Правила фиктивного брака с бывшим

Глава 1. Букет

Надя

Я подскакиваю ровно в семь, без будильника. Лечу в душ, на скорую руку закручиваю волосы в пучок, надеваю любимые джинсы и футболку с принтом «Цветы – это счастье, которое можно купить». Глупая надпись, если честно. Счастье не купишь. Но цветы – это ближайший аналог.

По дороге в магазин захожу в аптеку. Маленькую белую коробочку кладу на самое дно сумки, под кошелёк и расчёску. Тест я уже сделала вчера, когда Паша был на работе. Две полоски. Яркие, чёткие, как обещание. Но тест я купила новый, на всякий случай. Хочу перепроверить сегодня, прямо перед тем, как сказать ему. Чтобы быть уверенной на сто процентов.

В магазин я влетаю за пять минут до открытия, запыхавшаяся, счастливая и с пирожком в зубах.

– Явилась, – Света, моя начальница, встречает меня с полотенцем в руках. Она высокая, рыжая, громкая и вообще похожа на огонь. – Опять на бегу жрёшь? Желудок посадишь.

– Угу, – мычу я с набитым ртом. – Свет, там тюльпаны пришли? Я вчера не могла уснуть, думая о них.

– Пришли, пришли. И розы. И эти, как их... эустомы. Разбирай давай.

Я ныряю в прохладу холодильной камеры и выпадаю из реальности на пару часов. Цветы – это моя медитация. Я раскладываю их по сортам, поправляю стебли, убираю подвявшие листья. С каждой розой здороваюсь, каждой хризантеме желаю доброго утра. Света надо мной смеётся, говорит, что у меня точно не все дома. Но цветы, правда, лучше себя чувствуют, когда с ними ласково. И потом, кто меня услышит? Покупателям нравится, они думают, что я творческая.

В перерыве между поставками я прячусь в подсобке, достаю тест и делаю его снова. Две полоски. Снова две полоски.

Я смотрю на них и глупо улыбаюсь.

Телефон пищит – смс от Паши. Он как почувствовал!

«Надюша, вечером буду поздно. Дождись, нам надо поговорить».

У меня подпрыгивает сердце. «Поговорить». Он точно хочет сделать мне предложение. Последнее время он был особенно нежным. Говорил, что я его вдохновляю. Что скоро всё изменится. Что он хочет для меня самого лучшего.

– Надь, ты там чего? – орёт Света из зала. – Клиенты пришли!

Я кладу телефон, быстро прячу тест в карман фартука и вылетаю, пытаясь стереть с лица глупую улыбку.

Клиентка – солидная дама в мехах (хотя начало мая на дворе, меха – это перебор), требует букет «чтоб дорого и пафосно». Я подбираю ей розы «гран-при», они правда роскошные, с тёмно-бордовыми бархатными лепестками. Дама остаётся довольна, я довольна тоже. Хороший день.

Около трёх, когда я уже собираюсь сделать перерыв и съесть нормальный обед, Света издаёт странный звук. Не то всхлип, не то присвист.

– Ничего себе, – говорит она, глядя в планшет. – Надь, иди сюда. Тут такое...

Я подхожу. На экране – заказ. Огромный. Корзина белых роз, двести штук, «Вендела», самые нежные, с кремовой сердцевиной. Дополнительно – зелень, гипсофила, особое оформление. Сумма заказа такая, что я чуть не давлюсь собственной слюной.

– Это ж целое состояние, – шепчу я. – Кто заказал?

Света поднимает на меня глаза. Она странно улыбается.

– Ты не поверишь. Павел Румякин.

У меня подпрыгивает сердце.

Паша.

Мой Паша.

Я снова смотрю на заказ. Белые розы – символ чистой любви. Двести штук – это так круто! Это...

– Надь, – Света смотрит на меня с сомнением. – Ты как?

– В смысле? – я чувствую, что краснею. – Нормально.

– Ты думаешь, это... ну...

– А что ещё я могу думать? – я улыбаюсь, и улыбка получается такой широкой, что скулы сводит. – Света, он только что написал, что нам надо поговорить. А сегодня заказывает у меня на работе огромный букет белых роз. Ты понимаешь?

Света пожимает плечами.

Я лечу к холодильнику, где ждут своего часа белые розы. Они прекрасны. Идеальные бутоны, ни одного пятнышка, ни одной помятой. Я достаю их с такой нежностью, будто это не цветы, а хрусталь.

– Девочки мои, – шепчу я, раскладывая розы на столе. – Вы сегодня станете частью самого важного дня в моей жизни. Вы готовы?

Розы молчат. Но мне кажется, они согласно кивают.

Я работаю как заведённая. Собираю корзину, вкладываю в неё всю свою любовь, всю надежду, все мечты о том, как сегодня вечером Паша встанет на одно колено, и я скажу «да», а потом достану из кармана тест с двумя полосками, и он обалдеет, и мы будем плакать и смеяться одновременно.

– Аккуратнее с гипсофилой, – бормочу я себе под нос. – Её много не надо, она только фон. Вы, розы, главные сегодня. Вы должны быть идеальными.

К шести корзина готова. Она огромная, килограммов двенадцать, не меньше. Белые розы, зелень, в центре – композиция из более тёмных бутонов, создающая эффект сердца. Я сделала это специально. Маленький секрет, который поймёт только Паша. Он знает, что я люблю такие детали.

– Надь, – Света появляется в дверях. – Там курьеры все разъехались. Последний застрял в пробке на выезде. А заказ нужно доставить к семи. Придётся тебе отвезти.

«Вот хитрюга, – думаю я. – Всё подстроил, чтобы сделать мне сюрприз. Как же я его люблю за такие выдумки! С ним никогда не скучно. Даже Светлану подговорил. А она молодец – делает вид, что ничего не знает.»

– Конечно, отвезу, – говорю я, подмигивая ей.

Я переодеваюсь в подсобке. Достаю из шкафчика платье – лёгкое, голубое, я его купила месяц назад на распродаже, думая, что когда-нибудь случится особенный день.

Сегодня он наступил – особенный день. Надеваю туфли на невысоком каблуке. Крашу губы. Смотрю на себя в маленькое зеркальце и вижу счастливую девушку с горящими глазами.

– Ну что, – шепчу я своему отражению. – Пошли за своим счастьем?

Корзина с трудом влезает в такси. Водитель кряхтит, помогая мне её загрузить, удивляется, кому это столько роз понадобилось. Я молчу и загадочно улыбаюсь. Всю дорогу глажу корзину, поправляю лепестки, которые чуть сбились от тряски.

– Волнуетесь? – спрашивает водитель.

Глава 2. Лёд и пламя

Арсений

Я ненавижу такие вечера.

Это открытие я сделал лет пять назад, когда понял, что деньги не избавляют от необходимости присутствовать на мероприятиях, где хочется выть волком. Чем больше у тебя нулей на счету, тем чаще ты обязан надевать костюм, натягивать дежурную улыбку и делать вид, что тебе ужасно интересно слушать, как чья-то жена переставляла мебель в загородном доме или какой яхтой обзавёлся очередной выскочка.

«Версаль» – ресторан, который любит себя за то, что он якобы лучший. Мраморные полы, хрустальные люстры, официанты с лицами, будто они проглотили по швабре. Я сижу за столиком в компании партнёров и слушаю вполуха, о чём они говорят. Что-то про инвестиции в новые месторождения. Потом про кризис. Потом опять про инвестиции.

Я киваю в нужных местах, делаю глоток вина и считаю минуты до того момента, когда можно будет уехать.

– Арсений, а ты что думаешь? – обращается ко мне один из партнёров, Игорь Борисович, пожилой, лысоватый, с хитрым прищуром. – Стоит входить в долю с Князевым?

Я чуть не давлюсь вином.

– С Князевым? – переспрашиваю, чтобы выиграть время и убрать из голоса лишние эмоции. – Я бы не стал.

– А я слышал, у него сейчас хорошие перспективы, – вступает другой, молодой, фамилии которого я даже не запомнил. – Особенно после того, как он перехватил тот контракт...

– Именно что перехватил, – перебиваю я. Тон получается холоднее, чем я планировал. – Князев не умеет договариваться. Он умеет воровать.

За столом возникает пауза. Я понимаю, что сказал лишнего, но мне, честно говоря, плевать. Игорь Борисович кашляет в салфетку, молодой делает вид, что очень заинтересовался меню.

– Он просто сыграл умнее, – примирительно говорит Игорь Борисович. – В бизнесе нет места эмоциям, Арсений. Ты же знаешь.

– Я знаю, что информацию обо мне он получил от человека, который работал в моей компании и которому я доверял, – отвечаю я. – Если это называется «сыграть умнее», то я пас.

