Праведница

Глава 1. Ожидание

Умбра сидел в кресле перед камином и с отсутствующим взглядом смотрел в его зёв. В соседнем кресле, сосредоточенно о чем-то думая, расположился Нокс. На диване развалился Лупус: он прикрыл глаза и прислушивался к окружающим. Виргул, застыв у окна, рассматривал проснувшуюся зелень на деревьях, ловил взглядом птичек, вьющих свои гнезда, смотрел на молодую травку, которую трепал летний ветерок. Вид просыпающейся природы всегда успокаивал его. Только Спенс метался по комнате как раненый зверь и не находил себе место.

- Десять менсисов, десять менсисов, - бормотал он.

- Спенс, мы умеем считать, - проворчал Лупус, не открывая глаз.

- Сколько можно ждать? – не обращая на друга внимания, продолжал ворчать ловчий. - Нужно узнать у жриц Небытия, они наверняка знают, где Мия.

- Спенс, мы это уже обсуждали, и не раз, - устало отозвался Нокс. - Они не отвечают даже Умбре.

- Меня это ожидание сводит с ума. То ли помилуют, то ли казнят, - не унимался ловчий.

- Хватит, - очнулся Умбра, - Нам всем тяжело. Через неделю начинается летняя практика, но Верховный почему-то молчит.

Нокс строго посмотрел на друга и сказал:

- Это ничего не изменит.

- Знаю, - тихо прошептал Умбра. - Но хотя бы на время отвлечёт.

Дверь скрипнула, и в комнату отдыха вошли Оливия и Вида. Не сговариваясь, они уселись на ковер перед камином, взялись за руки, скрестили ноги и прикрыли глаза.

- Вида, - позвал Нокс.

- Тш, - шикнула девушка.

- Оливия, Вида, - на всю комнату позвал Умбра, но ни одна из девушек не ответила.

Около часа парни ещё пытались поддерживать разговор, но вот уже десять менсисов ребята не могли найти точки соприкосновения друг с другом. А такие разговоры только отдаляли их друг от друга. Они все любили Мию, каждый по-своему, и незаметно для всех она стала душой их большой компании. Своим присутствием, участием, весельем и поддержкой она объединила между собой таких разных людей и нелюдей.

Неслышно в комнату отдыха зашел магистр Фортис, опустился в кресло и грустно посмотрел в окно. В прошлом году в это время они собирались на практику, и он уже знал, что будет её курировать и присматривать за Мией. Повернув голову, он оглядел учеников: было видно, что они скучают по ней и переживают, он тоже скучал. Когда тоска наваливалась слишком сильно, он приходил сюда и со стороны наблюдал за ребятами, так он чувствовал себя лучше, рядом с её друзьями и семьёй. Фиделису хранитель старался лишний раз не попадаться на глаза, он совершенно стал одержим собирателем и его приспешниками, загнал себя и наседал на окружающих. Да, за эти десять менсисов было сделано немало, они предотвратили волнение ещё в одном городке на зачаточном уровне, поймали двадцать приспешников тьмы, провели чистку на верхах в крупных городах, да и по мелочи многое что выявили. Только Верховному всё мало, он с упорностью дятла долбит, требуя результата. Он практически не ест, не спит, целыми днями проводит у себя в кабинете.

Верховный сидел в кабинете за столом и отсутствующим взглядом просматривал документы с последними сводками. Усталость, недосыпание, недоедание отразились на его лице: впалыми щеками, неопрятной бородкой, темными кругами под глазами и выбившимися волосами из когда-то аккуратной косы.

Дверь отворилась, и в кабинет вошел магистр Ментис. Верховный вскинул голову и с надеждой спросил:

- Есть новости?

Ментис отрицательно качнул головой, а Фиделис прикрыл глаза, чтобы скрыть своё разочарование.

- Фиделис, - позвал Ментис, - я к тебе сейчас обращаюсь как к другу, а не как к руководству. Ты одержим, это до добра не доведет. Посмотри на себя, ты выглядишь как оживший труп. Тебе надо отдохнуть, привести себя в порядок, поесть, в конце концов. Объявится твоя ученица, попросит помощи, а ты в разбитом состоянии.

- Ты прав, Ментис, - нехотя согласился хранитель с другом, - Нужно встряхнуться.

