Прачечная потусторонних услуг

Часть первая. Глава 1. Призрак в лесу.

Любовь — это, когда вдвоём занимаешься магией!

© Жвачка »Love is…», 95г.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Наталье Фёдоровне снился кошмар.

Муж, дочь и внук Серёжа развешивали в саду у дачного домика выстиранное бельё. Они весело перекидывались шутками, смеялись, а она стояла в стороне, и сколько ни пыталась с ними заговорить — ничего из этого не получалось. Отчаявшись, что самые любимые люди смотрят сквозь неё, проходят мимо, не обращая никакого внимания, Наталья Фёдоровна закричала: «Я здесь! Посмотрите на меня! Я не виновата, что осталась жива!». Муж и дочь замерли, грустно обернувшись в её сторону, а пятилетний Серёженька испуганно спрятался за материну юбку. Муж и дочь синхронно сказали: «Иди к нам, мы ждём тебя…». Она проснулась, бешено хватая ртом воздух. Но, как ни странно, легче не стало. Лёгким не хватало воздуха. Она испугалась, почувствовав, будто кто-то сидит у неё на груди. Не сознавая, что делает, принялась махать руками, которые встречали пустоту. Прохрипела: «Помогите!» — но кто поздней ночью услышит одинокую пенсионерку? Тьма сильнее сдавила грудь. Неожиданно она разглядела над собой два красных глаза. Ей и раньше мерещилось спросонья, но почему-то теперь отчётливо поняла — не мерещится. Воздуха абсолютно не осталось, чтобы высказать единственный крутящийся в голове вопрос: «Кто ты?». Но красным глазам не нужны слова, чтобы понять её. «Я — Смерть!» — раздался еле уловимый шёпот.

Наталья Фёдоровна давно хотела умереть. Постоянно говорила об этом и немногочисленным старушкам-подружкам, и случайным знакомым в приёмной поликлиники, и работницам ЖЭУ, и самой себе, когда тащила в овощехранилище неподъёмную телегу с закрутками. Она часто задавала себе вопрос: «А зачем я живу?» — и никак не могла найти ответ. Год назад даже поучаствовала в съёмках программы «Большая стирка»: пыталась узнать у экспертов ответ на свой вопрос, но никому до её проблем, как всегда, не было дела, так что на телевидение она больше не ходила. Со временем решила, что если уж живёт, то должна приносить пользу, поэтому начала прикармливать голубей, бездомных собак и брошенного в подъезде котёнка. Разбила цветник у дома. Вела агитационную борьбу с сигаретными бычками, которые тоннами выкидывали во двор курящие соседи. Собирала вещи для детского дома. Подумывала о стенгазете.

Иногда вечером, после любимого сериала, она размышляла: действительно ли делает всё это бескорыстно, или просто очень боится однажды незаметно умереть так, что никто не хватится, а соседи вспомнят только дней через пять, да и то — из-за запаха.

Снова вспомнилось лицо мужа, почему-то на фотографии с надгробия. Зачем она вышла за него замуж? Наверное, потому что он был первоклассным завхозом на их комбинате. Все девчонки из бухгалтерии замирали, когда в коридоре раздавались его громкие шаги, и хихикали над его раскатистыми ругательствами на ленивых жестянщиков. Все девчонки из бухгалтерии мечтали сходить с ним на свидание. Она не мечтала, но он почему-то позвал именно её. Вот так и вышла. Любила ли она мужа? Наверное. Ведь если бы не он, не родилась бы Светка, а потом и внук Серёженька. Все трое погибли в аварии семь лет назад. Она тогда осталась дома — в холодильнике залежались огурцы, которые, чтобы не пропали, следовало срочно замариновать, а родные поехали на дачу, не доехали…

Смерть немного ослабила хватку. Красные глаза под потолком посмотрели вопросительно. Наталья Фёдоровна немного отдышалась:

— Смерть, давай завтра?

— Но мы же договорились на сегодня.

— Я понимаю, ты уж прости, но завтра у меня городской конкурс на звание образцово-показательного двора, я и Андреевне обещала…

— Ну ладно… — Смерть грустно потупилась, — а не обманешь? А то уже третий раз прихожу!

— Хм… — Наталья Фёдоровна задумалась, — видимо, обману, поэтому давай, чтобы наверняка, договоримся на пятницу на той неделе?

— Хорошо…

Да, она давно хотела умереть, но Смерть сложно вписать в плотное расписание, вот и держалась на крючке бесконечных «пятниц».

Книга первая. Правила Жизни.

Часть первая. Все они здесь.

Глава № 1. Призрак в лесу.

Вадиму мерещилось с двенадцати лет.

Впервые он увидел нечто в пионерском лагере. Вместе с друзьями поздней ночью они выбрались из корпуса через окно, чтобы вдоволь накупаться в ближайшей речке. Тропинка к реке бежала через негустой пролесок, но «лёгкие пути» — для слабаков, да и попасться на глаза вожатым, которые не спешили в постель после отбоя, не хотелось. Ребята потопали напрямик через буерак с очагами непроходимого валежника. Стояла ночь накануне дня Ивана Купалы, поджилки у пацанов мелко тряслись. Наслушавшись страшилок от старших, они были порядочно испуганы, но храбрились друг перед другом.

— Поца, а если в натуре найдём клад? Во, классно будет! Я бы себе сразу Сегу купил и картриджей штук десять! — шёпотом сказал Мишка.

— Ты дурак? В Сегу давно никто не режется, — как всегда громче, чем следовало, отозвался Вовка-Могила, шедший первым. — Вот Нинтендо — вещь! Надо брать.

Вадим в очередной раз пожалел, что не взял фонарик, когда налетел на его спину.

— Могила, шевелись, чё встал?

— Иду, иду…

— Космонавт, а ты бы что хапнул, если бы мы реально клад нашли?

Как-то само собой получилось, что с первых дней их третьей смены сверстники признали в Вадиме лидера, относились уважительно, даже слушались. Ему это нравилось, ведь, положа руку на сердце, он всегда считал, что смекалистее, расчётливее, опытнее ровесников. А прозвище Космонавт, которым втайне гордился, прицепилось после падения с крыши девчачьего корпуса, где разлил флакон валерьянки. Пацаны тогда хором ахнули, когда он навернулся, Вадим же (хоть и было жутко больно) вида не подал: встал, отряхнулся и под одобрительные похлопывания по спине бежал прочь с места преступления.

Глава №2. Арина

Арпеник проснулась от привычной трели будильника, мгновенно вынырнув из сна. Несмотря на то, что всю ночь ей снились незнакомые люди, которые говорили что-то важное, что-то, от чего у неё тревожно заходилось сердце, чувствовала она себя прекрасно. Сладко потянувшись на мягкой перине, Арпеник учуяла вкусный запах гренок из кухни, мысленно похвалила младшего братца за заботу, улыбнулась солнечному зайчику на подушке, встала. Больше всего на свете она ценила комфорт, а ещё любила поспать, именно поэтому с такой тщательностью обставила спальню. Здесь всё располагало к отдыху, дышало уютом. Босые ноги утонули в нежном ворсе коврика.

Заколка для шикарных длинных волос угольного цвета отыскалась в милом шкафчике. На нём же её дожидался бокал гранатового сока, приготовленный загодя – с вечера. Девушка сделала глоток, поморщилась и снова повалилась на кровать – эти первые минуты в начале каждого дня значили для неё чрезвычайно много. «Как встретишь новый день, так его и проведёшь!» – говорила бабушка. Она снова улыбнулась: без причины, просто потому, что всё было хорошо, и окончательно забыла тревожные сны.

В дверь постучали.

– Сестра, давно пора вставать! Смотри – опоздаешь! Нехорошо…

– Я уже встала, спасибо за завтрак! Люблю тебя!

Брат – ортодоксальный армянин – не позволял себе вольности зайти в её спальню – не дай бог увидеть сестру в ночной одежде, наверное, сразу ослепнет, но и не видя его лица, она знала – он улыбнулся.

Их родители погибли больше десяти лет назад, оставив брата с сестрой одних на всём белом свете. Арсену в тот год исполнилось всего тринадцать, но он, как полагается мужчине, принял на себя заботу о чистоте фамилии и чести сестры: встречал её по вечерам, не позволял надолго оставаться наедине с мужчинами, приводил потенциальных женихов. Поначалу её это сильно раздражало. Она пыталась объяснить Арсену, что живут они не в Армении, а в Москве, где свои законы, на дворе двадцать первый век, в котором женщина не только жена и мать, да и вообще она старше его на пять лет! Ничего не помогало. В конце концов, Арпеник смирилась, а брат начал закрывать глаза на её мелкие нарушения традиций. Единственное, в чём они никак не могли прийти к согласию, это то, что в двадцать семь лет сестра всё ещё не вышла замуж. Вот и теперь Арсен вернулся к излюбленной теме.

