Поймать Золушку за тридцать дней

Пролог

В защиту алкоголя должна сказать, что фигню я творила и трезвой.

Из дневниковых записей Алисы Берёзы

Началось всё, как ни странно, с того, что моя лучшая подруга Ульянка Павлик с детства терпеть не могла хоккей. Хотите верьте, хотите нет, но в Новоозёрске, оказывается, живут и такие люди. Иногда (довольно часто, если честно) я пытаюсь представить, как сложилась бы моя жизнь, следи Улька за чемпионатом, как все нормальные люди…

Но Улька не следила. И о том, что папка прикупил для «Звезды Севера» нового игрока, никому неизвестного Романа Волкова, знала лишь с моих слов. А их у меня было немало, надо признаться. Потому что когда я пришла на стадион, чтобы взять у новичка интервью после первой командной тренировки, то с первого взгляда, с первого вздоха рядом с ним, бесповоротно пропала.

Он был в клубном худи и голубых джинсах. Волосы чуть влажные после душа, а потому казались гораздо темнее, чем на фотографиях в Интернете. Возле глаз цвета переспевшей вишни сеточка смешливых морщинок. Едва заметный шрам под нижней губой…

Если коротко, БОГ.

Я забыла дышать, пока смотрела на него, со всей обречённостью осознавая неутешительную правду: о настоящих чувствах я до этого момента знала примерно столько же, сколько кастрированный в ранней юности Барсик о мартовских кошачьих разборках.

Это был врыв. Фейерверк. Откровение. Пожар и водопад одновременно.

И ещё трагедия. Потому что в присутствии объекта страсти на меня нападала невиданная косноязычность, небывалая стыдливость и просто катастрофический тупизм. Рядом с ним я буквально двух слов связать не могла, краснела, бледнела, мямлила…

Беда, ну...

Из-за этого приходилось любить Волкова издалека. Тайком собирать сведения о нём, таскать в специально созданную папку самые лучшие фотографии. Исписывать о нём сотни страниц в дневнике. Ревновать. Завидовать тем, кто умел легко и непринуждённо заводить отношения с мужчинами.

И злиться на себя.

Само собой о поразившем меня недуге я рассказала только Ульянке Павлик. Потому что Павлик, только выглядит как помесь Блондинки в Законе с Бриджит Джонс, а на самом деле она дочь мисс Марпл и графа де ля Фер.

Ну и внучка Семёна Семёновича Горбункова.

Так уж получилось.

В общем, дни шли за днями. Недели за неделями. И ничего-ничего не менялось. Я по-прежнему была безответно и безнадёжно влюблена, а мир по-прежнему не подозревал о моих чувствах.

Ну, по крайней мере я на это очень сильно надеялась. Долго. Пока в новогоднюю ночь не оказалась за одним столом со своими заклятыми спортивными подружками, отношения с которыми я по неясным причинам, хоть и не хотела, но продолжала поддерживать...

...Большая стрелка огромных часов, занимавших большую часть задней декорации новогодней сцены дрогнула и лениво сползла с цифры девять на маленькую чёрточку следующего деления. Четырнадцать минут до нового года.

В зале Дома культуры «Северный», где этой ночью собрался весь высший свет Новоозёрска и прилегающих к нему окрестностей, распорядители притушили свет. Я ожидала, что на главном экране появится лицо президента и его традиционные поздравления, но вместо этого из-за кулис выехала огромная ёлка, и ведущий в костюме Деда Мороза не вполне трезвым голосом проорал в микрофон:

– А сейчас, детишки, мы все вместе попросим ёлочку зажечься. Готовы? Раз, два, три…

– Ёлочка, гори! – дружно и пьяно заорали сливки новоозёрского общества.

Сидевшая слева от меня Люсинда поджала губы и принялась демонстративно ковыряться пальцем в ухе. Марисабель зевнула. Жаннет насмешливо фыркнула и пробормотала:

– Придурок… Он бы ещё предложил написать желание на бумажке...

С Жаннет, как и с остальными девчонками я познакомилась, когда родители впервые привели нас на каток. Нам было тогда года по три и мы, как и наши мамы, какое-то время даже верили, что из этого знакомства может получиться дружба. Первые соревнования развеяли эту убеждённость и нам бы разойтись, как в море корабли, но, как говорится «сад, хозяйство, долбанные куры»...

– Чтобы в следующем году прочитать и убедиться, что не сбылось? – хмыкнула я, пряча взгляд в бокале шампанского. Желание в новогоднюю ночь я загадывала сколько себя помню, пока три года назад, неудачно упав во время тренировки, не повредила себе колено, да так неудачно, что все папкины деньги и связи не смогли вернуть меня на лёд. Тогда-то и стало понятно, что мечты сбываются только в книжках и романтических комедиях. А в жизни их приходится хоронить и делать вид, что так и было задумано.