Удовлетворённый ответом «страдальца», магистр Ментис осуждающе покачал головой и покинул кабинет начальства. Приведя в порядок документы на столе, Фиделис последовал совету приятеля.

Через два часа обновленный Верховный вновь садился за свой стол в кабинете, но к работе он приступить не успел: его прервал звонок переговорника. Внимательно выслушав собеседника, он аккуратно прикрыл артефакт крышкой, поднялся с кресла, расслабленно улыбнулся и прошептал:

- Наконец-то.

За три дня до этих событий.

Как прошли эти десять менсисов, Кирстан не мог бы вспомнить даже если бы захотел. Окружающий мир жил, дышал своей жизнью, а он словно застыл; для него время остановилось в тот момент, как пропала Мия. Пустота, безразличие к происходящему вокруг него, одиночество стали постоянными спутниками молодого мужчины. Единственное, что не давало скатиться в пучину отчаяния — это искорка веры, что Мия вернется, и тогда он встанет рядом с ней и будет защищать её, пока мерцание его не будет закончено. Когда голод становился нетерпимым, он ел; когда глаза его начинали слипаться, он спал; всё остальное время оборотень проводил за тренировками. Он ещё больше раздался в плечах, мышцы на ногах, руках и прессе были словно выкованы из металла. Уже давно никто не вызывал его на спарринг: Кирстана боялись. Сакрумы и Гай пытались поговорить с парнем, вернуть ему вкус к жизни, но всё было напрасно. Что бы хоть как-то поддержать друга, Гай приходил к нему после тренировок и, пока Кирстан отдыхал, он ему читал или рассказывал интересные, а порой и чудесные факты из истории Люцидума. Гай больше не навязывался, не старался вызвать на разговор Кирстана, не лез к нему в душу и сердце; он просто был рядом.

Глава 2. Испытание

За десять менсисов до этого.

Жрица перенесла Праведницу на тропу Небытия и, прежде чем исчезнуть, ветерок донес:

- Иди.

И Мия пошла. Перед собой она видела только тропу, ведущую в никуда, а по бокам зияла пустота. Она всё шла и шла, но ничего не менялось: ни звуков, ни запахов, ни ветерка, словно она оказалась нигде. Ей не хотелось ни есть, ни пить, физиологические потребности её так же не беспокоили. Трудно было сказать, сколько она так шла, вне времени и вне пространства. В начале пути она ещё была воодушевлена и готова к трудностям, но время шло, и ничего не происходило. Как будто все забыли про неё: семья, друзья, жрицы, мироздание, и уже вряд ли когда-нибудь вспомнят о ней. Она отбрасывала упаднические мысли и прибавляла шаг, при этом уговаривая себя не раскисать, а надеяться и бороться. Но не так-то просто оказалось подбадривать себя и воодушевлять, не имея рядом близких людей и нелюдей, на которых в любой момент можно опереться. Через какое-то время девушка стала задумываться: а правильно ли она идет? В ту ли сторону? Зачем она туда идет? Куда она идет? Может, ей и вовсе никуда не нужно идти? Сомнения, страх, одиночество стали просачиваться в душу, уничтожая последние крупицы спокойствия. Паника накатывала волнами, как вдруг впереди появилась светящаяся точка – долгожданный ориентир! Обрадованная Мия попыталась ускориться, чтобы приблизиться к спасительному огоньку, но пространство вдруг стало тягучим и вязким, оказывая ей сильное сопротивление. Мии опять пришлось перейти на шаг. Она чувствовала себя путником в пустыне, который видит оазис, но добраться до него не может, потому что всё против него: и безжалостное солнце, и сильная жажда, и неимоверная усталость, и песок в глазах и во рту. Когда она, измотанная и нервная, наконец дошла до светлячка, её лицо вытянулось от удивления. Плавающее, бесформенное нечто показывало ей людей в старинной одежде. Обросший, грязный мужчина продавал своего шестилетнего сына лысому с пузом хомо, который рассматривал мальчика словно товар. Она видела, как мальчика определили работать на рудник, как его избивали плетью, как он молился и просил мироздание избавить его от боли. Мироздание его услышало: его забили до смерти, и тогда пришел Праведник, неся с собой ИСТИНУ, совершая правосудие. Мия плакала, её сердце разрывалось от боли и жалости, гнев поднимал в ней голову от несправедливости, злость разливалась по венам, требуя возмездия. Но ей не дали утонуть в пучине своих переживаний и чувств: рядом всплыло следующее окно в прошлое, и ей пришлось сделать шаг к нему, а там уже транслировалась другая трагедия. Снова и снова она переживала, пропуская через себя, истории мерцания незнакомых людей и нелюдей, а руны вторили ей, загораясь на её теле, тем самым подтверждая, что очередной порок Праведницей усвоен.

