Поздравляю, бывший! Ты в пролёте!

1

– С Днем Рождения, моя дорогая! – Катя влетела в кафе, как ураган, напала на меня с обнимашками, стала зацеловывать и даже чуть приподняла меня с пола.

Не спрашивайте, как ей удалось это сделать, учитывая мои почти сто кило. Наверное, в состоянии аффекта женщины могут не только коня на скаку остановить, но и поднять корову.

– Вот! Это тебе! – моя лучшая подруга детства вручила мне симпатичный золотистый конверт, обмотанный блестящей ленточкой. – Открывай!

Мы сели за столик и взяли по огромной чашке расти*опного напитка с убийственным количеством сахара.

Лёнечку бы удар хватил!

– Что там? – я пощупала конверт. – Снова билеты на красавчиков в воде?

Честно говоря, я бы с удовольствием посещала это мероприятие каждую неделю, если бы оно не приходилось на день овуляции. В такие моменты я не могу отвечать за свое поведение. И гарантировать безопасность выступающих.

Да, я замужняя женщина, но не монашка же. Кто не любит поглазеть на красивых мужиков на сцене, да еще и мокрых? Ноль осуждения, сто процентов понимания.

Я достала из конверта карточку-приглашение на вип-фотосессию у какого-то Леонардо Леклера.

– Что еще за эклер такой? – прошептала я, разглядывая цифры и адрес фотостудии.

– Ты чего? Ну, ты деревня! Это же самый топовый фотограф из бла-бла-бла… – я даже не расслышала толком, что за названия такие. Никогда не интересовалась богемной жизнью.

– И что ты предлагаешь пойти к нему на фотосессию? – я была готова покрутить у виска. Она меня вообще адекватно видит, все мои сто кило?

– Да, помнишь я говорила, что устроилась на подработку, делаю макияж для съемок и узнала, что в соседней студии Лео несколько дней устраивает коммерческие фотосессии. По одной-две утром и вечером. Я продала душу дьяволу, чтобы раздобыть этот сертификат для тебя!

– Спасибо, конечно, но…

Знаете, как бывает: подарят тебе солонку и перечницу идиотского цвета или тарелку, расписанную человеком, которого не иначе как било током, и он макал кисточкой во все цвета краски, в которые мог попасть…

Вроде бы не подарок дорог, а внимание… Но тут даже благодарно улыбнуться не получается.

– Ыыы…

– Ну ты чего, Лазарева?! Ты что, думаешь, я не вижу, что ты за своим желанием завести ребенка уже себя перестала видеть.

– А я вижу, – указала на всю себя. – Только ты меня, сдается, не совсем…

– Тебе скоро тридцать, а у тебя ни одной студийной фотки, женщина!

– Вот именно, мне скоро тридцать, а у меня ни одного ребенка, а я – женщина.

– Прежде всего, женщина должна быть королевой, блистать и любить себя. А ты чахнешь, как цветочек, мне, как твоей лучшей подруге, больно на тебя смотреть. Потому что твой эгоистичный муж тебя совсем не поливает.

– Поливает.

– Заливает он, а не поливает. А вообще, как давно ты к нему в фитнес-клуб ходила, что у него там за индивидуалки до одиннадцати вечера?

– Он очень занят, он стал популярным. Его блог, он…

– Тьфу ты! Лёньке твоему хорошенько бы по втащить, честное слово! Ну не мужик, а сплошное разочарование. Это не он в вашей паре должен блистать, а ты! Ты должна быть королевой, милая моя, а не твой недо-блоггер!

– Ну, Лёнечка старается, он столько курсов закончил, столько городов объездил…

– По ушам он твоим поездил! И, я вижу, прям прилично!

Катя стукнула обеими руками по столу отчего я вздрогнула и выронила трубочку из углеводного недоразумения прямо на свою новую блузку.

– Так! – скомандовала подруга. – Сегодня идешь на фотосессию, я тебе самый бомбический мэйк сделаю! А после – ко мне на афтепати.

– Афте-что?

– Вечеринка после вечеринки.

– О. А так бывает?

– У тебя день рождения. Ты идешь на фотосессию повышать свою самооценку. А после мы отметим это событие так, что Голливуд заплачет!

– Мне стоит заранее купить билеты на Чеботину или забронировать столик в караоке?

– И то и другое! Это будет эпичный день рождения, я тебе обещаю!

– Это и пугает…

2

Перед дверью с табличкой «Студия» я чувствовала себя так, будто меня привели сюда обманом. А это почти так и было.

Может, развернуться?

За дверью скрывалось нечто, напоминающее гигантский белый куб. Высоченные потолки, от которых веяло легким холодом, и стены, затянутые бесшовной бумагой разных оттенков – от молочного до угрожающе-черного.