– Сегодня вечером к нам в дом придёт Сурен. Постарайся не задерживаться на работе. Я долго его уговаривал! Сурен из хорошей семьи, его многие знают и уважают. Он станет хорошим мужем и отцом.

– Брат, а Сурен случайно не тот толстяк со дня рождения Сури Азганун?

– Да, он самый, – донеслось из коридора.

Арпеник в одной полупрозрачной сорочке, зная, как это заденет брата, распахнула дверь спальни.

– Ты шутишь? Этот потный мужлан? А ты в курсе, что две его бывшие жены наплевали на традиции и развелись с ним?

Арсен попятился, пряча глаза, и ушёл, кинув через плечо:

– Ты, сестра, совсем стыд потеряла! Как есть – старая дева. К нам в дом скоро совсем мужчины ходить перестанут! Сегодня вечером ты встретишься с Суреном и будешь мила – это не обсуждается. – Не оборачиваясь, Арсен схватил сумку с трельяжа, хлопнул дверью – уехал на работу.

– Счастливого пути! – искренне пожелала Арпеник.

Сегодня ничто не могло испортить ей настроение.

Не успевшие остыть гренки оказались потрясающими. В отличие от большинства своих русских подружек, она не истязала себя бесконечными диетами, чтобы в двадцать семь пытаться влезть в одежду сорок второго размера, которую носила в четырнадцать. Да, Арина, как её звали не армяне (им, видите ли, так привычнее), была полноватой. Не толстой, а именно полноватой. Про таких, как она, говорили «кровь с молоком». Красивое овальное лицо с естественным румянцем, огромные карие глаза в обрамлении длиннющих ресниц, смуглая, словно всегда загоревшая кожа, подтянутая грудь третьего размера, хоть и не шестидесятисантиметровая, но вполне приемлемая талия – всё это вкупе с покладистым характером и незаурядным чувством юмора делало её эффектной женщиной. Общее впечатление не портила даже миниатюрная горбинка носа.

Арина цену себе знала.

Подчеркнув правильные черты небольшим количеством косметики, она была полностью готов. Вспомнила – сегодня вторник – грудничковый день, её самый любимый день недели, ещё раз улыбнулась, выпорхнув на улицу.

Дорога до поликлиники номер сто один, где она трудилась педиатром, занимала час – они с братом жили на окраине. Ей нравилось московское метро. Во-первых, там можно узнать все веяния моды, рассматривая пассажиров, мысленно примеряя их гардероб на себя. Во-вторых, Арина любила читать. В век соцсетей и скопления всяких медиа на любой вкус и цвет чтение мало кого привлекало, а вот Арина любила читать, с головой погружаясь в книжные миры под безумный аккомпанемент подземки. Ну и, в-третьих, если удаётся занять сидячее место, в метро здорово дремать.

Дважды сменив линию, через сорок пять минут под землёй Арина вышла на свежий воздух на станции «Пролетарская». Ветер дул со стороны Москвы-реки, которую отсюда не рассмотришь, принёс с собой влажную свежесть. Апрельское солнце уже высоко поднялось над городом, чтобы ей стало жарко в плаще. Залюбовавшись одиноким облаком, она немного постояла, дожидаясь, пока спадёт поток пассажиров, и только потом летящей походкой направилась в путь.

Вдоволь надышавшись воздухом, прогулявшись по Крутицкому Валу, Арина ступила на первую ступеньку лестницы в поликлинику. На работу как-то сразу расхотелось. Вдобавок ко всему она приехала раньше, часы утверждали, что до начала смены ещё двадцать минут.

Спасительно зазвонил телефон.

– Аришенька, здравствуй! Ты где?

Она улыбнулась в трубку. Звонила её напарница – медсестра Галина Григорьевна, немолодая добродушная матрона, больше всего любящая в этой жизни три вещи – детей, сладости и сплетни. Поводом для звонка, наверняка, стала одна из слабостей.

– Галина Григорьевна, а я уже скоро буду. Что-то стряслось?