Предательство по отношению к друзьям и семье, безразличие, позволившее матери бросить своих детей, алчность, повлекшая за собой затухание искр, ненависть, толкающая на ужасные поступки, похоть, развращающая носителя, эгоизм, уничтожающий всё вокруг себя, зависть, ищущая оправдания, и многие другие пороки, мелькающие перед взглядом Мии, обрушивались на неё сокрушительной волной. Горько, больно и одиноко юной Праведнице в этом мире. А картинки всё сменяли друг друга, обличая, оголяя несовершенство людей и нелюдей. Безысходность в сердце девушки кричала, что всё зря, ничего не изменить, не исправить, она одна, ей не под силу справиться, надо смириться, сдаться, пусть потухнет её искра и найдёт успокоение у мироздания. Там, у прародительницы миров, тихо, спокойно, а здесь, на Люцидуме, только тьма и боль. Погружаясь в пучину боли, одиночества и отчаяния, на краю подсознания Мия услышала женский голос: «Она меня позвала!», а потом ещё один, уже мужской: «Спасибо за всё, сестрёнка», и снова женский: «Вы моя опора, моя обитель, моя семья! И с вами я счастлива!», опять мужской: «Береги себя, наше сердце». Голоса говорили всё громче и громче: «На этом и стоим, поганка», «Ну что ты, цветочек, испугалась?», «Теперь мы вместе. Я всегда буду рядом. Мы же семья», «Верь мне, Мия». А она всё вслушивалась и вслушивалась, ощущая опору, нужность, любовь. Вдруг заглушая всех остальных, прозвучал голос Верховного: «Вот представь: маленький мальчишка украл буханку хлеба, чтобы его больная мать не погасла от голода. Он вор? Для мироздания и руны ИСТИНЫ - да, он вор! А для мыслящего существа, которое умеет сопереживать, - кто он? Ребенок, мать которого заболела; ему приходится заботиться о ней так, как он может. На преступление его толкнули отчаяние и любовь, а не корысть и жадность». И уже с беспокойством в голосе: «Мия, малышка! Ну же, просыпайся, не пугай меня». Из памяти девушки всплыли глаза цвета ночного неба и голос с хрипотцой спросил: «Где моё наказание, Праведница?».

- Я твоё наказание, Странник, - прохрипела Мия и открыла глаза.

Она лежала на тропе небытия, её укутывал полумрак. Белёсый туман стелился по тропе. Пустота давила. Мия пыталась хоть что-то рассмотреть в темноте, но ничего не было видно. Картинки, транслирующие пороки, давно погасли, было тихо. Она, кряхтя, приподнялась, но вставать не стала, так и сидела на тропе, задумчиво смотря в темноту.

- Ладно, - произнесла она вслух, - Ужасы я все посмотрела и даже ощутила. Что дальше?

Ничего не изменилось, никто ей не ответил. Чтобы паника не захлестнула её с головой, она стала рассуждать вслух:

- Значит, путь ещё не окончен. Раз ничего больше не показывают, это говорит о том, что я должна сделать какой-то вывод? Или не вывод? – никто ей не ответил, - Хорошо, не хотите разговаривать, не надо, буду говорить сама с собой. Кстати, странно, что вспомнился рассказ про мальчика. Мне тогда сколько было, семь, восемь? Или нет ничего странного? Мне о нем напомнили? Так, ладно, мальчик пошел на преступление ради любви к матери. Что там говорил ментор: предназначение стремится наказать, но только сердце и душа принимают решение. Так. Вот ведь Тьма! Нет, не так! Привело же меня предназначение к милой девочке Юне, у которой пропала сестра. Привело! Что бы не наказать, а помочь! Я же сама жаловалась Виде: «Но ведь истина не может быть удобной или неудобной, нужной или ненужной. Истина всегда остается истиной. Да, она оголяет душевные изъяны, выставляет на всеобщее обозрение неблаговидные поступки, но при этом она ещё и рассказывает о высоких чувствах, о подвигах и просто о хороших и порядочных людях и нелюдях». Вот ведь дурёха! Жрицы же говорили, что Праведники — это баланс. Не палач, не оружие, не наказание, а баланс: добра и зла, порока и добродетели, света и тьмы. В каждом из нас присутствуют добро и зло, и только когда баланс нарушен, приходят Праведники, озвучивая ИСТИНУ!

