Правду скроет метель

Пролог

Рано утром, когда первые, еще робкие солнечные лучи только коснулись вершин сосен и заиграли алмазными искрами на нетронутом снегу верхних склонов, Вадим Семёнович Караваев, начальник службы безопасности турбазы «Сосновый склон», вышел из небольшого домика на вершине горнолыжного курорта и огляделся. Воздух был морозный, хрустальный, обжигал ноздри чистотой и запахом хвои, утренняя тишина обволакивала, будто ватой.

Он любил эти часы. Когда склон еще пуст, когда канатка стоит, не урчит подъемник, не слышно веселого гомона лыжников и визга тюбингов, когда никто не дергает по рации, не просит передвинуть машину, не жалуется на соседей по домику. Только крики просыпающихся птиц, редкий скрип снега под ногами и медленно набирающий силу ветер. Поэтому Вадим Семёнович и оставался тут ночевать. Не каждый день, но часто — когда чувствовал, что хочет тишины. Здесь, наверху, было проще думать, проще дышать. Если бы еще не нужно было спускаться на базу, где даже ранним утром уже начиналась суета — уборщики, повара, ресепшн, шумный молодняк с чемоданами, которые громыхали по деревянному настилу…

Выйдя на крыльцо, Караваев остановился, вытянул шею, осматриваясь, и невольно улыбнулся. Этот чуть полноватый, но крепкий мужчина лет пятидесяти знал здесь каждую тропинку, каждый сугроб, каждую скрипучую доску деревянного настила. Лицо его, обветренное от постоянного пребывания на морозном воздухе, с грубоватыми, но не лишенными своеобразной привлекательности чертами, внимательными, немного прищуренными глазами и щетиной, серебрившейся на щеках и подбородке — то ли забыл сбрить сегодня, то ли решил оставить до вечера, казалось умиротворенным и счастливым. Он тихо, себе под нос хмыкнул — то ли от наслаждения утренней тишиной, то ли по привычке — и, щурясь от яркого, отражающегося от снега света, шагнул к невысоким деревянным перилам крыльца.

Внизу раскинулся горнолыжный комплекс «Сосновый склон» — не пафосный, но уютный, с репутацией «тихого места без суеты», куда ехали не за тусовками, а за соснами, упирающимися темно-зелеными макушками в синеву неба, за чистым хвойным воздухом, за искристым пушистым снегом и тем особым ощущением, будто время здесь течет чуть медленнее, давая передохнуть от бешеного ритма большого мира.

Деревянные коттеджи для туристов сверху казались похожими на аккуратные грибы, присыпанные сахарной пудрой. Всего коттеджей было полтора десятка — теплые, деревянные, с верандами, широкими окнами и каминными трубами, по четыре и по восемь двух-трехместных номеров в каждом. Между домами проложены деревянные настилы, по которым можно было пройти, не проваливаясь в снег. Вдоль тропинок расставлены фонари с теплым светом. Слева — небольшая баня с запахом дымка и тлеющих поленьев, где по вечерам парились гости, правее — мангальные зоны с крытыми беседками, сейчас пустующие, но с заметными следами вчерашнего шашлычного вечера: зола, перекошенная решетка, забытая перчатка на деревянной лавке.

В стороне от жилой зоны виднелся ангар. Снегоходы уже стояли на улице, покрытые тонким слоем инея, внутри — ратраки и другая техника, что помогала содержать базу в порядке. В небольшом административном здании рядом располагались кабинеты администрации, обслуживающего персонала, службы инструкторов и спасателей, которые каждое утро начинали день с короткого собрания у кулера с кипятком и карты склонов. Чуть поодаль — парковка и служебные домики инструкторов и спасателей.

В центре базы — кафе «Скат» с большими панорамными окнами и запахом свежей выпечки. Внутри уже собирались первые посетители — кто-то грелся, кто-то просто сидел у окна с видом на склон, потягивая кофе.

Все на своих местах. Снегоходы стояли как положено, спасатели в ангаре собирались на утреннюю перекличку. Ни мусора, ни торчащих лопат, ни посторонних следов у домиков. Все чисто, аккуратно, по уму. Даже собака, чистопородная помесь потомственного дворянина с такой же потомственной дворянкой — пес с экзотической кличкой Бобик сидел на том же месте, где и всегда, и преданно следил за подъемником.

В стороне от кафе и домиков располагался пункт проката. Над входом висела простая неоновая вывеска: «Прокат / Аренда / Экипировка». Здесь выдавали все — от лыж до защитных шлемов, от тюбингов до курток. Кто-то из персонала уже расставлял сноуборды и лыжи у входа, проверяя крепления и натирая скользящую поверхность воском. Скоро сюда перегонят и снегоходы для отдыхающих.

Вниз змейками уходили три горнолыжные трассы — широкие белые полосы между темными заснеженными соснами, словно вырезанные из хвойного леса, аккуратно размеченные цветными флажками.

Первая, «синяя», трасса — пологая, широкая, безопасная. Именно на ней учились кататься дети, новички и те, кто давно не стоял на лыжах. Она была максимально приближена к базе и проходила рядом с перелеском, в котором в тишине ютились одинокий деревянный навес и скамейка.

Вторая, «красная», трасса — с крутыми поворотами и серьезным уклоном. Здесь любили кататься более уверенные лыжники. На изгибах трассы были установлены предупреждающие таблички и сетки безопасности.

Третья, «черная», трасса — дикая, не обрабатываемая ратраками, проходила между деревьями. Здесь не катались без подготовки: скользкий наст, плотные заросли, неожиданные бугры — все это делало ее самой опасной, но и самой захватывающей.

Чуть в стороне от трассы для новичков — небольшой перелесок, а за ним короткая, но веселая трасса для тюбингов, безопасная, с мягкими надувными бортами. Детский смех оттуда доносился даже до коттеджей.