Правда под маской

Глава 1

Когда Джесика очнулась, она почувствовала боль во всём теле. Она понимала: что‑то не так. Она ведь уже родила — почему же всё ещё так больно? Более того, это была не родовая боль: по коже и плоти разливалась острая, жгучая боль.

Джесика открыла глаза и увидела четыре белые стены. Она по‑прежнему находилась в больнице, но это была не её палата. Её палата — VIP‑палата, лучшая в клинике, — была зарезервирована исключительно для семьи Янг. Джесика и Лилиан уже несколько раз здесь лежали, так что обстановка была ей отлично знакома. А вот нынешняя палата оказалась совершенно незнакомой. Даже самая обычная палата в больнице выглядела куда приличнее этой.

Джесика осторожно пошевелилась. Пронзительная боль усилилась, и она не смогла сдержать стон. Однако эта боль помогла ей собраться с мыслями. К своему шоку и замешательству она обнаружила, что обгорела. Сильнее всего пострадали конечности и лицо.

«Как такое возможно? Что произошло?»

Она была потрясена. Совсем недавно она родила сына, а Итен стоял у её кровати и клялся любить её вечно, обещая подарить счастье на всю жизнь. Где же теперь Итен? Где её сын?

Джесика попыталась повернуть голову, но поняла, что не может этого сделать. Двигались только глаза — и всё, что она видела, — белые стены и потолок палаты.

«Когда я успела получить ожоги? Почему я здесь? Где Дарси и бабушка?» — Джесику охватила небывалая паника.

Наконец она закричала:

— Здесь кто‑нибудь есть?

В тот момент, когда она услышала собственный голос, она снова была шокирована: он звучал грубо и хрипло. Сердце тут же упало — в голове вихрем проносились мысли.

«Что случилось? Где я? Только не говорите, что я переселилась в другое тело…»

Она изо всех сил попыталась позвать ещё раз:

— Здесь кто‑нибудь есть?

На этот раз голос прозвучал чуть лучше. Видимо, он был таким хриплым из‑за долгого молчания. Или, может, она надышалась дымом?

Джесика изо всех сил старалась успокоиться и подавить нарастающую в сердце панику. По характеру боли она поняла: ожоги серьёзные.

«Где Итен, бабушка и сестра Марта? С ними всё в порядке? Что вообще произошло?»

Собрав остатки сил, она закричала во весь голос:

— Здесь кто‑нибудь есть?!

Возможно, она перенапряглась — её вдруг скрутил жестокий приступ кашля. Каждое движение отдавалось мучительной болью во всём теле, заставив её вскрикнуть, а на глазах выступили слёзы.

В этот миг дверь с грохотом распахнулась.

— Она очнулась! Очнулась! — в палату, словно порыв ветра, ворвалась молодая круглолицая медсестра. — Пациентка на пятнадцатой кровати пришла в сознание!

Сказав это, она тут же выбежала, не дожидаясь ответа.

Джесика закрыла глаза, изо всех сил стараясь перетерпеть боль.

Спустя пять минут медсестра вернулась — на этот раз с врачом.

Это была женщина лет сорока, с холодным взглядом. Она мельком осмотрела Джесику и её ожоги, затем бросила медсестре:

— Сообщите семье. Пусть переводят её в другую больницу — критический период позади.

— Хорошо, — медсестра поспешно вышла.

Врач уже собиралась последовать за ней, но Джесика окликнула её:

— Доктор!

Женщина обернулась — в её взгляде читалось явное нетерпение.

Джесика, стараясь говорить спокойно, задала самый безопасный вопрос:

— Где я?

— В Третьей больнице округа Н, — коротко ответила врач.

— Как я получила травмы? — спросила Джесика у женщины‑врача.

Врач приподняла бровь. На её бесстрастном лице наконец промелькнуло удивление — она посмотрела на Джесику так, словно перед ней был пациент с расстройством психики.

— Вы не знаете, как получили травмы? Я понимаю, что у вас ожоги, но только не говорите, что вы заодно и мозги себе сожгли? Вы что, потеряли память?

Джесика продолжила спрашивать:

— Где члены моей семьи?

Врач нетерпеливо ответила:

— Я уже попросила медсестру сообщить вашей семье, что вы пришли в сознание…

Джесика беспомощно смотрела, как врач уходит. Ей так и не удалось получить от неё никакой полезной информации. Ей хотелось спросить, какой сейчас год или месяц, — проверить, не перенеслась ли она во времени.

Спустя долгое время молодая медсестра наконец вернулась в палату. Она покачала головой и со вздохом сказала:

— Ваша мама приехала забрать вас. Она сказала, что ваша семья бедна и не может позволить себе перевести вас в другую больницу. Поэтому она планирует сразу отвезти вас домой. Вам так не повезло…

«Моя мама?» — Джесика была потрясена.