Глава 3. Спутник

Вторые сутки подходили к концу, Мия всё также пробиралась вперед, ориентируясь по солнцу. В первую ночь, когда жрицы перенесли её на неизвестную поляну, она была настолько уставшей и вымотанной, что даже не стала разводить костер. Быстро перекусив сухими пайками, которые нашлись в её бауле, Мия залезла под размашистые лапы неизвестного дерева. Уложив на землю плащ, она завернулась в него, словно в кокон, и уснула. Следующий день она провела на ногах, шагая по лесу. Ближе к сумеркам она вышла к маленькому ручейку, бившему из земли. Девушка умылась, напилась и пополнила истощившиеся запасы воды. Собрав валежник, она развела костер. В небольшом котелке сварила кашу и, пока с удовольствием поглощала горячую пищу, думала о дальнейших планах. Первоочередные задачи встали перед ней в полный рост: нужно было выйти на тракт или же к какому-нибудь населенному пункту, связаться с ментором и ребятами. Оставив тяжкие думы на завтра, Мия забралась на ближайшее дерево и привязала себя к его стволу, приготовившись коротать ночь. Последней её мыслью, прежде чем она провалилась в забытьё, была благодарность магистру Фортису, который настоял на полном комплекте походных принадлежностей в каждом ученическом бауле.

Следующий день практически ничем не отличался от предыдущего, за исключением того, что в этот раз она решила ночевать на поляне, огороженной кустами. Водоемов или ключей поблизости не наблюдалось, поэтому ей пришлось обойтись сухим пайком вместо горячей каши, а отвар она заменила простой родниковой водой из фляжки. Когда совсем стемнело, а костер практически догорел, и темноту разрезали последние язычки пламени, послышался треск сухих веток. Звук был настолько резким и неожиданным, да и прозвучал он совсем близко от места, где она сидела, что девушка вздрогнула и опасливо осмотрелась. Рассмотреть в темноте хоть что-то никак не удавалось. Тогда она приоткрыла свою искру и озарила светом всю территорию поляны, охватив при этом ближайшие деревья. Что-то большое и лохматое метнулось в темноту и замерло в ожидании. Девушка же внимательно рассматривала искрящуюся нить, исходящую из её искры и тянущуюся к притаившемуся гостю. Сердце в её груди забилось радостно и быстро. Мия хмыкнула и пробормотала:

- Вот и свиделись.

Следующие пятнадцать минут она занималась благоустройством места для сна возле костра, постепенно успокаивая свое расшалившееся сердечко. Когда всё было готово, она завернулась в плащ, положила под голову баул и пробормотала, обращаясь к темноте, беспрестанно зевая:

- Первые пять часов сплю я, ты в дозоре. Потом меняемся, разбудишь. – И, прикрыв глаза, провалилась в спасительный сон.

За два часа до рассвета она услышала сквозь сон треск веток. Еле разлепив глаза, Мия прохрипела осипшим голосом:

- Проснулась я, проснулась. Тьма, почему раньше не разбудил? Нам целый день придется тащиться по лесу, тебе тоже надо отдыхать.

Из темноты послышалось недовольное ворчание, сопровождавшееся рычанием.

Кряхтя, как старушка, Мия поднялась с жесткой лежанки и пробурчала:

- Да, знаю я, что ты уже большой и сильный мальчик. И сам знаешь, как лучше. – И, предав голосу покровительственные нотки, позаимствованные у Верховного, продолжила: - Геройствовать нужно в меру. Ладно, - махнула она рукой, - перед кем я тут распинаюсь, сама такая же неуправляемая. Отдыхай.

Через два часа после рассвета Мия собрала свои пожитки, закинула баул на спину и, не оборачиваясь, стала углубляться в лес, напоследок крикнув:

- Не отставай.

В ответ ей раскатисто рыкнули, и в этом рыке ей послышался смех.

За весь день Мия останавливалась только один раз, ближе к обеду. Она быстро перекусила, сбегала в кустики, при этом погрозив напарнику, чтобы не вздумал подглядывать, вернувшись, взвалила баул на спину и потрусила дальше.