– Да нет же! – оживилась Марисабель. – Записку надо съесть и с последним ударом курантов запить шампанским.

– Не съесть, а сжечь, – авторитетно исправила Люсинда. – Пепел высыпать в бокал, а потом уже всё выпить. Ик...

– Чушь. – Я опрокинула в себя остатки шампанского и потянулась за новой бутылкой. – Я в сказки давно не верю.

– А во что веришь? – мурлыкнула Жаннет.

И мне бы напрячься, потому что она в нашей компании не просто так слыла главной стервой, но в моих жилах шампанского было уже значительно больше, чем крови, поэтому я смело заявила:

Глава 1. Старый друг лучше трёх подруг

Ах, друг мой Аннушка, разве я могу отказать вам в помощи! (Из опубликованного романа Алисы Берёзы)

Мой небогатый опыт личных отношений, а так же сотни прочитанных любовных романов весьма однозначно утверждали, что если мужчина красив, богат и не женат, а женщина молода, симпатична, не охотится за его кошельком и при этом активно демонстрирует свой интерес, то проблем возникнуть не должно. Объект желания без труда улавливает невербальные сигналы и моментально перехватывает инициативу.

Да я таких моделей взаимоотношений в фантазиях триста штук построила, а о некоторых даже написала. Если конкретно, то о десяти. Именно столько романов я разместила на Boosty. У меня, между прочим, целых тысяча девятьсот девяносто шесть подписчиков, которые мои романы и читают, и покупают, и нахваливают, и добавки просят. А что это значит? А то, что фантазирую я правильно, жизненно фантазирую...

Впрочем, к моей настоящей, не придуманной для Boosty истории, подписчики не имеют никакого отношения. С большинством из них я даже не знакома (почти со всеми, если честно, из знакомых там только моя Улька, Томочка из Варшавы и две сестрички Юля и Лена из Израиля). А вот что действительно имеет отношение, так это горячее молоко с малюсеньким кусочком масла и специями, которое готовит наша кухарка тётя Люба. Я где-то читала, что это лучшее средство, если тебе надо успокоиться и нет никакой возможности достать ксанокс.

В день, когда я собралась пригласить Романа на свидания, мною было выхлебано два литровых термоса такого молока, истрачено двести километров нервов, к тому же пара десятков седых волос точно появились на моей голове, но это всё мелочи, потому что у меня получилось. Мужчина, в которого я была так долго безответно влюблена, открыто улыбнулся и легко согласился пообедать вместе.

На первом свидании мы болтали обо всём на свете. Спорили о хоккее, ментально кастрировали Адама Томашека, чешского арбитра, который судил последнюю игру, был слеп к офсайдам и не засчитал нам один абсолютно законный гол. Потом Рома жаловался на сестру Оксанку, а я – на профессуру и естественное занудство лекторов, которые читают предмет по учебнику, написанному ещё до моего рождения.

Для второго свидания мы выбрали поход в кино.

Не места для поцелуев.

На третьем ходили в ботанический сад. На улице был такой мороз, что у меня, кажется, даже кишки к позвоночнику примёрзли, но мы впервые поцеловались, спрятавшись за огромной – до самого неба – голубой елью. И это было… волшебно! Это… Это как на седьмое небо попасть, купаться в облаке и… и проклятые бабочки, которые якобы танцуют в животе, выплясывают по периметру всей твоей души.

На четвёртом свидании мы ночью пробрались на стадион и, хихикая, как подростки, катались по подсохшему к полуночи льду, подсвечивая себе мобильными телефонами, а потом целовались на стоянке такси… Ромка даже заговорил о том, что неплохо было бы познакомить меня с Оксанкой.

– Она будет от тебя в полном восторге, – пообещал он на прощание.

Казалось счастье было так возможно…

Наверное, нужно было постучать по дереву и сплюнуть три раза через левое плечо, но я не сделала ни того, ни другого, так что чего удивляться тому, что назавтра, когда я пришла, как и договаривались, к началу тренировки, Роман перехватил меня в коридоре и, не поздоровавшись, сказал:

– Я знаю, про спор.

Я моргнула, чувствуя, как кровь отливает от лица и от сердца, а он продолжил:

– Это самая мерзкая, самая идиотская вещь из всего, с чем мне приходилось сталкиваться. Что у тебя вообще в голове? – Постучал пальцем по своему виску. – Если бы моя Оксанка поспорила на мужика, я бы знаешь, что сделал? Я бы её выпорол. Да так, что она месяц сидеть нормально не могла бы.

«Поспорила на мужика»? Но я ведь не спорила на мужика! Мне не нужен какой-то там мужик! Мне нужна любовь настоящего мужчины. Это ведь не одно и то же!

Я попыталась объяснить.

– Ром, – сказала я. – Всё вовсе не...

– И радуйся, что я ничего не расскажу папе Берёзе. Я слишком его для этого уважаю.

– Но…

Слушать меня он не стал. Ушёл, широко шагая и отстукивая ладонью по бедру темп, а я осталась стоять на месте, разевая рот, как выброшенная на берег рыба. С головы до ног облитая его презрением, как грязью.

За что он так со мной?

Ответ на этот вопрос нашёлся довольно быстро. По большому счёту я даже не удивилась, не после того, как Жаннет подсыпала мне в коньки битое стекло. Честно играть она никогда не умела. Наверное именно поэтому и добилась всего того, о чём мне с моей порядочностью оставалось только мечтать.

Заклятой подружке я позвонила в тот же день.

– Ты нарушила главное правило, Жанка! – сказала я. – Помнишь, как мы в шестом классе договорились не выносить мусор за пределы раздевалки?

– Ты только что назвала меня Жанкой? – ахнула она, как обычно не услышав самого главного.

– Ты здорово придумала, рассказав Ромке о предмете нашего спора. Так хочешь меня унизить? Всё ещё не можешь простить, что место в сборной получила только после того, как я повредила колено?

– Я это место кровью и потом заработала!

Глава 2. Ночью все кошки серы

Альфред шагнул в комнату и закрыл за собою дверь. Продолжая пожирать Катарину взглядом, он нащупал засов и запер его.

Катарина судорожно вздохнула, понимая, что её ожидание подошло к концу. Альфред определённо собирался овладеть ею сегодня.

Из романа Алисы Берёзы.

Улькин «Мотель» больше всего был похож на заброшенный роддом из фильма ужасов. Четырёхэтажная коробка без архитектурных кренделей, но зато удачно захватившая стратегически важный перекрёсток на столичной трассе. В сезон здесь сложно было достать свободный номер, а вне сезона здание давало крышу тайным любовникам и желающим пощекотать нервишки связью с девушками лёгкого поведения.

Павлик встретила меня на парковке. На ногах у неё были резиновые тапочки, а на плечах толстый пуховой платок.

– Что так долго? – возмутилась она. – Твой хоккеист уже два раза спрашивал, где его ночная бабочка. Энтомолог хренов.

– Пришлось заехать в ночник на трассе, – торопливо начала оправдываться я. – За маской и новыми трусами.

Я потрясла пластиковым пакетом с покупками, а подруга закатила глаза и покрутила пальцем у виска.

– Кому какое дело до твоих трусов? Он всё равно их не увидит.

Улька схватила меня за руку и потащила к дверям.

– Потому что ты приковала его к кровати и завязала глаза его же галстуком?

– Потому что я знаю, где у нас в мотеле рубильник, и умею им пользоваться, – не повелась на мою иронию она.

– О.

– Хотя ты, конечно, можешь надеть маску. Вдруг твой Волков…

– Без имён, пожалуйста!

– ... окажется настолько дебилом, что действительно умудрится тебя не узнать.

Мы вошли в мотель. Улька махнула рукой в сторону своей каморки, а сама осталась, чтобы закрыть дверь на замок.

Я сбросила верхнюю одежду на коротенький диванчик, где Улька коротала ночи. Туда же полетел голубой парик.

– Я приму у тебя душ, – сообщила я, когда Павлик вошла в комнату. – Можно?

– Только очень-очень быстро.

– Как молния, – кивнула я. – И если Ром…

Улька цыкнула.

– Пожалуйста, без имён. – И указательным пальцем ткнула в сторону неприметной двери.

Пока я ополаскивалась, она торчала рядом и рассказывала.

– Приехал такой весь из себя с небритой мордой и бутылкой вискаря. Я ему, мол, и не стыдно пьяному за руль садиться? Какой вы типа пример подаёте молодёжи. А он скривился, как от недозрелого лимона, и говорит: «Пофиг. Я всё равно никогда не пьянею». Карточку заселения заполнил, между прочим, на чужое имя, нахал. И говорит: «Девочку мне в номер пришли». Я: «Какую девочку?» А он заржал и такой: «Симпатичную, но не сильно дорогую». Прикинь? Зарабатывает дохринальёна тыщ за игру, и такой жмот! Я его в шестой номер поселила на втором этаже. Первая дверь по левую руку… Ты меня слышишь?

– Да. У тебя фен есть или голову лучше не мыть?

– Фен есть. Но голову не мой. Мы пока твои косы высушим, он точно или упьётся вусмерть или сам себе фею вызвонит. И шевели...

– … задницей, Кира! – закончила я за подругу. – Катись отсюда. Я вытираться буду.

Что бы там ни говорила Улька, но нижнее бельё я надела новое, волосы расчесала и заплела в тугую косу, избавилась от той косметики, с которой не справился душ. Нанесла немного духов (благо, флакончик всегда лежал у меня в сумочке) за уши и в основании шеи.

Наконец, выдохнула.

