Позывной "Канарейка"

Глава 1

— Это что такое? — удивилась Лидия Борисовна, директор музыкальной школы.

— Заявление на увольнение, — сказала Алиса, протягивая начальнице лист.

Женщина посмотрела на неё не то с удивлением, не то с обидой. Было видно, что она сдерживается изо всех сил.

— Очень жаль, Алиса Глебовна, — сказала Лидия Борисовна, надевая на нос очки, чтобы прочесть заявление. Было видно, что она старается сохранять профессиональный тон. Голос директрисы дрожит и кажется, что она вот-вот расплачется. — Что ж это вы так, решили нас покинуть?

— Личные обстоятельства, — устало улыбнулась она. — Спасибо вам за все, за опыт.

Лидия Борисовна отложила лист, сняла очки и внимательно посмотрела на сотрудницу. В её взгляде читалась неподдельная боль.

— Алиса, мы ведь столько лет вместе… — тихо произнесла она. — Вы один из самых талантливых педагогов школы. Дети вас обожают, коллеги уважают. Неужели ничего нельзя сделать? Может, возьмёте отпуск? Пару недель, месяц — сколько нужно, чтобы разобраться с этими обстоятельствами?

Алиса на мгновение опустила глаза, сжала пальцами край стола — было видно, что решение далось ей нелегко.

— Я всё обдумала, Лидия Борисовна, — сказала она твёрже, чем прежде. — Отпуск не решит проблему.

Директриса вздохнула, провела рукой по седым волосам и встала из‑за стола. Она подошла к окну, постояла там несколько секунд, глядя на улицу, где под весенним солнцем блестели лужи после недавнего дождя. Потом повернулась к Алисе:

— Понимаю. Хотя и не хочу понимать, — в её голосе прозвучала горькая улыбка. — Значит, так надо. Но обещайте хотя бы поддерживать связь. И если передумаете… место для вас всегда найдётся.

Алиса почувствовала, как к горлу подступил комок. Она сделала шаг вперёд и неожиданно для себя обняла Лидию Борисовну.

— Спасибо, — прошептала она. — За всё спасибо. Я обязательно буду писать. И навещать школу — дети ведь не виноваты, что я уезжаю.

— Договорились, — кивнула директриса, вновь надевая очки. — И… Алиса?

— Да?

— Будьте счастливы. Правда, будьте. Это самое главное.

Алиса улыбнулась — на этот раз искренне, от души — и кивнула:

— Обязательно. Спасибо ещё раз.

Как бы не было печально покидать Алисе, она больше не могла оставаться в музыкальной школе. Она шла по коридору с коробкой, в которой лежали нотные сборники, бюстик Глинки и прочая канцелярская мелочь. За закрытыми дверями в разнобой звучали разные музыкальные пьесы с разными тембрами различных инструментов.

Ближайшее время Алиса больше не пройдёт по этим коридорам, наполненным музыкой, не будет проводить занятия, помогая своим ученикам. И дело было даже не в бесконечных документах, которые она должна была заполнять каждый день, не в ненормальных родителях учеников и даже не в маленькой зарплате. От того и было обидно.

— Алиса Глебовна, вы что уходите? — спросила шедшая навстречу второклассница Катя.

— Да, ухожу, — грустно улыбнулась она.

— Насовсем? — в больших глазах девочки мелькнула искорка разочарования.

Алиса только кивнула и пошла дальше, оставив ученицу одну в растерянности в коридоре.

Но больше всего учительницу угнетали воспоминания о том, как много она вложила в каждого из своих учеников. Алиса прекрасно помнила, как впервые увидела их улыбки, когда они справлялись с трудной пьесой, как их глаза загорались от понимания. Она старалась поддерживать их не только в учёбе, но и в жизни, становясь для кого-то, возможно, второй мамой, а для других — верным другом и советчиком.

Алиса чувствовала, что её время здесь подходит к концу. Она понимала, что нашла себя в преподавании, но в то же время осознавала, что больше не может продолжать так, как раньше. Каждое утро становилось тяжёлым испытанием, и вместо вдохновения её начинали одолевать сомнения.

Однако в глубине души Алиса всё ещё надеялась на что-то светлое. Возможно, это не конец, а только новый этап. Может быть, там, за пределами этих коридоров, её ждет что-то большее, где она снова сможет вдохновлять и делиться знаниями, не испытывая при этом усталости и разочарования.

А все из-за него…

Алиса глубоко вздохнула, последний раз оглядела знакомые стены, залитые мягким светом вечернего солнца, и направилась к выходу. Шаги её уже не казались тяжёлыми — в груди зарождалось новое чувство: не боль утраты, а предвкушение перемен. Возможно, это действительно был не конец, а начало чего‑то важного. Того, где музыка снова станет музыкой, а не отчётом.

За спиной остались звуки инструментов, детские голоса и школа, которая была частью её жизни много лет. Впереди ждала неизвестность — но теперь Алиса была готова к ней.

Она уже спускалась с крыльца музыкальной школы. Лицо обдал тёплый майский воздух. Город цвел всеми весенними красками: благоухала сирень; яблони, черемуха и вишня облачились в белоснежные цветы словно невесты на свадьбу; лужайки были устланы золотым ковром одуванчиков. Солнце грело совсем по-летнему.

Алиса добралась до остановки. Сев в автобус она поехала в противоположную сторону от своего дома и района, она ехала к родителям. Сегодня был назначен семейный ужин. Сегодня же она должна была рассказать семье о своём решении. Пока Алиса ехала в автобусе, то все думала, как лучше об этом рассказать родителям.

Но даже во время своих раздумий, она всё не могла избавиться от навязчивого ощущения, что за ней кто-то наблюдает. Липкий холодок приставал к спине, даже не смотря на то, что ей не было ни холодно, ни жарко…

После выпуска из университета она сразу же нашла себе место в своей музыкальной школе и поселилась в небольшой квартире на другом конце города от родительского дома. Алиса по прежнему навещала их по выходным и всегда приходила на ужин, когда отец запекал кролика.

Она продолжала думать об этом, даже пока шла с остановки и пока поднималась по лестнице в подъезде. По привычке Алиса ещё раз обернулась, чтобы убедиться лишний раз, что за ней никто не идёт следом.