Незадолго до наступления сумерек между деревьев показался просвет. Подойдя ближе, Мия увидела неказистые дома, стоявшие чуть в отдалении от лесополосы. Немного подумав, она развернулась и зашагала в глубь леса. Отдалившись от поселения на достаточное расстояние, девушка остановилась и заговорила:

- Через час будет смеркаться. Лезть на ночь глядя в неизвестное селение к незнакомым людям и нелюдям - не самое умное решение. Поэтому ночуем в лесу, а утречком пойдем на разведку.

В ответ ей была тишина. Растолковав это как знак согласия, она продолжила:

- Умыться бы не мешало, да и запасы воды практически закончились. Сможешь нас вывести к ручью или речке?

С правой стороны от неё послышалась возня, огромная черная тень переместилась с дерева на землю и скрылась в густой зелени. Мия поспешила за своим проводником, очень уж ей хотелось смыть дневную пыль и вдоволь напиться. Спустя пять минут девушка не выдержала и забубнила:

- Следопыт недоделанный, зачем же так издеваться надо мной? Тьма, пока я доберусь до воды, мыть и стирать уже нечего будет, - ворчала Мия, продираясь сквозь кусты, - Следующий раз буду четче формулировать задачи.

К счастью девушки, идти далеко не пришлось, уже через пятнадцать минут она вышла на берег небольшого озера. Вытащив из волос колючки и вытряхнув из карманов куртки зеленые листочки, Мия, отдышавшись, спросила:

- Мы легких путей не ищем, да? Обратно я нас поведу.

В ответ ей послышалось недовольное сопение.

Глава 4. Сближение

Зверь Кирстана достигал полутора метра в холке. Шерсть его была черной с мягким синим отливом. Острые клыки угрожающе выступали из-под губных перегородок, а на макушке торчали черные ушки с кисточками на концах. Огромные лапы с острыми когтями бесшумно ступали по зеленой траве, приближаясь к Мии. По одной из лап хищника нервно постукивал длинный, толщиной с ногу взрослого человека, хвост. Не доходя до девушки пару шагов, рапакс остановился и впился в неё вопросительным взглядом черных, как ночь, глаз.

- Впечатляет, - оглядев хищника, сделала вывод Мия.

Рапакс медленно покрутился вокруг своей оси, красуясь перед девушкой. Мия правильно поняла его посыл и сказала:

- Ты умеешь произвести впечатление. Большой, устрашающий и воняющий кош… - запнувшись на слове, тут же продолжила, стараясь прикрыть оговорку, - Рапакс.

Зверь обиженно отвернулся.

- Слушай, на правду не обижаются, - примирительно заметила Мия. – Я, конечно, слышала, что семейство кошачьих не любит воду, но может, ты сделаешь исключение из правил? Запах просто убийственный, а нам завтра в поселение идти, от нас же шарахаться будут.

Рапакс фыркнул в ответ на потуги Мии быть корректной, развернулся и направился к озеру. Аккуратно зайдя в воду, зверь поплыл. Наплававшись, он выбрался на берег и отряхнулся. Брызги воды разлетелись во все стороны, орошая окружающие его траву, кусты и деревья.

- Ну кошак же, как есть кошак, - пробормотала Мия, - И чего обижаться? Ох уж это хрупкое мужское эго!

И уже громче добавила:

- Мне нужно попытаться кое с кем связаться, а ты как раз высохнешь за это время. Потом нужно будет тебя накормить, и будем устраиваться спать.

Рапакс пристально посмотрел на Мию и в непонимании склонил голову набок.

- Я же сказала, что попытаюсь связаться, хотя и сама не уверена, что получится, - нервно дернула рукой девушка, словно отмахиваясь. Она подошла к расстеленному плащу и села на него, скрестив ноги.

Мия постаралась расслабиться и выбросить из головы все ненужные мысли. Сосредоточившись, она нарисовала перед глазами образ Виды. «Вида», - мысленно позвала Мия подругу, вложив в зов силу Праведницы. «Вида, Вида, Вида…» - всё звала и звала девушка, она уже была готова сдаться, когда пришел отклик. «Мия?» - прозвучал в голове удивленный голос подруги. «Да, Вида, это я, - обрадовалась Мия, - Я так по вам всем соскучилась! Не знаю, как долго смогу удерживать связь, поэтому слушай. Мне известно, где три камня, как только найду первый, свяжусь с вами. Ждите». «Мы тоже скучали, родная. Ждём…» - послышался на грани слышимости голос Виды.