– Алиска! Ей-богу, сколько можно копаться?!

Да иду я, иду… Хоть коленки дрожат от страха. Ёлки зелёные, что я творю? Что творю?

Я вышла из ванной, и Улька, увидев выражение моего лица, тут же всплеснула руками.

– Ну, что опять стряслось?

Я виновато вздохнула.

– Алис?

– Стыдно, – шёпотом покаялась я. – Веду себя, как… шлюха.

– Фу! – Павлик скривилась. – Словеев каких нахваталась. Во-первых, не шлюха, а фея любви…

– Жрица.

– Что?

– Жрица любви, правильно говорить.

– Фу! – Павлик поплевала через плечо. – Какая из тебя жрица. Тебе ж в ветреную погоду кирпичи к ногам привязывать надо, чтобы в небо не унесло…

Я заподозрила, что в «слово» жрица Улька вкладывает какое-то иное значение. И, надо сказать, не в первый раз. Помню, как ещё в школе она упорно писала слово живот через «е», невозмутимо утверждая, что всё верно, потому что проверочное слово «жевать».

– Не, Алиска. Ты не жрица. Ты мотылёк. Ночная бабочка, которая, не боясь обжечь свои тонкие крылышки летит на огонь этого козла из шестого номера, даже не замечая, что вокруг есть гораздо более достойные представители мужского пола.

– Звучит так, будто я полная дура, – мрачно заметила я.

– Зато дура романтичная, – согласилась подруга. – Шуруй давай на второй этаж. И если вздумаешь спуститься с девственностью в трусах, я с тобой неделю… нет, две… нет, год разговаривать не буду!.. Свет выключу, когда ты поднимешься. Свечку дать?

Глава 3. Такие нынче Золушки

Птички, попадая в клетку, смеются тоже, но от бессилия и злобы.

Элиа Кодоньо «Укрощение строптивого» (Италия, 1980)

В среду Вожак позвонил на спутниковый, и я так удивился, что сам не заметил, как снял трубку. Хотя давно знал, что этого делать не стоит. И плевать, что у меня слава самого не суеверного игрока в мире. Поверьте мне, если вам за сорок восемь часов до игры звонит Акамир Лютый, ничем хорошим это закончится не может.

Поэтому, когда, не поздоровавшись и не спросив меня о планах, Вожак обронил:

– Через два часа чтоб был на вокзале. – Я даже не удивился. – Твоя невеста приезжает. Надо встретить.

– Какая невеста? – растерялся я. Жениться в ближайшие пять-десять лет я не планировал. Чемпионат, сборы, тренировки по два раза в день… Не каждая такой режим выдержит, и рано или поздно, как показывала практика, начнёт смотреть по сторонам, а я всё же не из тех мужиков, которым рога не мешают жить. Поэтому да, на секунду мне показалось, что Вожак оговорился.

Но нет.

– Первая. – Добил он меня. – На месяц раньше срока, но с этим уже ничего не поделаешь. Завтра привезёшь её в Посёлок.

– Но…

Дальше Лютый слушать не стал и по обыкновению отключился. А я попёрся встречать назначенную мне в невесты безымянную незнакомку, тихо матеря про себя сложившуюся ситуацию. Лютый – гнида. Прекрасно знал, что сообщи он мне о своих планах заранее, никуда бы я не поехал и, в лучшем случае, послал бы его лесом, а в худшем укатил бы вовсе. В конце концов, свет клином на стае Акамира Лютого не сошёлся. Молодому оборотню с сильным волком всюду будут рады…

Но, во-первых, некрасиво бросать приезжую девчонку. Она же не виновата, что мой Вожак гондон, каких мало. А во-вторых, прежде чем громко хлопать дверями, надо всё как следует разузнать.

Ну и увезти маму из Посёлка. Подозреваю, что последнее будет сложнее всего сделать.

В здании вокзала было пусто и темно, только тускло светилось окошко буфета, напротив которого лениво курлыкали два жирных голубя. Я запоздало сообразил, что не только не знаю, кого встречаю (что, впрочем, не страшно, волк волка всегда почует), но и откуда. И вот это уже могло создать проблемы, но один взгляд на табло убедил меня в том, что этого не будет. В это время дня в Новоозёрске ожидают лишь один автобус – из аэропорта.

До прибытия ещё было время, и я прошёлся к буфету в надежде выпить кофе, но запах беляшей с начинкой из кошачьего фарша мигом заставил меня поменять планы, и я свернул к кофе-автомату.

Вообще, я предпочитаю американо, а растворимый кофе на дух не переношу. Исключение составляет знакомый с проведённого на хоккейном стадионе детства вкус дешёвого Irish cream.

Взял два стаканчика. Один себе, второй – незнакомке. И, не спеша потягивая этот, с позволения сказать, кофе, потащился на платформу. И правильно сделал, потому что автобус уже подъехал.

