Практика по этике

Практика по этике

Рассказ написан на конкурс "История Будущего"

Сегодняшний день выдался особенно жарким. Летняя духота и полный штиль! Экзаменатор — старый профессор из райцентра Эразм Вольфович Васильков, ни капли не стесняясь, охлаждался квасом со льдом из огромной пивной кружки. Здоровенные красные мухи самодовольно летали, что твои вертолёты, под потолком с мерным гудением. В деревянные окна сельской школы настойчиво билась какая-то упрямая зелёная муха: наверное, очень скучала и хотела к своим красным подружкам. Лёшка теребил экзаменационный билет.

— Ну, молодой человек, продолжайте, — скучающим тоном продолжил экзаменатор, — не молчите уже.

— А можно со второго задания начать? С практической части.

— Да как хотите, молодой чело... Гм! — профессор поправил очки. — Хоть с первого вопроса, хоть со второго. Можете даже с третьего, было бы желание!

Лёшка достал карточку с практическим заданием. На обычной четвертинке альбомного листа было изображено несколько цифр и букв. Они были разным шрифтом и располагались хаотично. Листочек для солидности и сохранности сверху был заклеен прозрачным скотчем.

— Вот, я перевёл, что здесь нарисовано, — Лёшка подвинул экзаменатору листочек с ответом. Эразм Вольфович поправил на носу очки и внимательно изучил его. Ехидненько ухмыльнулся:

— Нет, батенька, нет, ну что вы! Сплошное «не так»! Ну, здесь у вас что написано? «Ф» большая, а у вас маленькая. А здесь троечка, а у вас что, «э»? Здесь ясно видно, что нолик должен быть, а у вас «О». И это не «R», а «я». А отсюда и весь смысл меняется! Совсем неправильно у вас переведено.

Лёшка пробурчал совсем тихонечко: «Где ж это различить-то?» Профессор, впрочем, услышал.

— Давайте следующий вопрос. Из лингвистики.

— Вопрос третий. «Лингвистика». Что означает старинная пословица «Баба с возу — кобыле легче»?

— Ну-с, и как вы это понимаете? — блеснул очками Эразм Вольфович.

— Здесь говорится, что при устранении изначально деструктивной транспортной единицы можно оптимизировать динамику работы тяглового средства передвижения.

Профессор молча уставился на Лёшку. Протёр очки тряпочкой. Потом протер ею же лысину. Одна из мух тем временем села на кружку с квасом, потерла передние лапки друг о друга и вытянула жадный хоботок. Профессор заметил и отогнал нахлебницу несолоно хлебавши. Затем раздражённо сказал:

— Ну нет! Нет и нет! Совсем плохонько. Вы к экзамену не готовились, что ли?

Лёшка смутился:

— Я готовился, честно, просто на работе в последние дни завал — лето же. Я на МТС работаю. Времени на подготовку совсем не было.

— МТС? Это что такое? Контора телеграфа, что ли?

— Нет, Моторно-Транспортная Станция. Занимаемся обслуживанием техники. Я там ремонтником тружусь.

— Ладно, сам в молодости учился и работал, всё понимаю. Давайте попробуем первый вопрос. И если хорошо ответите, то перейдём к четвёртому вопросу. А там, глядишь, и вытянем на троечку. Читайте задание.

— Итак, вопрос номер один. «Деонтология и Этика». Мысленный эксперимент. Условия: представьте себе, что сумасшедший философ привязал на станции к рельсам пятерых человек и запустил на них поезд. Поезд приближается к станции (он ее проследует без остановки) и вот-вот задавит людей. Но, к счастью, есть решение! На станции разъезд, есть стрелка и поезд можно перевести на другой путь. Там, правда, тоже привязан человек, но один. Каковы ваши действия? Аргументируйте.

Лёшка прочёл задание и посмотрел на профессора.

— А можно заменить билет? Эта задача травматична для меня, она морально недопустима.

Профессор довольно, не хуже давешней мухи, потёр руки:

— А как вы хотели, батенька! Ведь мы для того тут и собрались — испытывать наши моральные принципы и пытаться решить задачу не только интеллектом. Но и от... Души. По-человечески. Каков ваш ответ? Если мы не переведём стрелку, то погибнет 5 человек, ну а если переключим — то только 1. Что выбираете и как аргументируете свой выбор. Аргументация — самая главная часть этой задачи.

Лёшка затеребил листочек с заданием в руках:

— Мне не нравятся оба варианта: они неэтичны, и я выбираю свой вариант: выйти на рельсы и махать машинисту, чтобы он увидел и остановился.

— Умно, батенька, но всё же мы этого сделать не сможем: допустим, что машиниста никакого нет — поезд запустил тот же самый безумный философ. Да что вы на меня так смотрите! Это был не я, да и вообще ситуация — гипотетическая! Но мне нужен на неё вполне чёткий ответ.

— Тогда я выбираю вариант переключить стрелку на пути, где пострадает только один человек.

Профессор одобрительно кивнул.

— Ну что ж, хорошо, логичный ответ, особенно для... вас. Я так и думал, что вы выберете его. Был в этом убеждён. А теперь прошу вас аргументировать свой выбор с точки зрения этики.

— Всё просто: 5 — больше, чем 1, поэтому спасти пятерых человек важнее, чем одного.

— Это всё? — кисло выдавил профессор.

— Да, это весь мой ответ. 5 больше, чем 1. Причём в 5 раз.

— И это аргументация? Это аргументация вашего решения, которое должно иллюстрировать (не побоюсь этого слова) человечность? Мне кажется, — профессор ухмыльнулся, — у вас в ответе — сплошная математика.

— Вот почему все студенты уверены, что моя дисциплина, Э-ТИ-КА (название своего предмета профессор произнёс с непередаваемым почтением в голосе и даже каким-то восторгом) — это какой-то второстепенный предмет, вроде физики, который пихают в расписание лишь чтобы студентов занять? — И подозрительно посмотрел на Лёшку.

— Нет, ну что вы, я так не считаю — я понимаю, что это очень важный предмет.

— Вот то-то и оно! — Эразм Вольфович воздел десницу, уподобившись античному мудрецу, увещающего неразумных варваров. — Я бы даже сказал, наиважнейший для всех студентов вашего курса. А отношение к нему, — профессор вздохнул, — наплевательское! Идите, два.