Девушка открыла глаза и встретилась с напряженным взглядом рапакса. Смочив сухое горло остывшим отваром, немного хрипло Мия произнесла:

- Всё в порядке, меня услышали. У тебя есть во что одеться? Будем тебя кормить.

Зверь ещё раз внимательно посмотрел на Мию, потом развернулся и скрылся в кустах. Обратно он вернулся через несколько минут с походным баулом в зубах.

- Гм, оригинально, - заметила девушка, - Одевайся, я отвернусь.

Рапакс фыркнул и стал покрываться белёсой дымкой. Мия быстро отвернулась и пробормотала:

- Бесстыдник.

Через некоторое время шуршание прекратилось, а голос с волнующей хрипотцой спросил:

- С кем ты связывалась? С тем белобрысым ловчим, который крутился вокруг тебя?

Мия повернулась к Кирстану лицом и возмущенно засопела, но спустя минуту всё-таки ответила:

- Нет, с Видой. Она мне как сестра.

Парень расслабил напряженные плечи и улыбнулся. Мия, посмотрев на эти метаморфозы, продолжила:

- А Спенс, ловчий, про которого ты упомянул, мой друг. И для его спасения, если это понадобится, я готова рискнуть мерцанием.

В глазах оборотня мелькнули растерянность и обречённость. Он подошёл к поваленному дереву и сел на него. Проведя по своему лицу рукой и потупив пустой взгляд, Кирстан произнес:

- Я виноват, - убежденно начал он, - Поддался порыву, наговорил лишнего, ещё и дар применил. Я… не знаю, как вымолить у тебя прощение, прости, Мия. Я готов принять любое твое наказание, только не прогоняй. Позволь быть рядом.

Мия смотрела на страдания оборотня, и ей это было неприятно. В душе разгорался протест и решительный настрой избавить от боли свою пару. Учить и воспитывать она его не собиралась, а также напоминать о прошедших событиях тоже не хотела, но пояснить, кто такая Праведница, она была обязана:

- Мироздание, за что мне это? – наигранно взмолилась Мия, а потом, серьезно посмотрев в глаза своей паре, сказала: - Кирстан, я не знаю, что ты там себе напридумывал, но я сказала правду. Спенс мой друг, так же, как Лупус и Виргул. Ещё есть моя семья: Умбра, Нокс, Вида и Оливия, и ради них всех я готова на всё. Понимаешь? Буквально на всё! Правда - это моя суть, она без двойного дна. Для меня истина - смысл мерцания, а правда - неотъемлемая часть существования. Поэтому выкинь из своей головы все эти неуместные мысли, и насчет виновности и прощения тоже, так распорядилась судьба. А если уж совсем просто, то таков был наш путь. С ребятами ты в ближайшем будущем познакомишься, я уверена, вы подружитесь. А по поводу наказания, - на этих словах Мия лукаво улыбнулась и продолжила, - ты его получил благодаря мирозданию, но пусть это пока останется тайной.

Глава 5. Деревня Циркум

Солнце было уже высоко, когда двое путников вошли в небольшую деревеньку. Чем дольше они шли по улицам, тем больше недоумения у них вызывало расположение домов и улиц. Продвигаясь по широкой улице, Кирстан и Мия могли спокойно упереться в неказистый домишко, покрытый мхом, который больше был похож на землянку, нежели на жилище. Данные строения перегораживали проход, и им приходилось искать обходные пути. Поинтересоваться у кого-нибудь про странности причудливой архитектуры не представлялось возможным, так как за всё время их блуждания по «лабиринту» им не встретился ни один местный житель. Стучать или заходить на чужую собственность было не принято, это могло рассматриваться хозяевами как посягательство на чужое имущество. Поэтому им приходилось надеяться на везение или на озарение.

После третьей землянки Мия остановилась и задумчиво спросила Кирстана:

- Ты заметил, все три лачуги находятся на равном расстоянии друг от друга?

- И как ты это поняла? – поинтересовался оборотень.

- Шаги считала. Надо же было чем-то заняться, пока мы тут по кругу бродим? Вот ведь, Тьма, и правда круг. Ищем выход сами или колокол о помощи попросим?