Свою невесту я узнал сразу. Тонкая, миловидная, с огромными, как у мультяшного оленёнка глазами, она, кутаясь в тонкий плащик, спустилась на платформу и испуганно огляделась по сторонам. Я шагнул навстречу. Девчонка нашла меня взглядом и радостно вскинулась.

– Здравствуй… те, Демьян!

– Здравствуйте. – С мрачным видом я протянул стаканчик. – Вы налегке? Без чемодана?

– Сумка в багажном отделении, – пролепетала она, грея тонкие пальцы о пластиковый стакан.

Я выудил из-под автобуса розовый саквояж и удивлённо вскинул брови.

– Это всё?

Она пожала плечами и несмело улыбнулась. Очень симпатичная. Я бы, пожалуй, даже с ней замутил, но воздержусь, а то и вправду придётся жениться.

– Ладно. – Я кивнул в сторону парковки, где оставил машину. – Тогда идём? Вожак хотел, чтобы я привёз тебя завтра утром. Ничего, что я на ты? – Она покачала головой. – Здорово. Так вот, он ждёт нас только завтра, но я…

Говорить о том, что не хочу впускать её в свой дом, куда однажды всё же приведу свою женщину, не стал.

– … но на завтра у меня уже есть планы. Поэтому в Посёлок поедем сейчас. Тебя, кстати, как зовут?

– Рита. А вы… ты разве не знаешь? – прошелестела она.

– Очевидно, что нет. Я о тебе вообще только полтора часа назад узнал. А до этого момента мне казалось, что жениться в ближайшие годы я не планирую.

– О… – Она зябко передёрнула плечами. – А как же тогда?

– С Акамиром Лютым, я так понимаю, ты лично не знакома. Хм. Ну, ничего, скоро познакомишься и всё поймёшь.

Больше мы не разговаривали. Рита сидела тихо, как мышь, с самым разнесчастным видом – разве что не плакала, но жалости я почему-то не испытывал, только злость. На себя, на неё, на Вожака, на всю эту идиотскую ситуацию.

– Я знаю, кто ты, – внезапно проговорила моя пассажирка. – Давно. Ещё с тех времён, когда ты за молодёжку играл.

Коротко глянув на неё, я пожал плечом, и вернул взгляд на дорогу. Ну, знает. Меня многие знают, что из того?

– Поэтому, когда наш Вожак сказал, что Демьян Лютый этой осенью будет проводить отбор невест, я сразу же попросилась. Ты мне всегда… нравился.

Глава 4. Поржать с подругой, лучше любого лекарства

Ни одной, даже самой маленькой катастрофы. Когда тебе плохо – катастрофы помогают.

Землетрясение помогает понять, что у тебя все не так уж и плохо.

Кора Хюбш «Тариф на лунный свет»

Как драпала из «Мотеля», стыдно вспомнить. Даже душ В Улькиной подсобке не приняла, ограничившись тем, что почистила зубы одноразовой щёткой, стараясь не встречаться глазами со своим отражением в зеркале. Павлик маячила за спиной.

– Ну, не будь редиской, – ныла она. Ну, расскажи, как всё прошло?

Я резко выкинула средний палец и, сплюнув в раковину, проворчала:

– Иди ты знаешь, куда, дорогая подруга?

– Ни стыда у тебя нет, ни совести, – буркнула она, даже не обидевшись, а я зажмурилась, чтобы ненароком её не прибить.

Нет, вы не подумайте! Улька у меня самая лучшая в мире. И верная, и преданная, и готовая без размышлений за мной в огонь, и в воду и в кратер действующего вулкана... И я совершенно искренне люблю её больше всех в целом свете… Даже несмотря на то, что IQ у неё примерно как у Рона Уизли эмоциональный диапазон* (Фраза из книги «Гарри Поттер и Орден Феникса». Рон Уизли: Невозможно столько чувствовать сразу, разорвёшься… Гермиона Грейнджер: Это у тебя эмоциональный диапазон, как у зубочистки.) С другой стороны, мне ли жаловаться после сегодняшней ночи? Я ведь тоже не от большого ума в кровать к первому встречному прыгнула.

От стыда выбило воздух из груди. А от воспоминаний затвердели соски и сладко потянуло внизу живота. Ох, ёлки зелёные…

– Ты покраснела, – немедленно уела меня Улька.

И я целую минуту молчала, мрачно прикидывая, что скажет папа, если я позвоню ему с просьбой помочь избавиться от тела. По всему выходило, что он, конечно, поможет, но задаст тучу неудобных вопросов, отвечать на которые я совершенно не готова

– Дай свой телефон, – потребовала я, отказавшись от идеи, в которой есть я, лопата, мёртвое тело и трое папкиных охранников. Павлик подозрительно прищурилась.

– А тебе зачем?

– Просто. Дай. Телефон!!

– Да пожалуйста! Чего орать-то...

Она протянула мне требуемое, предварительно разблокировав экран. Я тут же открыла браузер и в адресной строке вбила: «роман волков фото».

Улька заглянула в экран и смущённо кашлянула.

– Я так понимаю, ты полагала, что Волков выглядит иначе, – озвучила я очевидное. Подруга кивнула. – И, конечно, ты не знаешь, к кому меня отправила.

Улька сначала помотала головой, потом кивнула, потом снова помотала. Наконец, объяснила:

– Тот, к кому я тебя отправляла, только не подумай плохого! – Да куда уж хуже-то? – Был тоже очень ничего. Хорошее такое животное.

Это я придумала называть шикарных самцов не заграничным мачем, а нашим родным животным. Давно. Классе в седьмом ещё. Но с тех пор как-то повелось… Сейчас же это вдруг показалось настолько глупой идеей, что я непроизвольно скривилась.

– Зуб даю! – почти обиделась Улька. – Вот если б вы с ним встретились, ты б на меня сейчас не смотрела, как солдат на вош.

– В смысле, не встретились? – подавилась возмущением я.

– Ну, он примчался в два часа ночи. Орал, как потерпевший. Мол у нас не мотель, а бардак. Типа он шлю… В смысле, ночную фею…

– Бабочку, – на автопилоте исправила я.

– … ага, её. Ждал два часа типа и не дождался. А я такая: «Как не дождался?» А он такой: «Кверху каком!» А я… А я знаешь, как перепугалась? Даже полицию хотела вызвать.

Я прикрыла ладонью глаза и прошептала:

– Слава Богу.

– Слава Богу, что хотела? – Улька забрала телефон и обиженно надула губы. – Я вообще-то чуть не поседела, за тебя волнуясь...

– Слава Богу, что не вызвала! – прорычала я, старательно пряча волосы под голубой парик. – Представляю, сколько шуму поднялось, если бы меня нашли в номере у Лютого.

– В чьём номере? – пропищала Улька, и я зарычала от бессилия, мгновенно вспомнив о втором недостатке своей лучшей подруги. Она абсолютно не разбиралась в хоккее. Вообще! Для меня оставалось загадкой, как это в принципе возможно в наших краях, где дети на коньках кататься учатся раньше, чем ходить, но факт оставался фактом.

– Уль, пожалуйста, не спрашивай меня сейчас ни о чём, ладно? И, главное, не рассказывай никому о… – О чём, ёлки зелёные? О том, что я идиотка? – об этом всём.

– Да ты что?! – возмутилась она. – Знаешь же, что я никогда…

– Знаю, – покорно согласилась я. – Ты у меня одна такая. Просто я… так напортачила. Так напортачила, Ульянка! Мне бы самой сначала всё переварить. А уж потом…

Она тихо всхлипнула, закусив губу, и со всей импульсивностью, на которую только была способна, предложила:

– А хочешь, я тебе такси вызову, а твою машинку вечером пригоню? Когда отосплюсь после смены.

– Очень хочу! – обрадовалась я. – Только, пожалуйста, Уль, не вздумай ехать в особняк. – Я мысленно перекрестилась, представив, что будет, если меня в таком состоянии увидит папка. Врать ему я никогда не умела. Да, собственно говоря, и врать-то не надо было, он каким-то образом даже по моему молчанию определял, что у меня что-то стряслось. А определив, не отступал до тех пор, пока я ему не выложу всё, как на духу.

Глава 5. Всё сбудется, стоит только расхотеть

Будем честны: самая худшая женская проблема — это мужчины.

Кора Хюбш «Тариф на лунный свет».

Телефонный звонок раздался буквально в тот момент, когда тётя Лена окинула меня удовлетворённым взглядом и цокнула языком.

– Ну, не конфетка ли? – спросила у моего отражения в зеркале, и я закивала восторженным болванчиком, открыла рот, чтобы осыпать приятельницу восторженными благодарностями… И ровно в этот момент телефон зашёлся хоккейным маршем. Я испуганно вздрогнула и сглотнула внезапно пересохшим горлом.

Два дня назад я бы многое отдала за этот звонок. Да что там говорить, я на него буквально молилась! А тут вдруг перепугалась чуть ли не до икоты. И если бы не тётя Лена, которая потом вопросами замучает, я бы ни в жизнь трубку не сняла бы.

И ведь звонок не сбросишь, потому как Волков обязательно перезвонит. На радость разным любопытным старушкам. Пришлось принимать звонок.

– Алло! – окликнул Ромка, пока я пыталась отлепить присохший к нёбу язык. – Алиса? Алло! Слышишь меня?

– Слышу.

– Хорошо. – Он прокашлялся. – Я… меня Ярослав Антонович попросил позвонить. Помочь.

– Помочь?

