Позывной "Paravi"

Позывной "Paravi"

Ну да, конечно, давайте я буду каждый день работать с трёх или четырёх ночи, и до вечера. Ах да, может мне еще и в график 7/0 встать?

Нам объясняли: «Вы спецподразделение, ваша задача — это обеспечение правопорядка в особом режиме, работа с объектами государственной важности…»

Только вот я чувствую себя обычным полицейским. К чему меня готовили? Зачем я подписывал эти бумаги о неразглашении, целых 2 часа, а потом еще писал от руки эти документы и завещание.

Вот что мне, детдомовскому парню, записывать в этом завещании? Я мечтаю лишь, чтобы срок семи лет быстрее истек, а там на пенсию в 30 лет. Я уже вижу, как буду играть в игры целыми днями, может даже стримить начну.

Но что-то пошло не так. Если рассуждать сначала, то…

…то был обычный вторник. Или среда. Когда работаешь в режиме «7 через 0», как у нас в 5-м оперативном полку, дни стираются в порошок. Ты просыпаешься не от будильника, а от чувства, что уже должен стоя где-то быть. Наш куратор, майор с вечно уставшим лицом человека, который пересчитывал чужие долги больше, чем свои кровные, раздавал план.

-(Майор) Группа «Парави», сегодня у нас «клиенты» по листу 12.3-й статьи. Должники по потребительским кредитам. Адреса на планшеты. Работаем чисто, без шума. Оперативники СБ уже дали ориентировки. Трое по городу, один в области.

Он постучал костяшками по столу.

Я надел бронежилет. Тяжелый. Под ним, обычная черная футболка.

Выехав, в зеркале заднего вида нашей «Газели» я видел свое лицо. Обычное. Таких миллион. Пара шрамов, короткая стрижка, взгляд, который учили делать «немигающим». Нас этому учили три часа в неделю на спецкурсе: смотреть на человека так, будто ты видишь насквозь, даже если внутри тебя трясет от мысли, что ты тоже мог оказаться по ту сторону. Должником, беглецом, целью, да и кем угодно.

-(Грач) Парави, ты первый. Объект № 1. Иванов П. С., 1978 года рождения. Банк «Вектор», задолженность, под 6 миллионов. Просрочка уже полгода.

Шесть! Да вы гоните. Я механически зацепился за эти цифры. Сумма, которая для меня космическая. За все годы службы мне обещали дом. Просто дом. Не квартиру в центре, не особняк, а казенную «двушку» в ведомственном районе на окраине. А тут какой-то Иванов задолжал шесть лямов. Интересно, на что он их спустил? На машину? На бабу? На бизнес, который лопнул? Мне на самом деле все равно, но как-то завидно. Хотя моя задача — это не судить, а поймать.

Мы заехали в спальный район. Панельные девятиэтажки, облезлые лавочки, гаражи-ракушки. Общежитие, где я жил по приказу, выглядело ровно так же, только чуть более уныло. Адрес Иванова находился этажом выше, чем мой блок.

-(Грач) Полушёпотом. Вскрываем тихо. На связи участковый, подтвердил, что объект дома. Свет горит, телик работает.

Я любил эту часть работы. Не момент, когда дверь вылетает внутрь и ты орешь.

«Лежать, руки за голову!», а момент «до».

Тишина в подъезде, скрип домофона, твой пульс, замедляющийся до сорока ударов. Ты смотришь на дверь, деревянную, крашенную дешевой эмалью, и понимаешь, что за ней, сейчас чья-то жизнь, которая разделится на «до» и «после». И в этом есть своя атмосфера. Мы не стреляем в воздух, мы просто врываемся. А потом, если подумать, мы рисуем мишень вокруг дырки. Объясняем себе: это есть неизбежно. Он должен отдыхать сидя дома в это время. Дверь должна быть хлипкой. Я должен нанести удар первым.

Дверь вылетела с пол удара. Я зашел первым, как всегда. Коридор пах жареной картошкой и дешевым табаком. В комнате, в старой футболке и трениках, сидел мужик лет сорока пяти. Он смотрел телевизор. Канал «Культура». Шла передача про архитектуру модерна. Он даже не обернулся сразу. Просто сказал, словно ждал этого дня.

-(Иванов) Медленно. Я без оружия.

-(Парави) Иванов? Спросил я, убирая ногу с его журнального столика.

-(Иванов) Он самый. Вздохнул. За чайником пришли? Или морду бить?

-(Парави) У вас долг. Банк «Вектор». Исполнительный лист. Собирайтесь, проедем, пообщаемся.

Я стоял над ним, чувствуя, как ломит поясницу. Третий день без нормального сна, опять сухомятка на ходу. Во рту оставался привкус вчерашнего кофе из автомата. Я смотрел на этого Иванова и вдруг подумал: а ведь он похож на меня лет через двадцать. Та же усталость, то же отсутствие выбора. Только у него есть эта квартира, пусть и съемная, и телевизор, и запах жареной картошки. А у меня, эта казенная койка в общежитии 5-го полка, график 7/0 и обещание дома «после».

-(Иванов) Да пошли вы. Протягивая руки для наручников. Скажите этим в банке... чтоб они подавились моими процентами.

Мы вывели его во двор. Соседи выглядывали из окон. Кто-то крестился, кто-то доставал телефон. Стандарт. Я закрыл дверь «Газели», вдохнул воздух, пропитанный выхлопными газами и сыростью, и понял: вот она, моя жизнь. Забери человека, сдай, получи галочку в отчете. И так нужно семь лет.

В общежитие я вернулся к ночи. «Общага» 5-го полка — это длинное четырехэтажное здание из силикатного кирпича. Строили еще при Союзе для семей офицеров, но теперь здесь ютились такие, как я: контрактники без жилья, вчерашние детдомовцы, парни из дальних деревень, которые подписали контракт, потому что больше некуда идти. На первом этаже вечно пахло борщом из столовой и машинным маслом из котельной. Моя комната находилась на четвертом этаже. Комната номер 47. Я усмехнулся, когда зашел.