Практикантка для сурового доктора

Первый день

Полина стояла перед входом в клинику «Волков Эстетик» и чувствовала, как внутри всё дрожит мелкой, предательской дрожью.
Это был не просто страх. Это было то самое чувство, когда понимаешь: сейчас решится что-то важное. Может быть, вся её дальнейшая жизнь.
Она глубоко вдохнула прохладный осенний воздух, одёрнула свой самый лучший (и единственный приличный) белый халат и тихо прошептала:
— Ты справишься. Ты очень сильно этого хочешь.
Но стоило ей перешагнуть порог, как уверенность начала таять, словно сахар в горячем чае.
Здесь всё было слишком идеально. Слишком дорого. Слишком недостижимо для девушки, которая ещё вчера жила в обычной общаге и считала большую удачу, если удавалось купить кофе в автомате.
Белый мрамор, приглушённый свет, запах дорогого парфюма и стерильности. Даже воздух здесь казался другим — чище, холоднее, важнее.
Полина подошла к ресепшену, стараясь, чтобы голос не дрожал:
— Добрый день… Полина Соколова. Я на практику к Артёму Вадимовичу Волкову.
Администраторша окинула её быстрым, профессионально-оценивающим взглядом и едва заметно подняла идеальную бровь.
— Подождите, пожалуйста. Артём Вадимович скоро освободится.
Полина села на белый кожаный диван и сжала папку с документами так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Она нервно теребила край халата и пыталась успокоить дыхание.
А потом услышала шаги.
Твёрдые. Уверенные. Такие, от которых внутри всё замирает.
Полина медленно подняла глаза.
И в этот момент поняла: она пропала.
Он шёл по коридору, снимая на ходу хирургические перчатки. Высокий, широкоплечий, с резкими, почти хищными чертами лица. Тёмные волосы слегка растрёпаны после операции, на левой брови — тонкий белый шрам. Серо-стальные глаза смотрели прямо и безжалостно.
Артём Вадимович Волков.
Когда он остановился в двух шагах от неё, Полина почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок, а потом — обжигающая волна жара.
Он был не просто красив. Он был опасно красив.
— Соколова? — низкий, чуть хрипловатый голос прошёлся по ней, как лёгкая пощёчина.
— Д-да… Полина Андреевна, — ответила она и сама удивилась, насколько тихо и неуверенно прозвучал её голос.
Артём Вадимович медленно окинул её взглядом — от макушки до носков стареньких белых кроссовок. Полина почувствовала себя абсолютно голой под этим взглядом.
— Я не люблю практиканток, — сказал он прямо, без всякой улыбки. — Особенно тех, кто приходит сюда «просто посмотреть». Если упадёте в обморок при виде крови, начнёте плакать или будете дрожать руками — вылетите в тот же день. Здесь я бог. Мои правила — закон.
Полина сглотнула. Горло внезапно пересохло.
Но несмотря на холодный тон и тяжёлый взгляд, она не могла не заметить, как сильно бьётся её собственное сердце. И как странно, почти болезненно приятно ей от того, что он стоит так близко.
Она подняла на него глаза — большие, карие, всё ещё полные волнения и какого-то странного, запретного восторга.
— Поняла, Артём Вадимович, — тихо ответила она.
Он смотрел на неё ещё секунду. Потом развернулся и пошёл по коридору, даже не проверив, идёт ли она следом.
— За мной.
Полина поспешила за ним, стараясь не отставать.
Каждый его шаг был уверен и чёток.
А она чувствовала, что с этого момента её жизнь уже никогда не будет прежней.
Потому что этот холодный, неприступный мужчина только что посмотрел на неё так, будто уже знал: она сломает все его правила.