На короткое мгновение у меня помутилось в голове и представилось, что папка каким-то образом узнал про спор и решил помочь дочери выиграть. Хвала Богу, помутнение быстро прошло, я взяла себя в руки и призналась:

– Не понимаю.

– Побыть твоим сопровождением на сегодняшнем вечере, – после короткой заминки подсказал Волков. – Во сколько за тобой заехать?

Я отняла телефон от уха и посмотрела на экран. Вспомнился старый французский фильм с Пьером Ришаром, где его будто игрушку купили в магазине для одного богатенького донельзя разбалованного сынка. Так вот, сразу оговорюсь, папка меня всегда баловал. Всегда. Я всё же его любимая девочка.

Но понравившихся мужиков до этого дня он мне как-то не покупал...

– Прости? – проговорила вновь. – Сопровождением? Типа эскорта?

– Нет, – прорычал Роман. – Я же сказал...

– А что он тебе за это пообещал? – перебила я.

– Алиса…

– Нет, погоди, я сама угадаю. Более выгодный контракт? Хотя он у тебя и без того… Квартиру в центре Новоозёрска? Но у тебя уже есть одна. А! Знаю! Ты станешь лицом команды в новом сезоне! Я права или я права?

– Ты...

– Одного понять не могу. – Слушать Волкова мне вот совсем-совсем не хотелось, хотелось говорить самой. – Как тебе принципы позволили подрабатывать мальчиком из эскорта?

– Я не...

– Вот интересно, если бы папа Берёза – вы же его так между собой называете? – если бы попросил тебя со мной переспать, ты бы из принципа отказался или из принципа согласился? И у кого бы уточнял, где и во сколько меня трахнуть? – Тётя Лена хорошенько дёрнула меня за свободное от телефона уха, и заканчивала я свою гневную речь с некоторым подвыванием:

– У него или у меня?

Глянула на свою приятельницу укоризненно, а она погрщзила мне пальцем:

– Порядочные девушки так не выражаются!

Волков тут же воспользовался паузой и хмуро прорычал:

– Всё сказала? Тогда повторю для тех, кто с первого раза не вдупляет. Меня Ярослав Антонович попросил. Я этого человека уважаю всей душой и помочь ему мне за радость. Я понятно выражаюсь? Ты же вроде на журфаке учишься, должна как-то понимать человеческую речь.

Я ещё раз посмотрела на экран телефона. Нет, не показалось. Точно с Романом Волковым разговариваю. Он единственный в моём мобильнике записан как «Любимый». Нужно будет исправить на «Любимый козёл»… Ёлки зелёные, правду говорят, что любовь временами бывает слепой и глухой.

– Человеческую – должна, – всё же согласилась я. – Но ты-то к людям какое отношение имеешь?

– А?

– Бэ.

– Что ты хочешь этим сказать?

Очень многое. Но один осторожный взгляд в сторону тёти Лены подсказал, что не стоит этого делать. Ибо старушка бдела. У неё, кажется, за время моего разговора даже уши стали больше. Но, увы. Не повезло ей. Я динамик в своём телефоне на папке настраивала. Он у меня тоже большой любитель погреть уши о чужие разговоры. Однако, к большому сожалению, меня она слышала прекрасно. Поэтому я не стала уточнять, что в данную конкретную минуту Волков ведёт себя не как человек, а как животное. В плохом смысле этого слова.

Впрочем, нужно признать, что в последнее время в моём лексиконе слов с плохим смыслом было больше, чем с хорошим. А всё почему? А всё потому, что в детстве нужно было Жаннет не удавом Каа обзывать, а … А сукой, ёлки! Коротко и ёмко! Потому что из-за неё, из-за этой самки собаки я с человеческого языка перешла на дебильный. А потому что злит. Злит, когда ты и красивая, и умная, и честная (главное, скромная), а все вокруг стараниями одной… кхм… Жучки думают, что ты тупая бл… блондинка. Даже если ты от рождения шатенка. Злит, когда ты даже не целовалась толком ни с кем, а тебя шалавой и за глаза, и в лицо кличут… Хотите шалаву с интеллектом, как у бройлерной курицы – получите и распишитесь.

Глава 6. Бабы бо, бабы ду и просто бабочки

На ощупь обнажённых женщин не отличить от голых баб

У каждого моего знакомого хоккеиста есть хотя бы одна примета. Не бриться перед игрой, не стричься в play off, не снимать трубку, если звонит Акамир Лютый. Но это всё чепуха. Потому что Ромка Волков даже хуже чёрного кота, клянусь всем, что мне дорого! А уж если он, упаси Луна и предки, перебежал вам дорогу – точно жди беды. Лучше соль рассыпать, зеркало разбить и одновременно с самого утра встретить бабу с пустыми вёдрами. Эффект всё равно будет не таким разрушающим…

Поэтому невозможно логически объяснить, что именно дёрнуло меня подойти к этому ходячему генератору неприятностей добровольно, даже без намёка на принуждение. Меня словно в спину что-то ударило, когда я его увидел. Ноги вдруг зажили своей жизнью и стремительно понесли меня на парковку перед «Парадизом», где этот хмырь в узких брючках в этот момент пытался склеить какую-то лохушку. Почему лохушку, спросите вы? А потому что нормальные бабы ему всё равно не дадут. Ну разве что им давно за сорок, а из мужиков в доме последние пятнадцать лет только кастрированный в ранней юности Пушок.