Как только медсестра закончила говорить, в палату вошли две женщины в простой одежде. Одна из них кивнула медсестре и сказала:

— Спасибо за ваш труд.

Затем обе женщины подошли к кровати Джесики, чтобы помочь ей переодеться.

Джесика тут же вскрикнула от боли, когда ткань коснулась ран на её теле.

Женщина вздохнула и, подмигнув, произнесла:

— Доченька, потерпи. Я постараюсь быть осторожнее.

Джесика была в шоке. Увидев, что молодая медсестра стоит в стороне и даже не собирается помогать, она стиснула зубы и молча стерпела боль.

К тому моменту, как они закончили, Джесика уже обливалась потом от боли. С их помощью ей удалось встать. Каждый шаг давался так, будто она ступала по лезвиям ножей. Боль была такой сильной, что слёзы невольно катились по её лицу. Тем не менее она не произнесла ни слова. Ей нужно было покинуть это место, чтобы выяснить, что произошло.

В этот момент одна из женщин попросила у медсестры инвалидное кресло, чтобы вывезти Джесику из больницы.

Тем временем Джесика проверила свой пульс. Её состояние было ужасным: тело невероятно ослабло из‑за столь серьёзных травм. Ей повезло, что она осталась жива. Она успокоилась и позволила незнакомкам переместить себя.

Мысли в её голове метались. Она была уверена, что не потеряла память. После родов Итен уговорил её поспать. А что было дальше — она не помнила.

Глава 2

Джесика подняла руку, коснулась своего лица и горько улыбнулась:

— Чего тут бояться? Разве моё лицо не изуродовано так же?

Эрика ничего не сказала, она осторожно сняла вуаль.

Хотя Джесика была морально готова, она всё равно испытала шок. Кроме глаз Эрики, всё остальное было настолько сильно изуродовано шрамами, что Эрика стала совершенно неузнаваемой. Джесика не смогла сдержать вопроса:

— Что случилось, сестра Томпсон?

Эрика слегка усмехнулась.

Джесика инстинктивно снова коснулась своего лица.

Эрика с ноткой печали в голосе сказала:

— У тебя обгорела только левая сторона лица, и ожоги не слишком серьёзные. Что касается ожогов на конечностях, возможно, потребуется пересадка кожи… В любом случае твои травмы не такие тяжёлые, как мои…

Джесика дрожащим голосом спросила:

— С‑сестра Томпсон, что произошло? Почему я здесь? Я… я только что родила сына! Я не знаю… не помню, как сюда попала…

Наконец Джесика нашла того, кому могла задать долго мучающие ее вопросы, терзавшие её с момента пробуждения. Она знала, что Пенелопа в курсе случившегося, но хотела, чтобы вместо неё ей всё объяснила Эрика.

Эрика протянула руку и взяла Джесику за руку — ладонь была очень тёплой.

— Дебби, послушай меня. Ты должна пообещать, что не будешь волноваться. В твоём нынешнем состоянии нельзя поддаваться эмоциям. Мне нужно кое‑что тебе рассказать, потому что впереди нас ждёт много дел…

Джесика кивнула:

— Обещаю, сестра Томпсон.

Джесика понимала: произошло что‑то серьёзное, и ей крайне важно сохранять спокойствие.

Эрика медленно начала рассказ:

— Сначала я расскажу, что случилось со мной. Компания назначила меня менеджером Тины. Я этого не хотела, но руководство настояло: они решили создать «маленькую Дебби», а в компании не было никого, кто знал бы Дебби лучше меня. В глазах фанатов с «опытной» менеджершей вроде меня рядом Тину в какой‑то степени легче было принять под этим титулом.

Тина потребовала, чтобы её менеджер не работал ни с какими другими артистами, кроме неё. В качестве компенсации она удвоила мне зарплату.

В то время у моего дедушки, который меня вырастил, диагностировали рак, а мне очень нужны были деньги. Поэтому я приняла условия Тины. Точнее, вместо менеджера я стала её старшей помощницей: у меня не было права голоса, она принимала все решения сама, не советуясь со мной. Но когда случалась какая‑то ошибка, она срывала на мне злость, а потом просила разобраться с проблемой. К счастью, каждый раз, когда я решала её проблемы, её брат, Тони, давал мне некоторую сумму. Ради дедушки я терпела…

Скандал с Итеном она устроила по собственной инициативе. Компания не решалась её обидеть и пошла на поводу у её желаний. В итоге, когда всё обернулось против неё, они потребовали, чтобы я с этим разобралась. Тогда я уже собиралась увольняться. Однако Тони перевёз моего дедушку в санаторий под предлогом лучшего лечения — чтобы удержать меня на месте.

Но я действительно не могла больше справляться с тем, что вытворяли брат с сестрой. Скандал с Итеном ещё не был улажен, как случился новый инцидент — Тина не получила награду. Когда она не смогла выйти замуж за Итена, её характер стал ещё более скверным. Ты знаешь, что было дальше. Требования их семьи ко мне давно вышли за рамки обязанностей менеджера — и за пределы моих возможностей. Тони несколько раз вызывал меня поговорить о повышении зарплаты, говорил, что позаботится о моём дедушке. Он пытался воздействовать и добротой, и силой. В конце концов я пошла на компромисс.

В глазах Тины я пошла на компромисс из‑за денег. Поэтому она стала мучить меня ещё сильнее, думая, что я не уйду, пока речь идёт о деньгах. Например, она ударила меня на кинофестивале. Я потеряла репутацию в индустрии развлечений и перестала быть «Золотым менеджером» …

Эрика на мгновение замолчала, чтобы успокоиться. В конце концов, инцидент на кинофестивале стал одним из самых тёмных моментов в её жизни. Даже при поддержке Дебби, директора Филиппа и актёрского состава «Реки скорби» она не могла смыть с себя это унижение.

Джесика понимала чувства Эрики.

— После этого Тина совсем обезумела. Она вступила с тобой в противостояние и втянула меня в это дело. Когда её попытка провалилась, мы с Пенелопой в душе аплодировали. Мы знали, что ты не стремилась ей навредить… — продолжила Эрика.

— Когда Тони увидел, что ситуация складывается плохо, он захотел, чтобы я продумала план на самый худший случай. На этот раз я отказалась. Я человек, а не бог. Как я могу стереть всё из интернета? Как я могу изменить общественное мнение? Как я могу стереть воспоминания фанатов и публики? К тому же Тина всегда плохо себя оценивала. Ты — актриса, а она просто знаменитость. Как она может с тобой сравниться? Тони угрожал мне через моего дедушку и заставлял придумать выходы из ситуаций…

— Я пыталась выиграть время и сказала ему, что подумаю над решением. После этого я поехала навестить дедушку в санатории. Он уже был при смерти, и я не могла видеть, как он страдает. В итоге я снова пошла на компромисс. Но прежде чем я успела поговорить с Тони, моего дедушку выгнали из санатория. Это было делом рук Тины.

— В ту ночь, после того как я привезла дедушку домой, в доме начался пожар. Двери и окна были заколочены… — Эрика наконец замолчала.

Джесика почувствовала, как у неё упало сердце.

В этот момент в глазах Эрики не было ни намёка на волнение — они были спокойны и равнодушны. Она продолжила:

— По стечению обстоятельств в тот момент ко мне пришла Пенелопа. Из‑за меня она оказалась втянута в это и потеряла работу. К счастью, её семья не испытывает финансовых трудностей. Она пришла в индустрию развлечений только потому, что была очарована знаменитостями. Зная, насколько могущественна семья Кармен, она тайно разыскала меня. Именно она спасла меня. Когда я очнулась в больнице, мой дедушка уже скончался… — её голос слегка дрогнул.

Глава 3

Джесика знала: Итен и Алан — словно непробиваемая железная стена. Один мастерски атакует, другой безупречно обороняется. Что смогут сделать те, кто вынашивает дурные замыслы, если столь хитрый и продуманный план провалится? Им останется действовать лишь через тех, кто ближе всего к Итену: Джесика или Лилиан.

Лилиан прожила долгую жизнь и была очень опытна. Одним взглядом она могла прочесть мысли людей. Поэтому им оставалось нацелиться только на Джесику.

Осознавая всё это, Джесика занервничала и встревожилась:

— Сестра Томпсон, я должна вернуться!

Эрика мягко покачала головой и ничего не сказала.

— Сестра Томпсон, пожалуйста, помоги мне. Я должна вернуться в семью Янг. Я не могу позволить Тине добиться своего. Не могу допустить, чтобы зачинщик разрушил семью Янг, — умоляла Джесика. Она никогда прежде не чувствовала такой тревоги.

Эрика взяла Джесика за руку и терпеливо произнесла:

— Дебби, не волнуйся. Послушай меня. Сейчас возвращаться нельзя — это будет ещё опаснее…

Джесика замерла в изумлении.

Эрика продолжила:

— Подумай, с какой жестокостью семья Кармен обошлась со мной. Как ты думаешь, что они сделают с тобой? Если ты сейчас вернёшься в город М, ты погибнешь ещё до того, как успеешь попасть в семью Янг. Зачем, по‑твоему, я рассказала тебе о своих страшных испытаниях? Я хотела, чтобы ты поняла, насколько всё опасно сейчас. Тебе нужно успокоиться, чтобы мы смогли составить план…

Джесика в оцепенении смотрела на Эрику, а сердце её наполнялось страхом. Эрика была права. Нужно успокоиться. Что она может сделать сейчас? Тина присвоила её личность. В глазах всего мира теперь Тина — это она. К тому же её тело и лицо сейчас покрыты ранами. Даже если ей удастся вернуться в семью Янг, кто поверит, что она — Джесика, а Тина — самозванка?

Эрика тихо сказала:

— Сейчас мы в городе Л. Я уже организовала похороны для нас обеих. Пока мы не даём о себе знать, другая сторона ничего не заподозрит. Наш главный приоритет сейчас — вылечить раны, прежде чем приступать к плану. Наше здоровье — самое важное…

Тон Эрики становился всё более решительным.

Сердце Джесики ёкнуло, когда она увидела на лице Эрики мрачную решимость.

Эрика объяснила Джесике: ей нужна пластическая операция, а Джесике — пересадка кожи. Их лечение потребует времени, денег и упорства.

Джесика в последний раз взглянула на фото в телефоне Эрики и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. «Итен, мой малыш, ждите меня…»

…

В доме семьи Янг.

В этот момент Тина, одетая в роскошный наряд, спускалась по лестнице. Итен не вернулся прошлой ночью, и это сильно её рассердило.

На середине лестницы она случайно услышала разговор, который шёл внизу:

— Маленький господин такой послушный. Он не плачет без конца, и у него чёткий режим. С ним очень легко справляться, — сказала одна из служанок.

Сестра Марта с улыбкой добавила:

— Молодой господин в детстве был таким же. Похоже, отец и сын — одного поля ягоды…

Лилиан подхватила:

— Он очень хороший ребёнок. Видно, что он твёрдо намерен вырасти достойным человеком…

Услышав эти слова, настроение Тины ещё больше ухудшилось.

В этот момент служанка подняла глаза и заметила Тину. Она поспешно улыбнулась и спросила:

— Молодая госпожа, вы проснулись? Завтрак уже готов для вас.

Тина проигнорировала служанку и направилась прямо к Лилиан. С улыбкой она спросила:

— Бабушка, вы уже поели?

Лилиан ответила с улыбкой:

— Уже поела. Я стара, мне важно есть вовремя… Ты сама установила это правило для меня.

Лилиан посмотрела на Тину.

Тина на мгновение замерла, а затем со вздохом произнесла:

— Говорят, человек меняется после родов. Теперь я в это искренне верю. После рождения ребёнка я чувствую себя другим человеком. Бабушка, вы должны приглядывать за мной…

Закончив говорить, Тина кокетливо прильнула к Лилиан.

Лилиан незаметно отстранилась и, протянув руку, взяла малыша у сестры Марты. Затем она улыбнулась и сказала:

— Малыш проснулся. Он уже играет сам с собой. Тебе стоит пойти позавтракать. А после завтрака проведи с ним время…

Тина повернулась, чтобы посмотреть на ребёнка, но не стала его брать на руки. В конце концов она с улыбкой ответила:

— Хорошо, я послушаюсь бабушку. Сначала пойду позавтракаю.

Когда Тина отошла, Лилиан и сестра Марта переглянулись, посмотрев ей вслед, а затем снова сосредоточили внимание на малыше.

Ухаживать за двухмесячным ребёнком было очень утомительно. «Джесика» после возвращения из больницы переложила заботу о малыше на сестру Марту и слуг. Казалось, она не проявляла интереса к ребёнку и была сосредоточена только на Итене.

Итен в последнее время был очень занят. Он редко появлялся дома, а иногда и вовсе не возвращался на ночь.

Лилиан чувствовала, что её внук ведёт себя необычно, и спросила его об этом. Однако внук заверил её, что всё в порядке. Тот же ответ она получила и от Алана. После этого она тайно встретилась с финансовым директором компании — человеком, которому безгранично доверяла и которого сама когда‑то продвинула по службе. Она знала, что он никогда не станет ей лгать. Но и после разговора с ним Лилиан не смогла обнаружить никаких проблем.

В итоге Лилиан пришла к выводу, что между её внуком и невесткой что‑то не так. «Джесика» оставалась «Джесикой», но после родов словно превратилась в совершенно другого человека. Она вспомнила, что Дарси говорила: женщина может измениться до и после родов из‑за гормональных изменений. Дарси предупредила их, что нужно заботиться о Джесике, чтобы у той не развилась послеродовая депрессия.

Дарси уехала за границу вместе со своим профессором. Изначально эта поездка предназначалась для Джесики, но поскольку та только что родила, Дарси заняла её место. Перед отъездом она настоятельно просила всех хорошо заботиться о Джесике. Она также хотела проверить пульс Джесики, но та отказалась и сказала, чтобы она не волновалась. Джесика заверила её, что сама о себе позаботится. Дарси не стала настаивать, поскольку знала, что медицинские навыки Джесики превосходят её собственные.