Я откидываюсь на спинку стула и позволяю себе бросить взгляд в сторону.

Семейство Князевых сидит через два столика от нас. Их видно как на ладони. Сам Геннадий Юрьевич Князев – грузный мужчина с лицом человека, который привык, что ему уступают дорогу. Рядом с ним дочь, Лина. Красивая, ухоженная, с идеальной укладкой и платьем от кутюр. Такие девушки к тридцати годам обычно становятся жёнами таких же скучных богатых мужчин и заводят йоркширских терьеров вместо детей.

А напротив них сидит Паша.

Я узнаю его сразу, хотя прошло уже два года. Вытянутое лицо, наглая улыбка, глаза, которые постоянно бегают – ищут, к кому бы ещё подлизаться. Он что-то говорит, активно жестикулирует, наклоняется к Князеву с подобострастным видом, а сам украдкой поглядывает на Лину.

Мне становится смешно. И одновременно противно.

Я помню этого типа. Павел Румякин, менеджер среднего звена в моей компании. Устроился года три назад, прошёл собеседование неплохо, я даже возлагал на него какие-то надежды. А потом началось.

Он не работал. Он создавал видимость работы. Приходил раньше всех, уходил позже всех, но между этими двумя точками просто сидел в соцсетях и пил кофе. На совещаниях поддакивал начальству, в курилках травил анекдоты, а когда надо было сдавать отчёты – оказывалось, что он ничего не сделал.

Я терпел его полгода. Потом ещё полгода. Думал, может, парень просто долго вкатывается. Но потом до меня дошли слухи, что он пытается втереться в доверие к моему заместителю, ходит с ним в рестораны, дарит подарки его жене. В обход субординации. Просто чтобы получить привилегии.

Я вызвал его к себе.

– Павел, – сказал я тогда. – Вы знаете, чем отличается работа от подхалимажа?

Он побледнел, но попытался улыбнуться. Спросил, в чём проблема.

– Проблема в том, что вы не приносите пользы компании, – ответил я. – Вы приносите пользу только себе. И делаете это такими способами, которые мне не нравятся.

Через неделю он уволился. Вернее, я его уволил, но в трудовой написали «по собственному желанию» – кадровики пожалели, сказали, что с такой формулировкой ему будет легче найти новую работу.

Нашёл, значит.

У Князева.

Конечно. Куда ещё податься такому, как он? К конкурентам. Потому что конкуренты всегда рады переманить сотрудников из компании Арсения Воронцова – вдруг те знают какие-то секреты, вдруг принесут инсайды.

Я смотрю, как Паша наклоняется к уху Князева и что-то шепчет. Князев кивает, довольно улыбается. Лина тоже улыбается – видимо, будущий зять старается произвести впечатление не только на папашу.

Мне интересно, знает ли Князев, кого пригрел на груди. Что этот парень через полгода работы начнёт интриговать против его зама. Через год – против него самого. Потому что такие, как Паша, не умеют иначе. Они не строят карьеру, они встраиваются в чужие, как паразиты.

Впрочем, это не моё дело. Пусть Князев сам разбирается со своим будущим зятем. Если, конечно, этот брак вообще состоится. Судя по тому, как Паша увивается вокруг Лины, он сделает всё, чтобы вцепиться в этот кусок пирога мёртвой хваткой.

– Скучаете, Арсений? – голос справа вырывает меня из размышлений.

Я поворачиваю голову. Ко мне подходит женщина. Красивая, дорогая, с идеальным макияжем и взглядом, который умеет стоить миллионы. Кристина. Моя бывшая. Точнее, даже не бывшая – так, эпизод, который затянулся на полгода и закончился тем, что она ушла к какому-то нефтянику из Тюмени. А теперь, видимо, вернулась в столицу и снова выгуливает свои наряды в свете.

– Кристина, – киваю я. – Давно не виделись.

– Два года, – поправляет она. – Ты даже не позвонил, когда я вернулась.

– А должен был?

Она смеётся. У неё красивый смех – отточенный, как и всё в ней.

– Ты всё такой же колючий. Я слышала, ты так и не женился?

– Не женился.

– А я вышла замуж. Развелась. Теперь снова свободна.

Я смотрю на неё. Кристина ждёт какой-то реакции – ревности, интереса, хотя бы любопытства. Но мне всё равно. Абсолютно. Она была красивой картинкой на стекле, которую я повесил на стену, а потом картинка упала и разбилась. Я даже не стал склеивать.