Эта бумага свисала с каких-то перекладин огромными рулонами и выглядела так, будто могла в любой момент с грохотом размотаться и похоронить под собой нерасторопную модель. Меня, то есть.

По периметру стояли железные штуки на колесиках – стойки с зонтами, похожими на инопланетные медузы, и сами софиты круглые и слепящие, как сварка.

Всюду вились черные провода, которые, я была уверена, только и ждали момента, чтобы любезно подставить мне подножку. Пахло пылью, металлом и легким запахом краски – не творческой гуашью, а той, что красят подъезды. Очень вдохновляюще.

– На кой ляд я на это подписалась? – прошептала я себе под нос, теребя конверт со злосчастным подарком от Кати.

Катя с кистями и пудрами, словно с арсеналом феи, уже поработала надо мной, и теперь я боялась моргнуть. На мне было платье, в котором я бы ни за что не пошла в магазин за хлебом, – слишком блестящее, слишком «смотрите на меня».

«Смыть к чёрту убойный макияж и скрыться!» – стучала мысль в голове.

Не станут же они за мной бежать? Или станут?

Я мысленно перебрала все рациональные причины своего присутствия здесь. Их не нашлось.

Зато отлично находились причины немедленно уйти: я не модель, позы я знаю только две – «стоя» и «сидя».

Все произошло так стремительно, что я едва успела осознать происходящее.

Только что я стояла в дверях, стараясь не привлекать внимания, как ко мне резко подошел человек.

Он быстро пожал мне руку, представился ассистентом Лео, говорил на ломаном русском, и его твердая хватка на моей ладони не оставляла возможности для возражений. Он буквально утащил меня за собой.

Ассистент осмотрел меня как-то скептически с ног до головы, задержав взгляд на декольте. Цокнул языком, что-то пробубнил на французском. А потом его руки, грубоватые и поспешные, распушили мои каштановые кудри, растрепал их так, чтобы волны волос частично прикрыли то самое декольте, будто стыдясь его откровенности.

– Пойдем, мон ами, Лео скоро подойдет. Расслабься и получай удовольствие. Такое везение!

Он вывел меня в центр зала, под яркие софиты, которые заставили меня зажмуриться, и просто оставил там.

Я чувствовала себя как в страшном сне да еще и абсолютно голой.

Было так тихо и… странно. И страшно.

Я не знала, куда смотреть, что делать с руками, и лишь бессмысленно пыталась улыбаться в пустоту.

Дверь открылась, и в пространство вошел молодой мужчина. Француз – это было видно сразу, с первого взгляда.

Высокий, плечистый, в простой черной водолазке и джинсах. Его темные волосы были небрежно собраны в низкий хвост у шеи, но несколько прядей выбивались, обрамляя живое лицо.

Он был очень обаятельным, даже не делая для этого ничего – это обаяние просто излучалось от него.

Увидев меня, он застыл. Не просто остановился, а именно замер, как охотник, заметивший неожиданную дичь.

Его взгляд пробежал по мне от кончиков туфель до самых корней волос. Это был не тот скептический осмотр ассистента, это было изучение. Поглощение!

– Здрасьте… – скромно помахала я ему рукой.

Он что-то пробормотал себе под нос по-французски. И, кажется, среди потока французской речи проскользнуло знакомое: «вау!».

Вау? Я и «вау»? Давненько я не слышала слов восторга в свой адрес. Стараниями Лёни я не могла воспринимать комплименты без внутреннего подозрения, что в этот момент человеку что-то от меня нужно…

Этот эклер с ассистентом – как плохой и хороший коп, честное слово! Один довел до постыдного обморока, второй – до смущения от чересчур ярко выраженного восхищения.

Не сводя с меня глаз, эклер на ходу сбросил с плеча фоторюкзак, не отрывая от меня глаз, достал камеру.

Движения отточенные, плавные и быстрые. Он поднес видоискатель к глазу, начал прицеливаться.

И вот тогда его лицо, которое секунду назад было сосредоточенным и серьезным, озарила теплая, лукавая улыбка.

– Ах какая женщина, какая женщина, мне б такую… – неожиданно пропел он по-русски, глядя на меня через объектив.

И я не смогла сдержаться. Вся моя предыдущая нервозность, весь страх растворились под этим взглядом, который видел не неуместное платье, а что-то иное...

Я ответила ему улыбкой. Широкой, глупой, сияющей до ушей, как у полной дуры.

Он щелкнул затвором именно в этот момент.

Эклер опустил камеру, посмотрел на получившийся снимок, и его глаза смеялись вместе со мной.

А потом и он произнес снова на чистом, мелодичном русском: