Голубые пряди. Она пахла свежестью соснового леса с тонким шлейфом ненавязчивого апельсина.