- Сами, Мия. Чутьё подсказывает, что не стоит раскрывать все карты сразу, не простая это деревня. Попахивает тайнами.

- Согласна, тогда идем по кругу и ищем проход.

Через полчаса они наконец добрались до центральной площади, на ней их ждала древняя старуха. Одета она была в длинное темно-зеленое платье, застегнутое наглухо под самый подбородок. Седые волосы, отливающие серебром, были заплетены в две косы и завязаны на затылке в виде корзиночки. На сморщенном лице узкие, поджатые губы выражали недовольство, а черные глаза, занесенные поволокой, смотрели остро и оценивающе. Сама же бабка, сгорбившись, опиралась на деревянную клюку и в нетерпении притоптывала правой ногой.

- Что так долго? – ворчливо прокаркала бабка.

- Добрый день, уважаемая! – не повелась на грубость Мия. - Оригинальное расположение зданий не позволило нам прийти на эту встречу раньше.

Брови у старухи от старости давно выпали, но это не помешало ей поднять надбровные дуги в немом удивлении, проявив глубокие борозды морщин на лбу.

- Воспитанные, значит? – продолжила придираться старуха. - И что вы забыли в нашем захолустье? Академьев и Храмов у нас нет, развлечься тоже негде. Наверное, заблудились?

- Неласково гостей встречаете, бабушка, - спокойно парировала Мия. - Или были прецеденты?

Бабка внимательно осмотрела путников и принюхалась.

- Оборотень, - плюнула старуха себе под ноги. - Только блохастых нам не хватало.

Кирстан зарычал. Предостерегая оборотня от необдуманных действий, Мия взяла его за руку и переплела их пальцы, успокаивая напарника. Парень вздрогнул и замер, наслаждаясь прикосновением пары. Тем временем Мия обратилась к старухе:

- Некрасиво с вашей стороны, бабушка, оскорблять и наплевательски относиться к гостям, - при этом девушка красноречиво покосилась на землю возле ног бабки. - Мы же не кричим на всю деревню: «Ведьма!» И не призываем предать вас аутодафе. Поверьте, был у меня жизненный опыт, когда более древняя сущность сдалась под угрозой костра.

- Надо же, ни страха, ни лжи, - пробубнила ведьма. - Так чего вам нужно, уважаемые? – последнее слово старуха выплюнула, и было понятно, что совсем для неё они не уважаемые.

- Апекс, Гладис и Омниз, какой из городов ближе всего к вам и как нам туда добраться? – вступил в разговор Кирстан.

- Не простой наборчик-то заковыристый, - глаза у бабки прояснились, в них разгорался интерес, - Чем же привлекли ваше внимание эти не простые поселения? Иль тайна какая? Поделиться с бабушкой не желаете, может, что дельного подскажу из жизненного опыта?

- Интересная вы личность, бабушка, - ответила ей Мия, - То грубите, чтобы поскорее избавиться, то чужими тайнами живо интересуетесь, при этом не предлагая взамен ничего существенного. Поэтому мы, наверное, остановимся на указании с вашей стороны направления до ближайшего города и мирно распрощаемся.

- Постик, - каркнула ведьма, - Проведи гостей на лавочку в сад, а я пока отвар вынесу и пироги, а то и правда подумают, что жители деревни Циркум негостеприимные.

Из дома, стоящего поблизости, выбежал мальчонка лет десяти и помчался к двум путникам, стоящим недалеко от ведьмы. Мия присмотрелась к мальчику: его искра черной жадной дырой сияла в груди. Дар Забвения искал свою жертву.

- Не трогай, - только и успела шепнуть Мия Кирстану, как перед ним материализовалась маленькая ладошка для мужского приветствия.

- Раздавлю, - отказался оборотень от рукопожатия.

Бабка прищурилась и с подозрением уставилась на Кирстана, но тут Мия обратилась к мальцу:

- А я с удовольствием пожму тебе руку, - и, перехватив маленькую ладошку, затрясла её.

Глазки мелкого сорванца округлились в неверии, а когда Мия сделала шаг и, наклонившись, обняла его, парень совсем раскис и стал шмыгать носом, еле сдерживая слёзы. Он чувствовал себя одиноким среди родных, друзей и соседей, непомерно тяжелый груз для маленького мальчика. Жалость и сожаление окружающих только усиливали отчужденность между ними. Простое человеческое тепло и участие прорвали платину.