И нет, это не я злой. Это Волков мудак. К тому же за «Звезду» играет. Как говорится, два в одном.

Ромка зыркнул на меня из-под длинной, как у голубка, чёлки, и я сразу понял, что он зол, как чёрт.

– А тебе что за дело до моих поклонниц, Лютый? Завидуешь?

– Не в этой жизни, неудачник.

– Неудачник на тебя каждое утро из зеркала смотрит. Напомни, когда вы в последний раз у нас выигрывали?

– Перед тем, как вы стали судей подкупать?

– Зачем их подкупать, если вы катаетесь как деревянные солдата Урфина Джуса, а прицел вам, по ходу, слепой Пью ставил…

Слово за слово, и мы сами не заметили, как оказались на краю парковки. В полной темноте, а главное – вдали от камер. Кто ударил первым, затрудняюсь сказать, но будем честны, мог быть и я. Как бы там ни было Волков в ответ зарядил справа, да так, что на миг небо над моей головой загорелось северным сиянием, хотя сейчас вообще не сезон.

И я понял, что день не задался не только у меня. Дрались мы молча, но яростно. Я пару раз врезал по печени, мне в ответ прилетело под дых и в челюсть. В общем, довольно скоро нам обоим полегчало настолько, что драка прекратилась сама собой. Как и началась.

Волков сплюнул под ноги кровью, протянул мне руку и с отвращением в голосе произнёс:

– Спасибо.

Я пожал его ладонь, левой рукой вытирая нос.

– И тебе.

– Обычно, я для разрядки использую грушу. У меня в гараже висит. А ты?

– А я бегаю, – признался я. – Твоя поклонница, кстати, убежала, пока мы с тобой стресс снимали. Надеюсь, не в полицию? Мне ещё один скандал совсем не нужен...

– Проклятье! – Волков скривился. – Не в полицию. Ей скандалы тоже ни к чему. Извини, мне надо позвонить.

Он достал из заднего кармана телефон и, на ходу набирая номер, пошагал к своей машине, махнув мне на прощание.

– Бывай, – буркнул я в спину заклятому товарищу, и потащился к себе.

Надо было обработать раны, полежать в ванной. Может, выпить стопарь вискаря, чтобы смыть с языка горечь разочарования. Ибо время утекало, как вода сквозь пальцы, а на след Феечки мне так и не удалось выйти. И это при активной помощи Кирюхи…

Нет, таксиста-то он нашёл, да что толку. Как выглядела пассажирка, он не помнил, сказал лишь, что высадил её у проходной «Северного сияния». Так назывался элитный жилой комплекс на пять сотен квартир. И когда я говорю «элитный», то именно это и имею в виду. Случайных людей в «Сиянии» не было – только сливки общества, их дети, родители, любовники и любовницы. И их покой охранялся лучше, чем Форт-Нокс.

Свердлова внутрь без ордера не пустили, а я и соваться не стал. Что толку? Пятьсот квартир – это немного, при желании за день можно обойти (за два – максимум). Только вот дело не в желании, а в том, что кроме запаха в памяти и трусов в кармане, я о своей незнакомке совершенно ничего не знал.

Ну, в самом деле, что я стал бы говорить девушкам из «Сияния»?

– Простите бога ради, но не ваши ли трусы я нашёл у себя под подушкой?.. Не поймите превратно, но можно я вас понюхаю?..

Бред.

Кирилл уговаривал не отчаиваться.

– Найдём, – успокаивал он. – И не таких находили. Ты, главное, не рыпайся и глупостей не натвори.

Да куда мне рыпаться-то? Впрочем, после ванны и большого стакана апельсинового сока, одна хорошая идея в мою голову всё же пришла. Пусть я не мог проникнуть на территорию «Северного сияния» (пока) и плана будущего разговора с Феей у меня всё ещё не было, но по крайней мере можно было узнать в паспортном столе, сколько девушек подходящего возраста насчитывает тамошняя элита.

Составить список, предоставить его Кирюхе, а потом отследить, где каждая из подозреваемых провела ночь.

Кто гений? Я гений.

И ровно в этот момент зазвонил телефон.

Номер был скрыт, что уже само по себе не предвещало ничего хорошего, а если эту информацию умножить на полночь и разделить на будний день, то впору было испугаться.